Вера для мажора. Услышь меня

— Я долго буду... — начинает рыжая.

Но Ведьма не дает ей договорить. Она выливает все содержимое кувшина на башку Кати-Даши.

На мгновение воцаряется абсолютная тишина.

Наблюдаю, как жидкость ручьями стекает по рыжим волосам, по лицу, пачкая светлую ткань топа. Апельсиновая долька смачно шлепается с макушки рыжей ей на колени.

А потом в мои уши ваинчивается пронзительный визг.

— А-а-а-а! Ты!.. — Катя-Даша смахивает с лица ветку розмарина, ее пальцы дрожат от ярости. — Тварь! Ты че натворила?!

— Остудила котелок, который у тебя вместо башки, — резко парирует Ведьма.

На лице упрямство и ни капли раскаяния.

Поднимается гомон, все кричат. Пацаны закатываются от дикого ржача. Телеки наперебой пытаются реанимировать ЧСВ рыжей Кати-Даши.

В дверях появляется перепуганный администратор. Он мечется рядом со столом, мямлит что-то о компенсации и ужине за счет заведения, бросая полные негодования взгляды на Ведьму.

— Тебе не жить! — Тычет в нее пальцем рыжая. — Ты хоть знаешь, кто мой отец, дрянь?!

Вера смотрит на нее так, будто каждый день участвует в таких стычках.

— Дай угадаю, — ее голос тих, но режет стеклом. — Такая же мразь, как и ты?

— Сука! Ты уволена! У-во-ле-на! — орет Катя-Даша, брызгая слюной. — Можешь выметаться отсюда!

Администратор едва не кланяется ей в пояс, обещая во всем разобраться.

— Что тут разбираться? — настаивает рыжая. — Эта дрянь меня оскорбила! Или вы считаете это норм?!

Ведьма упрямо поджимает губы.

Я прям вижу, как мечется администратор между двумя стульями с пиками и болтами. И принимает решение:

— Вера, немедленно извинись перед нашей гостьей…

— Нет, — рубит Ведьма.

Но администратор продолжает гнуть линию клиентского жополизинга:

— Извинись. Живо! Или я прибавлю тебе еще один штраф.

Я жду, затаив дыхание.

Давай, Ведьма, покажи, как ты умеешь прогибаться.

Будто почувствовав мой ментальный месседж, она врезается взглядом в меня.

— Извините, — выдыхает хрипло, и я готов поклясться, что ее голос дрожит.

Вот только не от страха… а от ярости, что пылает в ее зеленых глазах.

— Извините, что я согласилась выйти не в свою смену и подменить заболевшую уборщицу.

Она смотрит только на меня. Будто без труда вычислила, кто виноват в этой тупой травле.

Смотрит упрямо. Отчаянно и дерзко. Со странным блеском в глазах.

И я в эту секунду выкупаю, что истинные ведьмы не прогибаются. Вот почему их сжигали на кострах.

А прямо сейчас Вера сама подносит зажженный факел к хворосту.

— Извините, что я всегда шла вам навстречу.

Она наконец отпускает меня из ловушки своих мятежных глаз. Но только для того, чтобы снять фартук. Скомкав, пихает его в руки администратору.

— И извините, что я не даю себя в обиду... — Стрельнув глазами на Катю-Дашу, она заканчивает: — …избалованным сукам, свято верующим, что у них голубая кровь.

Рыжая ахает от возмущения, краснея как помидор.

— Какая жалость, что у них внутри дерьмо точно такого же цвета, как и у других.

Ведьма дарит мне напоследок взгляд, полный ненависти, и, хрустя стеклом под ногами, стремительно уходит.

А у меня что-то болезненно дергается внутри. Будто чертова девка своими словами задела какой-то нерв.

— Тим, и ты так просто это оставишь?! — визгливо орет рыжая, хватая меня за руку.

— Конечно, нет, Даш…

— Я Диана! — с претензией в голосе.

Да и похуй.

Швырнув деньги на стол, я устремляюсь за Ведьмой.

