Полная версия
Она не знала, вспоминал ли Виктор о ней и их ещё нерожденном ребенке? Однако больше они никогда не виделись. А через несколько лет метка Истинной практически исчезла с запястья Агаты.
Спустя неделю после отъезда, травница оказалась в деревне Карповка. Ей повезло, семья бондаря решила продать почти новый дом. У женщины хватило денег, чтобы полностью рассчитаться за дом. Жители считали её вдовой, которая вот - вот разродится. Вскоре родилась младшая дочка, малышку назвали Вероной. Агате приходилось очень нелегко, нужно было ухаживать за новорожденной, работать в огороде, ходить в лес и собирать травы, заниматься хозяйством. Конечно Ханна помогала, но очень неохотно. А еще старшая дочь просто ненавидела маленькую удалённую деревню, в которую они переехали, сбежав из большого портового города, где было столько возможностей и соблазнов. Ханне приходилось ухаживать за маленькой сестренкой, пока мать собирала и готовила травяные сборы и настойки, работала в поле, полола огород, собирала грибы и ягоды в лесу. Самой девице приходилось мыть посуду, готовить, доить козу, поливать огород, присматривать за ребенком, рожденным в грехе, без мужа, о чём она часто говорила матери, постоянно упрекая.
Девушка жаловалась на свою незавидную судьбу, говоря о том, что умрёт в этой деревне, так и не выйдя замуж. Деревенские женихи, красотку Ханну никак не устраивали. Она мечтала выйти замуж за родовитого мага или богатого дракона. Деревенские девушки постоянно смеялись над мечтами спесивой, хоть и красивой горожанки. Именно поэтому подруг в деревне у Ханны не было. Агата постарела и подурнела от тяжелой физической работы, постоянных жалоб и претензий дочери, которая часто бросала малышку Верону дома одну, в то время, как женщине постоянно приходилось бороться за их совместное выживание.
Вероне было три годика, когда одним весенним утром Агата вернулась домой из леса и не застала старшую дочь дома. Зато нашла на столе письмо. Ханна писала, что мать испортила ей жизнь, привезла в глухую деревню, лишив будущего, а еще навязала незаконнорожденного ребенка, тяжелую работу и невыносимые условия жизни. Она не желает так жить, поэтому уезжает, забирая все деньги, найденные в доме. Также просила мать не искать её, обратной дороги для неё нет.
Агата была ошеломлена побегом дочери из дома. Она не считала Ханну предательницей, но было невыносимо осознавать, что дочь бросила её. А еще мать постоянно переживала о судьбе и будущем старшей дочери. Травницу даже не задел тот факт, что старшая дочь забрала все деньги и украшения, подаренные её отцом, и отцом Вероны.
Возможно, я не имела на это права, но всё же осуждала Ханну. Она бросила не только мать, но и маленькую сестрёнку, по сути дела обворовав обеих. Это был очень циничный, мерзкий, гадкий поступок. Это предательство, даже хуже измены на мой взгляд....
Прошло уже много лет, но Агата до сих пор переживала о побеге дочери. Материнское сердце болело, и даже улыбки и любовь малышки Вероны не могли унять эту боль.
- Вы, что - нибудь знаете о судьбе Ханны? - не выдержала я, - Где она теперь? Куда уехала? Дочь писала вам?
- Она написала письмо год спустя, - с грустью в голосе, проговорила пожилая женщина, - Поселилась в Гарланде, устроилась работать подавальщицей в таверне, сняв комнату в пансионе. Она всегда хотела жить в большом городе.
Еще через несколько лет в Карповку пришли вести, что старшая дочь травницы перебралась в портовый город Санлис. Еще через пять лет Агате сообщили, что Ханна уехала с драконом-пустынником, поселилась в большом и богатом замке.
Вероятнее всего позарившись на его золото, подумала я. А быть может, просто влюбилась. Хотя такие как она, никого не любят, кроме себя.
Спустя еще четыре года, пришло письмо от самой Ханны. Она писала, что у неё все хорошо, живет в роскошном дворце, носит шелковые платья, и совсем не вспоминает, что когда - то существовала в глухой деревеньке и носила залатанные чулки. О сестре не спрашивала, жизнью матери не интересовалась, обратного адреса не написала….
