Отвергнутая невеста для Синей Бороды

Что-то внутри меня дрогнуло. Я медленно подошла к стойлу. Чёрный жеребец насторожился, замер, его ноздри дрогнули, вдыхая воздух. Ленни затаил дыхание, ожидая, что вот-вот раздастся предостерегающее ржание или удар копытом.

Но этого не произошло. Ворон тихо фыркнул и сделал шаг вперёд, протягивая свою благородную голову через ограждение. Его тёплое дыхание коснулось моей ладони. Я осторожно подняла руку и коснулась его носа. Он не отстранился. Напротив, он, казалось, наклонил голову, чтобы было удобнее.

— Ничего себе! — воскликнул Ленни, его глаза стали круглыми от изумления, — Он вас подпустил!

И тогда во мне созрело решение, безумное и отчаянное. Сердце заколотилось, но не от страха, а от внезапно нахлынувшей, дикой свободы. Я посмотрела на главные ворота двора, которые сейчас были распахнуты.

Не раздумывая больше, я вошла в стойло. Ворон стоял спокойно, его тёмный глаз следил за моими движениями. Я взяла уздечку, висевшую рядом, и, к своему удивлению, без труда надела её на него. Потом вывела его в проход.

Мальчик, заворожённый, наблюдал за мной.

Седло брать не стала, а просто вскочила ему на спину.

— Госпожа, вы куда?! — пискнул наконец опомнившийся Ленни.

— На прогулку! — крикнула ему, смеясь.

— Эй! — проснулся конюх и было бросил за мной, спросонья не понимая что происходит.

Но меня было не остановить…

Я легонько сжала бока коня ногами, и Ворон, понявший всё без слов, рванул вперёд.

Мы пронеслись мимо ошарашенного Якова, выскочили через широкие ворота конюшни прямо на заснеженный двор, а оттуда — к главным воротам цитадели.

Краем глаза, мне показалось, будто в одном из высоких окон второго этажа, как раз там, где находились мои новые покои, на миг мелькнул тёмный мужской силуэт, наблюдая за мной.

Но все было так стремительно… Быть может, просто показалось…

Холодный ветер свистел в ушах, снежная пыль била в лицо, но внутри меня пело и ликовало что-то дикое, свободное и давно забытое. Я скакала, не зная куда, но зная зачем — чтобы дышать полной грудью, чтобы чувствовать жизнь, чтобы, хотя бы на время, сбежать от всех этих магических уз и прочих проблем!

Я всегда любила природу и животных. В детстве могла часами пропадать в лесу, слушая шелест листьев и пение птиц, подкармливать лесных зверьков, а дома у нас всегда жили кошки и собаки. Эта любовь казалась такой естественной, такой частью меня самой, что я никогда не задумывалась об её истоках. А может, это и было первым, самым ранним проявлением дара? Но я тут же отбросила эту идею. Нет, многие люди любят природу, не имея никакой магии. Это просто часть характера.

Ворон бежал, словно отзываясь на моё внутреннее состояние — на желание свободы, на порыв ветра в моей душе. Его мощные движения вторили биению моего сердца.

Спустя несколько минут безумной скачки, когда первая, опьяняющая волна восторга немного схлынула, я немного успокоилась. Я вспомнила про наставление леди Виледы.

Я осторожно натянула поводья, подалась корпусом назад. Ворон, почувствовав изменение, плавно сбавил свой бешеный галоп до энергичной рыси, а затем и до спокойного шага. Он тяжело дышал, выпуская в морозный воздух клубы пара, но усталости в его движениях не было — лишь удовлетворение от хорошей пробежки.

Теперь, когда скорость перестала слепить глаза, я смогла рассмотреть местные просторы.

Впереди, за чистым полем, массивной тёмной стеной маячил угрюмый лес. А слева несла свои тёмно-синие воды река, та самая, что огибала цитадель с других ворот.

Оказывается, с этой стороны есть более удобная дорога, чем по которой мы приехали. Видимо, Дариану так не терпелось поскорее домой, что он выбрал опасный путь через узкий мост по крутой лестнице.