Сам не знаю зачем.

Внутри меня непонятная мешанина из эмоций. Сердце колотится как сумасшедшее, пока я преодолеваю ступеньки и выскакиваю на улицу.

Я просто хочу ее догнать. И что, Тим, ты хочешь увидеть? Страх, ненависть или поражение?

Не знаю. Не знаю я! Но что-то толкает меня вперед.

За секунду до того, как Ведьма сбежала, я сделал шокирующее открытие. И теперь оно жжет где-то под ребрами, нестерпимо, заставляя двигаться быстрее.

Выставив плечо, расталкиваю лениво ползущих прохожих. Шарю глазами по толпе и облегченно выдыхаю, завидев впереди знакомые разноцветные вихры и белые наушники.

Ускоряю шаг, а потом и вовсе перехожу на бег.

— Вера! — зову ее, кажется, впервые по имени, но шум стройки и гул машин перекрывают абсолютно все звуки.

Бегу за этой припадочной, до конца не веря, что делаю это.

Но… за секунду до того, как Ведьма капитулировала, клянуст, я увидел блеснувшую в ее глазах влагу… и разгадал главный секрет всех ведьм.

Они тоже умеют плакать.

🍽️🎵🐰

10. Тим. Глухая

Черт!

Ведьма будто нарочно ускоряет шаг.

Впереди большой перекресток. К счастью — с последними секундами на табло.

Но эта сумасшедшая уверенно шлепает на зебру.

— Стой!

— Не успеешь уже!

Какие-то тетки явно обращаются к Ведьме, но она их тупо игнорит.

Три… два…

Краем глаза ловлю движение.

Черный «немец» несется, как на пожар. Этот персонаж явно руководствуется правилом всех дебилов — красный наш, зеленый общий, — и только поддает газу.

Сука, он же сейчас собьет ее!

Ведьма будто почувствовав опасность, поворачивает голову и резко останавливается.

Я рвусь к ней. Звуки все пропадают, воздух уплотняется. В моем фокусе только ее лицо.

Время растягивается как резина, а потом резко рвется на фрагменты.

Моя рука тянется к ее. Рывок на себя. Падаем как кегли. Асфальт больно ударяет в плечо.

Противный визг покрышек пробивает вату в ушах. Следом обрушиваются все звуки.

Стройка, крики, сигналы машин. Все сливается в один гул.

Ведьма лежит подо мной. Ее лицо белее снега. Глаза с мокрыми стрелами ресниц испуганные, зрачки расширены на максимум.

— Слезь с меня, — сипит и толкает меня в отбитое плечо.

Не сразу соображаю, чего она от меня хочет. Тело адреналинит так, что проводимость сигналов запаздывает.

Поднимаюсь, Ведьма встает следом, она явно дезориентирована. Снова нацепляет слетевшие наушники.

Толпа вокруг возбужденно гудит, обступив нас полукругом.

Кто-то советует вызвать скорую и ментов, кто-то одобрительно хлопает меня по плечу — ебать как больно! — а кто-то танком проходится по тупой молодежи, которая не смотрит по сторонам. Галдеж стоит такой, что у меня уже уши болят.

Под шумок буксирую притихшую Ведьму подальше от агрессивных теток.

Внутри меня тоже та еще революция.

Моей выдержки хватает ненадолго.

Завернув за угол, вжимаю Ведьму в стену.

— Нахрена ты поперлась на красный, а, Вер?! Тебе же все кричали… — ору на нее. Голос не слушается и сбивается на хрип.

— А если бы я не успел? Размазало бы по асфальту!..

Меня натурально трясет, когда я это произношу. Афтершоки подъехали.

Ведьма молча смотрит мне прямо в душу. Бесит.

Что ж ты со мной делаешь, а?

— Меломанка чертова! Совсем оглохла от своего музла! — рычу и с силой дергаю с ее головы белый пластик: — Что ты там хоть слушаешь? Оно стоило того, чтобы…

Прижимаю мягкий амбушюр к уху, а в динамике тишина.

