Кукла для мерзавца

Я оглянулась на тропинку. Никого. Куда пропали подруги? Неужели бросили меня одну?

— Но как же …

— Вера, они захотят — придут, не захотят — не придут. Разве нам будет скучно? Я мечтаю смыть с лица какашку, а ты пока приготовь нам кофе и что-нибудь перекусить. Лады?

В глубине души я еще сомневалась, а ноги уже перешагнули порог. Марк тут же скинул мокасины, стянул через голову футболку, которая полетела на пол. Красивое накачанное тело бугрилось рельефными мышцами. Легкий загар покрывал кожу. Она лоснилась от пота и источала дивный аромат.

Я сплющила, как собака, ноздри и втянула в себя этот восхитительный запах мужчины. Очнулась от хлопка двери. Открыла глаза: Марка не было. Цепочка его одежды валялась на полу, а где-то шумела вода.

«Окончательно спятила!», — мелькнула запоздалая мысль, но я отмахнулась от нее и собрала одежду.

Этой ночью я стала самой счастливой женщиной на свете.

Глава 5

Мне до сих пор непонятно, как все получилось. Жизнь завертелась неожиданно, безудержно и кинула меня из рая в ад.

Марк был в душе и громко что-то напевал. И это оказалось так естественно, так жизненно и в то же время нереально, что я вздохнула и пошла варить кофе.

Пока гадала, на какие кнопки нажать в кофе-машине, не услышала его шагов. Просто сзади меня обхватили горячие руки, и терпкий аромат мужского шампуня защекотал нос. Капля воды упала на шею, я вздрогнула, а потом почувствовала губы Марка на своей коже.

— Иди ко мне, куколка, — жарко прошептал он и лизнул языком мочку уха. — М-м-м, ты такая сладкая.

Никогда не думала, что растекусь липкой лужицей у Вишневского под ногами, но именно это и случилось. Я повернулась, мы встретились взглядами, и все, мир растворился в тумане.

Марк подхватил меня на руки и понес в постель. Вот так просто, сразу, без игр и подготовки. И я сдалась. Мне казалось, что это происходит не со мной, а с кем-то другим. Вероника словно отделилась от меня, поднялась над кроватью и зависла под потолком, наблюдая за девушкой, которая стонала от страсти и вожделения.

Говорят, первый раз — это больно. Не верьте! Больно от рук человека, который руководствуется только своими желаниями.

К Марку это не имеет отношения. Он был нежен и умел. Вскоре у меня горело все тело. Я кричала, просила, умоляла взять меня, просто разрывалась от желания, которое волной поднялось изнутри и затопило сознание. Ни страха, ни неловкости я не испытывала в тот момент.

Мы засыпали обнявшись, словно были одним телом. Моя голова лежала на груди у Марка, его руки обнимали меня, а ноги переплелись, словно существовали отдельно от хозяев.

Я читала легенду об андрогинах — людях, которые сочетали в себе оба пола: мужской и женский. У них было четыре ноги, четыре руки, два лица и двойная сила. Зевс предложил разделить их на две половинки.

Боги выполнили задание, но каждая часть с вожделением рвалась назад, не могла существовать отдельно. И тогда половинки раскидали по всему свету.

Вот и бродят с тех пор люди в поисках второго «я», только часто ошибаются. Проблема в том, что нужно найти не абы какую половинку, а именно свою, родную, ту, от которой оторвали часть, чтобы совпала каждая складочка, каждая ямка.

И если половинки находят друг друга, их тела сплетаются в единое целое, и разорвать такой союз невозможно.

Погружаясь в дрему, я чувствовала себя именно такой половинкой, нашедшей свою родственную душу.

Пробуждение было восхитительным.

Я открыла глаза и зажмурилась: луч солнца ударил прямо в лицо. Вторая попытка оказалась удачнее. Я осторожно приподняла веки и посмотрела сквозь опущенные ресницы: взгляд наткнулся на пальму, росшую за окном. Ветер шелестел листьями, они должны были царапать по стеклу, но звука я не слышала. Вдали, за песчаным пляжем, синело море. Волны набегали на камни, откатывались назад, взбиваясь пеной.

За пальмой на лужайке стоял накрытый стол. В кресле сидел СВ и резко разговаривал по телефону. Я сразу поняла, что он злится, хотя и не видела его лица.

