Злодейка в Академии Содружеств

Глава 1

Почти пять утра. В это время все представители преподавательского корпуса должны видеть десятый сон, но я, наплевав на приличия и собственную усталость, со всей силы барабанила в ненавистную дверь. Если бы можно было убить взглядом, эта дверь давно бы лежала щепками у моих ног.

Наконец замок щелкнул, и на пороге появился декан.

Альер смерил меня таким взглядом, будто я лично испортила ему всю жизнь, и на его губах тут же вспыхнула презрительная улыбка.

— Решила отдаться мне до нашей свадьбы, Элеонора? — лениво протянул он. — Я-то думал, ниже пасть ты уже не сможешь.

Он стоял полуобнаженный, демонстрируя идеально выточенные мышцы и широкую грудь. Наверное, любая другая на моем месте уже начала бы таять от одного вида главы боевого факультета, но только не я. Во-первых, я — не Элеонора, которая готова была пускать слюни при одном упоминании его имени. А во-вторых... во-вторых, на прошлой работе я насмотрелась на столько обноженных мужских тел, что подобные «достоинства» давно перестали производить на меня впечатление.

Зато злость вспыхнула с новой силой. Я подняла магфон и помахала им прямо перед его аристократическим носом.

— Опять ваши шуточки? — прошипела я. — Вам все неймется? Каждый день мне уготована новая пакость?

За спиной Альера раздалась какая-то возня, а потом из-за его плеча осторожно выглянула Ташира — лучшая подруга Элеоноры, а значит, по этому странному новому закону жизни, и моя тоже. Ведь все меня считают Элеонорой Форлай.

Вот только я не стала изображать ревнивую невесту и даже не взглянула в ее сторону.

— Элли, это не то, что ты подумала, — поспешно начала оправдываться взъерошенная Ташира, явно пытаясь выскользнуть из теплого убежища жениха.

Я равнодушно посторонилась, пропуская ее вперед, и продолжила сверлить взглядом довольного Альера.

— Я не понимаю, о чем ты, — зевнул он и попытался захлопнуть дверь прямо перед моим носом.

Не на ту напал. Я ловко подставила ногу, и дверь с глухим стуком едва не впечаталась ему в лоб.

— Прекратите! — выпалила я. — Я знаю, что этот пост выложили вы. Больше некому! Я бы никогда так не поступила!

Декан спокойно забрал из моих рук магфон и быстро прочитал пост, опубликованный несколько часов назад с моей страницы.

— Отнюдь, Эллеонора, — он хмыкнул и вернул мне устройство. — Я уверен, что это сделала ты. Пусть многие и думают, что ты изменилась, но я-то знаю твою гнилую душонку. А теперь о ней узнает вся Академия.

Дверь захлопнулась прямо передо мной. Я осталась стоять в коридоре, задыхаясь от ярости.

Наглый, бессовестный, бесчувственный драконище! Да они с Элеонорой были бы идеальной парой. Но со мной…ну уж нет, с меня хватит! Я разорву эту помолвку. Чего бы мне это ни стоило.

***

Месяц назад

Вы когда-нибудь чувствовали себя в опасности? Особенно когда ссоритесь с бывшим? Особенно когда делаете это почти голой?

Не представляли себя в такой ситуации? Вот и я, Элла Грозная из маленького города Таганрога, никогда бы не подумала, что однажды окажусь в подобной западне.

Ладно, возможно, я немного преувеличиваю. На мне все же было махровое полотенце, которым я успела обмотаться, выйдя из душа. Но самого главного не было... нижнего белья. А значит, стратегически важные места остались без защиты. А значит, я находилась в самой настоящей опасности.

С Петькой Собликовым мы познакомились в медицинском колледже. Сначала между нами завязалась крепкая дружба, а потом мы решили попробовать что-то большее. Отношения без эмоций меня вполне устраивали: они не мешали учебе и не отвлекали от попыток построить карьеру.

Хотя какая там карьера после медицинского колледжа? Разве что должность младшей медсестры в нашей пятой больнице — и то при очень удачном стечении обстоятельств. Я это прекрасно понимала, поэтому и приложила все силы, чтобы поступить в Ростовский государственный медицинский университет на лечебно-профилактический факультет.