Верона выросла умной, доброй, магически одаренной девочкой. В 18 лет она самостоятельно подготовившись, поступила в Корсунскую Академию, на лекарский факультет. В прошлом году благополучно её закончила, получив диплом и патент на работу. Там же в Академии встретила профессора магии Раймонда Нейта, влюбилась в него, оказавшись его Истинной. После выпускного, Верона вышла замуж. Сейчас живет в Корсуни с мужем, занимается понемногу повивальным делом.
Да, жизнь не баловала Агату, мягко говоря. Судьба приготовила для нее слишком много испытаний и бед. А стоила ли новая жизнь этого?
Травница так и не смогла дать мне ответ, сказав лишь:
- Я умерла слишком молодой, но успела увидеть ужас войны и горя. Я часто пеняла судьбе, что моя новая жизнь не радует событиями и радостями. Но в чем - то, я виновата сама. Где - то мне не хватило смелости, где - то решительности, где - то терпения и прозорливости. Надеюсь, судьба будет к тебе более благосклонна.
- Вы поэтому помогли мне? Потому, что я тоже из другого мира? - взволнованно спросила я, - Как вы поняли?
- Я ждала вас много лет. Старушка Холлис, которая научила меня всем премудростям жизни, сказала, что из моего прежнего мира придут три девушки. И каждой из них я должна помочь. А они помогут мне. Мне и моему роду....
Я тяжело вздохнула, почувствовав мурашки на коже. На Карповку уже давно опустились сумерки. Стояла глубокая ночь, а мы так и сидели на лавке, в огороде.
Жизненный путь Агаты в очередной раз доказывал мне, что в новой жизни не будет легко. Боги, надеюсь, вы сжальтесь надо мной?! Пусть мне повезет больше, чем этой прекрасной женщине. Надеюсь, что когда - нибудь я смогу отплатить за её доброту и заботу.
Глава 30. Последствия ошибок…
г. Корсунь.
Мне плохо. Мне очень, очень, очень плохо! Веки как будто налиты свинцом, голова раскалывается, желудок бунтует. Во рту неприятная горечь.
После пятой попытки смогла открыть глаза. Перед глазами всё плывёт и кружится. Стараюсь изо всех сил, чётко сфокусировать взгляд. Знакомый потолок, это радует. Поворачиваю голову и с облегчением выдыхаю. Я в доме супругов Нейт. Значит всё не так плохо. Хотя куда ещё хуже?
Пытаюсь резко встать, и падаю с кровати. Завтра на коленках будут синяки.
Зажимаю рот рукой и бегу в уборную. Едва успеваю схватить тазик. И всё содержимое желудка оказывается в нём. Меня стошнило три раза. Сползаю по двери вниз и опускаюсь на холодный пол.
Перед глазами всплывают картинки вчерашнего вечера. Появляется чёткое сознание происходящего.
Господи, какая же я дура! Как меня угораздило так вляпаться? Ну ладно эта глупая, наивная девочка Элен. Ну, ты то Елена Евгеньевна, чем думала? Пошла в таверну с двумя незнакомыми мужиками! Кто знает, что они с тобой могли сделать?
Тут меня прошибает холодный пот.
Господи, они ведь действительно могли сделать со мной, что угодно. Осознание произошедшего, как удар молотком по моей и без того многострадальной больной голове.
Негромкий стук в дверь, деликатное покашливание и пара вопросов от профессора Нейта. Всё ли у меня хорошо?
Нет? Чтобы тролли сожрали всех чешуйчатых драконов в Большой Гардарике. У меня всё очень плохо.
Потому что я помню всё, что со мной произошло.
Поднимаюсь с пола и подхожу к зеркалу. Мдааа! Выгляжу так, что в гроб кладут краше.
Бледная, с опухшими веками, синяками под глазами и фиолетовыми губами. Руки и ноги дрожат, волосы висят сосульками. На мне надето нижнее серое платье и чулки. Непонятно кто меня раздевал? И как я попала в дом профессора Нейта?
Открываю дверь, и выходя из уборной натыкаюсь на недоумённый и сочувствующий взгляд Раймонда Нейта. Он сообщает, что Верона на кухне, и она очень волнуется обо мне.
Сам профессор Нейт послал за госпожой Салли. А ещё перед завтраком приходила Амалия Картье, она искала меня. Раймонд Нейт успокоил барышню, сказав, что я заболела и проведу выходные в его доме.
Я возвращаюсь в свою маленькую спальню и падаю на кровать. Через пять минут в комнату заходит Саломея Талбот. Едва взглянув на меня, она отправляет профессора Нейта за мейстером Умлисом, и просит, чтобы тот захватил свою сумку с травами и лекарствами.
