Полная версия
- Первая жена его Эдит, сбежала с оборотнем – медведем, прихватив дочку маленькую. Смертным боем их лупил, зимой на мороз выгонял, - сквозь зубы рассказывала Агата, - Через год, Миколай снова женился. Берта, сестра его нашла бедолагу Аниту. Та сиротой вместе с сестрой осталась. Он пил, жену бил, потом и детишек гонял. Родня его, глаза на всё закрывает, а остальные в деревне делают вид, что ничего не замечают. Дом разваливается, огород полынью зарос, всё что можно продал и деньги промотал. А в прошлом году Анитку так избил, что она оклематься не могла. А следующей ночью, пошла на озеро и утопилась.
Агата тяжело вздохнула, было заметно, что эта история её очень тяготит.
- А сейчас вот опять по дворам ходят, невесту новую приглядывают, - прошипела она, - Как коршуны новую жертву ищут. Надоело Берте детишек брата кормить да обстирывать. Вот и решила с рук сбагрить. Только в деревне никто за него свою дочку не отдаст. Лучше девку – перестарка дома держать станут. С таким мужем любая сгинет.
- Что в деревне нет вдов? Война же идет, - поинтересовалась я, - Может вдова какая, бойкая да с крутым нравом, быстро его в бараний рог скрутила бы?
- Берта, на вдову брату и взглянуть не даст, - отвечала Агата, - Он своих детей прокормить не может. На какие гроши, чужих содержать будет? Нет! Им молодку подавай, желательно сироту. Если муж уморит, то и никто с него не спросит.
Я поёжилась, неприятный холодок прошёл по спине. Упаси меня бог от такого мужа. И сваха эта пусть дом Агаты десятой дорогой обходит.
Хозяйка дома принесла свежезаваренный нис, стали завтракать. К оладьям прилагалась сметана, и несколько ложечек липового меда. Я была такая голодная, что уже через пару минут забыла о незваных гостях. Как будто не было ничего.
Покончив с поздним завтраком, мы стали перебирать травы. Предстояло много работы. Первым делом растения нужно перебрать, затем удалить мусор.
А экземпляры, пораженные вредителями и болезнями, а также те части сырья, которые не понадобятся для приготовления полезных настоев и отваров убрать. Возились примерно три часа. Затем Агата отправилась варить кашу, а меня спровадила в огород, собрать зелень и огурцы. После обеда, собрав несколько холстяных мешочков с травами и корешками, сложив их в корзину, мы пошли навестить больную жену мельника.
Это была моя первая прогулка по деревне….
Мыльнянка
Глава 27. Плата за доверие…
г. Корсунь.
Ночь. В холодной, неуютной общей спальне мирно посапывают шесть девушек.
Жаровни уже остыли, а камин давно погас и не давал никакого тепла. Кто-то надрывно кашляет за стеной, а я, не смотря на усталость, кручусь в постели, пытаясь уснуть.
Тревожные сны не оставляют меня. Отчего-то мне приснилась Агата. Мы в огороде, пропалываем грядки, а старая травница рассказывает мне о драконах. Она упоминает о том, что самые сильные из представителей рода чешуйчатых могут воздействовать на разум простых людей, и даже стирать их воспоминания, могут внушать и навязывать свои мысли....
Странный сон. Просыпаюсь, и понимаю, что ещё ночь. Иду в уборную, а на выходе слышу, как по запасной лестнице кто-то спускается. В коридоре тускло горит всего пара ламп. Странно, кто посещает чердак ночью?
Скрывшись за углом, стараясь не привлекать внимания, я вижу, как по лестнице спускается магистр Джарвис. Что он делает в кампусе ночью?
Вернувшись в спальню, я вновь ложусь, натягивая оба одеяла на подбородок, пытаясь согреться. Надо поспать, завтра будет сложный день. Хотя лёгких дней в Академии я что – то не припомню.
Мне вновь снится убийство Вария Линца. Как будто наяву, я вижу, как мейстер Ярош заносит серебряный кинжал и бьёт со всех сил своего ученика в затылок. Будто наяву, я слышу плеск, когда тело несчастного падает в воду.