В то время как Петр работал в бригаде скорой помощи, я повышала квалификацию в другом городе. И именно там познакомилась с Сергеем Ивановичем Залецким — руководителем нашей практики в районной больнице.

Жгучий брюнет лет сорока, без единой седой пряди, он вызывал смущенные улыбки у всей женской части нашей группы. Именно тогда я поняла, каким должен быть мужчина на самом деле: добрым, ответственным, мужественным, серьезным.

В такого несложно влюбиться.

Вот я и влюбилась.

Хотя прекрасно понимала, что между нами отношения невозможны. Скорее всего, у него даже есть семья, в его-то возрасте. Врачи на работе не носят кольца и другие украшения, так что проверить было сложно. Но достаточно было посмотреть, какими взглядами провожают его сотрудницы больницы, чтобы понять: женским вниманием он не обделен.

И зачем ему тогда юная студентка, пусть и с милым лицом, но с кучей комплексов?

Волосы у меня были жидковатые, цвета темного шоколада, из-за чего я всегда стригла их до плеч. Карие глаза, вздернутый нос, заостренные от худобы черты лица. Я ела сколько могла, но не поправлялась. А ела я и правда немного: когда тут вообще есть, если ты постоянно в учебе?

Судьба развела нас с Петькой по разные стороны баррикад. Не могла я продолжать изображать влюбленную пару после того, как узнала, что такое настоящие чувства. С моей стороны это было бы неправильно — по отношению к нам обоим.

Именно это я и написала ему в длинном сообщении. На большее смелости не хватило, а потом я и вовсе выключила телефон.

Не прошло и трех часов, как в дверь съемной квартиры позвонили.

Я только что вышла из душа, накинула то самое полотенце и поспешила открыть, решив, что это пришла соседка Антонина Семеновна — вернуть поднос от вафельных трубочек, которыми я угощала ее на неделе.

Дура. Самая настоящая дура. Нужно было хотя бы посмотреть в глазок.

Сейчас же я смотрела на разъяренного парня, чьи глаза в полумраке прихожей блестели от выпитого алкоголя. О том, что бывший пьян, говорили не только его мутный взгляд и шатающаяся походка, но и тяжелый, терпкий запах, тянувшийся от него плотным облаком.

— Эля... — хрипло произнес Петр.

Я невольно поморщилась. Ненавистное сокращение моего имени, смешанное с его вонючим перегаром, вызывало почти физическое отвращение.

— Давай поговорим с глазу на глаз.

— Петь, я уже все сказала. Остальное обсудим, когда протрезвеешь.

— Ну уж нет, дорогая, — процедил он сквозь зубы. — Сейчас ты повторишь мне все в лицо. Я должен это услышать. Потому что не верю ни единому слову.

Трусиха. И как ты вообще собираешься работать врачом, если даже нормально с парнем расстаться не можешь? Я стиснула зубы, собрала всю волю в кулак и все же заставила себя сказать:

— Петь, я не люблю тебя. Я полюбила другого мужчину. Поэтому между нами все кончено.

В дверной косяк, чуть правее от моей головы, со всей силы врезался мужской кулак. Я испуганно дернулась и вскрикнула.

Глаза округлились от страха и неверия.

И с этим человеком я встречалась три года? С тихим и спокойным Петром, который всегда был готов прийти на помощь с беззаботной улыбкой на лице? Сейчас в его взгляде плескались огни самого ада. И это пугало до дрожи.

— Три года, Эль... ТРИ ГОДА! — выкрикнул он. — Чтобы понять, что ты меня не любишь, тебе понадобились три года счастливых отношений?!

— П-прости, — слова вырывались рывками вместе с дыханием, а на глазах уже стояли слезы. — Прости м-меня...

— Прощение нужно заслужить, дорогая, — усмехнулся он и шагнул ко мне вплотную.

От него разило алкоголем. Его рука легла мне на плечо и медленно поползла вниз, к краю полотенца.

— Я знаю это тело, Элла, — хрипло сказал Петр. — Знаю каждый его миллиметр. И я вижу, как оно просит ласки.

