Кукла для мерзавца

— А-а-а…

— Вот тебе и «а-а-а». А если полиция остановит? Разбираться придется.

СВ с прищуром посмотрел на меня. От уголков глаз разбежались морщинки, словно он вот-вот рассмеется, но лицо было серьезным. И это сбивало меня с толку.

«Шутит или издевается?», — я чувствовала себя неуверенно и скованно, словно нищенка, явившаяся на чужой праздник жизни.

— Куда тебя отвезти?

— В общежитие.

Марк опять покосился на меня и завел мотор.

Роскошная машина плавно тронулась с места и уже через секунду пристроилась в поток себе подобных. Я смотрела в окно, но не могла расслабиться. «Господи! Пусть он от меня отстанет! Пусть отстанет!», — как мантру, повторяла про себя.

— Хочешь посмотреть ночную Москву? — неожиданно предложил он. — Я такие места знаю!

— Не хочу! — отрезала я. — На сегодня эмоций достаточно.

Какое-то время мы ехали молча, и напряжение в салоне было такое плотное, хоть ножом режь. Расслабиться не получалось. СВ действовал на меня, как наркотик. Хотелось украдкой наблюдать за ним, случайно прикоснуться к руке, оценить его реакцию.

«Не смей! — внутренний голос отчаянно вопил в голове. — Ты мечтаешь стать одной из многих?»

— Тебя как зовут?

— Что?

Черт! Глупее вопрос не придумаешь!

— Как зовут? Имя есть?

— Конечно.

— Ну?

— Что ну?

Я готова была спрятаться под сиденье. Косноязычие просто свернуло мои губы трубочкой, и они выбрасывали в воздух идиотские вопросы.

— О боже! — Марк вздохнул.

Он свел брови домиком и уставился в ветровое стекло. Его пальцы забарабанили по рулю. Кажется, он решил, что рядом с ним сидит полная дура. Я и сама себя такой считала. Всегда была бойкой на язык, а тут столбняк напал.

— Вероника, — тихо сказала и почувствовала, как запылали щеки.

— Отличное имя. Вера и Ника. Тебе какая часть больше нравится?

— Никогда не думала.

— Вера, Надежда, Любовь — отличное сочетание! — Марк засмеялся. — Мы приехали, Вера.

Мое имя так странно срывалось с губ СВ, что я смотрела только на них, а когда подняла глаза, поняла, что мажор втихаря наблюдает за мной, и опять смутилась.

— Спасибо за помощь.

— А мое имя не спросишь?

— Зачем?

— Правильно. Ты его и так, наверное, знаешь.

— Пока.

Я открыла дверь, выскочила из машины и бросилась к крыльцу. Нажала на кнопку звонка и держала ее, пока не услышала, как поворачивается в двери ключ. Сейчас мне хотелось спрятаться, и никакая строгая вахтерша уже не пугала.

— Ты чего трезвонишь, оглашенная? Забыла, что контрольное время два часа назад закончилось?

— Простите, — залепетала я. — Можно мне войти? Это первый и последний раз. Клянусь!

— Иду, гуляй! Где шлялась, там и ночуй! Еще и кавалера с собой притащила!

От стыда за грубость сторожихи я готова была сгореть прямо на крыльце. Как назло, Марк еще стоял на месте. Автомобиль тихонько урчал, из салона лилась плавная мелодия, значит, СВ опустил стекло и слушает нашу перепалку.

Ох! Лучше бы уехал, не заставлял меня еще больше позориться!

— Он просто подвез меня.

— Простите, Маргарита Васильевна, это вы?

Голос сзади раздался так неожиданно, что я подпрыгнула, потеряла равновесие и начала падать со ступеньки. Твердая рука подхватила меня и вернула в вертикальное положение. Я почувствовала пальцы Марка на талии, и кожа буквально загорелась.

— Да. А кто тут у нас? — вахтерша прищурилась, разглядывая гостя. Потом она всплеснула руками и засуетилась. — Ох, Марк Иванович! Простите, издалека не узнала я вас. А это ваша девушка? Понимаю, понимаю… Дело молодое… Сама когда-то по ночам с кавалерами гуляла.

Она тараторила, не давая вставить ни слова. Марк любезно слушал словесный поток и не перебивал. Я сходила с ума от близости СВ, боялась пошевелиться.