С криком я просыпаюсь и вижу растерянное лицо Николь. Вечером мы с подругами пораньше легли спать, так как очень устали. Накануне, я, Николь и Амалия стирали бельё, а затем мыли полы в спальне и коридорах. Надо сказать, что девчонки частенько дежурили за меня в столовой, так как я продолжала копаться в своей теплице, а теперь ещё и в теплице Вероны. Моя подруга беременна и не может работать в теплице. С учётом нынешнего финансового и экономического положения забросить теплицу не только нерентабельно, но просто смертельно глупо. За последний месяц цены на продукты и другие вещи подскочили до небес. В городе высокая инфляция.
Медяки, выпускавшиеся в Большой Гардарике, катастрофически обесценивались, а стоимость продуктов и одежды так же катастрофически росла. Тяжелое бремя податей начало сказываться на рационе жителей Корсуни, беженцах и адептах Академии.
Пшеничная мука становилась редкостью и так подорожала, что серый ржаной хлеб понемногу вытеснил бисквиты, вафли, пироги и булочки. Из мясных лавок почти исчезла говядина и баранина. Свинины и битой птицы тоже оставалось мало, и стоили они так дорого, что была по карману лишь богачам.
И хотя побед было одержано немало, война все еще длилась, и люди уже перестали говорить: «Еще одна, последняя победа — и войне конец», — и перестали называть магов трусами. Теперь всем становилось ясно, что и маги и драконы не уступят друг другу в силе и ловкости. И уступок делать не будут. Более того по всему городу были расклеены листовки, где писали о том, что маги одержат еще немало побед.
Некоторые говорили, что впереди маячит триумфальная победа в Вейроссе — она представлялась столь очевидной, словно с драконов уже сняли чешую. Но пока, что за эти будущие скальпы чешуи приходилось платить дорогой ценой. Два госпиталя Корсуни и больница переполнены больными и ранеными, и все больше и больше женщин появляется в трауре, а унылые ряды могил на городском кладбище становились все длиннее и длиннее.
Маги распространяют информацию в Корсуни о том, что Дариус Железнобокий не сможет удержать полуразрушенный город Вейроссу зимой. Старики и дети умрут от голода. А женщин и девушек Вейроссы драконы продадут в гаремы своим дальним соплеменникам на юге – желтым пустынникам.
А драконы тем временем ужесточали блокаду восточных портов. Нис, сахар, шелка, табак, эфирные масла, сукно, галантерея, меха и книги становились малодоступной роскошью. Цены даже на самые дешевые хлопчатобумажные ткани взлетели так, что все женщины Корсуни, вздыхая, взялись за переделку прошлогодних нарядов в соответствии с требованиями весеннего сезона. Ткацкие станки, годами покрывавшиеся пылью на чердаках, перекочевывали вниз, и в каждой гостиной и кухне можно было увидеть рулоны домотканых материй. Все — женщины, старухи и девушки, дети — все ткали.
Уже и госпитали и больница начинали ощущать нужду в фенхеле, каломели, мазях, маковом отваре, йоде, бинтах, микстурах. Адептки лекари и повитухи старших курсов Академии уже трижды в неделю должны проходить практику в медицинских учреждениях Корсуни, помогая врачам и лекарям. Считается, что адептам нужна именно практика. На деле же выходит так, что девушки полноценно работают, так как персонала в госпиталях не хватает.
Использованные бинты и марля стали слишком большой драгоценностью, чтобы их выбрасывать после употребления, и все женщины и адептки, работавшие в госпиталях, возвращались домой нагруженные корзинками с окровавленным перевязочным материалом, который надлежало выстирать, выгладить и снова пустить в дело.
Большинство адепток практиканток выглядят измученными и неухоженными, даже самые хорошенькие из них. Все остальные девушки тоже чувствуют усталость и весеннюю депрессию. Этому способствуют и плотный режим занятий, и жёсткий Устав жизни, и скудное питание, и большие физические нагрузки. По сути дела мы полноценно работаем в Академии, выполняя обязанности прислуги, пока старшекурсницы проходят практику в госпиталях и больнице Корсуни.
Жизнь в Академии не балует радостными событиями и новостями.
Из-за затянувшейся войны почта работает очень плохо, с перебоями. И большинство адепток уже несколько месяцев не получали новостей из дома. Я написала Агате, по крайней мере полдюжины писем, а Верона и того больше. Однако мы получили всего одно письмо из Карповки в начале февраля. Пожилая травница писала, что на дорогах промышляют разбойники и Одичалые. Ярмарка в Зарянице теперь проходит только раз в месяц. Многие деревенские жители боятся нападений и стараются продавать свой товар по дешёвке спекулянтам лисам перевёртышам. Агате, удалось собрать неплохой урожай овощей и трав, так что она не голодала. Оставленные мною пластыри она обменяла на муку у жены мельника.
