Злодейка в Академии Содружеств

Следующая мысль ударила еще сильнее и почти вызвала панику.

Я не знаю местного этикета.

Передо мной лежало столько вилок и ножей, что от их блеска начинало резать глаза. И нет, я не дикарь — я отлично умею пользоваться столовыми приборами. Но тут их было слишком много. Слишком. Одна вилка, вторая, третий нож, какая-то странная ложечка... Оставалось только надеяться, что никто не заметит, как я сижу с видом человека, впервые увидевшего стол.

К счастью, слуги снова пришли на помощь.

Когда начали подавать блюда, передо мной поставили всего лишь тарелку с бульоном, к которому должна была подойти одна единственная ложка.

Я едва не уставилась на нее с благодарностью.

— Врач рекомендовал тебе диету, — прокомментировал мой удивленный взгляд сьер Форлай. — Пока мы не разберемся в произошедшем, питание будет щадящим.

Нужно будет все-таки узнать, как его зовут.

Я только пожала плечами. Бульон так бульон. Голодному и бедному студенту и не такое за счастье. Спорить я не стала, расспросами тоже никого не донимала. Мужчина и без того выглядел так, будто держит весь дом в кулаке, и лезть к нему с лишними вопросами пока не хотелось.

За столом постепенно завязалась негромкая беседа. Сьер Форлай расспрашивал сына о делах в Академии, интересовался семьей Равиз, задавал вопросы Ульции и ее брату. А я все это время думала только об одном: как, черт возьми, выкрутиться из этой ситуации?

Что у нас по факту?

Один магический мир. Одно странное семейство. Одна пропавшая девушка, которая, судя по всему, является моим двойником.

И все бы ничего, если бы эта самая девушка не могла объявиться в любой момент. Да хоть сейчас. Вот откроется дверь — и войдет моя точная копия, с тем же недовольным выражением лица, как у ее родственников. И тогда мне точно несдобровать. В лучшем случае меня вышвырнут из дома, в худшем — объявят самозванкой и запрут под стражу.

Нет. Так дело не пойдет.

После ужина я поговорю с хозяином этого дома. Хочет он того или нет, но он меня выслушает. А потом уже будет видно. Сами меня сюда притащили, непонятно во что вырядили — пусть теперь и домой отправляют.

— Эллеонора, а где твой магфон? — язвительно спросил Бенетэр, выдергивая меня из мыслей. — Ты раньше и в туалет с ним ходила.

Со стороны Ульции и Марэса послышались сдержанные смешки, а я на мгновение замерла с ложкой у губ.

Ну спасибо. Я даже не знаю, что из себя представляет этот магфон.

— Бенетэр, следи за выражениями, — строго сказал отец, и я мысленно поблагодарила его за это вмешательство. — Твоя сестра пережила серьезный стресс. Сейчас твои замечания неуместны.

— А когда они были уместны? — Бенетэр беззаботно пожал плечами. — В этой семье Эллеоноре все сходит с рук. Даже если она сбежит из дома и снова всех опозорит.

— Бенетэр.

Сьер Форлай не повысил голоса, но того, как он произнес имя сына, хватило, чтобы по спине пробежал холодок. За столом воцарилась тишина. Было слышно только недовольное сопение моего братца.

И именно в этот момент произошло то, чего я никак не ожидала. Под столом на мою ногу легла мужская рука. Легкое, почти ленивое прикосновение сжало бедро, и я резко дернулась, в ужасе переводя взгляд влево.

Марэс.

Он сидел рядом, и в первое мгновение я даже не поняла, что происходит. Его ладонь медленно скользнула выше, по внешней стороне бедра, и я вся напряглась, мгновенно забыв, как вообще надо дышать.

Так. И что в таких случаях делать по местному этикету? Швырнуть вилкой в лоб? Вряд ли это считается приличным.

Я кашлянула, стараясь сделать голос как можно более невинным, и повернулась к соседу.

— Марэс, вам нужно выйти в туалет?

Все взгляды разом обратились к нам. Марэс покраснел так резко, будто его окунули в кипяток. Сьер Форлай даже воздухом подавился.

— Эллеонора?! — рявкнул он.

А я только невинно похлопала ресницами.

— Что? А зачем еще он гладит мою ногу под столом?