— Н-ничего подобного... — я попятилась, но тут же уперлась в стену. Отступать было некуда. — Петь, пожалуйста... прошу тебя... не надо.

Но меня уже не слушали. Плечи больно сжали, фиксируя на месте, а губы яростно впились в шею — быстро, грубо, спускаясь все ниже и ниже.

— Петя, нет! Нет! Пожалуйста! — я дергалась изо всех сил, но силы были не на моей стороне. — Да отпусти же! Антонина Семеновна! — закричала я, понимая, что это мой последний шанс.

Секунда — и в полумраке коридора раздался глухой удар. Петр выругался, резко отпустил мои плечи и схватился за голову. Передо мной показалась сухонькая старушка из соседней квартиры. В руках у нее был тот самый поднос, которым она и огрела моего бывшего по темечку.

— Ишь, чего удумал, окаянный! — всплеснула она руками. — Чтобы я тебя здесь больше не видела! Я в полицию позвоню! Пшел вон, негодяй!

Петр в последний раз бросил на меня яростный взгляд, тяжело выдохнул и поспешил вниз по лестнице.

Силы меня мгновенно покинули. Адреналин схлынул, оставив после себя страшную слабость.

— Деточка, что с тобой? — донесся будто издалека голос соседки.

Я что-то невнятно пробормотала, кое-как заперла дверь на щеколду и поплелась в спальню. С каждым шагом идти становилось все труднее. Ноги наливались свинцом, тело будто тянуло вниз, в воронку, и я уже не могла удержаться на ногах, поэтому плюхнулась на кровать, как тряпичная кукла.

«Нужно звонить в скорую», — была последняя мысль, мелькнувшая в голове, прежде чем ее затопила кромешная тьма.

Глава 2

— Никогда бы не подумал, что найти ее будет так сложно...

Незнакомый мужской голос доходил до моего сознания словно сквозь толщу воды — глухо, расплывчато, но при этом удивительно приятно. Тело уже не казалось таким тяжелым, как раньше, голова тоже перестала раскалываться, но приходить в себя я все равно не спешила.

— Понимаю, сьер Форлай, — ответил ему второй голос, низкий и скрипучий. От него по коже пробежали мурашки, а внутри неприятно сжалось все от предчувствия беды. — Но со своей стороны мы сделали все, что могли. Результат налицо: ваша дочь доставлена в имение целой и невредимой. А о сроках... о них мы изначально не договаривались. Так что на оплату это повлиять не должно.

Дочь?

Мой отец приехал в Ростов?

И где я вообще сейчас — в больнице? Выходит, Антонина Семеновна не растерялась и вызвала скорую. Не зря я угощала ее вафельными трубочками.

— Понимаю, понимаю... — отозвался тот самый Фор... как там дальше? Странная фамилия. Да и голос совсем не похож на отцовский. Сколько бы лет ни прошло после развода родителей, он все равно не мог бы измениться настолько.

Я решила, что пора приходить в себя и подавать первые признаки жизни. Разлепила глаза и тут же поморщилась от яркого света.

— Элеонора!

Ко мне поспешила обеспокоенная женщина в белом переднике и таком же чепце. Это что, новая униформа медсестры? Нет уж, на такое я точно не подписывалась, когда поступала в медицинский.

— Давайте я вам помогу. Сил у вас еще мало. Что вам нужно? Может, воды?

Хорошее предложение. Я только кивнула и взяла из ее рук стакан с прохладной водой, выпив его почти залпом.

Когда жажда отступила, я огляделась по сторонам — и все вокруг стало окончательно и бесповоротно странным.

Комната, в которой я находилась, не была похожа ни на одну больничную палату, даже самую дорогую. Огромная кровать с мягкими подушками и пуховым одеялом, резной стол со стульями, свечи на стенах вместо светильников, тяжелые шторы от пола до потолка, высоченные потолки, деревянный шкаф и прочая старомодная роскошь — все это больше напоминало особняк из прошлого века, чем современное помещение.

И где, спрашивается, врач?

Зато люди в странных одеждах были. И они с явным интересом смотрели на меня, ожидая какой-то реакции. И она не заставила себя ждать.

