После развода. Счастлива без тебя

Глава 1. Не драматизируй

Арина

Хлопает входная дверь.

— Арин, ты не видела мой телефон? Чуть не уехал без него, — раздается из прихожей голос мужа.

Телефон? Видела. И что в нем — тоже.

Я сижу за столом и как раз заканчиваю читать преинтереснейшую переписку, от которой меня начинает потряхивать.

Я ведь ни разу за все годы брака не проверяла телефон Игоря. И что меня дернуло сегодня взять его сотовый, когда услышала звук сразу нескольких входящих сообщений? Судьба, черт, провидение… Уже неважно. Главное, результат.

В коридоре раздаются громкие торопливые шаги, и Игорь появляется в столовой.

Как всегда, держится прямо и с достоинством. Статус успешного бизнесмена читается слету.

Если он заходит в переговорку, все сразу затыкаются и внимают. И взгляд стальных голубых глаз у него при этом такой, что невольно думаешь: «Блин, он точно знает, что делает».

Костюм, как всегда, сидит как влитой. Игорь следит за собой. Он не из тех, кто утром в зеркало глянул и побежал, нет. У него все продумано до мелочей. Даже не скажешь, что ему уже сорок семь лет.

В общем, мой муж — успешный мужчина, который в жизни добился многого.

И несколько минут назад я узнала, что делю его с другой.

— Хорошо хоть, сразу заметил, не успел далеко отъехать, — улыбается Игорь, но его улыбка гаснет, когда он видит меня с его мобильным в руках.

И по моему лицу сразу все понимает.

— Когда ты собирался сказать мне о ней? — спрашиваю в лоб.

Мы двадцать пять лет в браке, а муж не придумал ничего лучше, чем завести любовницу, которая, судя по фото ее прелестей, вряд ли сильно старше его собственной дочери. И с которой он обсуждает все. В том числе меня и… мое здоровье.

«Мы справимся, Ариш. Вместе справимся, — сказал он мне, когда я, рыдая, рассказала ему о том, что мне предстоит операция по удалению матки и яичников. — Все будет хорошо, я с тобой».

Я получила приговор гинеколога несколько дней назад и даже не успела обсудить это с кем-то, кроме Игоря. Зато он успел. С ней.

Я швыряю телефон на стол, и он пролетает по гладкой поверхности практически до мужа.

Игорь хватает сотовый и с непроницаемым видом засовывает его в карман. Кидает взгляд на наручные часы и спокойно говорит:

— Так, у меня есть пять минут, не больше.

Пять минут на то, чтобы обсудить, как и когда развалилась наша семья?

Какая щедрость…

— Арин, давай по существу. Какие у тебя претензии?

У меня даже горло перехватывает от такой наглости.

— Если тебе нечего сказать, тогда я поехал, — раздраженно бросает Игорь.

О, мне есть что сказать.

— Мало того, что завел любовницу, так еще смеешь обсуждать с ней меня?! — Я чувствую, как голос начинает звенеть от ярости. — Мы узнали об этом два дня назад, а ты уже сообщил левой девице о моей операции!

Игорь поджимает губы и бросает еще один взгляд на часы. Этот жест, такой знакомый, сейчас почему-то вызывает во мне приступ бешенства.

— Это же личное, Игорь! Как ты мог?! — взрываюсь я.

— Мы семья, а значит, твои проблемы касаются и меня, — отрезает он. — Я имею право обсуждать свои проблемы.

— С любовницей? — От возмущения я чуть не задыхаюсь. — То есть то, что мне вырежут все, это не моя проблема, а твоя?

Он молчит, и я вдруг остро осознаю: именно так он это и воспринимает.

— И давно... вы с ней?

— Арина, давай не будем...

— Отвечай! — Я резко встаю, и стул с грохотом падает. — Давно ты мне изменяешь?

Муж смотрит на меня как на истеричку. Это его фирменный взгляд: чуть приподнятая бровь, холодные глаза.

— Полгода. Но это не имеет...

— Сколько?! — перебиваю я. — Значит, когда мы отмечали нашу годовщину, ты уже спал с этой шлюхой?

— Она не шлюха, — рявкает Игорь с таким раздражением, будто именно эта деталь сейчас важнее всего. — И не опускайся до вульгарности.