Я направила Ворона вправо, вдоль берега, туда, где вдали, на другом изгибе реки, виднелись дымки из труб и тёмные крыши небольшого поселения. При виде человеческого жилья стало как-то спокойнее и теплее на душе. Знание, что поблизости есть обычные люди, что мы не одни в этом суровом, бескрайнем краю, немного успокоило тревогу, засевшую внутри.

Я понимала, что сбегать глупо, там меня вряд ли укроют, но все же лучше чем ничего, и просто не помешает знать что находится поблизости.

Не решившись сильно отдаляться, развернула Ворона и неспешным шагом направилась обратно.

Цитадель словно тёмный маяк, выделялась на ослепительно-белом фоне заснеженной долины. В её приземистых, мощных очертаниях чувствовалась древняя, несокрушимая сила. Казалось, она выросла не по воле людей. Когда-то давно я читала сказку про Хозяйку Черной горы. Эта крепость тоже была похожа на дитя камня и льда, но здесь не было места сказочной справедливости. Для меня это место было лишь тюрьмой. Пусть и с тёплой комнатой и даже покровительницей, но тюрьмой, чьи стены давили на душу.

— Лошадь хозяина не дозволено никому брать, — у самых ворот меня встречал Яков, обеспокоенный наглым «воровством». Его лицо было красное не только от мороза, но и от волнения, а в глазах горело негодование, смешанное с паникой.

Я же спокойно соскочила с Ворона около конюшни.

Мальчика здесь уже не было. Надеюсь, ему не досталось из-за меня.

— Что вы себе позволяете, госпожа?! — причитал пожилой мужчина, — Кто вы такая, чтобы самовольничать?! О вас не было сообщено, — и не дожидаясь ответа, бросился осматривать Ворона, будто я могла за полчаса скачки покалечить этого исполина.

— С Вороном всё в порядке, — сказала ровно, стараясь звучать убедительно. — Он просто застоялся в конюшне. Такому скакуну нужен простор и скорость. Он сам был не прочь пробежаться, посмотрите на него. Он доволен.

— Его светлость его сам часто выгуливает! И без ваших подсказок знает, что нужно его коню! — огрызнулся Яков, но его взгляд, скользнувший по спокойному виду коня, немного смягчился.

Два дня Дариана точно не было в цитадели, так что конюх просто волнуется и боится гнева хозяина, которого, судя по всему, здесь побаивались все. Его ворчание было скорее проявлением страха за собственную шкуру, чем истинной заботой о коне.

— Я Айрис. Жена его светлости.

Яков явно не ожидал такого. Похоже, не до всех еще дошли слухи о возвращении Дариана в компании супруги.

— Простите, госпожа, — стушевался мужчина, — Я волновался…

— Это вы простите, Яков. Постараюсь вас так больше не тревожить, — улыбнулась грустно, понимая, что меня ждет возвращение в комнату.

На прощанье провела ладонью по тёплой, бархатистой шее Ворона.

— Спасибо тебе, — прошептала я ему на ухо, — За сегодняшнюю свободу.

Он тихо фыркнул в ответ.

— Госпожа, наконец-то! — ко мне бросилась Олика, стоило мне войти в цитадель.

— Что случилось, Олика? — насторожилась я, останавливаясь, — Меня кто-то спрашивал? Искал?

— Нет, госпожа, — она покачала головой, но её беспокойство не унималось. — Никто не спрашивал. Но…

— Тогда зачем так волноваться? — спросила я, снимая шапку и отряхивая снег с шубы.

— Ну как же, там опасно…

— Не опаснее, чем здесь, — мрачно, но совершенно искренне проговорила в ответ, и её глаза от удивления стали ещё больше. Для неё цитадель была домом и защитой. Для меня же… здесь было действительно страшнее. В лесу опасность была явной, её можно было увидеть, а здесь опасность была скрытой, завуалированной условностями и невысказанными угрозами. Неизвестно что ожидать от здешних обитателей, те то что от лесных.

— Его светлость у себя? — поинтересовалась у служанки позже, уже отогревшись кружкой горячего пряного взвара. У меня назрела идея: нужно наведаться в библиотеку. Пора узнать хоть что-то о даре. Но я боялась встретить там мужа. Конечно, избегать его постоянно не получится, но я собиралась делать это настолько долго, насколько это возможно.

— Он… был в библиотеке, — тихо сообщила Олика, — С самого утра. Даже к обеду не вышел.