Что за?..

Непонимающе смотрю на Ведьму.

Мозг наконец выходит из коматоза и подкидывает момент, когда мы валялись на асфальте. Тогда ведь в наушниках тоже было тихо.

А следом на меня валятся все непонятки, на которые я тупо не обращал внимания.

Светофор, рестик… центр для глухих детей, язык жестов… игра в королеву игнора…

Дурацкие наушники. Они как лишний болтик в уже собранном часовом механизме. Мешают и отвлекают от главного.

От того, что было на поверхности все это время.

— Зайцева, ты че реально не слышала? — Чувствую, как что-то проваливается в животе.

Все сложилось.

— Ты глухая… — выдыхаю еле слышно, и сразу замечаю, как растерянность в ее взгляде сменяется жгучей ненавистью.

— Надо же, — она выплевывает слова, как отравленные пули, и вырывается из моих объятий. — Догадался, наконец. Да, глухая, и че? Теперь ты доволен, урод?

— Доволен?

С силой провожу ладонями по затылку, сцепляю кисти в замок.

А-а-а, дичь лютая.

Да я из-за тебя, полоумная, из ахуенеза не выкисаю!

В крови бурлит бешенство. Буквально, блядь. Эта ядовитая змеища обвела меня вокруг пальца, как вшивого лоха.

Глухая. И ведь притворялась нормальной телкой, что и не заподозришь.

— Пиздец какой-то! — рвано выдыхаю я.

Ведьма собирается ливнуть, и я делаю рывок, перегораживая ей дорогу:

— Куда это ты собралась, а?!

Она с размаху толкает меня в больное плечо, заставляя отступить на шаг.

— Отъебись! — рычит, сверкая в полутьме глазами.

— Да стой ты, бешеная! — кричу, хватая ее за руку.

Ведьма смотрит в ответ с такой неприкрытой ненавистью, будто мечтает мою тушку расчленить и расфасовать по пакетам.

— Меня щас стошнит от твоей рожи, глист белобрысый. Че ты доебался до меня, как пьяный до радио? — Морщится, дергая конечностью: — Свали уже наконец куда подальше!

— Я тоже, блядь, не пылаю к тебе великой любовью! — рявкаю в ответ, закипая. — Но я только что спас твою тощую жопу. И где же твое ебать-какое большое-спасибо, Ведьма?

— Пошелнахуста! — выплевывает. Еще немного, и у нее яд закапает с клыков.

Ой, блядь.

Язык чешется послать ее по тому же маршруту, развернуться и уйти. Но взгляд цепляется за темное пятно слева, расползающееся по ее футболке.

— Стой, Вер… Да стой ты! — пытаюсь говорить спокойнее, хотя пальцы так и чешутся вцепиться в ее цыплячью шею и сжать до хруста. — У тебя кровь!

На серой ткани хорошо виден темный, мокрый подтек.

Ведьма недоверчиво хмурится, но под моим пристальным взглядом скашивает глаза вниз. Быстро проводит рукой по груди и выше, по шее, к затылку.

Еще мгновение она смотрит на перепачканные красным пальцы… и, вдруг резко покачнувшись, закатывает свои бешеные зенки и оседает на асфальт.

Подхватываю ее, не давая приложиться башкой. Хотя этой злобной выдре было бы полезно.

— Эй!

Легонько трясу ее за плечо. Ноль реакции.

Склоняюсь ниже, трогаю жилку пульса. Стучит.

И зачем-то утыкаюсь носом в ее шею. Вдыхаю запах кожи, наполняя легкие дождем и ванилью.

Вопреки моему вздрюченному состоянию что-то темное внутри отзывается в ответ на мое безобидное действие.

Сердце разгоняется и толкает кровь. Она бешеным потоком несется по венам, оседая в паху болезненным импульсом.

Блядь, да я гребанный фрик!

А как еще объяснить этот феномен, когда мозг подбрасывает расчлененку с Ведьмой, а колбаса в штанах хуярит порно контент с ней же в главной роли?

