Полная версия
Ну уж нет! Я себя не на помойке нашла и спать в такой помойке решительно отказываюсь.
– Ну, я пошла, – тем временем, засобиралась вдруг Аглая. Она развернулась с явным видом поскорее улизнуть, чтобы оставить меня один на один с этой комнатой, – мне домой пора…
– Стоп-стоп-стоп, – я тут же перегородила путь хитрой повитухе, – этот ваш господин Грицек сейчас на месте? Я с ним поговорю!
Аглая посмотрела на меня, как на умалишённую.
– Нет, конечно, – фыркнула она, – он ещё днём домой отбыл!
– Понятно, – деловито сказала я, – значит, в гаспитоли остаёмся только мы с Данкой?
Аглая медленно кивнула, явно не понимая, к чему я клоню. Я протянула руку и потребовала:
– Дайте, пожалуйста, ключ от этой пристройки. Кстати, почему он у вас был, а не у меня?
– Так вы мне сами его на хранение отдали…
– Понятно.
Я забрала ключ, заперла дверь и решительно направилась обратно в гаспитоль. Аглая, с разинутым ртом наблюдавшая за моими манипуляциями, спохватилась и кинулась следом, причитая:
– Вы куда? Что задумали?
– Переночую в палате у Данки, – отрезала я, – если все остальные палаты заперты. Я и на втором этаже койку в коридоре приметила, так что найду, как обустроиться. В этой дыре я ночевать не останусь!
– Нельзя же так! – заохала повитуха, поднимаясь вслед за мной по лестнице, – Господин Грицек будет в бешенстве!
– Да что вы говорите, – хмыкнула я, – это кто ещё должен быть в бешенстве! Я сама с ним завтра поговорю. Прямо с утра, как в гаспитоль явится. Очень хочется обсудить условия моей работы.
– Но как же так… – застонала Аглая. Я только пожала плечами:
– А вот так. Похоже, у вас тут давно пора навести порядок.
Охая и причитая, Аглая ушла домой. Я же втащила в палату Данки койку, которая без дела стояла в коридоре прямо напротив её двери. Койка, как и те, что внизу, также представляла из себя голый деревянный каркас, и была достаточно лёгкой.
Я поставила её напротив Данкиной кровати и бесстрашно улеглась. Благо, платье Эстель было достаточно плотным, и сквозь него даже не так сильно ощущались перекладины каркаса.
Ну, или я так вымоталась, что мне было уже не до удобств.
– Спокойной ночи, Ольга Евгеньевна, – пробормотала я сама себе, проваливаясь в сон, – точнее, спокойного остатка ночи…
Не знаю, сколько я проспала, но разбудили меня грохочущие удары, словно кто-то ломился в дверь на первом этаже, истерический плач перепуганной Данкиной малышки, и незнакомый мужской рёв:
– Эстель! Я знаю, ты где-то здесь! А ну, быстро иди сюда!
Глава 13
– Кого там ещё черти принесли? – пробормотала я, недовольно накрыв голову рукой. Надеюсь, мне это снится…
Однако новый мощный удар, надрывный младенческий вскрик и перепуганное Данкино “тише-тише-тише, златко”, мигом сдули с меня остатки сна.
Я подскочила на койке и кинулась ко входу. Мимо меня промелькнули расширившиеся от паники Данкины глаза и красненькое от плача личико младенца, извивающегося в её руках.
Пулей вылетела из палаты и сбежала вниз по лестнице с гневным:
– Немедленно прекратите хулиганить, иначе вызову…
“Полицию” застряло у меня в горле, потому что в дверях я увидела здоровенного детину в тёмно-красной униформе, похожей на военную. У него были прямые светлые волосы до плеч и мужественное лицо, которое портила надменно вздёрнутая верхняя губа.
При виде него моё тело затормозило само, отчего я чуть не упала и пропахала носом пол. Остановилась метрах в десяти от него, чувствуя, что всё внутри вибрирует от ощущения опасности.
Что за ерунда? Ну да ладно, главное, чтобы заткнулся.
– Прекратите орать, – ледяным голосом отчеканила я, – вы пациентов пугаете, а им нужен полный покой!
Не уточнять же, что пациентов в госпитале только двое.
При виде меня незнакомец замолчал, нехорошо сощурился и процедил:
– Ты! Нашлась всё-таки!