Вот Марк бросил мобильник, обернулся и поймал мой взгляд. Это было так удивительно: лежать в постели и наблюдать за жизнью за окном.

Вишневский встал, широко улыбнулся и пошел ко мне. Тут только я поняла, что никакого окна нет. Есть открытый проем, который переходил из спальни на лужайку. Марк перешагнул невидимый порог и в два прыжка оказался возле кровати. Я смутилась, спряталась с головой под шелковой простыней. Слабое укрытие не спасло меня от крепких рук.

— Проснулась, крошка? Я соскучился!

Марк поднял меня легко, как пушинку, и понес во двор.

— Ты что делаешь! — слабо сопротивлялась я, на самом деле умирая от восторга. — Я же не одета.

— А кто увидит? Этот кусочек побережья — частная территория. Здесь только ты и я, как Адам и Ева.

Он мягко поцеловал в губы. Где-то глубоко родилось желание, от него огнем запылали уши и щеки, сбилось дыхание.

«О Боже! — мелькнула мысль, — я веду себя, как шлюха. Неужели это моя натура?»

Открытие было неприятным и мгновенно погасило пожар в моем теле и душе. Теперь я смутилась.

— И все же... мне лучше одеться.

Я встала, все еще кутаясь в простыню.

— Как хочешь, — Марк засмеялся. — Вера в шелковой ткани мне больше нравится, чем в платье. Ты горячая малышка, могу не сдержаться.

— Ох!

Я схватилась ладонями за щеки, простыня свалилась на траву.

— Да, ты знаешь толк в соблазнении мужчин! — захохотал Марк и бросился ко мне.

— Нет, не подходи! — взвизгнула я, подхватила ткань, но завернуться не успела: руки СВ переплелись на моей талии, а его губы уже терзали мой рот.

Позавтракать мы смогли только через два часа. Все это время не выбирались из постели. Оказывается, заниматься любовью с человеком, который тебе нравится, это восхитительно. Я не знала, что должна почувствовать в пиковый момент, но нежность и желание настолько переполняли меня, что казалось, будто это и есть счастье.

Звонок в дверь прервал наше безумие. Я испуганно выглянула из-под руки Марка.

— Кто это?

— Не волнуйся, доставка.

Марк вскочил, оделся и кинулся к двери, я тоже больше не смогла лежать. Неожиданный визит напугал меня. Наваждение растворилось, очарование момента сменилось паникой.

Я кинулась к одежде.

«Что я здесь делаю? Совсем голову потеряла! — думала я, натягивая платье. — Девочки, наверное, мне дозвониться не могут».

Стоп! А где мой телефон? Почему он молчит?

Это было странно. Меня никто за ночь и утро не побеспокоил, словно все сговорились не портить праздник.

Мобильник лежал в сумочке, но был выключен. Я с трудом вспомнила, что сама сделала это, точно под гипнозом. Это открытие напугало меня, заставило задрожать. Что же такого есть в Марке, если он так действует на меня? Какой процент феромонов источает его тело, если все девушки сходят с ума от любви?

И я попалась в эту ловушку.

Марк показался на пороге спальни. Он бросил на пол сумку. Мою. Что она здесь делает?

— Куколка, у меня есть план.

— Какой? — в горле внезапно пересохло.

— Переоденься, мы сейчас уезжаем.

— Куда?

Где-то в глубине памяти выплыла мысль: я же хотела сегодня купить билет на самолет, родителям обещала.

— Не переживай. Я заказал номер в отеле на Красной поляне. Ты же никогда не была в горах?

Я растерялась. Нежностью и благодарностью наполнилось сердце.

— А вещи откуда?

— Аня привезла. Я попросил.

— Где она?

Я кинулась к двери.

— Уехала.

— Погоди, мы отправимся в путешествие одни?

— Тебе нужна компания? — Марк обнял меня сзади и прижал к себе.

Он был прав: я ни с кем не хотела делиться ни временем, проведенным с Марком, ни счастьем.

На Красной поляне мы провели восхитительную неделю. Побывали на олимпийских объектах, поднялись в горы, прогулялись по веревочному мосту над пропастью среди облаков. В один из дней отправились на джиппинг по горному серпантину. Я, наконец, отдыхала от жаркого солнца и могла выходить на улицу, не боясь сгореть.