Больше писем мы не получали, хотя прошло уже более двух месяцев.
Нужно подниматься и собираться на учёбу, даже, не смотря на то, что я не выспалась и чувствую себя ужасно разбитой.
Спешно натягиваю шерстяные чулки, затем нижнее бельё и выбираюсь из кокона тёплого одеяла. Кстати моё нижнее бельё стало пользоваться огромной популярностью среди девушек. Жалко, что нельзя наладить его производство, которое могло бы приносить ощутимый финансовый доход.
Фланелевые панталоны зимой, да и весной просто незаменимы.
Натягиваю серое нижнее платье, сверху синее шерстяное. Амалия ловко затягивает шнуровку на спине. Сую ноги в единственные туфли, кожаный ремень на талии, надо затянуть еще на одну дырочку. Отправляюсь в ванну, Николь с самого утра заняла очередь.
Уборная в Академии - это отдельная тема для рассказа.
Стены отделаны белым известняком, деревянный стульчик унитаза, две бадьи для воды, каменная раковина и два небольших зеркала. Полка с инвентарем для уборки. Так как истопник только затопил печь, вода еще не согрелась. Каждое утро из крана бежала только холодная вода. Не очень-то приятно умываться по утрам..
Возвращаюсь в спальню, подхожу к окну и раздвигаю старые плотные шторы.
Поздним утром тихо. От выпавшего снега небо и горизонт закрыты светло-серым покрывалом. Снег белым только кажется, на пути ко взгляду он оттенял за себя черноту и грязь.
Спускаемся в столовую, и направляемся завтракать. Сегодня в столовой дежурит третий курс, бытовики. Адептки уже расставили тарелки с кашей, которую мы называем размазнёй. Запахи в столовой не радуют обоняние, тем не менее моя рыжая подружка Амалия вводит носиком и принюхивается. Вот недаром она лисица.
Завтрак скромный, пшеничная каша на воде, без масла, кусочек серого хлеба и чашка травяного чая для каждой адептки. Николь грустно вздыхает и берёт ложку, я следую её примеру. А наша лисичка недовольно фыркает, и скосив глаза в сторону пятой арки, шипит:
- Для избранных сегодня завтрак с мясом, - ощерилась лиса, сверкая карими глазами, - Оно и понятно, драконихам мяска захотелось, не будут же они кашу на воде хлебать, как остальные!
Арка частично завешена гобеленом, за которым стоит деревянный стол и восемь стульев. Сначала я подумала, что это места для преподавателей Академии. Но оказалось, что там принимают пищу особо избранные.
А именно наши знаменитые драконессы Рихеза Ормс и Клер Райтон, и их подпевалы.
Понятно, что избранные и родовитые барышни, тем более драконессы не могут питаться одной крупой и хлебом. Вероятнее всего им присылали еду из города. Наиболее изголодавшиеся адептки, конечно же, были недовольны, не у всех были деньги, чтобы покупать еду и вкусности в тавернах Корсуни.
Я помалкивала, так как сама старалась вырастить в своей теплице как можно больше зелени и овощей на продажу или обмен.
Последние пару месяцев Верона практически не работала, а значит, ничего не могла заработать. Раймонд Нейт получал своё обычное жалование, которого уже не хватало на двоих. Я стараюсь помочь, чем могу. Мне и самой нужно чем-то питаться, на одной крупе и пустом супе можно ноги протянуть. Тем более сейчас весна и многие страдают от авитаминоза.
Проглотив скудный завтрак, мы отправляемся на лекции. Во время перерыва меня окликает Раймонд Нейт, просит после обеда зайти к его жене. Верона с самого утра мучается от токсикоза и у неё для меня есть поручение.
После скудного обеда, состоявшего из гречневой каши и кусочка запечённой белой рыбы, я бегу в теплицу. Сегодня пятница, а значит, в четыре часа можно будет выйти на рынок. Затем спешу в дом профессора Нейта.
Верона выглядит бледной и очень уставшей, а ещё у неё отекли ноги. Молодая женщина просит меня отнести сбор одной из её пациенток. А ещё помочь приготовить ужин, так как сегодня она мучается от приступов тошноты.