Я думала, что дальше краснеть Марэсу уже некуда, но ошиблась. Его лицо стало цвета вареной свеклы. А я спокойно вернулась к своему бульону. В конце концов, я была голодна, а суп действительно оказался вкусным.

— Прекрати! — вскипел Бенетэр. — Для чего ты постоянно выдумываешь всякую чушь? Тебе не хватает внимания, и ты решила добиться его таким отвратительным способом?

Я медленно подняла на него глаза.

— Что? Да он действительно меня лапал!

— Эллеонора! — снова взорвался сьер Форлай. — Немедленно в свою комнату!

Вот уж спасибо.

Мне даже стало обидно. Если с настоящей Эллеонорой обращались так же, неудивительно, что она сбежала от этой «заботливой» семьйки.

Дорогу до своей комнаты я уже запомнила, так что добралась без проблем. А вот внутри еще долго ходила из угла в угол, прокручивая в голове будущий разговор с хозяином имения.

Примерно через сорок минут я решила, что ужин, скорее всего, закончился, и пора отправляться на поиски сьера Форлай. Где находятся его покои или кабинет, я не знала, но на этот вопрос, вероятно, могли ответить слуги, то и дело мелькавшие в длинных коридорах.

Однако спустя несколько минут бесцельных блужданий по этому бесконечному лабиринту я поняла, что удача сегодня явно не на моей стороне.

Я уже собиралась развернуться и вернуться обратно в гостиную, как в конце очередного коридора заметила невысокую женщину средних лет. Судя по всему, она занималась подготовкой гостевых комнат.

И надо же было мне окликнуть ее именно в тот момент, когда она держала в руках хрустальный графин с водой.

— Простите! — позвала я.

Мой голос явно напугал женщину: графин выскользнул из ее рук и с глухим звоном разбился о пол, разлетевшись на десятки острых осколков.

— Леди Форлай... — дрожащим голосом выдавила она, смертельно побледнев. — Простите... ради всех Богов, простите...

— Нет, нет, это я виновата! Не нужно было звать вас так неожиданно!

Но меня не слушали. Женщина рухнула на колени и начала буквально биться головой об пол, вымаливая прощение.

— Да что вы делаете?! Немедленно встаньте!

Я бросилась к ней, чтобы помочь подняться, но в этот момент за спиной раздался голос, полный гнева и пренебрежения:

— Немедленно отойди от Ленси, Эллеонора.

Я медленно обернулась. Передо мной стоял недовольный Бенетэр. И по его лицу я сразу поняла: выглядит все так, будто это я издеваюсь над прислугой.

Потрясающе.

Кажется, я снова угодила в очень, очень неприятную ситуацию.

Глава 5

— Но я...

— Я сказал: немедленно. Отойди. От. Ленси! — Бенетэр резко чеканил слова, и от его ледяного тона по коже пробежали мурашки. — Хватит изводить наших работников. Они уже не знают, куда от тебя прятаться!

Я стиснула зубы и выпрямилась, стараясь не отступить под его давящим взглядом.

— Ты все не так понял. Я просто хотела попросить у этой женщины помощи, — быстро сказала я, бросив взгляд на перепуганную служанку.

Бенетэр плотно сжал губы.. У него дернулся желвак, дыхание стало глубже, а глаза потемнели от гнева.

— У этой женщины есть имя.

— Да-да, — торопливо закивала служанка, будто хватаясь за мою реплику как за спасательный круг. — Леди Ф-форлай права, она мне ничего плохого не сделала.

Я обреченно выдохнула и закатила глаза. Женщина все еще сидела на полу и заикалась от страха. Такое поведение вряд ли могло спасти мою репутацию в глазах брата, и я уже через секунду убедилась, что права.

— Ленси, прекрати ее защищать! — резко бросил Бенетэр. — Оставь нас с Эллеонорой наедине. Мне нужно поговорить с сестрой.

Служанка испуганно пискнула, подскочила с пола и поспешила удалиться, оставив нас вдвоем в полутемном коридоре.

— Бен, послушай... — я попыталась говорить спокойно, хотя внутри все уже кипело. — Я понимаю, как это выглядит со стороны, но я правда не хотела ничего плохого.

— Не смей сокращать мое имя, — рявкнул он. — Это могут делать только близкие мне люди!