Плохо. Значит, как и говорила его мать, он действительно проводил там много времени. Библиотека была его убежищем. И теперь оно оказалось недоступным для меня именно тогда, когда я в нём отчаянно нуждалась.

К ужину меня пригласила леди Виледа. Там уже была она сама и ее воспитанница Валери. Ужин снова был в малой столовой.

— Дариан слишком занят в последнее время, — заметила леди Виледа, её тон был ровным, но я уловила в нём искусственную непринуждённость, — У него много забот.

Но сдается мне, что он просто не хочет никого видеть, возможно, в частности, меня.

Они с Валери принялись обсуждать текущие дела: поставки провизии, состояние дорог после метели, здоровье кого-то из старейшин поселения. Их разговор был деловым, полным взаимопонимания и скрытых намёков, которые были понятны только им. Я же просто сидела и молча ела, чувствуя себя лишней.

Леди Виледа время от времени пыталась перевести разговор на меня, задавая вежливые, общие вопросы.

Я почти не слушала, погружённая в свои мысли. Отвечала невпопад, короткими, ничего не значащими фразами: «Да, спасибо», «Всё хорошо», «Очень красиво».

— Айрис, вы в порядке? — наконец, спросила леди Виледа, — Вы выглядите уставшей. Не простыли на прогулке?

— Нет. Все в порядке, леди Виледа. Спасибо, что разрешили мне.

— Вы здесь не пленница, милая.

На этих словах я заметила, как поморщилась Валери. Если для леди Виледы я могла быть «не пленницей» и даже потенциальной союзницей, то для Валери же я была незваной гостьей, вторгшейся в её пространство и её отношения с семьёй, которых я даже не понимала до конца.

После ужина я долго прислушивалась к смежной двери. Ждала, что Дариан придет в свои покои, не будет же он спать в библиотеке. И когда уже стемнело, стрелки часов приближалась к полночи, наконец, дождалась…

***

ГЛАВА 8

АЙРИС

Я долго ждала в темноте и уже начала подозревать, что просто пропустила его приход. Может, задумавшись, не услышала, как он вошёл в свою спальню. Отбросив все остатки приличия, встала и как это делали в нашем доме любопытные служанки, прильнула ухом к поверхности смежной двери.

Но за стеной стояла тишина. Ни шагов, ни скрипа кровати… Ничего. Только моё собственное сердцебиение, отдававшееся гулко в ушах.

Сон не шёл, мысли метались будто в западне. Мне бы просто лечь и спать, но тело было сковано напряжением, а разум отказывался отключаться. Завтра днем он наверняка снова будет в библиотеке. И сколько мне тогда ждать, пока он сам покинет цитадель? Неделю? От этой перспективы стало ещё тоскливее. Может, действительно стоит дежурить у окна, наблюдать за двором?

Я с глухим стоном выдохнула, почти смирившись с этой бессмысленным ночным дежурством, понимая, как глупо выгляжу, и все же принялась раздеваться. Скинула верхнее платье, оставаясь в одной тонкой сорочке. И именно в этот момент, когда я потянулась, чтобы убрать платье на стул, из коридора донёсся звук.

Послышались тяжёлые шаги по коридору. Они приближались к моей двери, вернее, к соседней. Я замерла, прислушиваясь. Последовал скрип двери, короткая пауза, а затем — глухой хлопок, когда дверь захлопнулась за ним. Он вошёл.

На носочках, затаив дыхание, я снова подкралась к смежной двери и прижалась к ней всем телом.

Раздался неожиданный грохот, что я вздрогнула, и чуть не вскрикнула, выдавая себя, но сдержалась. А потом… все затихло.

Я ждала. Но больше звуков не последовало. В его покоях стояла тишина.

Прождав минут двадцать, которые ему наверняка хватило бы, чтобы приготовиться ко сну и лечь спать, я решилась.

Накинув халат поверх сорочки, не став назад облачаться в платье, тихонечко приоткрыла дверь и выглянула в коридор.

Ожидаемо никого. Только длинные тени от редких ночных светильников, качающихся на сквозняке.