— А что тут происходит? — спросила я, даже не зная, к кому именно обратиться.

Ответил мне мужчина. Тот самый Фор... кто-то там.

— Ты вернулась домой, Элеонора.

Голос прозвучал холодно и сухо, без единой тени сочувствия. Впрочем, это и неудивительно: я-то не его родная дочь. Его, похоже, подняли с места, сорвали с дел, а в итоге привели к нему не того человека.

Вот только и я молчать не собиралась.

— Вы же сами видите, что ошиблись. Меня зовут Элла. Я не ваша дочь. Вы не могли бы дать мне мой телефон? Мне нужно позвонить настоящим родителям.

Мужчина тяжело вздохнул, кивнул остальным, и те быстро вышли из комнаты, оставив нас одних.

Ситуация мне не понравилась. Очень не понравилась.

Мало ли что этому человеку придет в голову? Я тут, можно сказать, беззащитна. Кстати... Я быстро заглянула под одеяло и с облегчением обнаружила на себе плотную сорочку. Значит, переодели. И правильно — не в полотенце же меня везти через весь город.

— Элеонора, я не знаю, какие игры ты снова затеяла, но предлагаю прекратить их прямо сейчас. Не нужно расстраивать свою мать еще сильнее. Ты ведь знаешь, какое у нее сейчас сердце, — мужчина присел на край кровати и пристально на меня посмотрел. — Ты изменилась. Не понимаю, что ты сделала со своими волосами, но мы вернули им их прежний вид.

— Но я...

— Я не собираюсь слушать твой бред, — резко оборвал он меня. — Сегодня на ужин к нам приедет твой брат со своей невестой. Сайна поможет тебе привести себя в порядок. Жду тебя в общей гостиной вовремя и при полном параде. И только попробуй устроить очередной каприз! Я не посмотрю на то, что ты моя дочь. Сначала отберу магфон, без которого ты и дня прожить не можешь, а потом сокращу ежемесячное содержание. Посмотрим, как заговорят твои друзья, когда ты не сможешь ходить с ними по дорогим ресторациям, которые вы посещаете каждый день, хотя в Академии кормят не только хорошо, но и бесплатно!

— Что?! Да вы даже не выслушали меня!

Но мужчина уже уходил, и мои слова растворились в закрывшейся за ним двери.

Я осталась одна, кипя от негодования.

С меня достаточно! Я не собираюсь участвовать в этом коллективном безумии. Поднявшись с кровати, я была уверена, что сейчас просто уйду отсюда и вернусь домой. Но как бы не так.

Первые странности я заметила, когда подошла к напольному зеркалу. На меня смотрела я... и не я одновременно.

Нет, нет, нет... Этого просто не может быть.

Я провела рукой по длинным шелковистым волосам цвета воронова крыла. Густым, тяжелым, блестящим — такой шевелюры у меня не было и в мечтах.

— Какого...

Из груди вырвался нервный смешок.

Может, нарощенные? Я запустила пальцы в корни, пытаясь нащупать капсулы, но нет — волосы были настоящими. Совершенно настоящими.

Как такое вообще возможно?

— Леди Форлай...

Я вздрогнула. Рядом, будто из воздуха, появилась миниатюрная девушка с аккуратно убранными на макушке волосами. При виде меня она тут же стушевалась и поспешно отвела взгляд.

— Позволите помочь вам с ванной? Сьер Форлай попросил подготовить вас к ужину.

Леди? Сьер? Да что вообще здесь происходит?

Похоже, чтобы разобраться во всем этом, мне и правда придется остаться на этот ужин.

Глава 3

Как бы я ни отнекивалась, избавиться от хрупкой на вид девушки не удалось.

Под предлогом того, что, если я откажусь, ей достанется выговор от моего так называемого отца, меня все же отправили в ванну. Так я и сидела, сгорбившись и прикрывая все стратегически важное, пока эта пытка не закончится.

В голове крутилась одна и та же мысль: я же врач, какое еще может быть стеснение? Передо мной на практике кто только не раздевался. Но одно дело — чужие пациенты, и совсем другое — когда ты сама сидишь в чужой ванне, не понимая, что вообще происходит.