Понятно. Значит, я к ним не отношусь. Ну, час от часу не легче.

— Что ты вообще делаешь в этом крыле? Отец ясно велел тебе вернуться в свои комнаты.

— Я хотела найти его и поговорить. Это срочно, — призналась я, и под его пристальным взглядом тут же поежилась.

Мне очень не нравилось это подчеркнуто пренебрежительное отношение. И снова я ловила себя на мысли, что Эллеонора сбежала из этой семейки не просто так. Какая бы она ни была, что бы ни натворила — всему есть причина. И причина эта, похоже, стоит прямо передо мной.

— Отец не любит, когда его беспокоят по пустякам.

Еще бы.

— Догадываюсь. Но у меня к нему серьезный разговор.

Бенетэр устало провел ладонью по переносице, словно решая, стоит ли вообще со мной связываться. Я уже мысленно приготовилась к очередному отказу, но, к моему удивлению, его лицо немного смягчилось.

— Ладно, пошли, — сказал он уже спокойнее. — Я сначала зайду к нему сам. Он хотел обсудить со мной кое-что важное. Потом скажу, что ты просила встречи с ним... с твоим «серьезным» разговором.

На слове «серьезный» он нарочно сделал насмешливое ударение.

— Ничего не обещаю. Но если он захочет тебя выслушать, я сообщу.

Отлично.

Меня проведут прямиком к кабинету сьера Форлай. А дальше... даже если этот мужчина не захочет меня впускать, я все равно добьюсь своего. Войду без приглашения, если понадобится. И он меня выслушает. Хочет того или нет. Чего бы мне это ни стоило.

Потом снова были повороты, коридоры, еще повороты. В какой-то момент я окончательно сбилась со счета и перестала понимать, где мы находимся. Если бы сьер Форлай вдруг поверил в мой рассказ, меня бы уже должны были куда-нибудь проводить, и очень надеюсь, что следующим моим пристанищем станет не одиночная камера.

— Жди здесь, — скомандовал Бенетэр, когда мы остановились у широкой дубовой двери темно-коричневого цвета.

Он коротко постучал и вошел в кабинет, окончательно отрезая мне путь.

Оставалось только ждать.

Чтобы не сойти с ума от тревоги, я начала расхаживать по коридору туда-сюда — старая привычка с детства. Говорят, в ногах правды нет, но мне так думалось гораздо легче.

И вскоре, сама того не заметив, я оказалась рядом с неприметной нишей. Оттуда ощутимо тянуло сквозняком, а еще через несколько секунд я уловила приглушенные голоса, доносившиеся из кабинета.

— ...Мы нашли ее недалеко от прибрежных лесов... в ужасном состоянии. Пришлось восстанавливать внешность, а потом она и вовсе бормотала что-то невнятное на незнакомом языке. Чтобы она смогла перейти на мирейский, пришлось использовать артефакт знаний. Сам понимаешь, штука недешевая.

Я резко отпрянула в тень и прикрыла рот ладонью. Нехорошо, Элла... подслушивать нехорошо.

Но с другой стороны — а вдруг мне и правда что-то угрожает? Откуда мне знать, что этот сьер Форлай вообще задумал? Возможно, мне как раз жизненно важно услышать их разговор. Главное — не спалиться.

Я нервно огляделась по сторонам, убедилась, что коридор пуст, и снова осторожно прижалась к нише.

— Ты хоть понимаешь, о чем меня просишь?! — в кабинете взорвался голос Бенетэра. — Как вам вообще могло прийти в голову нечто подобное?!

О чем это он?

Что такого попросил его отец, что сумел вывести этого парня из себя?

— Не забывайся, Бенетэр Форлай, — холодно ответил мужчина. — Эллеонора — твоя сестра. Мы семья. И должны помогать друг другу.

— Да неужели? — в голосе брата звенела горькая насмешка. — И именно сейчас у вас проснулась вся эта родственная любовь? Когда эта девчонка годами травила мне жизнь, заставила покинуть наше имение — о любви речи не было. А как только сама, по своей же глупости, вляпалась в неприятности, вы сразу прибежали ко мне и просите ей помочь!

— Бенетэр, она еще...

— Не смей мне говорить, что она еще ребенок! — отрезал он. — Хватит! Этими сказками вы кормили меня всю жизнь!

