Пламя и Пепел. Кровь на песке

Он вышел на улицу и глубоко вдохнул зловонный воздух Вальграада. Теперь его игра велась на два фронта. И на одном из них противником была Тень самого Императора. Ошибка в следующий раз могла стать для него последней. И для всех, кого он пытался спасти.

Глава 16

В самой сердцевине Императорского дворца, в крыле, куда не ступала нога даже самого доверенного слуги, находилась комната без окон. Ее стены, высеченные из темного, почти черного базальта, впитывали свет, а воздух был неподвижным и холодным, словно в гробнице. Единственным источником освещения был странный, мерцающий шар, подвешенный к потолку.

В центре этой комнаты стояло огромное зеркало в раме из черного дерева. Его поверхность не была стеклянной; она напоминала жидкое серебро, слегка переливающееся и струящееся. В его глубине клубился туман, скрывающий любое отражение.

Перед зеркалом, спиной к двери, стоял мужчина в простом, ничем не примечательном коричневом балахоне с глубоким капюшоном, наброшенным на голову. Его лицо было скрыто в тени. Он был неподвижен, а руки сложены за спиной.

Он молчал несколько минут, словно прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. Затем его плечи слегка расправились, а голос, тихий и почтительный, нарушил гнетущую тишину.

- Она уехала. Тень Элиана покинула дворец. Сирена отбыла в город. На неопределенный срок.

Он снова замолчал, склонив голову, будто внимая незримому ответу. Серебристая поверхность зеркала слегка взволновалась, и на мгновение в ее глубине проступили очертания, напоминавшие не то далекий дымный город, не то искаженное лицо.

- Ее проницательность — ее оружие, — продолжил он, отвечая на безмолвный вопрос. — Но сейчас оно направлено на Кассия. Она ищет следы его амбиций. Это отвлекает ее.

Пауза затянулась. Казалось, невидимый собеседник обдумывал эту информацию. Человек в балахоне стоял неподвижно, терпеливо ожидая.

- Пока неизвестно, куда именно, — наконец произнес он, отвечая на следующий не озвученный вопрос. — Она действует осторожно. Но ее интерес явно лежит в сфере гладиаторских боев. Она посещает лудусы.

В зеркале что-то мелькнуло — быстрая, как вспышка молнии, тень, искаженная и зловещая. Человек в балахоне слегка кивнул, словно подтверждая чьи-то слова.

- Все идет по плану, — его голос прозвучал с ледяным удовлетворением. — Кассий завершил подготовку. Отобраны сильнейшие бойцы. Арена ждет. Император… Элиан поглощен своими иллюзиями. Он видит в Играх лишь развлечение и демонстрацию мощи. Он слеп.

Он снова умолк, и на этот раз его застывшая поза выдавала крайнюю степень внимания. Он слушал что-то долгое и важное. Когда неслышимая речь закончилась, он склонился в почтительном поклоне.

- Да. Новые игроки все еще в игре. Они сделали первый шаг. Пролили первую кровь на задворках. Их слава растет. Они движутся сюда, как вы и предсказывали, лорд Малкор.

Имя, произнесенное в гробничной тишине комнаты, повисло в воздухе, тяжелое и зловещее. Поверхность зеркала внезапно застыла, став идеально гладкой и черной, как обсидиан. Казалось, сама тьма по ту сторону слушала.

Человек в балахоне выпрямился.

- Как будет угодно, — прошептал он. — Я буду следить. Скоро все нити сойдутся здесь.

Он повернулся и бесшумно вышел из комнаты, оставив зеркало в одиночестве. В его глубине, в абсолютной черноте, затаилось обещание. Обещание мести, власти и разрушения, шедшее из самого сердца забытого Богами Города Пепельных Теней.

Глава 17

Утро после нападения в сарае было серым и тихим, словно сама природа оплакивала произошедшее. От тела Борка и окровавленной соломы не осталось и следа — Марк с помощниками поработали быстро и чисто, как могильщики. Но в воздухе «Бледной Собаки» витало нечто тяжелое, незримое, но ощутимое — привкус предательства и смерти.