Марк не жалел денег на развлечения. Я сначала ужаснулась, случайно увидев цифру на счете, но постепенно привыкла и перестала обращать внимания. Родителям обещала вернуться через две недели, подружки не звонили, словно боялись, что я начну их отчитывать за предательство.

Но я была так счастлива, что простила всем и все. Смотрела на Марка шальными глазами и таяла от восторга и умиления.

— Завтра мы возвращаемся, — сказал мой любимый как-то вечером.

— Как жаль, — я разочарованно вздохнула.

— Скучно стало.

Слова Марка обдали меня жаром.

— Скучно со мной?

— Ты о чем? — он удивленно поднял брови. — А, нет! Вот дуреха! Верка-дуреха! Я теперь тебя только так буду звать. — Он притянул к себе и поцеловал. — Надоело одно и то же. Да и парни уже замучили, звонят постоянно. Я приволок их в Сочи, а сам смылся.

Я выдохнула. Даже не думала влюбиться до такой степени, что о себе начисто забуду.

Мы спускались по серпантину. На последнем витке вдалеке показалось море. От его синевы резало глаза. Чуть дальше в жарком мареве душного летнего дня виднелись отели-небоскребы.

— О боже! Какая красота!

Слезы выступили на глаза от восхищения.

— Хочешь, искупаемся, а уже потом поедем в город?

— Но у меня нет с собой купальника.

— И плевать! Я знаю отличную бухту, где нас никто не увидит. Поехали.

Машина минут пятнадцать еще повиляла по шоссе и спустилась. Марк свернул на почти незаметную проселочную дорогу и еще какое-то время ехал по ней. Море показалось в просвете ветвей совершенно неожиданно. Оно мелькнуло раз, другой, а потом открылось во всей красе.

Это и правда было замечательное место! Небольшой пляж, песчаный, а не галечный, так и звал к себе.

— Мы только искупаемся, и сразу уедем, — сказал Марк и остановил машину в тени деревьев. — Раздевайся.

— Голышом купаться будем?

— А что, слабо? Никто же не увидит, — засмеялся Марк.

Он легко сбросил одежду и побежал морю.

— Ух, горячо! — СВ подпрыгнул на раскаленном песке и крикнул: — Иди лучше в босоножках.

Я осталась в трусиках. Выбралась из машины, посмотрела на яростное солнце и достала из кармана кресла полотенце для рук: лучше укрыть плечи.

Не успела я сделать два шага, как услышала телефон. Оглянулась: мобильник Марка, лежавший на приборной панели, разрывался от звонка.

— Марк, кто-то звонит! — крикнула ему.

— Что? Не слышу. Иди сюда! Ух, хорошо!

— Телефон! — я взяла мобильник в руку и показала ему.

— Плюнь! Иди сюда!

Телефон перестал звенеть. Я положила его на кресло, повернулась, и в этот момент щелкнула смс.

Я бросила взгляд на экран и… обмерла.

На экране высветилось лицо Лерки. Стриженая ехидно улыбалась в камеру.

«А она каким боком тут?», — вспыхнул в голове вопрос.

Я посмотрела на сообщение:

«Марк, дорогой, ты еще долго будешь развлекать эту рыжую куклу? Возвращайся уже! Мы с ребятами ждем тебя в нашем баре».

«Куклу? Какую? — от удивления и растерянности я никак не могла сообразить, о чем пишет Лерка, и тут озарение накрыло волной. — Это же обо мне!»

Я повернулась и посмотрела на море, где плескался Марк. Но ничего не увидела: солнце ослепило меня, и перед глазами закачались разноцветные блики. Тело превратилось в камень. Я была в одних трусиках, стояла босиком на раскаленном песке и ничего, кроме пустоты в душе, не чувствовала. А она звенела, заливалась на разные голоса, требовала от меня каких-то действий.

Но каких?

— Верусик, ты чего там застыла! — голос Марка, такой любимый, такой родной, показался мне звуком ржавой пилы.

Он заставил меня очнуться. Неожиданно в голове всплыла старая информация. Еще при первом знакомстве Лерка сказала, что СВ всех подружек, с которыми только развлекается, заносит в телефон под одним ником.