— Нет, — устало вздохнул мужчина. — Эллеонора давно не ребенок. Просто она... запуталась. И в этом есть и наша вина. Мы с Ладоной уделяли ей слишком мало внимания. Ты проводил время со старшими друзьями, а она оставалась на попечении незнакомых нянек и почти одна. Но сейчас... сейчас ей нужна твоя помощь, Бен. Ты учишься в Академии вместе с ней. И только тебе я могу доверить это дело. Мы должны все выяснить.

— Леди Форлай, — от неожиданности я подпрыгнула и резко обернулась.

Рядом стоял дворецкий. Он смотрел на меня цепким, внимательным взглядом, и внутри у меня все неприятно сжалось.

Черт бродячий. И что ему в гостиной не сиделось? Ходит тут, караулит...

— Что вы здесь делаете, леди Форлай?

— Я... ну... — я запнулась, мгновенно понимая, что ответ ему не понравится.

К счастью, неловкость спасла открывшаяся дверь. Из кабинета выглянул Бенетэр.

— Райф? Что-то случилось?

Дворецкий заметно смутился, а я испытала знакомое, очень неприятное чувство: сейчас меня снова начнут обвинять во всех смертных грехах.

— Сьер Форлай просил меня зайти вечером, нужно помочь с оформлением кое-каких бумаг, — ответил он, и, к моему удивлению, не стал меня сдавать.

— Потом поможешь, — холодно отрезал Бенетэр и повернулся ко мне. — Заходи, Эллеонора. Отец хочет с тобой поговорить.

Глава 6

Вопреки моим ожиданиям, Бенетэр вошел следом за мной. И вся моя показная решимость, вся заранее заготовленная речь мигом испарилась, оставив в голове одну звенящую пустоту. Ну вот зачем он сюда приперся? В коридоре ему не стоялось?

— Ты пришла извиниться за свое поведение? — холодно спросил сьер Форлай.

Бенетэр в это время внимательно следил за каждым моим движением, будто ждал, что я в любую секунду что-нибудь учудю.

Я медленно выпрямилась и с вызовом посмотрела на хозяина кабинета.

— Не совсем. Я не вижу смысла извиняться за то, в чем не виновата. Тот парень действительно меня лапал, и мне было от этого крайне некомфортно. Я не вру.

Мужчина устало выдохнул. Бенетэр только хмыкнул. Вот и вся реакция. Ну да, Элла, чего ты вообще ожидала? Объятий? Понимания? Да уж, размечталась.

— Я хотела обсудить с вами наши дальнейшие действия. Произошла какая-то ошибка. Я не Эллеонора и уж тем более не ваша дочь. У меня даже есть доказательство.

— Какое еще доказательство? — напрягся сьер Форлай.

Я развернулась к нему спиной, перекинула непривычно длинные волосы через плечо и слегка оттянула ворот платья, обнажая татуировку.

В кабинете повисла тишина.

Тяжелые шаги приблизились почти вплотную. Сьер Форлай внимательно изучил знак бесконечности, даже провел по нему пальцами — так, будто проверял, не рисунок ли это и не сотрется ли он от прикосновения. От этого касания по спине пробежал холодок.

Молчание тянулось мучительно долго. А потом произошло то, что я, кажется, не забуду никогда. Мужчина обошел меня и остановился прямо напротив. Я успела только поднять на него взгляд, как в гробовой тишине раздался резкий, звонкий шлепок.

Пощечина.

От неожиданности я дернулась, а щеку обожгло такой болью, что у меня на глаза мгновенно навернулись слезы. Меня раньше не били. Никогда. И от этого стало вдвойне страшнее — я вдруг слишком ясно поняла, в какую ловушку угодила.

— Как. Это. Убрать? — отчеканил сьер Форлай.

Я сглотнула.

— Н-никак. Это навсегда.

Это была ложь. Но если бы я сказала правду, меня, вероятно, заставили бы пожалеть о каждом вдохе.

Рука снова дернулась вверх, и я машинально отшатнулась, не желая снова получать по лицу.

— Значит, слушай меня внимательно, — голос мужчины стал еще жестче. — Ты — Эллеонора Форлай.

— Я не...

— Закрой рот! И не перебивай меня, пока я не закончу.