Озадаченный такой подставой, цежу сквозь зубы:

— Зайцева, просыпайся давай.

Перехватываю ее тушку поудобнее. Сжимаю пальцами талию. Там вообще органы есть?

— Сколько ты весишь, чудовище? С виду тощий недокормыш, а на деле баржа. Таскай тебя теперь…

В этот момент Ведьма открывает глаза.

— Не надорвись, — выдыхает с усилием. — И убери с меня свои грабли.

Хмыкаю, не спеша выпускать ее из вынужденных объятий. Иначе стерва увидит, что Сафонов младший от счастья выпирает из штанов.

— Ты чего, крови боишься? Я думал ты ее литрами хлещешь.

— Не думай, тебе вредно.

Ведьма отталкивает меня и пытается удержать равновесие. Шипя, хватается за затылок, но ручонку предусмотрительно больше не разглядывает.

— Не нравится мне все это. — Поджав губы, наблюдаю за ее мотылянием. — Поехали, Ведьма, отвезу тебя в больничку…

Сам не верю, что я это говорю.

— Ерунда. — Вяло отмахивается. — Само заживет.

— Да, конечно, — фыркаю я. — Истечешь тут кровью, а завтра меня будут нежно сношать без смазки за причинение смерти по неосторожности. Погнали короче!

— Не надо мне твоей помощи!

Да ебаный ты в рот, какие мы самостоятельные.

Закатив глаза, хватаю за локоток эту гюрзу и волоку к тачке.

— Спасибо потом скажешь.

— А ебало не треснет? — плюется ядом.

— Ни вкуса. Ни манер. Полный распиздос, — тихо ворчу себе под нос, буксируя Ведьму.

Ну, конечно же, это глухое исчадие ада не может конвоироваться молча:

— Я тебе в эскорт не навязывалась, гандон перештопанный.

— Мгм.

— Будешь свою рыжую ляжпососиту манерам учить, — она продолжает изрыгать потоки сознания, но хоть ноги передвигает в нужном направлении.

— Как ты сказала? Ляжпососита? — Качаю башкой. — Ор-р-ригинально. Кстати, она не моя.

— Кстати, мне похуй. Отвали уже от меня, опарыш!

Эта радужная гангрена предпринимает очередную попытку вырваться, но к счастью — мы уже на месте.

— Не могу, Ведьма, — криво ухмыляюсь. — Иначе кто будет причинять тебе добро и тяжко хиллить (лечить — прим.автора)

🐰🎵🚘

11. Тим. Пытки

Трамбую Ведьму на пассажирское сиденье и быстро огибаю капот. Врубаю двигатель, и салон наполняется низким рыком.

Зайцева, нахохлившись как боевой воробей, исподлобья следит за дорогой, а я задаюсь вопросом.

Нахуя я это делаю? Что за подгон с аль-факинг-труизмом? Но отступать уже поздно.

— Как так вышло, что ты меня слышишь? — нарушаю я тягостное молчание, выруливая на проспект. — Ведь ты же типа…

Я замолкаю, подбирая слова.

Ведьма отрывается от окна, и красная подсветка приборной панели придает ее лицу демоническое выражение.

— Он относил себя к умным людям, но они приносили его обратно, — зло цедит она. — Без подсказок твой усохший мозг никак не справляется с такой задачей? Или он у тебя размером с мышиное говно и искусственный интеллект туда просто не поместился?

— Да ты пиздец юмористка! — фыркаю и делаю самое очевидное предположение. — Читаешь по губам?

— Бинго, — Ведьма растягивает свои пухлые губешки в язвительной ухмылке. — Поздравляю, Ватсон, ты справился с первой попытки. Еще какие-то вопросы будут?

— Наушники тогда зачем? — Киваю на пластиковые уши, висящие на ее шее.

— Чтобы скорбные умом меньше доебывались.

Ясно-понятно.

Пауза затягивается.

