Чужая невеста для дракона

Нескольким рабочим пришлось уступить мне место: шириной плеч я один заменял сразу двоих.

И дело пошло скорее: р-раз, и тюк легко поднялся на три локтя, освободив истощенных матросов от тяжелой работы. Еще рывок, и тюк перевалился через борт, едва не придавив тех, кто успел отскочить.

- Кто такой? – сурово обратился ко мне надсмотрщик, нахмурив брови и сложив губы в тонкую, недовольную линию.

Маленькие глаза на потном лице блуждали по мне оценивающе, словно торговец выбирал товар на рынке.

Скрипнув зубами, я напомнил себе мысленно, что это цена, которую мне придется заплатить, если хочу оказаться ближе к Велетте.

- Дархэм, лесоруб, сын столяра.

- Пойдешь на корабль, Дархэм? – смекнул, наконец, боцман, что привлек к работе постороннего человека. – Нам нужны сильные руки.

Вот и шанс, которого я искал. Вместо того чтобы проникнуть на борт тайком, я мог официально устроиться на него матросом.

- Пойду!

***

Отец и мать, узнав о моем намерении покинуть родной остров, чуть ли не силой удерживали меня дома.

«Любовь погубит тебя, сынок, - рыдала Инсика, уговаривая меня отказаться от безрассудства. – Твоя мать, защищая тебя от страшной участи, пожертвовала собой! А ты собираешься подвергнуть свою жизнь опасности, предав память о ней. Опомнись, Дархэм, принцесса все равно не станет твоей, но любовь к ней усугубит твое состояние».

«Я справлюсь, ма», - спорил я, бережно упаковывая в дорогу любимый топор, хотя и понимал, что на корабле он вряд ли мне понадобится.

Зато потом, когда можно будет вызвать на поединок мужа Велетты и избавиться от него раз и навсегда – очень даже.

«Недаром твоя мать просила никогда не подпускать тебя к океану ближе ста локтей, - напомнил Булвер. – Что если ты обернешься прямо на корабле»?

Я должен был признать, что морская вода, попадающая на мою кожу, вызывала странные ощущения. Но я совсем не чувствовал того, о чем говорит отец.

Вода обжигала, будто была моим врагом и хотела нанести вред. Но не пробуждала чудовище, вызревающее во мне еще с рождения.

«Я до сих пор не прошел инициацию до конца и не собираюсь этого делать впредь. Все будет хорошо, па, поверь мне. Я давно научился себя контролировать».

Сколько раз соседские мальчишки задирали меня, пока я не перерос их на целую голову. Мне хотелось ударить их в ответ, но я не делал этого, даже будучи пацаненком. Знал: если не рассчитаю силы, могу и убить.

«Не нравится мне твоя затея, - устало покачал Булвер головой, наблюдая за моими решительными сборами с безграничным сожалением. – А вдруг морской дракон тебя почует?»

«Морского дракона никто не видел уже почти сто лет, - пожал плечами я. – Да и на берегу я не раз бывал, даже по воде ходил. Если б дракон был жив, еще тогда выполз бы со мной сразиться».

«Не шути над святым, Дархэм, - строго оборвал отец мое самоуверенное бахвальство. – Ты был слишком молод, чтобы представлять угрозу для дракона и пробудить его от векового сна. Но теперь, когда ты преодолел рубеж совершеннолетия, он не станет ждать».

«Я не собираюсь дразнить морского дракона, – возразил я, вешая перевязь через грудь за спину с твердым намерением поставить точку в споре. – Но я отправляюсь за Велеттой. Мне больно вас расстраивать, но мое решение останется неизменным».

В жизни мужчины однажды наступает момент, когда родители утрачивают безусловный авторитет, а повзрослевший ребенок выбирает собственный путь, пусть даже тот будет полон ошибок.

Мой путь отныне совпадал с путем принцессы.