Я послушно замолчала. Сейчас было явно не время спорить.

— Ты — Эллеонора Форлай, моя дочь и наследница, — продолжил он. — Я больше не желаю слышать от тебя тот бред, который ты мне сейчас несла. Я не желаю видеть тебя в плохом настроении. Я не желаю видеть в тебе никаких изменений. Волосы ты больше не трогаешь. Тело тоже. Эту мерзость у тебя на лопатке ты скрываешь всеми возможными способами. И чтобы никто, слышишь меня, никто не увидел, что Эллеонора Форлай опустилась до того, чтобы разукрашивать собственное тело, ты сделаешь все, что нужно. Хоть магией, хоть вашими женскими штучками, хоть чем угодно — но чтобы я этого больше не видел. Тебе все понятно?

Я медленно подняла на него взгляд.

— Нет.

Сьер Форлай заметно опешил.

— Что значит «нет»?

— А то и значит. Мне многое непонятно. Во-первых, почему вы меня не слушаете? Во-вторых, почему я должна притворяться той, кем не являюсь? И в-третьих — пока вы пытаетесь сделать из меня Эллеонору Форлай, ваша настоящая дочь может быть в опасности!

— Ты и есть моя дочь!

— Да с чего вы это взяли? Неужели вам мало внешних доказательств?

— Ты меня за дурака держишь? Думаешь, я впустил бы в свой дом какую-то оборванку с улицы? Как только тебя нашли, мы проверили тебя с помощью родового артефакта. В тебе течет кровь Форлай. Ты — Эллеонора.

— Это... это какая-то ошибка.

Даже моя уверенность в собственных словах уже начала трещать по швам. Что еще за семейный артефакт? И что он там вообще мог показать?

Сьер Форлай тяжело вздохнул, и в его голосе впервые появилась усталость, а не только холодная ярость.

— Эллеонора, врач предупредил, что у тебя могут возникнуть проблемы с памятью и адаптацией после... после всего, что ты натворила. Поэтому Бенетэр любезно согласился помочь тебе первое время. Ты можешь на него положиться.

Ага. Конечно. «Любезно». Я прекрасно слышала, с каким именно удовольствием Бенетэр воспринял эту новость.

— А что... что я натворила? — осторожно спросила я.

— Ты и этого не помнишь?

Я молча покачала головой.

— Ты сбежала из дома за несколько часов до собственной помолвки, — резко сказал сьер Форлай. — Пришлось объявить, что тебе стало плохо, и переносить мероприятие. К огромной радости Альера Башиота, между прочим. Потом я потратил уйму времени и ресурсов, чтобы тебя найти, потому что родовая магия отказывалась откликаться. Пришлось обращаться к сомнительным личностям, но хотя бы от них был толк. Когда тебя вернули, ты была без сознания. И выглядела... отвратительно. Кожа, волосы — все требовало немедленного восстановления. Мы сделали все, чтобы вернуть тебе прежний вид и скрыть этот унизительный позор. Поэтому теперь ты будешь жить по нашим правилам. Никакой самодеятельности. Никаких капризов. Со следующей недели ты возвращаешься в Академию и ведешь себя так, будто ничего не произошло. Ты меня поняла?!

Ничего я не поняла.

Но если сейчас я скажу это вслух, мне, чего доброго, снова отвесят пощечину или еще что похуже. Поэтому я только покорно кивнула и отвела взгляд в сторону, чтобы он не увидел, как внутри у меня все клокочет.

— Бенетэр, — обратился он к молчавшему до этого сыну, — отведи Эллеонору в ее комнаты. На сегодня с нее хватит. А ты, — он перевел взгляд на меня, — отдохни и прекрати устраивать сцены. Завтра все продолжим. У тебя еще будет время разобраться со всем остальным. Бенетэр, не задерживайся и не оставляй одну невесту. Ульция тебя уже ждет.

Бенетэр послушно кивнул и молча вышел из кабинета.

Я почти бегом поспешила следом, не глядя ни по сторонам, ни на него. В голове стучала одна-единственная мысль: меня ударили. Меня правда ударили.

И самое мерзкое было даже не это. Хуже всего оказалось то, что Бенетэр стал свидетелем этой унизительной сцены.

Стыд жег изнутри сильнее пощечины.