— Маргарита Васильевна, вы пропустите заблудшую овечку в общежитие? — наконец спросил Марк, когда вахтерша захлебнулась словами и сделала паузу.

— Конечно! Обязательно. А вы пойдете в гости к девушке? Проходите, всегда вам рады.

И тут я отмерла.

— Нет! Марк Иванович поедет домой! — взвизгнула я, скинула руку СВ с талии, нырнула в дверной проем, а потом побежала к лестнице.

Мне было все равно, что подумает вахтерша. Я больше ни секунды не могла находиться рядом с Вишневским, не рискуя сойти с ума от неловкости и страха.

А утром, когда я вышла из общежития, он снова стоял на том же месте. Весело поздоровался с Аней и Полиной, предложил подвезти до университета. Девочки от восторга потеряли дар речи.

— Спасибо, Марк Иванович, мы доедем на метро.

Я дернула подружек за руки и потащила за собой. Он что-то кричал вслед, даже пошумел клаксоном, но я притворилась глухослепонемой: не вижу, не слышу, не говорю.

— Ну, ты и дура, Ника! — заявила Аня, как только мы вбежали в вагон. — Тебе в руки СВ валится, а ты счастья своего не понимаешь.

— И в чем же счастье? В том, чтобы потом вены себе порезать? Или выть белугой на весь университет, пока остальные за спиной шушукаться будут?

— Зачем так? Марк не только гадости девочкам делает. Он дарит подарки, водит в роскошные рестораны и на концерты, а некоторых и на курорты возит. Разве в твоем Кукуеве найдется хоть один такой щедрый парень? Потому девки и воют, что крутой любви лишились.

— Вот тебе он нужен, забирай! — отрезала я. — И больше эту тему поднимать не будем!

— Как знаешь! — Аня пожала плечами и обиженно отвернулась к окну.

С этого дня мы стали регулярно ссориться, и причиной был СВ. А он, как назло, превратился в моего преследователя: постоянно крутился рядом. То заглядывал в аудиторию, где шла лекция, то отправлял с доставщиком цветы, то делал прилюдно комплименты, от которых я покрывалась краской до ушей.

Доставала меня и Лерка. Стриженая ловила меня по углам и устраивала скандалы.

Через две недели я мечтала лишь о том, чтобы скорее закончилась весна, сессия, и я смогла наконец уехать домой и забыться. Передохнуть от чувств, сжигавших мою душу, от проблем, навалившихся неожиданно, и от Вишневского, которого, несмотря ни на что, безумно хотела видеть.

Аня, наблюдавшая за этим безумием, сжалилась надо мной и однажды предложила:

— Ника, что ты будешь делать в летом Сибири? Приезжай к нам, в Сочи. Море и солнце вылечат тебя. У Полины есть брат, отличный парень! Познакомим тебя. Глядишь, и забудешь своего СВ.

— Он не мой!

— Да-да! — Полина обняла меня за плечи. — А то мы не видим, как ты по нему сохнешь. Еще чуть-чуть, и в соломинку превратишься. Нужно от жизни брать все, а ты сопротивляешься. Неужели не понимаешь, что только разжигаешь в Марке охотничий огонь?

— Ты опять начинаешь?

Мы так и расстались, не попрощавшись. Я купила билет до родного села, никому не сказав, потому что подозревала, что о моих перемещениях Марку докладывают как раз подружки. Просто рано утром уехала на вокзал, и все.

Покоя и свободы мне хватило на несколько дней. Я повидалась с родителями, а через неделю полетела в Сочи.

Глава 4

— Ох, дочка, дочка! — вздыхала мама, наблюдая, как я бросаю в сумку летние вещи. — Ты куда собралась? В какие гости? Ты только приехала домой.

— Мамочка, разве я сама смогу съездить в Сочи? Пока не закончу учебу и не найду работу, вряд ли. А тут такой вариант замечательный! Девочки пригласили.

— Тебе девочки дороже родителей?

— Нет, конечно! Мама, не начинай!

Я сердито кинула в сумку куртку, потом вытащила ее, снова кинула, толком не понимая, что делаю. Заметила, что руки дрожат, и спрятала за спину.