Быстро подбросив в камин пару небольших поленьев, я сварила овсяную кашу. Бросив в кастрюльку маленький кусочек масла и ложечку сахара. И сахар, и сливочное масло в остатке, я использую последние. Проверив полки буфета, делаю вывод, что супругам Нейт отныне не до приема гостей.
Я не буду задавать бестактные вопросы, понимаю, что профессор Нейт получит жалование только через две недели, а продукты на рынке и в лавках стоят ужасно дорого.
Мне приходиться буквально упрашивать Верону поесть, а потом прилечь отдохнуть.
Я тороплюсь в теплицу, и бегло осмотрев свои посадки, очень расстраиваюсь, поняв, что сегодня ничего не удастся продать или обменять. Овощи ещё элементарно не созрели.
Вернувшись в дом, собираю в корзинку мыло, шампунь, кое-какие косметические принадлежности и травяные сборы отправилась в город. Мне нужно вернуться в кампус, чтобы поменять накидку, а заодно взять значок адептки Академии. Без него, стража имеет полное право потребовать оплатить торговое место на рынке.
Дело в том, что адепты Академии не платили налогов, ровно до тех пор пока они являются учащимися. В подтверждение этого каждому адепту был выдан значок, прикреплённый к серой кожаной ленте.
Пока я адептка могу торговать спокойно, не выплачивая подати и налоги. Соответственно и цены мы не задирали, как в торговых лавках и аптеках.
Стоит сырая слякотная погода. Мне стоит подумать о приобретении новой пары демисезонной обуви. Зимние ботинки для таких прогулок уже не годятся. А единственную пару туфель, я носила в стенах Академии и кампуса. Да и накидка мне явно нужна новая. Сейчас я носила старую коричневую накидку с аккуратным бобровым воротничком. Досталась она мне с чужого плеча, благодаря госпоже Салли. Оказалось, что эту вещь оставила в кампусе одна из выпускниц адепток Академии, три года назад. Пожилая экономка всегда аккуратно относится к вещам и канцелярским принадлежностям. Она бережно хранит вещи, которые забывают или специально оставляют адепты.
Так как хозяйка плаща не объявилась, госпожа Салли презентовала его мне, увидев, как я кутаюсь в свою старую вытертую, неопределенного цвета накидку.
До рынка я добираюсь за двадцать минут. Здесь царит хаос, а гомон голосов сливается в одну трудно усвояемую, нелепую мелодию перенаселённого города.
За два часа мне так ничего и не удалось продать. Разумеется, я огорчена, но всёравно покупаю на последние деньги чашку грецких орехов для Вероны. Затем иду по заданному адресу, чтобы отнести пациентке травяной сбор, как обещала Вероне.
Выйдя из дома женщины, поворачиваю на Гончарный переулок и вижу их.
Двух драконов. Мимо не пройдёшь, и с перевёртышами не перепутаешь.
Подойдя чуть ближе, понимаю, что встретила старого знакомого.
Это тот самый нахал красавчик, который купил мне фрукты на ярмарке в Зарянице.
Я так и не узнала его имени, но спутать его с кем – то другим точно никогда бы не смогла. Слишком фактурная внешность.
На сей раз, красавчик не один, а с другом. Возможно, они кого-то ищут или ожидают. Одеты в неброскую, но качественную кожаную одежду. Из-под плотных кожаных кафтанов выглядывают чёрные шёлковые рубашки. На ногах добротные кожаные сапоги, такие в городе стоят очень дорого. Переулок узкий, пройти неузнанной я не смогу. Да и, похоже красавчик меня заметил, и даже вспомнил.
- Пресветлая Богиня - мать, кого я вижу? - нарочито громко, привлекая не только моё внимание, говорит он, - Красавица из Заряницы, какие дриады тебя сюда перенесли? А я так и не узнал твоего имени.
- Здравствуйте. Дриады не имеют никакого отношения к моему присутствую здесь, - говорю тихо, смотря ему в лицо, а заодно пытаюсь сообразить, как бы удачно удрать?
Переулок узкий, темнеет, а случайных прохожих на улице всё меньше и меньше. Не то, чтобы я боялась драконов, но с некоторых пор, представители данного вида больших симпатий у меня не вызывают.
- Как тебя зовут прекрасная любительница яблок? - не сбавляя весёлого тона, продолжает он, - Куда ты направляешься?