Пока меня терли мочалкой, я пыталась абстрагироваться и собрать мысли в кучку.

Меня явно принимают за другого человека. Внешность изменилась. Волосы тоже. Сначала все это можно было бы списать на розыгрыш, если бы не одно «но»: камеры нигде не было. Я даже осмотрелась, надеясь найти хоть что-нибудь подозрительное, но ничего не обнаружила.

И волосы... Что с ними произошло?

Неужели это и правда та самая реинкарнация, о которой говорят в книжках и фильмах? Мы, врачи, в подобную чушь не особо верим. Но какова вероятность, что я действительно умерла в своей квартире, а потом моя душа переместилась в тело другого человека?

Размышления прервало резкое трение мочалкой под левой лопаткой.

— Ай! — зашипела я от боли.

— Прошу прощения, леди, — тут же занервничала служанка. — Просто там какая-то клякса... никак не могу отмыть.

Клякса?

И тут меня будто молнией ударило.

— Можете принести два зеркала?

— Но...

— Пожалуйста.

Девушка послушно присела в поклоне и поспешила прочь. Уже через минуту она вернулась с двумя небольшими зеркалами.

— Держи, — одно я отдала ей, а второе подняла перед собой. — Поднеси другое к той самой кляксе. Так, чтобы она отразилась в моем зеркале.

Служанка выполнила просьбу без лишних вопросов. И в отражении я увидела маленькую татуировку в форме знака бесконечности.

Мою татуировку.

Ту самую, которую я сделала назло матери в подростковом возрасте. Тогда я даже не думала идти в медицинский. И, к счастью, додумалась сделать тату в незаметном месте. Иначе о работе врачом можно было бы забыть.

Из груди вырвался вздох облегчения. Тело мое. Мое!

Хотя... если даже Элеонора решила бы сделать себе тату, я сильно удивлюсь. В этом времени, скорее всего, таких вещей вообще не было. Да и служанка явно удивилась.

Пока я разглядывала свое родное тату и поворачивалась то так, то эдак, девушка молчала. Но чуть позже, поймав ее отражение в зеркале, я заметила поджатые губы и недовольное выражение лица.

— Что-то не так?

— Сьер Форлай не обрадуется, — тихо ответила она.

Да мне было глубоко все равно, чему он там обрадуется, а чему нет. Он мне не отец и не начальник.

Следующая проблема возникла, когда нужно было выбрать платье.

Все наряды Элеоноры оказались длинными, пышными и до безумия неудобными. О брюках здесь, похоже, вообще не слышали. А если я еще надеялась найти что-то скромное и не бросающееся в глаза, то после просмотра предложенных вариантов от этой надежды не осталось и следа.

Платья были яркие, с кучей ненужных оборок, рюш и блестящих камней на вороте и рукавах. И по тому, как все это сверкало при свете, стоило такое богатство явно недешево.

Пришлось, под недовольное сопение девушки, самой лезть в шкаф. И среди этого радужного безумия я выбрала самый простой вариант: темно-зеленое платье с рукавами три четверти, неглубоким вырезом и маленькими оборками по подолу.

— Леди Форлай, — цокнула служанка, разглядывая мой выбор, — вы же специально купили это платье, чтобы позлить дядюшку Тома. Вы надевали платье на его день рождения.

— И он будет на ужине?

— Насколько мне известно, нет.

— Тогда не вижу проблемы.

Белье оказалось вполне удобным — не земные шортики, но и не огромные панталоны, в которых можно запутаться. Поверх на меня надели сорочку, а затем и платье. К счастью, без дополнительных корсетов и прочих пыток.

От высокой прически я наотрез отказалась, сославшись на головную боль. Поэтому служанка просто заколола сзади несколько прядей, и на этом мои мучения закончились.

На ужин меня тоже сопровождали. Служанка вела меня в большую гостиную с такой уверенностью, будто я вот-вот сбегу. Но, во-первых, бежать мне пока было некуда, а во-вторых, помощь с ориентацией в этом огромном доме мне бы точно не помешала.

За столом уже сидел глава семейства, а по левую руку от него — грациозная женщина лет сорока.