“О нет,” – простонал внутренний голос, – “неужели ещё один охотник за Эстель?”
И почти угадала.
– Из-за тебя я был вынужден всё бросить, – угрожающе начал мужчина и двинулся ко мне. Я попятилась – на сей раз уже сама, потому что кто его знает, что он задумал, – как только я услышал, что ты объявилась в этой дыре, вылетел немедленно! Ты вообще осознаёшь, сколько времени я потратил, чтобы тебя разыскать?! Сколько важных дел пришлось отложить?
Я неопределённо развела руками, шаг за шагом отступая. Неужели Эстель НАСТОЛЬКО много всего натворила, что на её поиски бросили аж целого военного, судя по мундиру? Дело приняло совсем скверный оборот.
Мозг как-то механически зацепился за слово “вылетел”. Тут что, и самолёты есть? На чём они тогда летают, на воронах, что ли?
По губам скользнула непроизвольная нервная улыбка. Незнакомца это взбесило.
– Ты ещё и насмехаешься! – рявкнул он, и сверху вновь донеслось хныканье малышки. Меня это доконало, и я прошипела:
– Я же просила замолчать. Не знаю, кто вы такой… ай!
Одним неуловимым движением незнакомец оказался совсем рядом и схватил меня за предплечье. Хватка у него оказалась просто стальной, и руку пронзила боль.
– Хватит корчить из себя невесть, что! – прорычал он, – Ты сейчас же отправишься со мной, и это не обсуждается. Мне плевать, как, даже если понадобится тебя связать!
Похоже, у него были какие-то личные счёты к Эстель. Нутром чую.
– Вы можете меня сначала выслушать, а уже потом хватать за руки? – процедила я, одарив его ледяным взглядом. Обычно это действовало на пациентов, которые лезли без очереди. Только незнакомец даже не почесался. Все мои взгляды были ему до лампочки.
– Я знаю, что ты мне скажешь, – хищно ощерился он, и по моей спине пробежали морозные мурашки, – чтобы я подождал ещё немного, чтобы дать тебе время разобраться в себе, подготовиться к новой жизни… хватит! Один раз я купился, второй раз со мной этот фокус не пройдёт!
Я озадаченно нахмурилась. Разговор стал странным. С каких это пор у того, кто пришёл тебя арестовывать, можно попросить отсрочку под такими предлогами? Хотя, может, тут так принято? Знала бы заранее, поговорила бы с Ханом по-другому.
Стоп. Хан!
Если этот… непонятно, кто увезёт меня за пределы деревни, Ошейник, который на меня навесил инспектор, сработает, и тогда всё, капец котёнку. Моя жизнь закончится непонятно, где, да ещё и за чужие грехи!
Меня охватил панический ужас: дыхание сбилось, сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, и в голове билось одно: если не получится переубедить его, то всё будет кончено!
Мы тут одни. Для него ничего не стоит подхватить меня, скрутить и унести, как безвольную куклу.
Нет, надо говорить, говорить и говорить. Вызвать его на диалог! Сказать ему про Ошейник!
– Во-первых, – торопливо сказала я, – я уже пообщалась с вашим коллегой, и мы всё уладили. Во-вторых…
Но светловолосый хам не дал мне договорить. На его лице вспыхнуло такое выражение ярости, что я испугалась уже не на шутку.
– С коллегой? – переспросил он, – Это с кем же?
Я изо всех сил напрягла память.
– Ашхар Хан, – без запинки выпалила я, – вы его точно знаете, он королевский инспектор. Он сказал, что я могу остаться и работать здесь. Если не верите, спросите у него. А ещё он…
Осеклась. Незнакомец разразился неприятным гогочущим смехом.
– Значит, ты и Инспекторат умудрилась против себя настроить? Ну ты даёшь, Эстель! Ладно, я знаю, кому надо сунуть денег, чтобы от тебя отстали. Всё, заканчивай ломать комедию. Ты пойдёшь со мной, и точка! А со всем остальным разберёмся позднее.
Дёрнул меня на себя. Я изо всех сил упёрлась ладонями в его мощную грудь и в отчаянии выпалила:
– Я не могу покинуть пределы деревни! Я просто погибну! А ещё я не Эстель, а совершенно другая женщина в её теле!
Глава 14
Он резко дёрнул меня к себе, и боль пронзила плечо так, что я вскрикнула.