«Только бы ничего не забыть!», — мелькнула мысль, и я снова полезла в сумку. Деньги, документы, билеты — все на месте, можно выдохнуть.

— И денег на билет сколько нужно! — мама словно услышала мои мысли.

— Не волнуйся, — я чмокнула ее в щеку, — я приеду и все на ферме отработаю, вот увидишь! Присядем на дорожку?

Я дернула маму за руку, она плюхнулась рядом на кровать, и та заскрипела всеми пружинами от маминого веса: мамуля у меня женщина корпулентная, под сто килограммов живого веса. Однако он ей не мешает крутиться и на работе, и дома, всюду успевать.

Мне же хотелось минуту посидеть тихо, без вопросов, привести мысли в порядок. Внезапно гнетущее чувство надвигающейся беды холодом обдало сердце, и тело затряслось мелкой дрожью.

— Ника, может, подумаешь? Смотри, как ты волнуешься, — мама прижала мою голову к большой груди. — Где находится Сочи? Далеко же! Я в Москву тебя отпустила, извелась вся, а теперь это...

Гудок клаксона прервал этот бессмысленный разговор. Отец ждал во дворе, чтобы отвезти меня в аэропорт, и его терпение заканчивалось.

— Я вернусь через две недели. Обещаю!

Не могла же я сказать самому родному человеку, что сбегаю из дома, потому что буквально схожу с ума. Смотрю на луну, а мне чудится в ней улыбающееся лицо Марка, несу в ведре воду, оно и оттуда усмехается: «Что, рыжая, игнорировала меня, вот и получай теперь!».

Я встретилась с одноклассницами, выслушала их истории, вместе мы сходили на дискотеку. Казалось бы, я вернулась в привычную среду, должна расслабиться, но ничего не получалось.

Совсем!

Мое страдающее сердце обливалось кровью, слезы закипали в глазах, как только я слышала песню, звучавшую тогда в машине Марка. В магазин ходить не могла: там на полочке стояла косметика бренда «Сладкая вишня».

Все напоминало о Вишневском, а в голове зарождалось сомнение. Может, я зря отказалась от его ухаживаний? Полина была права, своим неприступным видом я только разожгла в нем охотничий азарт. Следовало согласиться и посмотреть ночную Москву. И чего закапризничала? Вряд ли я получу еще одно такое приглашение.

Ну, что бы мне сделал Вишневский? Пару раз поцеловал бы, и все. Не изнасиловал бы, это точно! Да ему такие телодвижения и не нужны. Он обволакивал девчонок иллюзией любви, давал надежду на длительные отношения, поэтому они сами прыгали к нему в постель, надеясь удержать возле своего тела.

Но СВ, стоило получить новую игрушку, терял к ней интерес и выбрасывал, как ненужную вещь. Вот пережить эту боль девушки и не могли.

Я полетела в Сочи от безысходности, просто не представляла себе, как проживу до сентября. Новое место и новые люди помогут переболеть этой глупой и безответной влюбленностью.

Так думала я, но у судьбы, увы, были другие планы.

Аня и Полина встретили меня радостно! Я поняла, что скучала по своим соседкам по комнате, по их веселому смеху и постоянно хорошему настроению. Они словно лучились счастьем и заряжали им окружающих.

Анины родители держали гостевой дом. Мне выделили маленькую комнатку под крышей. Когда-то здесь был чердак, потом его переоборудовали под жилое помещение. Один скат крыши служил для комнаты стеной, и в нем вырезали окно. Лежа ночью в постели, я наблюдала за звездами и мечтала, как вернусь в Москву и пройду мимо Вишневского с гордо поднятой головой. И ни один нерв не дрогнет при виде смазливого лица, ни один мускул не шевельнется.

Я и вправду взбодрилась. Подружки познакомили меня с Никитой, старшим братом Полины. Он был на пять лет взрослее нас, ходил на маленькой рыболовной шхуне в море и казался совершенно состоявшимся человеком.

Днем мы ходили на пляж, купались, потом болтались по городу, а по вечерам встречали в порту Никиту. Он вразвалочку спускался по трапу и крепко обнимал нас всех длинными руками. Я прижималась носом к его спецовке, пропахшей рыбой, и тоже представляла себя в море. Потом он доставал из кармана трубку и, как заправский моряк, прикуривал. Мне нравилось идти рядом.