Словно сомнамбула, я села на водительское сиденье, протянула руку и взяла телефон. Темный экран осветился цифрами. Точно! Нужен пароль! Марк мне его не говорил. Мне и в голову бы не пришло рыться в чужом телефоне.

От облегчения захотелось заплакать и спрятаться в раковину, чтобы не видеть, не слышать, ничего не знать.

Марк мой! Я любима и желанна! Наши отношения надолго!

Нет, навсегда!

Мы даже умрем вместе в один час. И если нас похоронят в разных местах, все равно соединимся, как Петр и Феврония. И куст розовый вырастет над нашей могилой.

Ведь мы — андрогины, нашедшие своих половинок…

— А-а-а! — крик неожиданно вырвался из груди, оттолкнулся от стенок машины и ударил по ушам. — Н-е-е-е-т!

Я схватилась за грудь, в которой вырос комок невиданных размеров. Словно кол вогнали глубоко в сердце и несколько раз повернули. Расслабилась, втянула воздух и часто-часто задышала открытым ртом.

Нужно подавить панику. Думай, Ника, думай!

Память тут же услужливо подсказала момент: Марк набирает пароль на смартфоне, чтобы заказать ужин в номер. Еще не успев осмыслить воспоминание, я уже набирала цифры на экране: ноль, пять, ноль, шесть, ноль, пять.

Дисплей осветился. Найти в телефонной книге ник «кукла» оказалось еще проще: кукол было много, и все под номерами и опознавательными знаками. Я числилась как «Кукла № 10. Рыжая». То есть еще одна временная подружка на уикенд. Нет, на неделю отпуска.

Палец автоматически полз по дисплею с входящими и исходящими звонками, и я видела, что другие девушки звонили, и не раз, когда мы с Марком были вместе. И он тоже, сволочь, звонил... им…

— Ты что делаешь?

Марк выхватил телефон. Когда он подошел, я даже не заметила.

— Смотрю, — шепотом ответила я.

— Ты почему трогаешь чужие вещи? — голос Марка завибрировал от злости.

— Чужие?

— Еще раз увижу, что тянешь ручонки к моему телефону...

— Ручонки?

Сил хватало только на то, чтобы повторять слова.

— Ну, грабли, копыта, лапы, цыпки, если ручонки не нравятся!

Он стоял напротив, красивый, мужественный, в каплях воды, игравших на солнце, и безжалостно выплевывал в меня мерзкие слова. Они, как камни, падали на голову, на плечи, гирями повисали на руках и ногах, били в грудь.

Боль внезапно охватила все тело. Удар был таким сильным, что я согнулась, обняв руками живот, и застонала. До меня вдруг начал доходить ужас происходящего. Наверное, со стороны мы выглядели смешно. Два нудиста стоят голышом и ругаются.

Праздник закончился.

— Хватит притворяться!

Марк выдернул меня из салона, сорвал с плеч полотенце и швырнул в сторону. Я машинально дернулась, чтобы его поймать, пошатнулась. Вишневский не поддержал, просто приблизился вплотную, прижав меня к горячему боку машины. Его лицо перекосила брезгливая усмешка.

— Не смей! — тихо и жестко сказал он, зажав мой подбородок пальцами. Его верхняя губа, которую я так любила целовать, сейчас дергалась. — Никогда не смей трогать мои вещи!

— Телефон звонил... я тебя звала.

— Я все сказал!

Он резко отпустил меня, сел в кресло сзади и стал одеваться. Зло. Яростно. Не вытираясь. Просто натягивал на мокрое тело боксеры, шорты, футболку нацепил задом наперед, еще больше взбесился, кинул ее на заднее сиденье.

— Долго еще пялиться будешь? Одевайся! — приказал мне.

И тут я не выдержала.

— Марк, а кто я тебе?

— Кто? Никто! А могла бы стать всем! — он обошел машину и сел за руль. — Ты едешь?

Но на меня напал столбняк. Я не могла оправиться от шока.

— Рыжая кукла... это обо мне?

Марк выскочил из машины. На его лице была маска холодного бешенства. Он подлетел ко мне, сжал плечи ладонями и встряхнул.

— Ты еще и в приватной переписке роешься, дрянь?

