Злодейка в Академии Содружеств

***

Следующие дни, оставшиеся до отправки в Академию, пролетели почти незаметно.

Сьера Форлай я намеренно избегала, а леди Ладона и не пыталась искать со мной уединения. Поэтому пересекались мы только за обедом и ужином, поскольку завтрак мне по-прежнему приносили в комнату.

Обычно за столом велись пустые, ничего не значащие разговоры, в которых я не участвовала. И, похоже, это никого особенно не тревожило.

Бенетэр появился на пороге моей комнаты уже на следующий день после разговора с отцом.

В тот момент я была еще сонная, в мятой сорочке и с отпечатками подушки на лице, а вот парень выглядел бодро, собранно и до противного безупречно.

— Начнем с того, что подъем у тебя в семь утра, и ни минутой позже, — сухо объявил он.

Именно с этих слов началась моя личная пытка под названием «обучение».

Сначала были правила этикета: как и к кому обращаться, когда нужно вступать в разговор, а когда лучше помолчать, как держаться в обществе и не выглядеть полной дурой. Бенетэр держался холодно и отстраненно, будто мое присутствие ему скорее мешало, чем помогало, но я и не донимала его лишними вопросами. Просто впитывала информацию, как губка.

Все вокруг продолжали вести себя так, будто я и правда Эллеонора Форлай, просто по нелепой случайности потерявшая память. И переубеждать кого-либо я пока не собиралась. Все равно толку от этого было бы мало.

Из этих уроков я узнала, что нахожусь в мире Вирен.

Планета оказалась населена множеством разумных рас: помимо людей здесь жили и строили собственные государства эльфы, драконы, оборотни, вампиры, русалки, кентавры, орки и гномы.

Политика, правда, объяснялась вскользь, но главное я поняла: сейчас все живут в мире и относительном согласии.

Смешанные союзы не запрещались, каждый сам выбирал страну и город для жизни. Правда, эльфы и кентавры больше тяготели к лесам, русалки — к морям и озерам, драконы предпочитали собственный континент, а оборотни, как и полагается, особенно ревностно относились к чистоте крови и старались жить обособленно.

Несколько столетий назад здесь закончилась кровопролитная война между семью расами. После подписания мирного договора была создана Академия Семи Содружеств, где профильное образование могли получать все — независимо от происхождения.

И если раньше учиться могли в основном аристократы, а бюджетных мест было по пальцам пересчитать, то теперь, благодаря благотворительности, с этим стало заметно проще.

Что ж... этот мир оказался не таким уж и плохим. Могло быть и хуже.

После этикета начались танцы.

Бенетэр приносил в зал шкатулку с несколькими мелодиями, и пытка продолжалась. На фоне легкого и грациозного парня я чувствовала себя деревяшкой, которая не может нормально повторить ни одного движения.

— Соберись, — ворчал он. — Ты всегда отлично танцевала. Тело должно вспомнить.

Тело настоящей Эллеоноры, может, и должно. А мое напрочь отказывалось принимать такие издевательства. Тем более я, Элла Грозная, никогда в жизни профессионально не танцевала, и последствия этой забастовки ощущала каждое утро, когда с трудом могла поднять себя с кровати.

Худо-бедно мне удалось выучить три танца. Один из них был аналогом земного вальса и давался лучше всего. Два других тоже были медленными и не требовали особой инициативы — там нужно было просто довериться партнеру, и со стороны ты уже выглядела вполне сносно.

— На твоем месте я бы пока вообще не танцевал, — наконец вздохнул Бенетэр. Это было наше последнее занятие: завтра утром мы должны были отправляться в Академию. Ульция и ее брат покинули имение сразу после того злополучного вечера, так что возвращаться в стены альма-матер нам предстояло вдвоем.

— Не очень-то и хотелось, — пробурчала я себе под нос.

Но Бенетэр все же услышал, усмехнулся и молча покинул тренировочный зал.

Что ж...

С завтрашнего дня меня ждет первый выезд в этот мир.

И, если повезет, в Академии я найду хотя бы немного больше ответов — и, возможно, пойму, что случилось с настоящей Эллеонорой.