Меня трясет от его тона.

— А до чего мне опуститься? До цитирования вашей милой переписки? «Все женщины в таком возрасте уже не очень», — я изображаю кавычки в воздухе. — Это ведь твои слова?

Его лицо каменеет.

— Тебе не стоило читать чужую переписку.

— Чужую? — не скрываю ядовитого сарказма. — Мы же семья, а значит, твои переписки касаются меня так же, как мое здоровье касается тебя. Плюс как иначе мне было узнать, что ты ждешь, когда я «покроюсь морщинами и совсем увяну»?

Муж смотрит мимо меня.

— Я такого не писал.

— Нет. Это она написала. А ты ответил: «Ты права». Ты, черт возьми, согласился с ней!

В глазах начинает щипать, но я запрещаю себе плакать.

— «Я хочу родить тебе сына», — продолжаю я цитировать. — «Настоящего наследника, а не девочку». И что ты ответил? «Это было бы прекрасно».

Он наконец-то смотрит мне в лицо.

— Арина, не передергивай. Ты прекрасно знаешь, что я люблю нашу дочь. Но да, я всегда хотел сына. А ты не смогла...

— Я?! — от несправедливости я задыхаюсь. — Я три раза проходила полное обследование, и со мной все было в порядке, а ты даже на прием к врачу ходить отказывался! «Я нормальный мужик, со мной все в порядке» — помнишь такие слова?

— Это все в прошлом, — отрезает Игорь жестко. — Сейчас нам нужно решить, как жить дальше.

— Как жить дальше? — в полном недоумении переспрашиваю я. — Ты даже не собираешься извиняться?

Игорь выпрямляется, и я вижу, как мой мудрый, сильный, успешный муж превращается в чужого человека с глазами, полными колкого льда.

— Извиняться? За что? За то, что нашел женщину, которая может дать мне полноценную семью? — Его слова бьют сильнее пощечины. — Ты не можешь обвинять меня...

— Я не могу?! — срываюсь на крик. — Ты нашел ее задолго до моего диагноза!

— Это было просто развлечение.

— Было? То есть теперь это уже не просто развлечение, да? Стоило тебе узнать о моей операции, как ты тут же кинулся искать запасной аэродром в ее лице?! Как насчет «в болезни и в здравии»? Или эти слова ты тоже не говорил?

— Не драматизируй, Арина. Нам обоим нужно посмотреть правде в глаза. Тебе скоро сорок пять, а после операции ты...

Он осекается, но я уже вижу в его глазах все, что он не произнес.

— Я что? — тихо спрашиваю. — Скажи. Договори.

Он поджимает губы, но потом все-таки произносит эти страшные слова почти буднично:

— Ты не будешь полноценной женщиной.

Глава 2. Я знаю, кто она

Арина

Я смотрю на мужа и не узнаю.

— Так вот в чем дело? В сексе? В том, что ты боишься остаться без регулярного секса на пару месяцев, пока я восстанавливаюсь?

— Не передергивай! — повышает голос Игорь. — Дело не только в сексе. Дело во всем. В женской энергии, в... черт! Ты же сама понимаешь, о чем я.

— И поэтому ты решил подготовить себе запасной аэродром? — горько усмехаюсь я. — Молодую, горячую, пышущую «женской энергией»?

Он опять смотрит на часы.

— Мне пора. У меня встреча...

— Конечно, — киваю я, до боли впиваясь пальцами в столешницу. — Ты же большой человек. Важные дела. Не то что я — скоро даже не женщина. Иди, не задерживайся.

— Мы поговорим вечером, — взглядом ставит точку Игорь и… уходит.

Резкий хлопок закрывшейся двери отдается в голове эхом.

Я бухаюсь на стул. Сердце норовит выпрыгнуть из груди, и я молча хватаю воздух ртом.

Разум отказывается верить в то, что нашему браку конец.

В то, что Игорь начал готовить пути отхода сразу, как только узнал о предстоящей мне операции.

Что было бы, не прочитай я сегодня его переписку?

Он бы продолжил жить со мной из жалости и встречаться с любовницей?

Я окидываю взглядом столовую, где каждая мелочь выбрана мной с любовью. Этот стол, стулья, весь декор. Весь дом. Все в нем дышит уютом, теплом, светом.