- Меня зовут Элен, - уже громче отвечаю я, - А направляюсь я в дом своей подруги.
Красавчик нахально улыбается и скалится, а вот второй дракон вёдет себя подозрительно. Он молчит и смотрит на меня во все глаза. Складывается впечатление, будто он впервые видит девушку.
Если мой старый знакомый смазливый красавчик с длинным языком и шаловливыми повадками, то его друг менее красивый, но черты его лица более благородные. Оба дракона кажутся одного возраста, вот только у второго взгляд умудрённого опытом мужчины.
Да и нахальный красавчик, с длинными тёмными волосами, хоть и старается казаться весёлым простачком, но в его холодных голубых глазах пляшут не просто чёртики, а самые настоящие черти, знающие цену и этой жизни, и смерти.
- А где живёт твоя подруга? - настойчиво спрашивает он.
Тон голоса хоть и задорный, однако, вопросы задаёт конкретные и прямые.
И тут я опускаю взгляд, и вижу, что на его кожаном дуплете вышит серебряный олень. Кажется это символ Канцелярии лесничества Большой Гардарики. Олень серебряный, значит, красавчик приехал с запада. Далековато его с другом занесло, и явно не попутным ветром.
- Зачем тебе знать, где живёт моя подруга? - удивлённо спрашиваю я, - Ты никак ко мне свататься собрался? Или так в гости набиваешься? На бедняка, которому ночевать негде, ты и твой друг не похожи.
Красавчик громко, и кажется, совершенно искренне смеётся. А вот второй дракон мрачнеет ещё больше.
- И ты, кстати, тоже не сказал своё имя.
- Вэран. Меня зовут Вэран, - смеясь, говорит он, - А что если, я и впрямь хочу посвататься?
- Ну, если согласен подождать три года, то я подумаю, - с наглой усмешкой смотрю на него, прищурив левый глаз, - Я как раз учёбу закончу. Можно будет подумать и о замужестве, и о собственном доме. А может я захочу аптеку свою открыть и лекарства новые изобретать. Будет у меня муж, на нём и буду лекарства свои опробовать.
Красавчик перестаёт смеяться и нервно сглатывает. Ага, испугался дракоша! А мне казалось драконы вроде него не из пугливых.
- Поздно уже. Быстро темнеет, мы проводим тебя до дома подруги, - говорит Вэран, а сам смотрит не на меня, а на своего друга, - Идём.
- А что свататься передумал? - не сдаюсь я.
Видимо тяжёлый день сказывается на нервной системе. Во мне просыпается вредная стерва.
- Как же так? Дал девушке надежду, осчастливил можно сказать, а теперь в кусты прячешься?
- Что же я дурак, от счастья своего отказаться? Ты же сказала, у меня три года есть? Вот построю дом, сад посажу для молодой жены, и свататься приеду!
Я понимаю, что просто так от этого красавчика не отделаюсь. Странно, но меня беспокоит даже не он, а его молчаливый друг.
- Давай девица Элен, мы тебя проводим. Нельзя девушке по темноте одной бродить.
Обменявшись взглядами, драконы встают по обе стороны от меня и мы спускаемся вниз по Гончарному переулку.
Спустя несколько минут, мы выходим в Нижний квартал, к реке. Вэран расспрашивает меня об обстановке в городе, ценах на продукты, задавая общие вопросы, не имеющие никакой политической ценности. Его друг, который так и не представился, немного отстаёт от нас.
Я хотела уже остановиться и окликнуть его, как неожиданно пошёл дождь. Настоящий ливень. Странно, ничего не предвещало осадков.
Вэран хватает меня за руку и тащит в ближайшую таверну, чтобы укрыться от дождя.
Ввалившись почти в полупустой зал, мы оглядываемся по сторонам, и Вэран решительно идёт в конец зала, занимает небольшой стол, стоящий ближе к горящему камину.
Я не стала садиться за стол, а направляюсь к камину и протягиваю озябшие руки к огню, стараясь согреться. Дождь очень некстати.
Я понимаю, что оказалась в двусмысленной ситуации. Я в трактире с двумя незнакомыми драконами. Время позднее, на улице уже стемнело и идёт дождь. До Академии как минимум 15 минут ходу. Денег, чтобы нанять извозчика, у меня нет. А ещё у меня в руках полная корзинка товара, который, я так и не смогла продать.