Барабаню по рулю и с трудом выдавливаю из себя слова:

— Это, Зайцева, за рестик прости, я…

— Стой! — Она резко подается вперед.

На автомате выжимаю педаль, машина дергается и с визгом тормозит. Сзади басовито сигналят, явно не разделяя радость поцеловать жопу моему мэрсу.

— Чего ты всполошилась? — Кручу башкой.

Никого нет.

Но Ведьма продолжает пристально пялиться на… вверх?

Чо за?..

— Погоди, я жду, когда на нас упадет метеорит, — сообщает она буднично, переводя на меня невинный взгляд. — Такое событие — золотозадый бабуин решил принести мне свои никчемные извинения.

Вот же с-с-стерва!

— Поехавшая! — Матерясь под нос, срываю тачку с места.

Ну вот как, блядь, ее не прибить?!

Пыхчу, стискивая челюсти, и машинально тянусь к магнитоле. Салон наполняет альтернативный рок, а Ведьма изумленно поворачивает ко мне свою башку.

Поднимаю брови в молчаливом протесте: «Какие-то проблемы?»

А через секунду до меня доходит, и я, психуя, скручиваю звук. Теперь тишину нарушает только рев мотора.

Блять.

С глухой Ведьмой под боком становится дико некомфортно. Будто все старые схемы закоротило, а новые проводят сигнал через жопу.

— Не бойся, мажорище, — слышится ее колкий голос. — Это не заразно.

Поворачиваю к ней голову и напарываюсь на взгляд, полный непримиримого огня.

— Ты еще и мысли читаешь?

— У тебя настолько убогий интеллект, что они просто отпечатываются на лбу, как переводные картинки, — доверительно сообщает мне и тут со вздохом прикрывает лицо ладонью.

Че за пантомима?

Херово, что ли?

Касаюсь ее руки, вынуждая посмотреть на меня:

— Голова болит?

— Глаза. — Ведьма полирует меня отнюдь не добрым взглядом. — Скоро ослепну от твоей невъебенной красоты. Можно я просто посижу, представляя, что тебя рядом нет?

— На здоровье, — бросаю и отворачиваюсь первым.

Один хер, боковым зрением ловлю, как Ведьма напяливает свои бесполезные наушники и делает вид, что спит.

Ага, типа точку поставила в разговоре.

Королевишна.

Хотя, надо признать, что ее мордашка без обезьяньих ужимок выглядит не так уж и безобразно.

Че, герой, уже поплыл?

Раздраженно качаю башкой.

Не мой уровень.

А в клубе на нее слюни пускал так, что едва не захлебнулся.

Мой внутренний голос продолжает подкидывать кринжа. Член согласно наливается тяжестью. Предатели.

Стискиваю оплетку руля, стреляя глазами в генератор моих беспонтовых мыслей.

Будто почувствовав взгляд, Ведьма на мгновение опаляет меня из-под ресниц хищной зеленью, а потом снова прикрывает веки.

Хмыкаю.

Зло бдит.

На светофоре притормаживаю и, пока табло отсчитывает секунды, снова кошусь на это исчадие ада.

Если честно выглядит она паршиво. И я сейчас не про ее радужную блевотину на голове и прикид из секонда.

Губы обветренные, под глазами синяки покруче моих бланшей. Вся прозрачная, аж вены просвечивает. Суповой набор — мешок костей и кружка крови.

Чертова задира Зайцева выглядит так, будто ничего не жрет, не спит, а только пашет без продыху.

Идиотка! С дебильной надписью на футболке «не(в)ротик».

Всю оставшуюся часть пути пытаюсь примириться с мыслью, что моя наглая и хамоватая пассажирка, кажется, заслуживает не пиздюлей, а тарелки супа и чертовой жалости.

Вскоре я паркуюсь у внушительного здания частной клиники с вывеской «Эс-Медикал».

Ведьма удивленно таращит глазищи, ерзая на сиденье.

— Куда ты меня привез? — В ее голосе дребезжит страх пополам со злостью. — Обещал же травмпункт!