— Кит, это твоя невеста? — кричали ему рыбаки.

— Нет, — отвечал Никита, — но скоро будет.

Мы весело смеялись, и пусть это была всего лишь шутка, я чувствовала себя счастливой.

Мои волосы от морской воды стали пушистее и светлее, и теперь голова походила на одуванчик, стоило их распустить. А вот белую кожу приходилось прятать под футболками, парео, шляпками и зонтами. Мне нельзя было загорать. Я мгновенно покрывалась красными пятнами ожогов, которые заживали долго и болезненно.

Кроме того, здесь, на курорте, вылезла еще одна неприятная напасть: солнечная аллергия. Когда я впервые увидела под мышками и на бедрах выпуклые оранжевые блямбы, страшно перепугалась и побежала к врачу.

— Фотодерматит, милая девушка, — весело сказал молодой доктор с кудрявыми волосами. Завитки смешно покачивались, когда он наклонял голову. — Явление распространенное. Поражает многих людей с бледной кожей. Мазь уберет эти проблемы в два счета, волноваться не надо. Вот только на солнце вам бывать не советую. Поберегите себя.

Я и берегла, поэтому за две недели, которые пролетели незаметно, как один день, почти не загорела, только веснушками покрылись нос и скулы. Так как подруги ни на минуту не оставляли меня одну, образ Марка немного потускнел. Я вспоминала о нем по ночам, когда, уставшая от дневной суеты, забиралась под покрывало и смотрела в черное небо.

Домой я решила лететь после дня рождения Ани, которой исполнялось двадцать лет. Услышав, что я хочу купить билет на самолет, она обиженно поджала губы.

— Ника, так нельзя! Я столько готовилась к празднику, думала, отметим вчетвером с размахом, а ты собираешься сбежать.

— Я не бегу. Просто мама звонит каждый день.

— Ну, задержишься ты на чуток, что с того? Хочешь, я сама с твоей мамой поговорю?

Я решила задержаться. Лето, каникулы, отличная компания, почему бы и нет?

День рождения Ани родители отмечали с размахом. В холле гостевого дома они накрыли стол для жильцов, во внутреннем дворике — для родственников, которых собралось много, а нам они по просьбе дочери заказали столик в дорогущем ресторане при отеле «Шантилье».

Никита должен был сопровождать нас, но накануне его судно попало в шторм, сломалось, и теперь стояло в доке соседнего города на ремонте.

Он позвонил, извинился, что не приедет, и прислал Ане подарок — роскошное вечернее платье насыщенного синего цвета.

— Девочки! — завизжала от восторга Аня, развернув. — Смотрите, какая прелесть!

Она скинула сарафан, натянула наряд, побежала к зеркалу и разочарованно остановилась на полпути.

— Ты чего? — Полина обошла подругу со всех сторон. — Да-а-а, не фонтан. Не знаю, чей размер имел в виду братец, когда покупал это платье.

Подруги дружно посмотрели на меня. По сравнению с высокой и статной Аней я казалась мелкой и тощей пигалицей.

Действительно, нарядная вещь смотрелась на фигуре Ани, как тряпка. Там, где платье должно было легко струиться по телу, оно топорщилось безобразными складками. Короткая юбка достигала середины бедра, но при каждом шаге норовила подняться еще выше, вплоть до трусов.

Идти в элитный ресторан в таком наряде было нельзя.

— Ника, надень ты! Ты меньше меня на размер и ниже ростом.

Аня быстро стянула платье через голову и кинула его мне.

— Не надо. Я лучше в сарафане пойду, — отмахнулась я, хотя платье мне очень понравилось.

— Не выдумывай! Надень.

Под напором подруг я сдалась, протянула руку за платьем, и… в голове всплыло воспоминание: точно так же наряжали меня девчонки, когда мы шли в клуб Марка.

Отчего-то сжалось сердце и перехватило дыхание.

И в этот момент на столе зазвонил телефон. Я стояла к нему ближе всех, поэтому взяла трубку. Аня изменилась в лице. Она выхватила мобильник из моих пальцев, посмотрела на экран и выбежала из комнаты.

Я удивленно посмотрела вслед подруге, потом сняла шорты и топ и стала натягивать платье.