Глава 8

Рано утром Сайна собрала все необходимое для дороги, и вскоре меня уже провожали в путь.

Завтрак, как обычно, я провела в своей комнате, а потом за мной зашел Бенетэр.

— Готова? — он хмуро окинул взглядом мои вещи и, не дожидаясь ответа, развернулся к выходу в гостиную, молча приглашая следовать за ним.

Слуги, как и раньше, сторонились меня и провожали странными взглядами. Но в них было не раздражение и не презрение. Скорее — облегчение. И от этого внутри неприятно кольнуло.

Я никому здесь ничего плохого не сделала. С Сайной всегда разговаривала вежливо и с благодарностью. И все равно... все равно было обидно.

В гостиной на прощание собрались все: сьер Форлай и леди Ладона.

Мать равнодушно кивнула, пожелала нам счастливого пути и почти сразу удалилась. Если бы в этом мире существовали номинации, я бы без раздумий вручила ей звание «Мать года».

Зато мужчина на прощание крепко обнял сына.

— Не забывай, что обещал позаботиться об Эллеоноре, — сухо напомнил он Бенетэру, после чего быстро похлопал меня по спине и, следом за супругой, вышел из комнаты.

— До Академии поедем в экипаже, — объяснил Бенетэр. — Дорога займет несколько часов. Целитель не рекомендовал тебе пользоваться порталами: организм и так пережил слишком много. Так что придется потерпеть.

Я безразлично пожала плечами.

На самом деле я была только рада. Портал лишил бы меня возможности нормально осмотреть этот мир хотя бы из окна экипажа. А мне как раз хотелось увидеть, чем отличаются здешние улицы от земных, как выглядят магазины, дома, люди...

Да и вообще — если уж меня сюда занесло, грех не использовать любую возможность узнать побольше.

Когда багаж погрузили, Бенетэр помог мне забраться в экипаж, а потом сел напротив, снова надев на лицо привычную холодную маску. Он отвернулся к окну, а я с удовольствием прилипла к своему и уставилась наружу.

Так мы и ехали несколько часов.

Я рассматривала город, каменную кладку домов, вывески, спешащих прохожих. И все пыталась понять: как среди них вообще отличить оборотня, вампира или дракона? На вид — обычные люди. Если не считать того, что местные «обычные» явно не были обычными.

Бенетэр за это время успел погрузиться в книгу и упорно делал вид, что меня не существует. Я тоже не лезла с разговорами.

Все изменилось, когда экипаж въехал в лесополосу. На очередной кочке нас так тряхнуло, что я, не удержав равновесия, полетела прямо на своего спутника и уткнулась лбом ему в грудь. В нос тут же ударил приятный запах одеколона — кедр, что-то горьковато-пряное... неожиданно очень мужское.

Бенетэр коротко охнул и аккуратно отодвинул меня в сторону.

— Прости, — я посмотрела на него виноватыми глазами, как провинившийся котенок, и быстро вернулась на место.

— На этой дороге всегда так трясет, — беззлобно пробормотал он, восстанавливая дыхание и потирая ушибленную грудь. — Держись за поручень.

Он наклонился и показал на небольшую ручку слева от меня. Вроде бы обычное движение. Ничего особенного. Но сердце у меня вдруг дернулось, как пойманная птица. А щеки ощутимо потеплели.

Я слишком хорошо помнила наши занятия танцами, когда Бенетэр находился непозволительно близко. Его прикосновения были сдержанными, взгляд — отстраненным, весь вид — ледяным. И все равно я не могла не заметить, насколько он... красив.

Тогда я не придавала этому значения. А сейчас меня почему-то бросило в жар. Интересно, они с Эллеонорой точно родные брат и сестра? Или просто сводные?

Так, Элла. Не о том ты сейчас думаешь. Совсем не о том.

Я вцепилась в поручень, словно в спасательный круг, и снова уставилась в окно. Правда, ненадолго: через несколько минут экипаж резко остановился.

— Да что еще... — недовольно пробормотал Бенетэр и постучал в стенку экипажа.