— Какая разница? — Раздраженно выковыриваю ее из тачки. — Здесь тебя хоть посмотрят нормально.

— Ага, а потом пришлют километровый счет на лям, — шипит рассерженной кошкой. — Спасибо, не надо.

— Расслабься, Ведьма, — открываю ей входную дверь и подталкиваю в спину. — Сегодня все бесплатно. Даже костер святой инквизиции.

Фыркает, но хоть ногами перебирает.

На ресепе кратко обрисовываю ситуацию:

— Сотряс, возможно. Ага. Сделайте все, что нужно. Осмотр, обработка. Если надо — УЗИ, КТ… — Я на секунду ловлю полный подозрения взгляд Ведьмы и продолжаю: — МРТ, ФГДС, клизму, колоноскопию, кровь на анализ…

Задохнувшись от возмущения, она уже набирает в легкие воздух, но я со смешком перебиваю:

— Хотя нет, с анализами повременим. Я же сегодня обещал без пыток.

🐼🚩🐰

12. Вера. Читай по губам

Смотрели эти сериалы про врачей, где пациента всем табором волокут на каталке по бесконечному коридору, попутно вбрасывая в эфир кучу непонятных слов?

Фильмом происходящее можно назвать с натяжкой. Но вайб тот же.

За какие-то сраные десять минут вокруг меня сгружается целый консилиум врачей.

И они все говорят, говорят, говорят.

Выхватываю только по паре фраз от каждого эскулапа. Фокусироваться сложно. Вдвойне — когда башка звенит так, будто у меня там колокольня с запутавшейся в стропах летучей мышью.

Белобрысый благодетель неотрывно торчит на периферии.

Прибила бы гандона.

Ой, ну вы сейчас скажете, что я неблагодарная агрессорша с завышенным ЧСВ?

Сафонов же типа такой свято-о-оша — спас меня, непутевую тетеху, возится теперь, лечит. А я только и делаю, что поливаю его гуано.

Ах, какая я плохая!

Алле! Прием!

Этот выродок специально — хабаровск ставлю! — пришел в ресторан, где я работаю. Упс, поправочка: ра-бо-та-ла!

Устроил гребанное представление со своими дружками-свиньями. Они отменно там потусили… за мой счет. Уверена, за битое стекло вычли все из моей зарплаты, и при расчете я получу дырку от нуля. Еще и штраф вкатят!

Вам мало?

А как насчет того, что этот гамадрил довел меня до такого невменоза, что адекватность покинула чат в самый неподходящий момент, и я чуть не прокатилась на капоте.

Спас. До-о-о! Герой. До-о-о!

Эй! Не спешите одевать утырка в белые одежды.

Подумайте. Не заявись он сегодня ко мне на работу, я бы спокойно закончила смену. Собралась бы, мирно попрощалась со всеми и поехала домой.

И ничего бы этого не слу-чи-лось!

Помазав чем-то ранку на башке и таки сцедив две пробирки крови — это томатный сок, томатный сок! — меня раздевают до трусов и запихивают в аппарат МРТ.

И тут начинается мой персональный ад.

Главная фишка моего недуга — это не то, что я не слышу. А то, что мой дропнутый в детстве мозг превратился в садиста-извращенца.

Как бы крипово это не звучало, но абсолютной тишины для меня не существует.

Есть вечный звон, гул, шум на тех частотах, что мне еще доступны.

Вот прямо сейчас, в такт стуку этой шайтан-машины, у меня в ушах завелась разъяренная обезьяна с тарелками, которыми она от души ебашит, выжигая мне последние здоровые нейроны.

Скажем огромное спасибо белобрысому гаду за этот диджейский сет? До-о-о!

Я не знаю, сколько эта экзекуция длится, но по ощущениям — человечество успело шагнуть в новую эру.

Когда эта пытка заканчивается, и меня выкатывают из технологичного саркофага, от облегчения я готова расцеловать всех и каждого.

Конечно, кроме сморчка Сафонова.