— У Ани какие-то секреты от нас? — спросила я, оглаживая на бедрах платье, севшее как влитое, словно модельер делал мерки с моей фигуры.

— Ты о чем? — Полина отошла к окну и повернулась ко мне спиной. — Нет, наверное, из ресторана позвонили.

— Тогда зачем разговаривать тайком?

— Не знаю. Так удобнее.

Уклончивый ответ не вызвал у меня подозрений: мало ли почему выбежала Аня, может, не хотела обсуждать при нас меню.

— Поля, как тебе?

Я застыла перед зеркалом.

Платье на мне сидело идеально. Синий шелк делал голубые глаза ярче и очень подходил к волосам. Юбка, казавшаяся на Ане короткой и нелепой, у меня доходила до колен.

— Ника, ты такая...

У Полины загорелись глаза, она восхищенно захлопала в ладоши. Я смутилась.

— Но у меня нет туфель к этому платью.

— Погоди, я сейчас! — она убежала и вернулась обратно с парой белых балеток. — Я не волшебник, а только учусь, — весело сказала она. — Примерь, твой размерчик.

— О боже! Как красиво! — восхитилась и Аня, войдя следом за кузиной. — Никита именно тебя видел перед глазами, когда покупал это платье. Вот он порадуется!

— Точно-точно.

— Да ладно вам! Девчонки, вы меня словно Золушку на бал собираете, — засмеялась я.

— Увы, принц сидит на другом конце моря, так что твой бал еще впереди, — закружила меня Полина.

— Ты на какого принца намекаешь? — насторожилась Аня. На ее веселое лицо легла тень.

— На братца своего.

— Ой, придумали тоже, — смутилась я. — Никита ко мне по-дружески относится.

— Ну, где дружба, там и любовь, — возразила Аня.

И все равно, когда мы приехали в ресторан, я чувствовала себя принцессой. Готова была встать на цыпочки и взлететь, как чайка. А потом парить над городом, над морем, над песчаными пляжами. Мне хотелось, чтобы все видели, какая я красивая в новом платье и туфлях.

Это теперь, спустя пять лет, я понимаю: глупое желание юной провинциалки вскружило голову и привело к тем событиям, которые произошли позже.

Мы сидели на веранде, пили шампанское. Впереди переливалось море, играя огоньками. Отдаленный рокот волн, набегавших на прибрежные камни, смешивался со звуками музыки, создавая волшебную атмосферу.

Мы смотрели на море и людей, собиравшихся на концертной площадке, где вот-вот должно было начаться шоу. Нам достался один из самых лучших столиков у балюстрады. Отсюда открывался отличный вид на сцену в виде ракушки. Сейчас на ней полным ходом шло приготовление. Шустрый конферансье во фраке проверял пальцем микрофон, осветители устанавливали фонари.

— Девочки! — вдруг закричала Полина. — Смотрите! Там... там...

— Что? Что ты увидела?

Мы с Аней вскочили и кинулись к перилам.

— Там — СВ!

Сердце упало в пятки. От шока закружилась голова, а ноги подкосились, и я чуть не упала.

— Где? — едва выдавила из себя и тут же увидела его.

Он стоял, опираясь на капот роскошной белой машины, и весело смеялся. Рядом с ним я увидела Вадима и еще одного парня, кажется, Семена, — свиту короля, всегда сопровождавшую его в университете.

Вот Марк провел пальцами по волосам, задрал голову, и тут заметил нас.

— Привет, крошки! — он небрежно помахал нам.

— Марк! Марк! Как ты здесь оказался?

Мои подруги сорвались с места и побежали по лестнице вниз. Я на ватных ногах пошла следом. Казалось, еще секунда, и я грохнусь в обморок. Я не видела и не слышала ничего вокруг.

— О, и ты здесь! — раздался над ухом вкрадчивый голос.

Теплое дыхание коснулось шеи, и ледяной холод сковал все мои клетки. Я не могла даже пошевелиться, не то что ответить ему.

Звуки музыки полетели над пальмами, цветущими кустами и клумбами.

— Шоу начинается. Девчонки, хотите с нами?

Мы хотели, да еще как хотели!

Удивительное дело, но меня никто не трогал. Просто оставили в покое, и все. Дали возможность прийти в себя, осмыслить происходящее. У Марка с друзьями были забронированы места в первых рядах. Туда он и повел всю компанию.