Госпожа Салли сочувствующе смотрит на меня и спрашивает, что я помню из событий вчерашнего вечера?
К сожалению, я всё помню очень хорошо. Не вдаваясь в некоторые подробности, я рассказываю о том, что случилось. Заодно спрашиваю, чем меня могли опоить?
Госпожа Салли пожимает плечами и говорит, что это могло быть приворотное зелье, или дурман, который подсовывают маги наивным девчонкам. Правда не уточняет для чего именно. Мейстер Умлис может сказать более точно, чем именно меня напичкали в таверне.
Госпожа Салли приносит мне кувшин воды, и я с радостью выпиваю две чашки. Жутко стыдно перед супругами Нейт и этой славной женщиной. За кого они меня сейчас принимают?
Я и впрямь вела себя, как деревенская дура, которую легко и просто обманули два красавчика дракона.
Боги, как стыдно! Как я покажусь Вероне на глаза?
Хорошо, что хоть в Академии меня никто не видел в таком состоянии.
Вот спрашивается, зачем я открывала рот, зачем вообще остановилась и стала разговаривать с этим наглым красавчиком? Как легко он развёл меня на беседу и заманил в эту таверну.
О Господи.... Я же рассказала им о том, что стала свидетелем любовного свидания генерала Эдварда Райтона и принцессы Ядвиги. И что страшнее всего, я проболталась, что видела убийство помощника мейстера Вария Линца.
Я рассказала им, что узнала его убийц. Закрываю глаза и проклинаю собственную глупость.
Как я могла быть такой дурой? Что теперь будет? Кто эти чёртовы чешуйчатые ящерицы? Как они могут использовать эту информацию против меня?
Через несколько минут комнату входит маленький толстенький бородатый гном, с дико недовольной физиономией. Похоже, достопочтенного мейстера Умлиса оторвали от важных дел. От этой мысли мне стало ещё хуже. Хочется просто умереть от стыда. Теперь у этих славных людей от меня одни заботы и проблемы.
Мейстер Умлис задаёт мне несколько вопросов, затем берет мою правую ладонь и быстро уколов безымянный палец длинной иглой, выдавливает несколько капель крови из моего пальца на полоску непонятной жёлтой деревяшки, больше похожей на кусок дубовой коры. Затем подносит её к горящей свече и очень долго рассматривает. Через несколько минут сообщает:
- Вербенус абрахус. Совершенно точно. К тебе девица применили Эликсир Правды. Только дозу не рассчитали.
- Что это такое, Эликсир правды? - проглатывая комок горечи, спрашиваю я, - Я о нём никогда не слышала.
Гном усмехается, и информирует меня.
Оказывается Вербенус, или Эликсир Правды используют только маги, если нужно что-то выяснить у драконов, людей или перевёртышей. У последних Эликсир Правды вызывает дикие галлюцинации.
А также Вербенус используют агенты Тайной Канцелярии, при допросе свидетелей и подозреваемых.
Для чего меня допрашивали, я и сама прекрасно понимаю.
Тем временем мейстер Умлис вытаскивает из своей сумки небольшой стеклянный пузырёк. Он выливает большее количество содержимого пузырька в чашку, и заставляет меня выпить эту жидкость, а потом запить водой. Горечь страшная!
Также старый гном оставляет два мешочка с травяными сборами, сообщив, что их нужно заваривать в течение двух суток и принимать У меня сильная интоксикация и обезвоживание.
Через пару часов нужно поесть, даже через силу.
Сразу же после ухода мейстера Умлиса, ко мне заглядывает Раймонд Нейт, сказав, что нам нужно серьёзно поговорить о том, что произошло вчера вечером. Сейчас он уже опаздывает на лекции, и ему нужно срочно идти в Академию. Также он передаст доктору Гилмору, что я заболела и пропущу сегодняшние лекции.
Вероне он солгал, что вчера я купила пирожок на рынке и отравилась. Мне не стоит беспокоить его беременную супругу. Что бы вчера ни произошло, Вероне лучше не знать об этом.
Я и сама понимаю, что нельзя беспокоить своими проблемами беременную женщину. И конечно, я бы никогда не рассказала Вероне об убийстве Вария Линца.
Раймонд Нейт передаст жене травы, чтобы Верона могла заварить их для меня. Через полчаса она принесёт мне отвар.