Прихватив со столика у кровати подсвечник с горящей свечой, выскользнула наружу и прикрыла за собой дверь. Я старалась двигаться бесшумно и уверенно, но всё моё тело предательски тряслось мелкой, неконтролируемой дрожью, будто я совершаю преступление. Я всего лишь иду в библиотеку и не делаю ничего плохого.

Дёрнула дверь, но она не поддалась сразу. У меня ёкнуло сердце. Неужели он её запирает на ночь?! Но стоило дёрнуть ещё раз, с чуть большим усилием, как тяжёлая дверь с глухим скрипом подалась. Видимо, дело было в замке или просто в моих собственных, дрожащих руках, которые уже разучились делать самые обычные вещи спокойно.

Здесь, в отличие от тёмных коридоров, на удивление было довольно светло. Горели несколько масляных ламп, подвешенных к балкам, и догорали свечи в высоких канделябрах, будто хозяин только что отошёл на несколько минут и вот-вот должен вернуться. Это осознание заставило меня снова внутренне сжаться.

Мой взгляд сразу же упал на огромный стол у самого окна. Он был не просто завален, а утопал в хаосе знаний. Сложенные стопками фолианты в потрёпанных кожаных переплётах, развёрнутые свитки пергамента, какие-то черновики, исписанные чернилами. И также среди этого бумажного моря лежали и странные, незнакомые артефакты.

Похоже, Дариан действительно чем-то очень увлечен, так как передо мной стол не читателя, а исследователя, одержимого поиском.

Рядом на маленьком столике стоял поднос с ужином. К нему, судя по виду, даже не притронулись. А на полу, у ножки кресла, валялась пустая стеклянная бутылка из-под вина. Нет, две. Вторая лежала поодаль, будто отброшенная в сторону.

Хороши же у него дела! — мелькнула язвительная мысль, но это было не моё дело. Быть может, он просто «отмечал» женитьбу. По королевскому обычаю положено устраивать пир, вкушать яства и лить рекой вино. А он, отвергнутый и униженный, решил отметить скромно. В одиночестве. Со своими демонами и двумя бутылками креплёного красного. За этой иронией и дешёвым сарказмом я отчаянно пыталась спрятать нарастающий страх.

Я заставила себя отвернуться от этого грустного зрелища и подошла ближе к столу. Взгляд зацепился за разворот одной из открытых книг — сложная схема с переплетающимися линиями и магическими рунами. Я узнала некоторые символы — это был древний драконий язык, тот самый, что иногда встречался в самых старых преданиях. Интерес вспыхнул, но я сразу отогнала его. Я здесь не для того, чтобы разгадывать его тайны! Я здесь для себя.

Пора было что-то найти о даре. О Ледяной Розе. О том, как управлять этой силой или, что было ещё важнее, как от неё избавиться. Я обернулась, окидывая взглядом бесконечные ряды полок, уходящие в сумрак в дальних углах зала.

Да только где искать?! Библиотека была огромна.

Но похоже, мне, наконец, повезло. Стоило мне пройти вдоль первого же ряда, отмеченного табличкой с выцветшей надписью «Генеалогия и Династические Хроники», как на глаза попались почтенные фолианты, явно посвящённые преданиям королевской семьи. Сердце ёкнуло. Ведь Ледяные Розы были не просто красивой легендой, они касались именно Чёрных Драконов, были неразрывно связаны с их правлением.

Я склонилась над нижними полками, быстро пробегая взглядом по ним: сухие летописи, списки имён, отчеты о сражениях — ничего, что кричало бы о магии или дарах. Но потом мой взгляд скользнул вверх. На самой верхней полке, почти у самого потолка на одном из корешков заметила знакомый символ.

Не раздумывая, отставила подсвечник на ближайший стол, чтобы не упасть вместе с ним, и подтащила к полке высокую деревянную лестницу. Подхватив подол халата и сорочки, принялась взбираться. Ещё чуть-чуть… ещё… мои пальцы уже почти касались желанного корешка.

Как вдруг за моей спиной дверь в библиотеку оглушительно заскрипела.

Звук был таким неожиданным и громким в царящей тишине, что я вздрогнула всем телом, потеряв равновесие. Нога соскользнула со ступеньки, лестница качнулась, и я, вскрикнув от ужаса, полетела вниз.