— Но это информация обо мне! Значит, это правда?

— Что правда?

Вопрос прозвучал, как выстрел. Я подняла глаза и посмотрела прямо на Марка. Он не отвел взгляда, но сейчас золотистая и еще недавно ласковая радужка почернела и испускала дьявольский огонь.

— Я для тебя просто развлечение, да?

— Погоди! А ты на что рассчитывала? Сама пошла за мной в бунгало, сама прыгнула в постель. Ты же собиралась домой, в свою деревню...

— Поселок городского типа...

— Да насрать! Вот и валила бы туда! Но ты же захотела меня, денег и роскошных каникул.

— Я думала, что у нас любовь...

— Ты точно дура, Верка! Набитая дура, если считаешь, что с такой нищебродкой, как ты, я заведу длительные отношения. Да меня все знакомые засмеют. В Золушку она поиграть захотела!

Марк оттолкнул меня и сел в машину. Боль уже разлилась по всему животу и стала почти нестерпимой, но я не могла даже заикнуться с просьбой о помощи. Душевные страдания были намного сильнее.

— Вот, значит, как? Я, и правда, наивная дура.

— Поехали! Надоел этот бессмысленный базар!

— Я не поеду.

— Сядь в машину, мать твою! — заорал Марк, уже не сдерживаясь.

— И твою тоже!

— Да пошла ты! Топай копытами! Может, мозги проветришь, наконец!

Роскошный автомобиль фыркнул мотором, брызнул в меня струйкой песка из-под колес и скрылся за кустами.

Я осталась одна.

Сверху слепило послеполуденное солнце, ласково шуршали о песок волны, звенели в кустах цикады. Мир вокруг жил своей жизнью, но в нем не было места для меня.

Я побрела к морю. Только почувствовав, каким огнем горят подошвы, сообразила, что так и не вытащила из машины босоножки.

И одежда осталась там.

И сумочка с документами и деньгами.

На мне надеты крохотные стринги, и все. А город где-то очень далеко, и до него еще нужно добраться.

Боль скручивала живот, но сейчас было не до нее. Море манило, ласково звало к себе, нашептывало, что в его глубине успокаиваются все обиженные души. Жизнь вдруг показалась бессмысленной, перестала радовать и дарить надежду.

Прохладная вода остудила разгоряченные ноги, добралась до бедер, потом охватила живот и забрала боль. Стало так хорошо, так спокойно! Синее небо вытянуло кол из сердца, солнце подмигнуло мне. Или это с ресниц сорвалась слеза? Удивительное дело, я даже не плакала. Марк выжег мою душу дотла.

Я нырнула, спряталась от палящих лучей в глубине и поплыла вдаль…

Глава 6

Новый удар боли вывернул меня наизнанку и на мгновение заставил забыть о ссоре с Марком. Чувство самосохранения выбросило на поверхность воды. Я оглянулась и ужаснулась: берег был далеко. Быстро развернулась и поплыла к золотой полоске.

На середине пути накатила жуткая паника. Руки и ноги стали деревянными, едва двигались. А вдруг судорога? Вдруг не смогу доплыть? А как же мама, папа? Они же сойдут с ума, если меня не станет.

Эти мысли придали сил, я глотнула воздуха и устремилась вперед.

Боль стала глухой. Желание жить гнало меня так же сильно, как и желание утопить беду в глубине.

Я выбралась на песок и упала. Сколько времени лежала, не двигаясь, не знала. «Нужно подождать Марка. Он же не последняя сволочь. Вот сейчас остынет и вернется за мной», — подумала я и села. Еще секунда, и из-за кустов покажется его машина.

Но картина перед глазами была безрадостная. Солнце палило нещадно, его яркий свет слепил глаза, плавил мозги. Захотелось спрятаться, но на пляже не было никакого укрытия, только невдалеке виднелась зеленая полоса. Может, туда?

Я встала и прыжками побежала к месту, где стояла машина Марка. Его полотенце для рук валялось на песке. Подошвы нещадно обжигал раскаленный песок. Схватив полотенце, я кинулась обратно в море.

Выбор для меня невеликий: или спрятать от жара голову, или плечи. Больше этим куском ткани я ничего не могла закрыть. Намочила его в воде, кинула на голову и опустилась по шею в воду: так хотя бы немного смогу защитить себя.