К нам подходит пожилой тучный мужчина и спрашивает, что бы мы хотели заказать? Очевидно, это управляющий или хозяин. Такие люди сразу понимают, что к ним зашли не бедные клиенты.
Второй дракон также усаживается за стол и просит хозяина подать парочку самых вкусных блюд, а также горячего вина с пряностями. Вэран смотрит на меня с усмешкой, понимая, моё смущение и тревогу.
- Садись Элен, никто тебя не обидит, - вполне себе доброжелательным тоном говорит он, - Не идти же нам провожать тебя в такой ливень? Согреемся, перекусим, дождь закончится.
Я прекрасно понимаю, что уже опоздала на ужин в Академию. Печально, но это означает остаться голодной. Продать сегодня ничего не удалось. Поэтому я не купила ничего для перекуса. Да к тому же не успела помочь Вероне приготовить ужин. Сегодня явно не мой день. Ужинать за чужой счёт я стесняюсь, а денег, чтобы расплатиться у меня нет. Ну не бежать же мне сломя голову, в дождь, из этого трактира?
Вэран ещё раз повторяет своё приглашение. А может действительно глупо отказываться? Кому я сделаю хуже? Внутренний голосок шепчет, что явно себе, и своей репутации.
Верона и Николь Дайн знают, что я собиралась пойти на рынок. Однако, никому и в голову не придёт искать меня в таверне на окраине города.
И вот слуга приносит столовые приборы, тарелки и кружки, на троих гостей. Через пару минут хозяин выносит большое блюдо с жареным мясом и тушёными овощами. Затем приносит большую тарелку пирожков с тыквой и яблоками.
Может и стоит улизнуть сейчас по-быстрому, но мой желудок урчит в знак протеста.
Так, сначала я плотно поужинаю, а потом попрошу моих знакомых проводить меня до Академии. Слуга вынес маленькую плетёную корзинку с ржаным хлебом.
Вэран уже расставил тарелки на столе. Его друг передаёт мне столовые приборы. Над столом стоит просто умопомрачительный аромат.
Мне кажется, я уже забыла вкус мяса. Вэран одобряюще улыбается и накладывает мне на тарелку солидную порцию мяса и тушёных овощей.
Я стараюсь кушать неторопливо и аккуратно. Всё-таки стоит помнить о хороших манерах. А мои знакомые драконы, похоже, вообще не заморачиваются по поводу этикета. А может быть, они просто пропустили обед? Ага, а заодно и полдник, и завтрак и вчерашний ужин.
Да, аппетитом мужчины обладают отменным. В Академии эти двое точно бы умерли с голоду.
Учиться там оказывается сложно и совсем не весело, думаю я.
Вэран предлагает мне попробовать пирожок с тыквой, в то время как его друг разливает горячее вино с пряностями по оловянным кружкам.
Неожиданно Вэран задает мне вопрос о том, как я добралась в Корсунь? Время сейчас неспокойное, и очень опасно путешествовать.
Его друг смотрит на меня в упор, не отводя глаз. Он задаёт ещё несколько вопросов, но я стараюсь изо всех сил остаться хладнокровной, спокойно отвечаю. Да я приехала с дипломатическим кортежем, который проезжал мимо нашей деревни. Моя тётка уговорила старшего стражника позволить мне занять место в карете прислуги. Разумеется, я не собираюсь сообщать, о том, что путешествовала в аптекарской карете, рядом с убитым Варием Линцем.
Вэран предлагает попробовать вино и закусить пирожками с яблоками.
Я пригубила глоточек, сообщив, что хозяин пожадничал пряностей. И хотя вино было не очень крепким, буквально через десять минут я чувствую, как оно ударило мне в голову.
Мои знакомые продолжают задавать вопросы, а я как ни странно отвечаю.
Сознание плывёт, хочется спать, но при этом я всё продолжаю говорить....
Веки слипаются, мне тепло и спокойно, очень хочется уснуть, забравшись под одеяло.
А потом я и вовсе полетела....
А может мне просто казалось, что я лечу. Кто-то плотно запахивает и застёгивает мою накидку. Слышу скрип дверцы. Приглушенные мужские голоса.
Я сплю и вижу сон. Меня легонько укачивает, а мои ладони чувствуют прохладную гладкую кожу.
Пытаюсь пошире открыть глаза, и натыкаюсь на взгляд холодных голубых глаз. Отчего - то он извиняется передо мной и говорит, что всё будет хорошо.