Через два часа мне действительно стало легче. Скорее всего, подействовало лекарство мейстера Умлиса. Голова уже не гудит, как раскалённый до предела горшок с кипящим маслом.
Всё хватит лежать, ругать себя и заниматься самобичеванием. Нужно встать и одеться, а потом спуститься на кухню и помочь Вероне приготовить обед, а в моём случае завтрак. Желудок громко заурчал, соглашаясь с моим решением.
Поднявшись с кровати, протягиваю руку, чтобы взять со стула моё синее шерстяное платье. Оно оказывается подозрительно тяжёлым. Стараюсь аккуратно надеть его и практически физически ощущаю, как левый карман оттягивает поясок вниз.
Через секунду вытаскиваю из кармана тяжёлый бархатный кошель. Кошель очень тяжёлый, растягиваю шнурок, затем расстёгиваю крючок и высыпаю всё содержимое на кровать.
Бог ты мой, я никогда не видела таких денег. В кошельке только серебро, нет ни одного медяка. Заново пересчитав серебряные монеты, понимаю, что эти деньги не просто случайно попали в мой карман. Двадцать серебряных сольдов.
Вероятнее всего эти деньги плата за моё молчание от этого наглого мерзкого красавчика дракона, который подло обманул и опоил меня в таверне. Возможно второй мерзавец дракон, посчитал, что этой платы достаточно за доставленные неудобства. Твари, мерзкие подлые ящерицы, которые думают, что все в мире покупается и продаётся.
Хотя если задуматься, то сумма действительно не маленькая. Я знаю, что Раймонд Нейт получал жалование в Академии, которое равнялось двум с половиной серебряным сольдам в месяц. После Сочельника преподавателям прибавили жалование. Сейсас оно составляет три с половиной сольда. Можно сказать, что в моих руках сейчас находится больше половины годового жалования профессора Академии.
Также стоит отметить, что в связи с огромной инфляцией и повышением цен, жалование профессора Нейта ничтожно мало, его не хватает, чтобы покрыть нужды их с Вероной небольшой семьи.
Я не знаю, что делать с этими деньгами? Взять их, значит принять позорную взятку от подлых драконов. Отказаться, когда в твоём собственном кошельке пусто? По крайней мере, это неразумно. А если точнее, то это несусветная глупость.
Собрав монеты обратно в кошель, плотно затянув шнурок, я сажусь на стул и смотрю отупелым взглядом на стену комнаты. Вот, что мне теперь делать с этими деньгами?
Избавиться от них? Или отнести в монастырь и пожертвовать приюту?
Ну да конечно, ты же у нас богатая, - ехидно шепчет мне мой внутренний голос. У меня нет денег, чтобы купить еду. Я за эту зиму потеряла килограмм пять в весе. Я согласилась сесть за стол в этой проклятой таверне, только потому, что была голодна, и уже два месяца не видела мяса. Господи, как стыдно.
Мне банально нет денег, чтобы купить себе демисезонную обувь. Я уже не говорю о новом платье, белье, украшениях, или развлечениях.
Вопрос денег, решился сам с собой.
Я спускаюсь вниз на кухню, где и застаю Верону. Она выглядит бледной, и как это ни странно похудевшей. И это в её-то положении. Она пытается улыбнуться, но у неё плохо получается.
Я перевожу взгляд и вижу, что на кухонном столе стоит синяя глиняная тарелка. Ничего особенного, только на кухне супругов Нейт, я никогда ранее не видела такой посуды.
Зато именно из таких тарелок питаются адептки в Академии.
Верона смущённо предлагает заварить для меня травяной чай, в качестве позднего завтрака. Она достаёт деревянную банку, сказав, что у нас на обед будет ячневая каша.
И только тогда я понимаю, что из запасов на кухне у моей подруги осталось только небольшое количество ячневой крупы. Больше ничего нет. Совсем ничего.
Я спрашиваю, откуда здесь тарелка из столовой Академии? Верона не знает, куда деть глаза.
Я прекрасно понимаю, что она сейчас испытывает. То же самое, что испытывала я, два часа назад. В конце концов, моя подруга опустившись на стул расплакалась.
Она всхлипывает, при этом пытается говорить, что ещё больше усугубляет её нервное состояние. Я подхожу и крепко обнимаю её.
Говорю лишь одну фразу, которую когда-то часто повторяла моя мама:
- Всё будет хорошо! Даже если сегодня тебе кажется, что всё очень плохо, завтра обязательно станет легче.