Чувствую, что начинаю задыхаться тут.

Мне надо на воздух, и срочно.

Я хватаю со столешницы в коридоре ключи от машины и, как есть, в домашнем костюме, выскакиваю на улицу.

Через пять минут уже еду, куда глаза глядят. Окно открыто полностью, но пока еще холодный весенний воздух не в состоянии унять тот пожар, что горит внутри.

Тыльной стороной ладони я смахиваю слезы и продолжаю рулить по улицам любимого города.

Как же больно…

Я включаю радио на всю громкость, но даже оно не способно заглушить боль от разом нахлынувших эмоций и батальон атакующих меня мыслей.

На автопилоте еду к подруге, которая всегда поддержит, даст совет. Мы дружим уже много лет, как и наши дочери. Надеюсь, она дома.

Я паркую машину и, пока иду к подъезду, ловлю на себе удивленные взгляды прохожих. Наверное, со стороны я представляю собой печальное зрелище.

Внутри все еще хуже.

Когда лифт поднимает меня на нужный этаж, я с силой жму на звонок, и вскоре дверь распахивается.

— Арина? — Подруга окидывает меня удивленным взглядом. Видимо, хочет спросить что-то еще, но видит, в каком я состоянии, и сторонится, освобождая проход: — Заходи. Что случилось? Что с тобой?

Я обессилено опускаюсь на пуф в коридоре и… начинаю рыдать.

С чувством. Взахлеб.

Ира молча меня обнимает, гладит по спине и шепчет что-то успокаивающее.

Только минут через десять меня немного отпускает, и мы устраиваемся на кухне.

Ира наливает мне чаю, и я благодарно принимаю горячую кружку. Руки все еще подрагивают, но уже не так заметно.

— Рассказывай, — тихо говорит она, садясь напротив.

Я делаю глубокий вдох. Не знаю, с чего начать, все мысли спутаны, а эмоции рвут на части.

— Я была у врача несколько дней назад, — мой голос хрипит от слез. — Гинеколог сказал, что нужна операция. Удаление матки и яичников.

Ира ахает и берет меня за руку.

— Почему ты не позвонила мне сразу? — В ее глазах тревога и забота.

— Я была в шоке. Сказала только Игорю. А он, как оказалось, сразу побежал делиться этой новостью со своей... любовницей.

Я почти выплевываю последнее слово.

— Погоди, — Ира непонимающе морщит лоб. — Игорь? У Игоря любовница?

— Представляешь? Двадцать пять лет вместе, а оказывается, полгода назад мой муж решил, что ему нужна молодая кровь. А теперь, когда узнал про операцию, видимо, решил, что это отличный повод окончательно от меня избавиться.

Я начинаю рассказывать про сегодняшнее утро, про найденные сообщения, про разговор с мужем. Слова льются потоком, горячим и болезненным, как кипяток на открытую рану.

— Ты бы слышала, как он говорил со мной! — Мои пальцы с такой силой сжимают кружку, что костяшки белеют. — «После операции ты уже не будешь полноценной женщиной». Как будто я... как будто у меня истек срок годности!

Глаза Иры сверкают от возмущения.

— Охренеть! Игорь всегда казался таким... надежным.

— И мне казался… — Я отпиваю чай, но не чувствую ни вкуса, ни температуры. — Двадцать пять лет казался. А теперь выясняется, что он, видите ли, всегда хотел сына. Знаешь, что он мне сказал? «Ты не смогла». Как будто это была моя вина, что у нас только одна дочь! Как будто я одна виновата!

Ира крепче сжимает мою руку.

— Он что, забыл, что отказывался даже проверяться? Сколько ты его уговаривала?

— Конечно, забыл. Зато его новая пассия обещает ему родить «настоящего наследника», — я снова чувствую, как слезы жгут глаза. — А ведь он клялся мне, что ему достаточно Лены! Что ему не нужен никакой сын, что он счастлив с нами.

Горечь подступает к горлу, и я делаю еще один глоток чая, чтобы проглотить ее вместе с жидкостью.