— Приносим свои извинения, сьер Форлай, — откликнулся пожилой извозчик. — На дороге кентавр. Сейчас уберем и поедем дальше.

— Подождите! — я тут же встрепенулась. — Какой кентавр? Какой уберем? Они же разумные! Сами себя убирать могут!

— Раненый, леди, мы его сейчас...

Что он там собирался делать, я так и не узнала. Потому что уже распахнула дверь и, игнорируя недовольный взгляд Бенетэра, выпрыгнула наружу.

Увидеть кентавра вживую? Да кто ж мне запретит.

— Эллеонора, вернись! На улице холодно, мы скоро поедем!

На улице и правда заметно похолодало. К зиме все уже явно шло, и пусть первый снег еще не выпал, заморозки ощущались вполне отчетливо. Я плотнее запахнулась в теплую шубку и быстро направилась туда, где, по словам извозчика, должен был лежать кентавр.

Увидела я его сразу — и тут же ахнула.

Если бы мне раньше сказали, что кентавры существуют, я бы, наверное, представила их именно так: наполовину человек, наполовину лошадь, только вот на красивую картинку это сейчас вообще не тянуло.

Он лежал на земле. Копыта были подкошены, а задние — неестественно вывернуты. Оголенный мускулистый торс судорожно вздымался от рваного дыхания. Длинные светлые волосы разметались по земле. Глаза были закатаны так, что зрачков почти не было видно.

И венчала все это безрадостное зрелище открытая рана, из которой толчками шла кровь.

— Да чтоб вас... — выдохнула я сквозь зубы и помчалась к раненому.

Включились врачебные инстинкты. Оставить его так я просто не могла. Подбежав ближе, я сразу поняла: кентавр в очень плохом состоянии. Рубленая рана в районе живота выглядела страшно — глубокая, неровная, скорее всего нанесенная чем-то большим и острым. И если он еще был в сознании, то только чудом.

Меня невольно передернуло. Нападавший не мог уйти далеко. Но думать об этом было некогда. Сейчас нужно было спасать жизнь.

Я опустилась перед ним на колени и быстро оценила ситуацию. Обеззараживающих средств, разумеется, у меня с собой не было. Значит, оставалось только одно — хотя бы попытаться остановить кровь.

Я прикусила губу и потянулась к подолу платья. Единственной чистой тканью на мне было нижнее платье, и его как раз можно было пустить на повязку.

С трудом, с раздражением и парой тихих ругательств я все же оторвала кусок ткани. Платье сопротивлялось, как будто всерьез решило меня победить, но не на ту оно напало.

Через минуту в руках уже был широкий чистый лоскут.

Кентавр с трудом открыл глаза, его зрачки вернулись на место — и с хрипом прошептал:

— Н-не надо...

Голос у него оказался низким, бархатистым, мужским до дрожи. Будь он в нормальном состоянии, от такого тембра у любой бы мурашки побежали.

— Как это не надо? — я посмотрела на него как на крайне упрямого пациента. — Еще как надо. Вы же сейчас истечете кровью.

— Я... я заслужил... — он закашлялся, и вместе с воздухом изо рта вырвалась кровь. Плохо.

— Так, не двигайтесь, — приказала я и осторожно придвинулась ближе, чтобы наложить повязку.

Страшно? Еще как. Я понятия не имела, как он отреагирует на боль. От страха и адреналина он вполне мог врезать мне копытом. Но риск бы того стоит.

— Что ты... а-а-а! — болезненно выдохнул он, когда я приложила повязку к ране и начала обматывать торс.

— Тише, тише... Сейчас врач подъедет, все будет хорошо.

Хотя, если честно, сама уже понимала: ничего хорошего не будет, если не остановить кровотечение прямо сейчас. Он бледнел на глазах, по вискам стекали капли пота.

Нужно было срочно звать Бенетэра. Я подняла голову — и вдруг заметила за своей спиной знакомую фигуру. Парень стоял совсем рядом, с мрачным выражением лица наблюдая за происходящим.

— Бенетэр, ему нужна помощь!

Кентавр незаметно кивнул Бенетэру, после чего брат глухо произнес что-то вроде заклинания:

— Летиференисонз.