В каморке рядом с пыточной скидываю с себя прозрачную ночнушку, в которую меня обрядили на манер городской сумасшедшей.

Натягиваю джинсы и тянусь к лифчику. И в этот момент дверь открывается.

— Заня… — слова застревают в горле, когда я вижу, кого там нелегкая принесла.

Белобрысый прыщ собственной персоной. Стоит и пялится.

Инстинктивно прижимаю руки к груди и сурикатом замираю под оценивающим, наглым взглядом.

Резко отворачиваюсь, лишая себя тактического преимущества — вздумай сейчас бабуин открыть варежку, и я не разберу половины слов.

Стыд колючими разрядами жалит кожу.

Наплевав на лифак, пулей ныряю в вырез футболки, стараясь не думать, в чем она уляпана. Это томатный, мать его, сок!

Повернув башку в сторону благородной личинки, зло бросаю:

— Тебя не учили стучаться прежде, чем входить?

Он вопросительно задирает бровь.

— Тебе-то какая разница?

Вместо ответа пожимаю плечами.

Хрена лысого я признаюсь этому утырку, что стук в дверь я слышу… как и его противный голос.

— Учили. — Гаденыш складывает руки на груди, будто спецом приперся сюда заценить мои сиськи. — Но я вечно путаю. Поэтому для меня нет закрытых дверей.

— Оно и видно! — Поджимаю губы, припоминая, как он вломился ко мне в туалетную кабинку в клубе.

Всего пара дней прошло, а я этого вонючего клопа уже на дух не перевариваю.

— И, кстати, я стучал, — нагло заявляет он, продолжая пожирать меня глазами. Чувствую его взгляд на уровне моей груди и злюсь еще сильнее.

— Зачетная надпись. — Скалится, перекатываясь с пятки на носок. — Твой девиз по жизни? А как же «анал спасет мир»? Или она у тебя уже набита на заднице?

— С каждым твоим словом, гандон, — рычу, — мне все сильнее хочется заняться твоим просвещением. Желательно вколачивая эти бесценные знания в твою пустую черепную коробку… но, может, через задницу и быстрее дойдет. Только скажи!

— Ты слишком много на себя берешь, Ведьма, — отбривает подачу Сафонов… и захлопывает дверь. С этой стороны.

А через мгновение я уже прижата к стене. Дергаюсь, но гад наваливается всем телом, сокращая расстояние между нашими лицами до жалких сантиметров.

Меня окутывает его запахом. Невольно втягиваю аромат глубже. Соленый морской ветер, кожа и бергамот.

Уютно, тепло и как-то лично.

Так не могут пахнуть избалованные придурки. Так пахнет кто-то… свой.

Полные губы мажора дергаются, складываясь в слова:

— А теперь слушай…

Он презрительно кривится, явно поняв всю патовость ситуации.

Глухая и «слушай».

Но не успеваю пройтись ядовитой бритвой по его промашке, как ловлю в серых глазах предвестники надвигающейся бури.

— …тогда читай по губам, Ве-ра.

13. Вера. Гаденыш

— Читай по губам, Ве-ра, и хорошенько запомни. — Искаженный механический голос мажора вибрирует у меня в голове.

— Я никогда не был терпеливым человеком. И ты со своим грязным ртом и обезьяньими ужимками у меня вот уже где! — Сафонов ребром свободной ладони резко чиркает по своей шее.

Каждая мышца его лица напряжена, скулы резко очерчены, губы поджаты, ноздри не так давно зафаршмаченного носа сердито раздуты. Не нужно быть профи в физиогномике, чтобы догадаться — белобрысый пуп Земли в бешенстве.

Дергаюсь, пытаясь выскользнуть из этих недо-объятий, но Сафонов ловко блокирует эту попытку. Хватает мои руки и фиксирует у меня над головой — не рыпнуться.

Какого хера?!

А вот сейчас уже не смешно. Этот кабан весит в два раза больше, чем я, выше меня на башку и сильнее физически. И он абсолютно точно трезв.