— Знаешь, что самое обидное? Что я так и не поняла, когда все пошло не так. Когда он начал отдаляться. Когда перестал меня... любить. Как можно не заметить, если твой муж охладел? Я же должна была почувствовать. Но мне казалось, что у нас все хорошо. Что мы... счастливы.

— Мужчины — трусы, — выплевывает Ира. — Не могут честно сказать, что происходит. Прячутся за отговорками.

Я вдруг вспоминаю его равнодушное лицо, когда он говорил мне, что я больше не буду полноценной женщиной. Как спокойно перечеркнул двадцать пять лет совместной жизни.

Голос срывается, и я закрываю лицо руками.

— Как он мог, Ира? Как мог так со мной поступить? Когда я больше всего нуждаюсь в поддержке!

Она молча обнимает меня за плечи, и я чувствую, как ее рука слегка дрожит.

— Кто она? — спрашивает Ира, когда я немного успокаиваюсь. — Ты ее знаешь?

— Нет, — я вытираю мокрые щеки. — Ясно только, что она намного моложе.

— Ты же сказала, что читала переписку.

— Там не было фото. Даже на аватарке лицо спрятано за огромным букетом роз. А те снимки, что она ему присылала, содержали только фото отдельных частей тела. Я запомнила только две родинки на ее жопе. Одна в виде сердечка. Сердечка, блин!

Я вдруг замечаю, что Ира изменилась в лице. Она сидит неестественно прямо, бледная как полотно.

— Ир, что такое? — Я прерываю свой поток возмущения, вглядываясь в ее застывшее лицо.

Она не отвечает, только резко вскакивает со стула, лезет в шкафчик и достает оттуда какой-то пузырек. Дрожащими руками капает несколько капель в стакан, разводит водой и выпивает залпом. По кухне разливается знакомый аромат сердечных капель.

— Ир, что с тобой? — меня начинает охватывать тревога. — Тебе плохо?

Ирина медленно опускает стакан и поднимает на меня взгляд. В ее глазах что-то такое, отчего мое сердце начинает бешено колотиться.

— Я знаю, с кем спит Игорь, — произносит она безжизненным голосом.

— С кем? — выдавливаю я, хотя какая-то часть меня уже догадывается.

— С моей дочерью, — почти шепотом отвечает Ира.

Глава 3. И что теперь?

Арина

Время словно останавливается. Мир вокруг меня замирает, и я ощущаю, как кровь отливает от лица. Слова подруги эхом отдаются в моей голове, но их смысл никак не может достигнуть сознания.

— С Кирой? — Мой голос звучит чужим, надломленным. — С твоей Кирой?

Звон чайной ложки о фарфор кажется оглушительным в застывшей тишине кухни. За окном щебечут птицы, где-то вдалеке сигналит автомобиль, но все эти звуки кажутся ненастоящими, будто доносятся из другого мира.

Воспоминания вспыхивают перед глазами яркими, болезненно четкими картинками: вот тринадцатилетняя Кира с растрепанными волосами носится по саду вместе с моей Леной, и их звонкий смех доносится до кухни, где я готовлю им обед.

Вот я сижу с ней за кухонным столом и терпеливо объясняю сложное правило по русскому, а она морщит нос, пытаясь понять. Вот она плачет на моем плече после первой несчастной любви, размазывая тушь по щекам, а я глажу ее по волосам и говорю, что все обязательно наладится. Вот я шью ей платье на выпускной, и она кружится перед зеркалом, счастливая, а я любуюсь ею...

Кира — почти как дочь для меня.

— Нет, — мотаю головой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Нет-нет-нет. Этого не может быть!..

Однако лицо подруги говорит об обратном.

— Ты... — Я с трудом сглатываю ком в горле и вглядываюсь в ее лицо, — ты знала?

В этот миг я ловлю себя на том, что практически не дышу. Сердце колотится так, что его стук отдается в висках. Мне страшно услышать ответ. Что, если Ира все это время была в курсе и молчала? Боже, нет, только не это...

— Конечно нет! — восклицает она. — Я бы никогда... Арина, я бы никогда!

Я верю ей. Невозможно так искусно сыграть этот шок, это отчаяние.

— Но как ты поняла, что это она? — спрашиваю я, обхватывая ладонями кружку, чтобы унять дрожь в пальцах.