Подруги много смеялись и кричали, словно в их горло кто-то невидимый вкрутил громкоговоритель. Они старательно не смотрели в мою сторону, поэтому в голову полезли плохие мысли. А что, если это Аня пригласила Марка в Сочи? Она же с кем-то тайно разговаривала по телефону. И Полина вела себя подозрительно: не смотрела мне в глаза, на вопросы отвечала уклончиво.

Провести расследование до конца и выявить преступников мне не удалось.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, Вера, — раздался за спиной голос Марка.

Я обернулась и мгновенно утонула в медовых глазах, на которые сейчас падал луч света со сцены. Ощущение дежавю пронзило меня. Точно так же было при нашей первой встрече.

«Обречена! — застучала в виски мысль. — И Никиты, как назло, нет!»

— Я тоже не ожидала.

— Приятный сюрприз?

— Для кого?

— Для всех.

— Не знаю, я пока чувствую себя странно, — с трудом выдавила из себя я, шумно сглотнув.

Марк взял меня за пальцы, я выдернула их. Он поднял вверх руки: мол, сдаюсь, сражен наповал.

— Какая недотрога! — в голосе появились горловые звуки, от которых по коже побежали мурашки. Марк явно играл со мной и наслаждался моей растерянностью.

— Вероника, иди к нам! — крикнула Аня и вскинула зажатую в ладошке бутылку шампанского.

Я сразу бросила Марка и побежала к подругам. Уж лучше быть рядом с ними, чем с этим опасным животным, от которого хотелось держаться подальше и в то же время не отходить.

Мы пили шампанское, смотрели концерт, хлопали певцам, смеялись над шутками конферансье. У меня в голове шумело. Напряжение и страх куда-то испарились. Марк оказался внимательным кавалером. Он ни на шаг не отходил от меня, подливал в бокал, поддерживал за талию, и со стороны казалось, наверное, что у нас прочные и доверительные отношения.

— Я предлагаю продолжить праздник у меня в бунгало, — сказал Марк, когда концерт закончился.

— Ура! — закричали подруги, подхватили меня под руки, словно испугались, что я дам деру.

Но мне уже было весело и нестрашно: шампанское и хорошая компания сделали свое дело, я расслабилась и решила плыть по течению. Просто поняла, что нет больше сил бороться с судьбой.

— Куда идти? — крикнула я. — Вперед!

И первая зашагала по тропинке отельного парка.

— Вера, Вера! — меня догнал Марк. — Нам в другую сторону.

— Правда? — я хихикнула.

— Конечно, моя леди!

Марк обнял меня за талию и притянул к себе. Мы стояли очень близко. Я видела, как сверкают в темноте его глаза, как белозубо улыбается рот, слышала биение сердца, и мое отвечало в унисон.

Очарование момента испортила птица. С шумом она сорвалась с дерева прямо над головой СВ и полетела в небо. С ее хвоста шлепнулась капля и попала прямо на лоб Марка. Он подпрыгнул от неожиданности и закружился на месте, ругаясь.

Все схватились за животы и покатились с хохоту. Я вытащила из сумки влажную салфетку.

— Иди ко мне, обкаканный кавалер.

Безудержный смех рвался из груди. Мир вокруг был такой прекрасный, такой замечательный! И мужчина рядом, несмотря на то, что ругался как сапожник, просто светился любовью и нежностью.

Он наклонил голову, я вытерла каплю, но Марк остался недоволен.

— Черт! Я хочу в душ! Пошли скорее!

Он взял меня за руку и широкими шагами пошел вперед. Мне пришлось почти бежать, чтобы успевать за ним. Друзья Вишневского и девчонки остались далеко позади.

— Марк, Марк, ребята…

— Догонят, дорогу знают.

Мы неслись по тропинке мимо голубых бассейнов с подсветкой, мимо остро пахнущих цветов, которые свечками торчали вверх, потом по мостику через ручей. Марк остановился у одноэтажного домика, у крылечка которого росли две пальмы. Отсюда открывался потрясающий вид на море.

— О боже! Какая красота!

Я застыла от восторга, не в силах двинуться дальше.

— Да? А я уже привык, не замечаю, — пожал плечами Марк и раскрыл дверь. — Проходи.