Эти люди совсем не были похожи на моих родителей, даже с учетом того, что мы с Элеонорой похожи лицом. Но если присмотреться, общие черты все же находились. Цвет волос, разрез глаз… Я смотрела на эту женщину — и могла почти точно представить, как буду выглядеть лет через двадцать.

Странно.

— Элеонора, — сухо поприветствовала меня женщина, будто мы с ней виделись пару минут назад.

— Добрый вечер... — растерялась я.

К счастью, один из слуг тут же отодвинул для меня стул.

— Я хотела с вами поговорить. Это важно.

— Все разговоры потом, — перебил меня мужчина недовольным голосом. — Сейчас приедет твой брат с невестой, и только попробуй что-нибудь учудить.

Я прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Спокойно, Элла. Сначала ужин, потом разговор. А пока лучше молчать и не привлекать лишнего внимания.

Дверь в гостиную отворилась, и в комнату вошел высокий статный мужчина лет пятидесяти.

— Сьер Форлай, леди Форлай, приехал Бенетэр Форлай со своей невестой Ульцией Равиз и ее братом Марэсом Равиз. Прикажете сопроводить их в гостиную?

Отец молча кивнул, и дворецкий поспешил удалиться.

Через несколько минут на пороге появились трое молодых людей. Самый высокий шел под руку с симпатичной рыжей девушкой, но все очарование ее лица портила гримаса высокомерия. Видимо, это и была невеста моего брата.

Бенетэр выглядел чуть старше меня. Жгучий брюнет с яркими голубыми глазами и легкой щетиной. Мы с ним совершенно не были похожи. Если мои заостренные черты лица казались грубоватыми, то его внешность, наоборот, сочетала мягкость и мужественность. И это, как ни странно, совсем не портило его.

На нем был темный костюм, а в другой руке он держал резную трость с рукояткой в виде черепа.

Я невольно сглотнула. М-да, милый на первый взгляд парень, но, похоже, со своими скелетами.

Рядом с ним шел брат Ульции — такой же рыжий и надменный, как и сестра. Только если она смотрела на всех холодно, то он еще и щеголял презрительной улыбкой.

Отличная компания на вечер.

— Отец, — Бенетэр учтиво поклонился, а затем отпустил руку невесты и подошел к матери. — Леди Форлай.

Он осторожно взял ее ладонь и оставил быстрый поцелуй. Хм. Значит, эта женщина не его родная мать? Тогда почему еще такое официальное обращение?

Поздоровавшись с родителями, Бенетэр повернулся и направился ко мне. Ладони мгновенно вспотели. Я незаметно вытерла их о платье, чтобы подать сухую руку для поцелуя, но меня попросту проигнорировали.

Ни слова. Ни взгляда. Он просто прошел мимо, чтобы отодвинуть соседний стул и помочь своей невесте сесть за стол.

Ну что ж.

Вечер обещает быть томным.

Глава 4

Резкие духи Ульции были невыносимы: от них не спрятаться и не скрыться. Казалось, девушка вылила на себя целый флакон, а может, и не один. Запах бил в нос так настойчиво, что у меня снова разболелась голова. Я уже почти собралась попросить хозяина вечера пересадить меня куда-нибудь подальше, но стоило только взглянуть в его сторону и наткнуться на цепкий, колючий взгляд, который будто говорил: «Только попробуй устроить что-нибудь», — и желание менять место тут же испарилось. Пришлось смириться и с духами, и с собственным несчастьем.

А потом передо мной будто из воздуха появились столовые приборы.

Я едва не вскрикнула. Глаза округлились, дыхание сбилось, словно я не за столом сидела, а пробежала стометровку. Это уже никак нельзя было объяснить ни шуткой, ни розыгрышем. И камеры здесь искать было бессмысленно.

Это было невозможно. Это было ненормально. Это, черт возьми, была магия!

Я не просто куда-то попала — я угодила в магический мир!

Но как? Почему? За что?

Может, я вообще в коме и все это мне мерещится? Только откуда тогда в моей голове столько подробностей? Я никогда не увлекалась фэнтези, не читала подобных книг и не зависала часами за сериалами. У меня была учеба, практика, смены, бессонные ночи — на подобную ерунду просто не оставалось времени.