Мозг отчаянно пытается уцепиться за соломинку надежды.

Может, это все-таки ошибка? В конце концов, на фотографиях, которые я видела, нет лица.

Ира прячет лицо в ладонях, и ее плечи вздрагивают.

— Родинки, — говорит она еле слышно. — У Киры две родинки на левой ягодице. Одна действительно похожа на сердечко.

Меня бросает то в жар, то в холод. Перед глазами мелькают картинки: интимные фотографии, которые Кира отправляла моему мужу. Такие откровенные, такие взрослые...

— Я замечала за ней странности в последнее время, — продолжает Ира, вытирая слезы тыльной стороной ладони, оставляя размазанный след туши на щеке. — Она стала скрытной. Все время куда-то убегает, постоянно с телефоном, не рассказывает, где была и с кем. У нее появилась дорогая косметика и брендовые вещи, которые она себе на свою зарплату позволить не может.

Она делает глубокий вдох, прежде чем продолжить:

— Но я думала, что у нее просто новый парень, которого она пока не хочет представлять. Даже радовалась, что у нее серьезные отношения!

Внезапно меня озаряет ужасная догадка.

— Подожди, — я чувствую, как пересыхает во рту. — А сколько это длится?

Что, если Игорь соврал, и встречается с ней гораздо дольше, чем озвученные им полгода?

Ира беспомощно разводит руками:

— Я не знаю. Правда, не знаю.

Она снова садится напротив меня, облокачивается о стол и закрывает лицо ладонями.

Перед моими глазами возникает лицо Киры, когда она в последний раз была у нас.

Две недели назад!

Она улыбалась мне, обнимала, спрашивала о моих делах. Как ни в чем не бывало. Зная, что спит с моим мужем. С мужчиной, которого она называла «дядя Игорь» почти всю свою жизнь.

«Тетя Арина, вы такая красивая, совсем не меняетесь, — вспоминаю я ее слова, и они звучат сейчас как издевательство. — Дядя Игорь такой счастливчик!»

Я закрываю глаза, и меня начинает мутить. Во рту появляется металлический привкус, и я понимаю, что прикусила губу до крови.

Предательство Игоря было болезненным, но это... Это выходит за рамки моего понимания. Как могла девчонка, которую я знаю с детства, делить постель с моим мужем? Как могла смотреть мне в глаза и улыбаться?

Как мог он? Ему сорок семь, а она… она всего на год старше нашей дочери. На год!

Лена... Что мне сказать Лене? Как ей объяснить, что ее отец спит с ее подругой?

Мы сидим в тишине, обе оглушенные открывшейся правдой. Я чувствую себя так, будто тону в глубокой воде — вокруг темнота, и я не знаю, в какую сторону плыть, чтобы выбраться на поверхность.

Боже мой…

Как мне теперь смотреть в глаза Игорю, зная, что он спит с дочерью моей лучшей подруги? Как вообще жить дальше с этим знанием?

Чашка в моих руках давно остыла, как и та жизнь, которую я считала своей еще этим утром.

— И что теперь? — тихо спрашивает Ира.

Глава 4. Она другая

Арина

Я еду домой, и мир вокруг меня расплывается.

Светофоры, дома, люди на тротуарах — все как в тумане. Я даже не помню, как попрощалась с Ирой, что сказала ей на прощание. Помню только ее вопрос «Что теперь?» и как она обнимала меня у двери.

Кира… Да как такое вообще возможно?

Я вспоминаю, как Игорь учил ее водить машину, когда ей было восемнадцать. Как они смеялись вместе, возвращаясь с очередного урока.

Я так крепко сжимаю руль, что белеют костяшки пальцев. В памяти всплывает лицо Киры, ее длинные темные волосы, ее смех. И ее привычка облизывать ложечку, когда она ест десерт...

Тошнота подкатывает к горлу, и я едва успеваю съехать на обочину и открыть дверь. Меня выворачивает прямо на асфальт. Все, что было в желудке: тот самый чай, который я пила у Иры, и печенье, которое она так настойчиво предлагала.

Я сижу, опустив голову на руль, и глубоко дышу. Вытираю рот салфеткой, полощу рот минералкой из бутылки в бардачке и снова выезжаю на дорогу.