Слова прозвучали низко и почти зловеще. Следом ударила трость о землю — та самая, с которой он, кажется, не расставался никогда.

И все произошло слишком быстро.

Я только что смотрела на Бенетэра, а в следующий миг извозчик и его помощник уже поднимали с земли бездыханное тело кентавра.

— Ты... ты убил его?! — у меня перехватило дыхание, а глаза предательски наполнились слезами.

Глава 9

— Он мучился, — безразлично пожал плечами Бенетэр, будто только что не лишил жизни живое существо. Разумное существо, у которого были свои мысли, планы и, возможно, кто-то, кто ждал его дома. Словно все происходящее было чем-то совершенно обыденным.

— Мы могли вызвать лекаря! — на глаза сами собой навернулись слезы: от осознания, что кентавр погиб буквально у меня на руках, от собственной беспомощности и от глупой, напрасной надежды, что все еще можно исправить.

— Он бы не успел, Эллеонора. Забирайся в экипаж, я не собирался возвращаться в Академию после захода солнца. А вы, — он перевел взгляд на наших сопровождающих, — приберите здесь все.

Мужчины молча кивнули и подошли к бездыханному телу. Извозчик подхватил его за руки, а помощник — за ноги, вернее, за копыта. На счет три они с усилием оторвали кентавра от земли и потащили его к ближайшим кустам.

— Никакого уважения, — процедила я сквозь зубы и с мрачным видом забралась в экипаж.

Бенетэр уже устроился на своем месте и продолжил читать книгу, словно ничего значимого и не произошло.

Через десять минут мы снова тронулись в путь.

Я смотрела в окно и думала о погибшем существе. Была ли у него семья? Ждали ли его дома жена, дети? И что значили его слова, что он заслужил такую смерть?

Да никто не заслуживает такой смерти.

Жизнь — это самое ценное, что есть в этом мире. Какие бы трудности ни встречались, рано или поздно все налаживается. Главное — не потерять надежду и здоровье. А еще — умение радоваться простым вещам.

Что может быть лучше рассвета? Заката? Прогулки по набережной в солнечный день? Или по тихому, пасмурному лесу, когда воздух пахнет сыростью и листвой?

Я люблю жизнь. И, кажется, любят ее все. Именно это чувство не дает нам опускать руки в самые тяжелые минуты.

Вот и я сейчас еду в Академию не просто так — я еду разобраться во всем и выжить.

— Не накручивай себя, — тихо произнес Бенетэр.

Я перевела на него взгляд и заметила, что он уже давно отложил книгу и все это время наблюдал за мной.

— Мы ничего не могли сделать. А я всего лишь облегчил его страдания.

— Пфф, — фыркнула я сквозь зубы и снова отвернулась к окну.

— У тебя всегда была предрасположенность к целительству. Родовая магия. От матери, — ровным тоном добавил он, продолжая внимательно смотреть на мое лицо.

— Значит, я учусь на целителя? — оживилась я.

Это же сколько всего интересного! Можно сравнивать, практиковать, узнавать новое... Кстати, а как я вообще буду учиться, если у меня нет магии? Или она все-таки есть? Как это проверить?

Бенетэр тихо, по-настоящему тепло рассмеялся. Впервые рядом со мной он не просто усмехнулся — даже позволил себе улыбку.

— Нет, Эллеонора, — он вытер слезинку в уголке глаза. — Ты решила полностью проигнорировать зов природы и поступила на боевой факультет?

— На боевой?! — я едва не подавилась воздухом. — И что я там буду делать? Я же... ну... не совсем создана для таких подвигов.

Если у настоящей Эллеоноры с физической подготовкой все было в порядке, то у меня — нет. Совсем нет. Меня там в лепешку раскатают.

— А, — Бенетэр лениво махнул рукой. — Декан факультета — твой любимчик и по совместительству жених. Ради него ты готова и горы свернуть, и на любой факультет пойти. Иногда мне кажется, что он единственное существо на этой планете, которого ты любишь. Ну, если не считать саму себя, конечно.

— Вот еще, — пробормотала я себе под нос. — Бенетэр... а как ты... ну... это...