– Какая ещё другая женщина?! – рявкнул он, сверкнув ярко-голубыми глазами. – Не можешь покинуть пределы деревни? Ха! Думаешь, я поверю в эти сказки? Всё это твои уловки, чтобы не идти со мной. Хватит! Ты принадлежишь мне, и точка!
Я в панике уставилась на него. Кто он такой? Какое «принадлежишь»? Всё внутри протестовало, сердце колотилось, а ноги так и подталкивали – беги, спасайся! Уйти с ним – значит подписать себе смертный приговор.
– Хватит ломать комедию, Эстель! – рявкнул мужчина, так резко дёрнув меня за руку, что я едва удержалась на ногах. Его стальная хватка обжигала, как раскалённые клещи. – Ты моя невеста, и ты знала, чем обернётся побег! Без тебя я не смогу занять своё место в Совете рода!
Я дёрнулась, пытаясь вырваться, и, не удержавшись, нервно хохотнула. Его глаза сузились от гнева. Тьфу! В экстремальных ситуациях меня всегда пробивает на смех, а тут это максимально неуместно.
Можно и нарваться.
И тут до меня запоздало дошло. Доковыляло.
Так это жених Эстель! Ну дела… И угораздило же её выбрать такого беспардонного грубияна.
Только стоп. Судя по отдельным его фразам, она не очень-то горела желанием выходить за него. Настолько, что сбежала.
– Ты сбежала в тот самый день, на который был назначен обряд! – бушевал он. Меня вдруг обдало тяжёлым мускусным ароматом, и я закашлялась, – Ты выставила меня, Ласло Драгомира, на посмешище, словно я – безусый мальчишка, над которым можно безнаказанно посмеяться! Перед лицом старейшин, перед лицом моего рода!
Ага, вот, как его зовут. Очень… неприятно.
– Посмешище? – я опять попыталась вырваться из его хватки. Тщетно. Плечо уже горело, словно обожжённое крапивой. – Может, Эстель просто… я просто не хотела?
Ласло резко подался вперёд, его тень накрыла меня, будто ковёр, упавший со стены. Я инстинктивно отклонилась назад.
– Не хотела? – повторил он, и в голосе прозвучало нечто среднее между злой усмешкой и презрением. – Это не тебе решать, хотела ты чего-то или нет. Наши семьи заключили договор. Это было задолго до нашего рождения. И я не позволю тебе разрушить ни мою репутацию, ни карьеру!
У меня внутри что-то ухнуло.
– Договор? – повторила я, – То есть… вы с Эстель… тьфу, со мной вообще не собирались жениться по любви?
От слова “любовь” Ласло поморщился, словно хлебнув кислятины.
– Любовь тут ни при чём, – резко бросил он. – Это союз двух древних родов. Я был даже готов закрыть глаза на то, что ты незаконнорожденная дочь какой-то там бабы, с которой твой отец закрутил роман. Главное – это его кровь в твоих жилах. А между нами должна быть заключена драгоценная клятва, скреплённая драконьим огнём. Ты – ключ. Без тебя я не смогу возглавить Совет.
Драконьим огнём?! Тут ещё и драконы водятся?
Я мигом почувствовала, как ноги стали ватными. Если с научно-технической отсталостью этого мира я уже успела притерпеться, то новость о драконах стала для меня полнейшим шоком.
Надеюсь, их тут хотя бы в клетках держат, чтобы они никого не сожрали!
Тут я спохватилась, поймав на себе изучающий взгляд Драгомира, и поняла, что слишком долго молчу, погрузившись в собственные панические мысли. Вздёрнула подбородок и с вызовом глянула на него. Он хмыкнул:
– А из тебя выйдет хорошая актриса, Эстель. Очень убедительно играешь роль какой-то там другой бабы в своём теле! Будь я дурак, я бы поверил.
“Так ты и есть дурак!” – так и захотелось выкрикнуть ему в лицо, – “Хан мне поверил, и у него явно мозгов побольше будет!”
Выходит, этот Ласло не в курсе, что в этом мире уже был похожий с моим случай? Хотя мне больше кажется, что он про него слышал, только не поверил.
Вот же баран упёртый. Ещё и тащит за собой! Надо срочно что-то придумать.
– И что, теперь женитьба – это пропуск в этот ваш Совет? – прошипела я, морщась от боли. – Простите, но обычно хотя бы согласие невесты спрашивают!