Но падения не последовало. Чьи-то сильные руки обхватили меня сзади, грубо, почти болезненно, но надёжно, приняв на себя всю силу падения. Мы вместе отшатнулись, спотыкаясь, и я услышала оглушительный звон разбивающегося стекла и почувствовала резкий запах алкоголя. Тот, кто поймал меня, видимо, держал в руке бутылку, которую выронил и разбил, пытаясь меня удержать.

Я медленно подняла голову на своего спасителя.

Дариан.

От него разило алкоголем, а темно-синие глаза были наполнены непроглядным хмельным туманом, сквозь который, однако, пробивался неприятный, опасный блеск.

Он был пьян.

Я тут же дернулась в его руках, инстинктивно пытаясь вырваться из железной хватки, которая ощущалась одновременно и как спасение, и как ловушка.

Похоже, он не лег спать, а просто ушел за добавкой.

Быстро же закончилось везение. Лучше бы я упала и разбилась! Хотя если бы он не пришел, то я бы не испугалась и не потеряла равновесие.

Я и так его боялась, а тут он был еще опаснее и непредсказуемее.

— Отпустите меня, — пискнула, так как он все еще держал меня на руках и не торопился ставить на место.

— Что ты здесь делаешь? — он, наконец, поставил меня на ноги, но прижал прямо к шкафу, преградив путь собой.

Он не смотрел на меня, задавая вопрос, его голова была наклонена, и взгляд, казалось, утонул в вырезе моего халата, который распахнулся в суматохе.

Я схватилась за ворот халата, поспешно соединяя его распахнувшиеся полы на груди. Лишь тогда наши взгляды встретились.

— Я… — горло перехватило, я с трудом сглотнула, но нужно было что-то ответить, что-то правдоподобное, — Я искала книгу.

— Почему ночью?

— Потому что днем здесь вы…

Он прищурился, становясь еще более угрожающим.

— Вы явно не желаете меня видеть… — прошептала под напряженным, давящим взглядом, его молчание было невыносимо физически.

Дверь снова заскрипела, и мы одновременно оглянулись на вход.

Я вздохнула с облегчением, надеясь на спасение, на вмешательство извне, но это был просто слуга. Молодой парень, замер на пороге, замечая нас в такой компрометирующей позе.

— Простите, — пробормотал он, опуская глаза, — Я услышал шум… Подумал, не нужна ли помощь…

— Нужна, — хрипло ответил Дариан, подзывая почти ушедшего парня жестом, — Сенни, убери тут, — он махнул рукой на осколки разбитой бутылки на полу в темно-красной луже, — И принеси новую.

— Сию минуту, — парень принялся за уборку.

Дариан отошел на пару шагов, высвобождая пространство для слуги, и я решила воспользоваться моментом и улизнуть, пока предоставился такой шанс. Сделала осторожный шаг к выходу.

— Далеко собралась? — он схватил меня за запястье, пресекая мой побег.

— В п-покои, — ответила, заикаясь от внезапности, чувствуя, как предательская дрожь пробегает по спине.

— А книга? — его тон был насмешлив, он явно ловил меня на слове.

— П-потом возьму…

— Сейчас бери, — подвел к шкафу, поднимая лестницу и приставляя ее к шкафу. Кивком указывая, чтобы я забиралась, а сам принялся держать ее основание.

Я закусила губу, делать было нечего.

С трудом забралась, ведь ноги и руки еле слушались, потянулась к желанной книге. Но в последний момент, движимая внезапной осторожностью, прихватила и соседний толстый том, чтобы не показывать, какую именно я взяла. Было страшно, но я понимала, что неизвестно, когда я в следующий раз попаду в библиотеку, похоже, он здесь полностью обжился.

Медленно спустившись, чувствуя его взгляд на своей спине, я опустила книги, отводя их чуть за спину, совсем немного, стараясь, чтобы это не бросалось в глаза. Но он, не говоря ни слова, протянул руку и взял как раз верхнюю книгу, ту, что была для отвода глаз. Его пальцы скользнули по тиснёному переплёту.

— «Союзы черных драконов. Браки и их расторжение», — прочитал он вслух медленно, растягивая слова, а я вся внутренне сжалась.

— Надеешься найти что-то про расторжение? — усмехнулся мрачно, перелистывая несколько страниц, — Я уже сказал, что решения нет…

— Быть может, вы что-то упустили… — что оставалось говорить? Только отвлечь внимание от второй книги.