А ещё напоминаю подруге, что ей нельзя нервничать. Её малыш всё чувствует. Он будет очень переживать, и грустить, так как его мама волнуется и плачет.
Со слов Верона я поняла, что жалования профессора Нейта не хватает на расходы молодой семье. Деньги закончились ещё неделю назад. Запас продуктов, который имелся дома подошёл к концу три дня назад. Раймонд Нейт уже третий день приносит свою порцию еды из Академии, чтобы накормить беременную жену.
Верона плачет, так как понимает, что её муж ходит на службу голодным, отдавая ей и без того скромный паек, который выделяет Академия для преподавателей.
Господи, как я могла быть такой слепой? На прошлой неделе я три раза садилась за стол в этом гостеприимном доме. Получается, что я объедала его хозяев. От этой мысли мне становится ещё тошнее.
У моей беременной подруги пустая кладовка и буфет. Ей рожать через три месяца, а она не доедает.
Ну уж нет! Даже если гордость будет мучить меня до конца дней, я никому не отдам эти деньги. Плевать на все условности и традиции этого мира! Пусть лучше меня считают продажной девкой, но мои друзья голодать не будут.
Просидев, обнявшись ещё несколько минут, я в очередной раз повторяю Вероне сакральную фразу своей мамы.
Затем напоминаю молодой женщине, что в погребе есть ещё полмешка картошки. Сейчас я спущусь и наберу немного на обед. А самой Вероне следует сходить в свою теплицу и нарвать свежей зелени.
После того как я достаю из погреба большую миску с картофелем, поднимаюсь наверх и вытаскиваю из кошелька три серебряных монеты.
В прихожей снимаю с вешалки почищенную Вероной накидку с бобровым воротничком, быстро надеваю её, подхватываю большую корзину и выхожу из дома.
Хватит надеяться на лучшее. Пора самой брать быка за рога.
Выйдя из ворот Академии, я замечаю, как старый сторож прячется от меня в сторожку, поплотнее закрыв дверь. Ладно, с тобой старый хрыч, я разберусь завтра.
Быстро перейдя мост, я поворачиваю налево и направляюсь в таверну "Белая утка". Сначала мне нужно разобраться с её хозяином.
Едва увидев, как я захожу в зал таверны, хозяин пытается скрыться за барной стойкой, и проскочить на кухню. Я бросаюсь к нему и кричу, что есть мочи:
- Добрые люди, посмотрите на этого подлеца! В его заведении вы оставляете свои кровно заработанные гроши! - кричу как можно громче, специально привлекая внимание посетителей, - Этот человек покрывает мерзкие преступления разбойников драконов!
Хозяин бледнеет, затем краснеет, не зная куда бежать, или, где спрятаться, от бешено орущей девицы. На мне форма адептки и значок Академии. Любой житель узнает меня, через пару часов слухи и сплетни разнесутся по всему городу.
Знакомый слуга подбегает ко мне и молитвенно сложив руки, просит говорить тише и не пугать и без того немногочисленных посетителей таверны.
Я ору ещё громче, что если хозяин не извинится и не признает свою вину, то все жители Корсуни узнают, что вчера он принимал в своей таверне драконов, которые похищают девушек и опаивают их зельями. А хозяин знает об этом и потворствует преступлениям.
- Как можно оговаривать честных людей? - теперь уже голосит хозяин таверны, - Я честный торговец, плачу налоги. Никто не поверит глупой девице! Ты ничего не докажешь! Никто, никогда не видел в моём заведении драконов....
- Девушка, ты наверное просто отравилась и решила оклеветать моего хозяина, - теперь уже подаёт голос слуга, - У нас достойное заведение. Никаких девиц здесь не опаивают.
Хозяин таверны нагло улыбается, глядя мне в лицо. Ну, подожди подлый хмырь! Ты ещё просто не понял с кем связался.
- Сегодня мейстер Умлис, профессор Академии определил, чем меня отравили. Это Вербенус, эликсир правды! Он зарегистрировал этот факт и готов дать показания.
Теперь уже ухмыляюсь я. Хозяин и слуга переглядываются, не зная, что говорить.
- А может это были не драконы? А маги или перевертыши? – неуверенно, пытается возражать хозяин таверны, - Как докажешь, что именно они тебя опоили?