— Как я убил кентавра?

— Да, — я смущенно отвела взгляд.

Говорить об этом не хотелось, но любопытство все же победило.

— Магией смерти. Я — некромант, Эллеонора. Тоже с наследственным даром. Только я не отрекался от своей сути, в отличие от некоторых.

— То есть у нас с тобой два разных дара? Магия жизни и магия смерти? Они же, наверное, несовместимы. Как вообще они могли оказаться в одной семье?

— У нас разные матери. Мне дар перешел от отца. А магия жизни всегда сильнее и чаще проявляется в потомстве, поэтому твоя наследственность — от матери.

Я задумалась, а потом не выдержала:

— Бенетэр, а тебя не удивляет, что я все забыла? Вообще все? Ты даже бровью не ведешь, когда отвечаешь на мои вопросы.

Он усмехнулся и снова уставился в книгу.

— Рядом с тобой, Эллеонора, меня уже ничего не удивляет.

Я закатила глаза.

— Можно еще вопрос?

— Валяй.

— Мой жених... что я о нем должна знать?

— О-о-о, — протянул Бенетэр с явной насмешкой. — Пусть для тебя это будет сюрпризом.

— Ну хотя бы самое главное, — жалобно попросила я и даже похлопала ресницами.

Он тяжело вздохнул, отложил книгу и, похоже, сдался не столько под напором моего обаяния, сколько от усталости.

— Ладно. Альер... он не особо обрадовался вашей предстоящей свадьбе.

— В смысле? — я удивленно уставилась на него. — Он же сам сделал мне предложение. А теперь ходит недовольный?

— Сам? — Бенетэр хмыкнул. — Как бы не так. Отец его заставил. Ты же ему, видимо, всю плешь проела: «люблю-не могу», «папочка, помоги»... — последние слова он передразнил тонким, почти писклявым голосом.

Я поморщилась, но промолчала. Перед глазами снова всплыли фотографии с недовольным лицом мужчины. Значит, он такой не потому, что не любит фотографироваться...

— Но как можно насильно заставить взрослого человека жениться? — спросила я, старательно игнорируя его издевки.

— Наш отец может многое. Особенно когда дело касается его любимой дочурки, — заметил Бенетэр.

Я невольно коснулась щеки, вспоминая унизительную пощечину.

Да уж. Любовь, ничего не скажешь. И страшно даже представить, что он делает с теми, кого не любит. Бенетэр заметил мой жест и, кажется, понял все без слов.

— То, что он сделал, непростительно, Эллеонора. Но отец не плохой человек. Просто... нервный.

На это я только молча посмотрела в окно. Ничто не оправдывает насилие. Ничто и никогда.

— Он — лучший друг правителя людского континента, — между тем продолжил Бенетэр. — И далеко не последний человек в Мирее, при очень внушительном состоянии. А Альер хоть и дракон, но из мелкой аристократии. Так что, когда ему прямо приказали расстаться со свободой, он не смог сопротивляться.

Я ошарашенно откинулась на спинку сиденья. Повезло же мне, ничего не скажешь. И как с этим вообще справляться?

За окном уже мелькала оживленная улица. Похоже, Академия была совсем близко.

Глава 10

Экипаж остановился возле непримечательного дома с высоким забором, у входа которого на каменных постаментах мрачно замерли две горгульи.

И это Академия?

Я почему-то представляла ее куда более внушительной. Ну, хотя бы с башнями, арками и чем-то таким, от чего хочется сразу открыть рот от восхищения.

— Это иллюзия, — усмехнулся Бенетэр, заметив мой недоуменный взгляд.

Я уже начала замечать, что братец получает искреннее удовольствие от моего невежества. И, мягко говоря, откровенно потешается.

— Адепты Форлай, — обратился он к горгульям, а тем временем наши вещи, поднятые магией, плавно оторвались от земли и поплыли следом за нами.

Горгульи встрепенулись, зашевелили крыльями и будто принюхались.

А я на миг потеряла дар речи. Нет, я, конечно, понимала, что попала в магический мир, но к такому волшебству была еще не готова. Они же каменные... но при этом ведут себя, как живые.