К моему удивлению, машина Игоря стоит на подъездной дорожке. Он же должен был быть на работе, на важной встрече, от которой зависит судьба компании, мира и, вероятно, всей галактики.

Я паркуюсь рядом и несколько минут сижу, собираясь с силами.

В зеркале заднего вида отражается мое измученное лицо: покрасневшие глаза, размазанная тушь, бледные губы. Я выгляжу на все свои сорок четыре и даже больше. Пытаюсь привести себя в порядок, вытираю потекшую тушь, прохожусь по лицу пудрой и крашу губы. Затем решительно выхожу из машины.

Входная дверь открывается бесшумно.

Игорь сидит в гостиной перед ноутбуком. Белая рубашка закатана до локтей, на запястье поблескивают часы — мой подарок на двадцать пять лет нашей свадьбы.

Он выглядит спокойным, собранным, уверенным в себе.

— Решил поработать дома? — спрашиваю я, стоя в дверях гостиной. — А как же твоя сверхважная встреча, на которую ты так спешил?

Игорь поднимает глаза от экрана, и я замечаю, как напрягается его челюсть при виде меня. Он смотрит так, будто ждал увидеть кого-то другого. Возможно, ту, которой нет еще и двадцати шести?

— Ее перенесли на завтра, — отвечает он сухо. — Где ты была?

Я чувствую, как во мне начинает клокотать ярость. Он даже не говорит о нашей утренней сцене. Делает вид, будто ничего не произошло. Будто я не нашла доказательства его измены. Будто он не сказал мне, что я перестану быть женщиной после операции.

— Неважно. — Я прохожу в комнату и останавливаюсь напротив него.

Он закрывает ноутбук и смотрит на меня тем самым взглядом успешного бизнесмена, который заставляет подчиненных вытягиваться по струнке.

— Присядь, Арина. Давай поговорим спокойно.

Я почти смеюсь. Спокойно? Он хочет говорить спокойно?

— Знаешь, что самое смешное? — Мой голос звенит, но я держу себя в руках. — Утром я была в шоке от того, что ты мне изменяешь. И от того, что ты считаешь меня неполноценной из-за предстоящей операции.

Я делаю паузу, наблюдая за его лицом. Ни один мускул не дрогнул.

— Но сейчас, — продолжаю я тихо, — это кажется такой мелочью по сравнению с тем, что я узнала.

Что-то меняется в его взгляде. Появляется настороженность, беспокойство.

— О чем ты?

— О Кире, — произношу я имя, и оно обжигает мои губы. — Я знаю, что ты спишь с Кирой. С двадцатипятилетней Кирой. С дочерью моей лучшей подруги.

Игорь замирает. Буквально каменеет на месте, и я вижу, как расширяются его зрачки. Затем он медленно выдыхает, откидывается на спинку дивана и трет пальцами переносицу.

— Кто тебе сказал? — наконец спрашивает он спокойно.

Слишком спокойно.

Я почти задыхаюсь от такого хладнокровия.

— Серьезно? Это все, что тебя волнует? Кто мне сказал?! — Мой голос поднимается до крика. — А не то, что ты спишь с той, которая называла тебя «дядя Игорь»?

Я начинаю ходить по комнате, не в силах оставаться на месте.

— Что с тобой случилось? Ты в своем уме?! — Я останавливаюсь и смотрю ему прямо в лицо. — Как ты вообще смог... с ней? Она же ровесница Лены! Всего на год старше нашей дочери!

Игорь поднимается с дивана одним плавным движением, и я вдруг чувствую себя маленькой и незначительной. Он возвышается надо мной, широкоплечий, подтянутый — мужчина, который знает себе цену.

— Не кричи, — говорит он с таким видом, будто делает мне одолжение этим разговором. — Да, я встречаюсь с Кирой. И да, она молода. Но она взрослая женщина, а не ребенок, как ты пытаешься представить.

— Взрослая женщина?! — Я задыхаюсь от возмущения. — Ты помнишь, как мы вместе отмечали ее шестнадцатилетие? Как ты подарил ей первый в ее жизни шелковый шарф? Как сказал, что она похожа на принцессу? Это было всего девять лет назад! Девять!

Он отмахивается, словно я говорю о чем-то несущественном.