Не попрощавшись, я закрыла за собой дверь и почти влетела в спальню. Дошла до кровати, рухнула на нее и наконец позволила себе выдохнуть... хотя и поплакать мне сегодня, похоже, тоже не светило.

На прикроватной тумбочке лежало маленькое устройство, подозрительно похожее на земной телефон. Я взяла его в руки, покрутила и заметила на задней крышке витиеватую надпись:

«Разработчик: Силион Рульз. Патент: Марго Валонде и Олоур Роланзо».

Марго.

Среди всех этих странных имен вдруг мелькнуло что-то родное.

Я провела пальцем по экрану — и увидела уже знакомое меню управления. Значит, это и правда местный аналог телефона.

Что ж… похоже, придется знакомиться с Эллеонорой поближе.

Если уж ее не хочет найти собственный отец, тогда найду ее я.

Глава 7

Наряды, тряпки, снова наряды... Интересно, эту девушку вообще хоть что-то интересовало, кроме шмоток?

Желание познакомиться с Марго только усилилось. Этот магфон подозрительно напоминал земной телефон, а местные соцсети — почти полную копию популярной инсты: фотографии, истории, короткие ролики и прочая бесполезно-залипательная мишура.

Сьер Форлай и Бенетэр как-то обмолвились, что Эллеонора буквально не расставалась со своим магфоном. Тогда почему она не забрала его с собой? Может, с ней уже... Нет, не хочу об этом думать. Как бы странно это ни звучало, я была даже рада такой ее беспечности: благодаря ей я узнала о жизни Эллеоноры куда больше, чем ожидала.

Вернее, узнала главное: жизнь у нее была до обидного пустой и однообразной. Наряды, ресторации, балы, вечера... Вот, по сути, и все, чем она интересовалась.

Судя по постам, девушка была счастлива и любима. Каждые выходные она ездила в свое имение, тогда как Бенетэр предпочитал оставаться в Академии. И у меня сразу возникал закономерный вопрос: зачем Эллеонора вообще это делала, если родителям, судя по всему, было глубоко плевать на нее? Да и все в соцсетях выглядело слишком сладко, слишком напоказ... Словно она изо всех сил старалась демонстрировать миру идеальную жизнь, даже если внутри все давно трещало по швам. Видимо, лишь бы не опозорить честь семьи.

А значит, разобраться в происходящем будет еще сложнее.

Иногда мне попадались снимки с высоким подкачанным брюнетом. Привлекательный, ничего не скажешь... вот только все портило его выражение лица в тот момент, когда он замечал, что его фотографируют.

«Альер Башиот», — прочитала я подпись под одним из фото.

Ниже тут же тянулся лес комментариев от восторженных девушек.

«Эллеонора, вы такая красивая пара», — писала некая Ташира, щедро посыпая текст смайликами.

Пара, значит?

Вот только ни одной совместной фотографии с этим мужчиной я так и не нашла. Хотя, может, в этом мире так и принято — строить отношения исключительно в комментариях.

«Уже представляю, какими милыми будут ваши дети», — вторила ей леди Оттава.

На это я только фыркнула.

Не знаю, сколько еще мне придется побыть на месте Эллеоноры Форлай, но заходить так далеко я пока точно не собиралась.

Благодаря соцсетям и магфону я не только запомнила лица подруг, но и наконец узнала имена своих «родителей»: леди Ладона Форлай и сьер Торэз Форлай.

И, разумеется, я не нашла ни единого упоминания о брате Эллеоноры. Ни намека, ни фотографии, ни случайной отметки. Словно его в жизни этой семьи вообще не существовало.

Не знаю, какая кошка пробежала между ними, но эти двое явно не общались.

Зато подруга Эллеоноры, Оттава, в компании Бенетэра светилась подозрительно часто. Судя по ее снимкам и комментариям, девушка была в него влюблена и совершенно не стеснялась это демонстрировать, несмотря на то, что у Бенетэра уже была невеста.

— Мда... — я отложила магфон на тумбочку и посмотрела в окно.

Просидела я в этих исследованиях несколько часов, иначе с чего бы уже занимался рассвет?

Зевнув, я решила, что неплохо бы все-таки поспать, и провалилась в такой долгожданный сон с наивной надеждой проснуться уже в своей квартире.