Качаясь на волнах, я гладила живот по часовой стрелке и размышляла. То ли потому, что я немного успокоилась и пришла в себя, то ли по другой причине, но боль стала глухой и сконцентрировалась где-то внизу живота. Что со мной не так? Еще утром я чувствовала себя прекрасно.

Надежда, что Марк вернется, таяла с каждой минутой. Я начала стучать зубами от холода, поэтому выбралась на песок. Согрелась — и снова в воду. Так делала несколько раз. Если Марк не вернется, придется самой добираться до Сочи.

Но как? До города далеко, пешком не дойти. Я попыталась представить, где сейчас нахожусь, но ничего не получилось. В голове стояла картинка: отели-небоскребы качаются в мареве, но на каком расстоянии они были, я не знала. И потом, есть еще проселочная дорога, по которой Марк ехал достаточно долго.

Дорога! Точно! Что ж, попробуем.

Опять прыжками я пересекла береговую линию, вышла на дорогу и вскрикнула, наступив ногой на колючку. Еще шаг, и новая боль пронзила ступню. Слезы брызнули из глаз: вся дорога была усыпана колючими иголками и веточками, упавшими с кустарника возле дороги.

Я опять застыла. Далеко босиком не уйду. Попыталась разорвать зубами полотенце. Не вышло. Махровая ткань хорошего качества не поддавалась. Даже если я доберусь до шоссе, как буду голосовать голышом? Опасно: могут не так понять.

Отчаяние опять вызвало боль. Черт! Не одно, так другое!

— Мамочка, помоги! — слезы градом покатились из глаз. — Что делать?

Горели порезанные ноги, жаром полыхали плечи. Я скосила на них глаза и ужаснулась: даже при ярком солнечном свете было видно, что они красные. Еще немного, и покроются волдырями.

Нет, нужно где-то дождаться вечера. Огненный шар уже спускался к горизонту.

А еще смертельно хотелось пить. Снова перебежками я кинулась к морю, набрала в ладони восхитительной влаги, прополоскала рот и выплюнула. Отвращение скрутило желудок и вытолкнуло сгусток желчи.

Нет, морскую воду пить нельзя. Что же делать?

Теперь закрыла полотенцем плечи. Когда немного охладилась, посмотрела в сторону зеленой полосы. Туда я могла бы добраться вплавь. Сняла стринги, намочила, натянула их на голову: хотя бы не получу солнечный удар, и поплыла, вяло перебирая ногами.

Это были виноградники. Они уступами поднимались на гору. Хоть какая-то тень. И потом, за ними же кто-то ухаживает, а значит, здесь есть люди. Кроме того, может, где-то найдется пресная вода, плантацию поливают.

Однако добираться до них пришлось сложно.

Песок закончился, и прибрежную полосу усыпали мелкие камни. Я в кровь сбила ноги и уже почти их не чувствовала. Потом прорывалась сквозь заросли высокой и жесткой травы с толстыми стеблями и огромными соцветиями. Обойти их не было никаких сил. Они тянулись чуть ли не с меня ростом, и воспаленному сознанию казалось, что впереди расстилаются непроходимые джунгли.

Я видела такое растение в родной Кукуевке, но не могла вспомнить, как оно называется. Стебли и ветки безжалостно били по телу, но мне было все равно: ровные ряды зелени казались настоящим спасением. Здесь можно передохнуть и дождаться вечера.

Наконец я добралась до виноградника. Настолько устала от жары, отчаяния и страха, что, как только легла под кустом, сразу отключилась.

Проснулась от громкого треска цикад. Эти звуки вгрызались в мозг и отключали способность соображать. Болело все тело. Голова просто раскалывалась, сознание куда-то уплывало. Радовало только одно: солнце скрылось за горизонтом и не палило нещадно. Зато духота покрыла тело липким потом. Горло и рот пересохли.

Я попыталась сесть и застонала. Руки и ноги отказывались подчиняться. Они походили на толстые красные бревна, покрытые порезами и волдырями. Усилием воли я встала, держась за куст, и побрела по ряду. Куда, не знала, только понимала: непременно нужно идти к людям, туда, где помогут и спасут.