— Сьер Бенетэр Форлай, — прокаркала одна из статуй.

Потом медленно повернула голову в мою сторону, и я буквально кожей почувствовала ее каменный взгляд.

— И... — пауза затянулась.

У меня внутри все сжалось. Вот сейчас все и раскроется... Но, может, оно и к лучшему?

— Эллеонора Форлай, — наконец объявила горгулья. — Добро пожаловать в Академию Содружеств.

— Как прошли каникулы? — без тени смущения поинтересовался Бенетэр, словно болтал не со статуей, а с приятелем на званом вечере.

— Стивз снова повздорил с ректором Торсом Форклеем. Попытался затопить его кабинет, но напоролся на двустороннюю защиту. Все-таки наш ректор — умный мужик, так что хранитель ходит злой и весь в зеленой жиже, — ответила горгулья.

Вторая тут же громко расхохоталась.

Я удивленно на них посмотрела.

— Понятно. Местные сплетники, — пробормотала я себе под нос.

— Интересно, противостояние ректора и хранителя когда-нибудь закончится? — ухмыльнулся Бенетэр.

А я, наконец, подняла голову и огляделась. И тут уже не смогла сдержать восхищенного вздоха.

Никакого особняка и в помине не было. Перед нами раскинулась просторная парковая территория, по которой неспешно прогуливались другие адепты, а чуть дальше возвышался огромный замок в готическом стиле.

Вот это уже больше похоже на Академию.

— И не вздумай так искренне удивляться, Эллеонора, — с легкой усмешкой осадил меня Бенетэр. — Ты — Эллеонора Форлай, учишься на боевом факультете уже полгода. Тебя вообще ничего не должно удивлять. Да и раньше, по твоим же словам, тоже не удивляло.

Я многозначительно кивнула и нацепила на лицо холодную, непроницаемую маску. Ту самую, которой, кажется, он меня и заразил.

Это у нас, видимо, семейное.

— А вот и твои вертихвостки, — недовольно буркнул брат.

Я проследила за его взглядом и увидела двух девушек, направлявшихся к нам с тем выражением лица, которое бывает у аристократок, смертельно уставших от жизни, но все еще вынужденных выглядеть безупречно.

Я узнала их сразу. Именно они чаще других комментировали мои фото в местной соцсети.

Леди Ташира и леди Оттава, если я правильно запомнила.

— Бенетэр! — Оттава мгновенно засветилась от счастья, но парень ее даже не удостоил взглядом.

— Отец договорился о твоем отдельном проживании. Вещи уже перенесли. Подойдешь к кастеляну — он проводит тебя в новую комнату, — бросил он мне напоследок и поспешил скрыться от явно слишком радушной подруги.

— Даже не поздоровался, — фыркнула Ташира. — С каждым разом я все больше убеждаюсь, Эллеонора, что ты была права. Такого мерзавца, как твой брат, еще поискать надо. Так почему ты решила от нас переехать?

Потому что мой драгоценный папочка решил всеми силами скрыть, что с его дочкой творится что-то очень странное...

Но вслух я, конечно, сказала другое:

— Решила, что хочу отдельную комнату. Я все-таки Форлай, могу себе позволить.

Девушки понимающе кивнули. Значит, я не ошиблась. Эллеонора ответила бы точно так же. По двору прошелся неприятный холодок, заставивший нас всех поежиться. А потом мне на нос упала влажная снежинка.

Я подняла голову. С неба медленно опускались крупные хлопья снега.

И если на моей планете снег был белым и чистым, то здесь он играл всеми оттенками — от серебристого до темно-голубого. Уже представляю, как красиво будут переливаться сугробы, когда их наметет побольше.

— Ты что делаешь? — спросила Ташира у Оттавы, заметив, что та ловит снежинки ртом и довольно щурится.

Кажется, я уже поняла, по какому принципу подбирались подруги для Эллеоноры. На их фоне она и правда выглядела довольно презентабельно.

— Загадываю желание, — невинно ответила Оттава. — Нужно поймать еще две снежинки, и оно сбудется.

Мы с Таширой переглянулись. И обе одинаково замолчали.