К этому времени вернулся слуга. Он бесшумно поставил на столик поднос с уже откупоренной бутылкой темно-рубинового вина, двумя хрустальными бокалами, а также тарелками с нарезанными фруктами и мясной нарезкой. Старый поднос с нетронутым, давно остывшим ужином он также ловко забрал и удалился.

Я потянулась за своей книгой, все ещё зажатой в его руке, намекая, что я получила то, зачем пришла, и теперь собираюсь уходить. Но он не отдал её, а, повернувшись, последовал к столу, заваливаясь в глубокое кресло, продолжая наблюдать за мной пристальным, неотпускающим взглядом.

Я же стояла посреди библиотеки под его тяжелым взором и не знала куда себя деть.

— Налей вина, — неожиданно распорядился, опережая меня с вопросом могу ли я уйти.

Я отложила свою книгу на стул и подошла к столику, наливая в бокал рубиновую жидкость.

Как я не разлила, сама не знаю. Пальцы ощутимо дрожали, предательски выдавая всю глубину моего страха, а его неотрывное наблюдение добавляло нервозности каждому движению.

Я налила бокал почти до краёв и, сделав глубокий вдох, поднесла к нему, на мгновение соприкасаясь с его пальцами.

— И себе.

— Я не пью. Благодарю.

— И себе налей, — повторил твердо, не принимая отказа.

Не в силах ослушаться этого тона, я налила себе лишь половину бокала. Он молча указал кивком головы на пустой стул напротив. Я опустилась на его край, держась прямо и скованно.

Он осушил свой бокал быстро, почти залпом, и поставил его на стол. Затем его взгляд снова упал на меня, приглашая, нет — требуя — последовать его примеру. Я сделала маленький, осторожный глоток. Алкоголь обжёг сухое от волнения горло, заставив меня поморщиться. Сделав ещё один, чуть больший глоток, закашлялась и не стала больше пить, держа его просто в руках.

— Вы тоже что-то ищете? Про расторжение…? — спросила, набравшись смелости, потому что это тягостное, давящее молчание ужасно нервировало.

— Можно и так сказать, — произнёс он медленно, растягивая слова. Потом помолчал, его пальцы принялись бесцельно водить по ободку пустого бокала. — Почему ты отказалась от дара?

Вопрос прозвучал неожиданно прямо. Я сделала ещё один глоток горького напитка, пытаясь собраться с мыслями, найти правильные, неопасные слова.

— У меня есть… был жених, — решила начать с правды, но этого Дариану было явно мало, он явно ждал продолжения, — Я подумала, что король… отошлет меня… мы сможем быть вместе.

Дариан склонил голову, он начал ритмично постукивать по пергаменту подушечкой указательного пальца, будто отбивая такт своим мыслям. В комнате воцарилась тишина, прерываемая только тихим тиканьем часов где-то вдалеке и этим навязчивым постукиванием.

Потом стук прекратился. Он поднял глаза. Они будто стали еще темнее, почти черные. Вся синева пропала, а зрачок стал вертикальным.

— Сними халат и подойди.

— Что?!

Я же ослышалась? Неужели мое желание выяснить что-то про дар обернулось катастрофой. Как он так резко сменил тему?!

Сердце заколотилось с такой силой, что стало трудно дышать. Я отрицательно, почти судорожно отрицательно помотала головой.

Он не шевельнулся, но в его позе, в застывшей линии плеч, появилась невероятная, звенящая напряжённость.

— Я сказал, подойди сюда.

Мне хотелось одного — сорваться бежать. Я даже бросила порывистый взгляд на дверь. Но обернувшись на Дариана понимала, что все бесполезно. В его взгляде горел драконий огонь. Вертикальность зрачка означала, что мужчина на грани оборота.

Мне конец! Он разорвет меня на части…

Любое резкое движение станет спусковым крючком.

Да будет так!

Приняв свою участь, послушно встала, покоряясь мужу и судьбе. Губы беззвучно читали молитву. При этом ругала себя, что я еще верю в богов, которые отказались от меня.

И только подойдя к нему, я осознала, что для моего убийства ему необязательно меня раздевать.