За завтраком Марк не унимался. Он сидел, уставившись в свою тарелку с кашей — на удивление, густой, сваренной на молоке и сдобренной кусочком масла, — но, казалось, не видел ее. Его пальцы нервно барабанили по столу.

- Новых бойцов покупать, понимаете? — бормотал он, больше сам для себя, глядя в пространство. — Это деньги. А где я их возьму? Взнос за ваши бои — это одно. А содержание, экипировка... И кто мне теперь будет приносить хоть какой-то стабильный доход, пока вы по крупным фестивалям шастаете? Эти двое, — он мотнул головой в сторону пустого теперь конца стола, — были отбросами, но хоть какие-то гроши капали. Теперь одни убытки.

Я молча ковыряла ложкой в своей каше. Я чувствовала себя виноватой, и это меня бесило. Мы защищали свои жизни. И мы не просили тех двух нападать на нас. Но логика этого места была извращенной: наши успех и выживание автоматически становились чьей-то потерей.

Игнис, сидевший напротив, доел свою порцию и отставил тарелку. Звук, казалось, вывел Марка из ступора. Ланиста поднял на него взгляд.

- Надоело, — тихо, но отчетливо произнес Игнис. Его голос был ровным, но в нем прозвучала сталь. — Твое нытье. Ты идешь неверным путем, Марк.

Марк нахмурился.

- Это как еще?

- Ты думаешь о том, как бы залатать дыры, а не о том, как построить крепкую стену, — объяснил Игнис, его золотые глаза были прикованы к ланисте. — Мы — твой шанс. Не разменивай его на жалких бандитов. Откладывай каждый медяк с наших выигрышей. Каждый. Не трать на выпивку и дешевую еду. Копи. И когда накопишь достаточно, купишь не просто «кого-то». Купишь кого-то стоящего. Сильного. Перспективного. Кто сможет драться рядом с нами, а не умирать в первой же «Яме».

Он откинулся на спинку стула, его мощная фигура казалась заполнившей всю комнату.

- Мы — твой билет наверх, Марк. Но билет этот — не бесплатный. Твоя плата — это терпение и умение смотреть вперед. Решай. Или ты продолжишь хоронить своих бойцов в выгребных ямах, или однажды твое имя будут кричать на главной арене Вальграада.

Я наблюдала, как на лице Марка происходит борьба. Жадность и страх перед риском боролись с крошечным, но тлеющим угольком амбиций, который мы с Игнисом раздули в нем. Он смотрел на наши новые, добротные, хоть и простые одежды, купленные на первые заработки — прочные штаны из темной шерсти, крепкие рубахи, новые кожаные портупеи для оружия. Мы уже не выглядели оборванцами. Мы выглядели... инвестицией.

Наконец, Марк тяжело вздохнул и потер переносицу.

- Черт вас побери, — пробормотал он, но в его голосе уже не было прежнего отчаяния, а лишь усталая покорность судьбе. — Ладно. Попробуем по-вашему. Буду копить. Как церковная мышь.

Позже в тот же день он отправился заявлять нас на следующие бои, которые должны были состояться через пару дней в соседнем городишке, известном своим «Кровавым Фестивалем» — мероприятием куда более серьезным, чем «Яма».

Последующие дни пролетели в однообразном ритме тяжелых тренировок и сытной еды. Марк, принявший наш совет близко к сердцу, кормил нас теперь досыта — тушеное мясо, свежий хлеб, сыр. Это была не роскошь, но после недель скудного пайка это казалось пиром. Мы с Игнисом оттачивали свою слаженность, наша связь крепла с каждым часом, проведенным вместе. Я училась чувствовать малейшие изменения в его настроении, предугадывать его движения, а он, в свою очередь, тонко направлял меня, помогая слиться с ритмом боя.

И вот настал день поединка.