Его лицо исказилось от гнева. Светлые волосы вспыхнули в солнечных лучах, озаривших коридор сквозь дверной проём. Он шагнул ближе, и от его хищной поступи мне стало жутко. На какой-то момент показалось, что спина сейчас упрётся в холодную стену госпиталя, но Ласло держал меня слишком крепко, чтобы я к ней приблизилась.
– Хватит, Эстель, – холодно сказал он, – твои выкрутасы мне надоели, ты просто пытаешься остаться здесь!
И тут я окончательно разозлилась. На его твердолобость и упрямство, достойные лучшего применения.
– Да поверьте же мне, наконец! – в отчаянии вскрикнула я и тут же осеклась, испугавшись, что потревожу Данкину малышку наверху. Прошипела:
– Я никакая не Эстель! Брак со мной никак вам не поможет вступить в этот ваш Совет. Осознайте это, в конце концов!
Он смерил меня презрительным взглядом, и у меня просто опустились руки. Драгомир не верил ни единому моему слову.
– “Я никакая не Эстель,” – издевательски передразнил он меня, – Прекрати нести чушь! Я никогда в жизни не поверю во все эти глупости про чужую женщину в твоём теле. Серьёзно, Эстель, могла бы придумать что-то поправдоподобнее.
Сердце колотилось, как ненормальное. Я в отчаянии вертела головой, пытаясь придумать хоть что-нибудь, чтобы оттянуть время, чтобы заговорить ему зубы… да хотя бы найти что-то, чтобы кинуть в него! Может, тогда он наконец-то разожмёт свою хватку!
И он внезапно разжал. Только вовсе не для того, чтобы наконец-то отпустить меня на свободу.
Ласло резко наклонился и подхватил меня. Одно движение – и я очутилась животом на его плече, вися вниз головой.
– Достаточно твоих игр, Эстель. Ты идёшь со мной, и мне плевать, хочешь ты этого или нет! – прорычал он.
Я забарахталась, колотя кулаками по его спине и извиваясь. Сердце билось где-то в ушах, дыхание сбилось.
– Пусти! Сейчас же отпусти меня, баран недоделанный! Я не твоя!
Он на мгновение замер, сжал мою ногу и тихо, с опасной усмешкой, произнёс:
— Ошибаешься, Эстель. Ты моя. Всегда была и будешь.
Я захлебнулась собственным негодованием… и вдруг меня осенило.
Я придумала, как получить свободу!
Глава 15
Я захлебнулась собственным негодованием… и вдруг меня осенило. Королевский инспектор же ясно сказал: «Если выйдешь за пределы деревни – Ошейник сожмётся и придушит тебя».
Вот только Ласло об этом неизвестно! Надо на этом сыграть.
Собрав остатки дыхания, я запрокинула голову и застонала:
– Ах… Ошейник… он… начинает… – прохрипела я, хватаясь за горло и корчась так, словно петля уже сдавила мне шею.
Ласло замер, словно столкнувшись с невидимым барьером. Плечо, на котором я болталась вниз головой, напряглось, будто камень.
– Что за бред ты несёшь? – прорычал он, но в его голосе я услышала сомнение, – Опять твои выходки?
Я захрипела громче и впилась ногтями в горло, словно пытаясь разорвать невидимую удавку.
– Если… ты вынесешь меня за пределы деревни… я… задохнусь! – всхлипнула я, подражая предсмертным хрипам так убедительно, как будто играла на сцене.
И я даже не преувеличиваю. Однажды видела спектакль, где актриса так убедительно изображала предсмертные конвульсии, что какой-то особо слабонервный зритель вызвал скорую. Вот на эти воспоминания и ориентировалась.
Рука Ласло судорожно сжала моё бедро, но потом слегка ослабила хватку.
– Эстель, прекрати этот фарс! – рявкнул он, но неуверенность уже вовсю сквозила в его голосе.
Я обмякла и едва слышно прошептала:
– Проверь… у инспектора Хана… спроси… я не вру…
Ласло скрипнул зубами, тяжело выдохнул и замер, так и держа меня на плече. Я почувствовала, как его дыхание становится прерывистым, как мышцы на спине каменеют и расслабляются попеременно, будто он разрывается между яростью и сомнением. Молчание тянулось мучительно долго, только кровь шумела в моих висках, а мышцы на животе, сдавленном поперек могучим плечом, уже начали побаливать.