- А может это вовсе не ты была? – подхватывает слуга, - Может какая другая девушка зашла в «Белую утку»? А ты сама какое – нибудь зелье выпила, а сейчас пытаешься честных людей оговорить?
- Вот правду говорит мой слуга, - наглеет на глазах хозяин, продолжая лгать, - Может это и не ты вовсе была? Вечером в зале полумрак, мало ли, какая девушка зайти могла. Как ты докажешь, что именно ты в мою таверну заходила вчера вечером?
- А мне ничего не придётся доказывать, - уже тише, но злораднее сообщаю я, - Я пойду и пожалуюсь Городничему. В суде есть артефакты правды, как и в Академии, где я учусь. Любой артефакт покажет, что я говорю правду.
Лицо хозяина таверны меняется на глазах. Он нервно сглатывает, понимая, что попал в ловушку. У слуги тоже бегают глазки, и трясутся руки.
- Корсунь нейтральный город. Городничий поддерживает закон и порядок, - злорадно продолжаю я, - Он обязан будет принять жалобу. А бургомистр и вовсе на стороне магов. Что они сделают, когда узнают, что в вашей таверне совершают преступления драконы?
- Кккакое преступление? - заикаясь, спрашивает хозяин, - Мы люди маленькие. Зашли мужчины, заказали еду. Заплатили деньги и ушли. Не было никакого преступления.
- Было преступление. И произошло это здесь, в вашей таверне. Вы подавали еду и горячее вино, - стараюсь успокоиться я, - А значит, были в сговоре с драконами, которые меня опоили. Значит, вы соучастник преступления и должны понести наказание и ответственность. Драконы скрылись, а вы-то здесь.
Злорадно улыбаюсь во все тридцать два зуба, давая понять, что просто так не уйду отсюда.
- Я пожилой человек, со зрением у меня худо в последнее время, - продолжает оправдываться хозяин, - Может это и были драконы, да только я не понял сразу.
- Нет такого закона, который бы запрещал драконам ходить в таверны в нашем городе, - визгливым голосом произносит слуга.
Значит, признали гады, что драконы всё-таки были в их таверне. Надо дожимать голубчиков!
- Может я, и не помню, как девица эта выглядела, которая с драконами заходила? - продолжает нести чушь хозяин, - Как пришла, так и ушла. А я ничего не видел.
Ах, так мерзавец? Ну-ну, посмотрим, что ты ещё скажешь?
- Вы прекрасно меня помните. недаром пытались сбежать, - продолжаю уверенно я, - Сколько эти подлые ящерицы вам заплатили, чтобы вы покрывали их грязные дела?
- Никого я не покрываю, - возмущённо кричит хозяин, не желая признавать своей вины, - Ты сама вошла с драконами в зал. Сама села за стол, никто тебя силой не заставлял. Сама угощение от них принимала. А как они тебе зелье подлили, я не знаю! Сама виновата, раззява! Нечего на людей наговаривать!
- Так вы признаёте, что укрывали в своей таверне драконов? - нагло ухмыляюсь я, - И меня вспомнили? Ну, стало быть, и на артефакте правды повторите свои слова? А заодно присягнёте говорить только правду?
Хозяин и слуга продолжают обмениваться тревожными взглядами, понимая, что несмышлёная адептка поймала их на лжи несколько раз.
- Кто его знает, а может быть, вы не в первый раз участвуйте в подобных преступлениях? Может вы действительно пособники драконов? Нужно обязательно собрать Городской Совет, пусть он решает вашу судьбу. И вас, и вашего слугу будут судить за пособничество драконам!
Поняв, что они оба попали в ловушку, и просто так оттуда не выберутся, хозяин таверны начинает торговаться со мной.
Сначала он говорит о том, что девушка я молодая, испорчу свою репутацию этим разбирательством. Никто в этом городе меня замуж не возьмёт.
Ага, конечно! Можно подумать я так стремлюсь выйти замуж?
Я же в свою очередь парирую, что репутация моя не так важна, как правосудие. Таверну закроют, хозяина посадят в тюрьму, а его семью заставят заплатить огромный штраф. После чего всё его благочестивое семейство отправится просить милостыню на паперти Урдольского монастыря.
После моих слов хозяин таверны, резко садится на лавку, осознавая, наконец, что глупая девчонка не шутит. А его семью действительно ждёт позор и нищета. Таверну закроют, а дом, возможно, придётся продать за долги.
Слуга бледнеет ещё больше, понимая, что он стал участникам преступления.