Арена в соседнем городишке была не ямой, вырытой в земле, а настоящей, хоть и небольшой, каменной чашей, окруженной деревянными трибунами. Публики собралось значительно больше, и выглядела она богаче — местные купцы, зажиточные ремесленники, мелкие дворяне. Организация была на порядок выше: были судьи, цирюльники у края арены, готовые оказать первую помощь, и даже пара легионеров для поддержания порядка. До столичного размаха, конечно, было далеко, но это был уже другой уровень.

Мы с Игнисом стояли в каменном предбаннике, примыкавшем к арене. Воздух пах влажным камнем, потом и возбужденной толпой, рев которой доносился сквозь тяжелые деревянные ворота. Мы были готовы. Я в своей новой одежде чувствовала себя увереннее, а Коготь на бедре гудел тихой, готовой к бою песней.

Марк ходил перед нами взад-вперед, его лицо было бледным и озадаченным.

- Ничего не понимаю, — бормотал он, ломая руки. — Обычно список противников известен заранее. Хотя бы за час. А тут... Мне сказали, что все решится в последний момент. Какие-то... изменения в расписании.

Игнис нахмурился.

- Это нехорошо. Непредсказуемость на руку только тем, у кого есть власть менять правила.

- Я знаю! — взвизгнул Марк. — Но что я могу поделать? Отказаться? Тогда нас больше никуда не пригласят! Нам нужна эта победа! Нужна известность!

В этот момент распорядитель, грузный мужчина в расшитом камзоле, подошел к нам.

- «Бледная Собака»? Готовьтесь. Ваш выход через пять минут. Против... — он заглянул в свой свиток и странно поморщился, — ...против дуэта «Проклятие Пустошей».

Марк замер.

- «Проклятие Пустошей»? — переспросил он с недоумением. — Я не слышал о таких. Откуда они?

Распорядитель пожал плечами, избегая встречи с ним взглядом.

- Вольные бойцы. Заявлены только сегодня утром. Выходите или снимайтесь с боя.

Он развернулся и ушел. Марк смотрел ему вслед с открытым ртом, а потом обернулся ко мне и Игнису, его глаза были полны страха и дурных предчувствий.

- Вольные бойцы... С Пылающих Пустошей... — прошептал он. — Это ловушка. Я чувствую. Кто-то хочет вас убрать. Или... проверить.

Игнис обменялся со мной долгим взглядом. По нашей связи пробежала волна настороженности. Неизвестность была хуже любого известного противника.

Где-то за воротами глашатай выкрикивал их клички — «Дикарь и Тень!». Толпа ответила гулким рёвом.

Я положила руку на рукоять Когтя. Меч ответил обжигающей волной уверенности. «Наконец-то что-то интересное, — прозвучало в голове. — Надоели эти местные крысы».

Я глубоко вздохнула, глядя на массивные створки ворот, за которыми нас ждали песок, толпа и тайна.

- Пора, — сказала я, и в моем голосе не было и тени страха. Была лишь готовность встретить любую угрозу, что ждала нас на этом пути, вымощенном кровью.

Глава 18

Солнце обрушилось на нас, едва тяжелые ворота с грохотом отъехали в стороны. После прохладного, тусклого полумрака каменного предбанника, свет был ослепляющим, почти физически болезненным. Я зажмурилась, на глаза навернулись слезы, и я на мгновение ослепла, видя лишь расплывчатые оранжевые пятна на сетчатке.

Рев толпы обрушился на меня, как ударная волна — оглушительная, дикая, полная ожидания. Песок под ногами был горячим и мелким, он тут же набился в прорези сандалий.

Пока зрение медленно привыкало к яркому свету, другие чувства обострились до предела. Я почувствовала, как рядом с застыл Игнис. Он не просто напрягся, готовясь к бою, а замер, словно зверь, почуявший другого зверя. По нашей связи хлынула волна такого интенсивного предупреждения об опасности, что у меня перехватило дыхание.