Я не удержалась и как бы невзначай заметила:
– Знаешь, Ласло, держать невесту вниз головой, как мешок картошки… совсем не то, что красит будущего главу рода. Представляю, какую славу это принесёт твоей репутации. Такой бравый военный – и не может подчинить себе слабую девицу никаким другим способом, кроме силового! Да уж, очень достойный поступок, слов нет.
Он напрягся ещё сильнее, будто мои слова попали прямо в цель.
– Ты не посмеешь никому сказать! – рявкнул он.
– Как знать, как знать… – протянула я. Голос уже хрипел непритворно – сказывалось всё это болтание вниз головой. В висках застучал пульс, и я непритворно испугалась – ещё чуть-чуть, и потеряю сознание. Тогда-то этому барану ничего не будет стоить меня утащить!
На секунду показалось, что он просто упрётся и дотащит меня, несмотря ни на что. Но вместо этого Ласло гневно прошипел что-то себе под нос, резко наклонился и нехотя поставил меня на пол. Его пальцы с силой сжали моё запястье, а сам он выпрямился, сверля меня глазами, полными гнева и недоверия.
Я медленно выдохнула. Ура. Кажется, первый раунд за мной. По крайней мере, утаскивание меня откладывается. Теперь надо приложить все усилия и заболтать ему зубы.
– Что. Это. Было? – процедил он, буравя меня огненным взглядом.
И тут случилось странное. По моему телу прошла странная дрожь, от затылка до пят, словно по позвоночнику, как по проводу, прошёл электрический заряд. На миг я увидела огромного золотого дракона на месте Ласло. Дракон беззвучно ревел, задрав морду к небесам и распахнув гигантские крылья.
Видение было таким ярким и реалистичным, что я вздрогнула и попятилась.
– Ну? – навис надо мной Ласло. Стоило ему только пошевелиться, как видение испарилось, – Что с тобой произошло?
Я выпрямилась, сделала пару глубоких вдохов, чтобы выровнять дыхание, и отчеканила, отбросив в сторону все эмоции. Так, чтобы до него как можно яснее дошёл смысл сказанного:
– На мне Ошейник Паррапео. Его наложил королевский инспектор. Если я покину пределы деревни, он затянется и придушит меня. Это не игра, Ласло. На кону стоит моя жизнь.
Я твёрдо смотрела ему прямо в глаза, отмеряя каждое слово, как новый глоток воздуха. Больше никакого ехидства – только голая правда, которую он обязан услышать, прежде чем решит снова тащить меня силой.
Или не решит. Тут уже надо уповать только на то, насколько убедительной я была.
Ласло дернулся, будто услышал самую нелепую чушь на свете. Его брови сдвинулись к переносице, губы искривились в скептической усмешке.
– Ошейник Паррапео? – протянул он с недоверием. – Больше похоже на сказочку, придуманную впопыхах. Ты и вправду думаешь, что я поверю в такую ерунду? Эстель, это уже слишком даже для тебя!
Он шагнул ближе, его тень легла на меня, глаза полыхали недоброй решимостью. По моей спине пробежал озноб, сердце застучало быстрее, но я стиснула зубы и выпрямилась, стараясь не показать страха.
Расправила плечи и, тщательно следя за голосом, спокойно сказала:
– Не веришь? Дело твоё. Можешь проверить!
Я выдохнула и принялась отчаянно импровизировать, подстёгиваемая боязнью за собственную жизнь:
– Выведи меня за пределы деревни – и всё увидишь сам. Ошейник на мне начнёт сжиматься, сначала жечь кожу, потом горло, и я потеряю сознание прямо на твоих руках. Мои губы посинеют, глаза закатятся и через минуту уже никто не сможет помочь.
Я прищурилась и шагнула к Ласло. Он молча стоял и смотрел на меня.
А меня уже подхватило и вовсю понесло.
– Скоро на каждом переулке начнут болтать: Ласло Драгомир убил свою невесту! Твой род будет опозорен. А у инспектора Хана, уверена, тоже возникнут к тебе вопросы: как так, ты извёл саму Эстель Адони, за которой он столько гонялся. Думаю, он будет не в восторге. Ты действительно хочешь через всё это пройти?
Я выпалила это на одном дыхании, словно со стороны слыша свой голос и даже не представляя, как закончится каждое следующее предложение. Закончив фразу, выдохнула и исподлобья уставилась на Драгомира, словно говоря: “Ну? Решение за тобой!”
Ласло несколько секунд молчал, пристально смотря на меня.
Потом на его лице появилась странная решимость, и он резко дернул меня за руку в сторону выхода.
– Нет… – вскрикнула я.
Моё сердце обвалилось в район пяток. Неужели всё пропало?!
Глава 16
Ласло резко дёрнул меня за руку и поволок к двери. Я зашипела от боли — его пальцы впились в запястье так, что казалось, кожа лопнет. Отчаянно вцепилась в косяк другой рукой, изо всех сил вдавила пятки в пол, чтобы хоть как-то затормозить, но всё было бесполезно. Этот громила легко сорвал меня с места, словно я была манекеном!
— Пусти… — выдохнула я сдавленным голосом. Кричать в полную силу я не могла — наверху спали Данка с младенцем, и от боязни разбудить их горло перехватило, словно тисками.
Меня трясло, дыхание рвалось на короткие, хриплые вздохи, а он тянул, не оборачиваясь, будто ему доставляло удовольствие мои бесплодные попытки высвободиться. Я собрала остатки сил и рванулась снова; ногти пропахали шершавое дерево стены, оставив едва заметные полосы.
Больше всего пугало, что Ласло больше никак не реагировал на все мои попытки высвободиться! Натуральный маньяк!
Дверь маячила всё ближе. Драгомир поставил ногу на порог, а у меня в голове промелькнуло обречённое: “Ну, вот и всё, походу…”
Неожиданно его пальцы разжались, я чуть не рухнула вперёд, но удержалась. Он резко развернулся ко мне, властно подтащил к себе и наклонился ближе, голос его был низким и холодным, словно сталь:
— Запомни, Эстель. Я мог бы утащить тебя хоть сейчас за пределы деревни, и ты ничего бы не сделала! Но я не стану брать на себя грех из-за твоих никчёмных спектаклей.
Я хрипло дышала, отчаянно ловя ртом воздух. В ушах гулко стучал пульс. Неужели пронесло? Неужели… но божечки, как же это было жутко – оказаться на волосок от гибели!
Страшнее всего было то, что в его словах звучала правда: он действительно мог бы уволочь меня куда угодно — если бы захотел…
– Я… – начала я и поперхнулась словами.
Ласло неожиданно подался вперёд и без предупреждения прижал свои губы к моим. Меня опять накрыло волной тяжёлого удушливого аромата, исходящей от него. На миг я даже не поверила, что это происходит: нагло, бесцеремонно, будто я не человек, а вещь, которую можно взять, когда вздумается! Внутри всё вспыхнуло огнём ярости и отвращения.
Я дёрнулась, упёрлась ладонями в его грудь и попыталась замотать головой, отчаянно сопротивляясь. Бесполезно! Мир сузился до этого чуждого, навязанного поцелуя.
Хуже всего то, что, как бы я ни стискивала губы, Ласло и не собирался останавливаться. Я почувствовала, как его язык властно пробивает себе дорогу, стараясь разомкнуть их и заставить меня ответить на поцелуй…
Негодование, смешанное с ненавистью, обожгли сильнее боли в запястьи, и, собрав остатки сил, я со всей силы вцепилась зубами в его нижнюю губу.
Он лишь коротко поморщился, но не отстранился сразу — только резко оттолкнул меня, как надоевшую игрушку. На его губе выступила капля крови, а сами губы растянулись в кривой усмешке.
— Сопротивляйся, сопротивляйся, — хмыкнул он, — меня это только больше заводит! Хотя бы так поймёшь, насколько ты беспомощна передо мной.
Я едва держалась на ногах, сердце колотилось так, что казалось — вот-вот выпрыгнет, а внутри всё кипело: как он посмел? Какое право он имел так поступить со мной?! Я же не кукла, с которой можно делать всё, что захочешь, я живой человек!!
– Мерзавец, – сдавленно просипела я, сплюнув горькую слюну, розовую от его крови, – пошёл вон!
Он уже отвернулся, сделал пару шагов к двери, но вдруг замер.
— Не обольщайся, Эстель, — сказал он, не глядя на меня. — Теперь я знаю, где тебя искать. Отныне ты будешь часто меня видеть. Я стану навещать эту вашу занюханную гаспитоль, чтобы проведать свою невесту!