«Пусть идет, - утомленно опустилась Инсика на стул, прощаясь печальным взглядом. – Нашему сыну было уготовано великое будущее, и мы не в силах уберечь его от этой судьбы. Такого сильного зверя в клетке долго не удержишь. Что бы мы ни делали, Булвер, магия настигнет Дархэма, здесь или в море, все равно. Большому сердцу нужен простор, а выбор свой он уже сделал. Сын самого могущественного из всех драконов не сможет всю жизнь прожить вполсилы, прячась от людских очей, муж мой. Отпусти его».

***

И вот теперь я оказался на шаг ближе к своей мечте, встретив первое свое утро вдали от берега.

Проснувшись до восхода солнца, я вышел на палубу, чтобы надраивать ее наравне с другими матросами. С восторгом вдыхал свежий встречный ветер и наслаждался плавным покачиванием корабля на покатых волнах.

Соленые брызги кусали разгоряченную работой кожу, но я почти перестал обращать на это внимание. Бриз упруго надувал поднятые паруса, фрегат мчался вперед, унося невесту и ее жениха в Северные Земли Аранга, о которых я не имел никакого представления.

Куда ни кинь взгляд, повсюду королевское судно окружали корабли армады Ванхарела, будто конвоиры сопровождали побежденное судно в свой порт.

Угроза вибрировала в воздухе, несмотря на мировое соглашение и грядущую пышную свадьбу, обязанную породнить два островных государства.

Солнце взошло, и я по примеру других моряков скинул рубаху, подставляя теплым лучам как можно больше кожи.

Боцман учил меня вязать морские узлы, когда вышколенными слугами был организован завтрак на корме, а вскоре появился и сам король со свитой.

Ванхарел тоже заявился: одетый во все черное, будто ворон среди лебедей, готовящийся к кровавому пиршеству. Его солдаты обступали своего адмирала охранным полукругом, будто никто из них не верил в честность и порядочность хозяина корабля.

Король Ренвик и его дочь на фоне вражеских гостей выглядели хрупко и беззащитно, несмотря на то, что путешествовали на собственном судне.

Я отвлекся от работы, когда Велетта, с бледным и усталым лицом, кричащим о бессонной и неуютной ночи, присела на любезно выдвинутый Ванхарелом стул.

Принцесса повернула голову, будто почувствовала, что я смотрю на нее. И ее глаза широко распахнулись, когда она выделила меня среди других матросов.

Ярость, вспыхнувшая в моем сердце при виде приторной обходительности Ванхарела, сменилась ликованием в мгновение ока, как только я осознал, что Велетта меня узнала.

Принцесса не обманула, что будет помнить. Ее обещание оказалось не просто словами вежливости, и я не стал для нее одним из тысячи обыкновенных горожан.

А вдруг, - призадумался я, в мечтах уплывая в далекие времена, когда принцесса становится моей, - в ее просьбе поставить подпись на шкатулке скрывалось нечто большее, чем просто каприз богатой девушки.

Вопрос короля и одновременно нетерпеливый окрик боцмана отвлекли наше с Велеттой внимание друг от друга.

Отвлеченно повторяя морской узел, я ощущал, что горит не только мое лицо, но и сердце, и парящая в облаках душа, и каждая самая отдаленная клеточка. Огню этому требовалось все больше места, он рос и ширился внутри, грозя снести все преграды и вырваться на свободу.

Но разве может любовь нанести такой вред?..

Глава 8. Клятва

~Велетта~

Я места себе не находила.

Положение, в котором оказались все мы – я, мой отец и все королевство, – могло быть и хуже, если бы Ренвик отказался от мирного соглашения. Но все же оно было невероятно шатким.

В порту Блэнхейма остались десять арангийских боевых кораблей, в то время как король покинул свой остров. Оставил его беззащитным перед десятками чужаков, поселившихся в городе и превративших портовые гостиницы в казармы.

Мой жених намеревался сыграть свадьбу на своей земле, грандиозную и показательную.

Но папа не позволил бы мне одной плыть в чужую страну. У него не было причин верить слову врага, поэтому он лично отправился со мной. Теперь он проследит, чтобы Ванхарел выполнил сделку и взял меня в законные жены по всем правилам.

Один наш флагманский корабль против сотни, которые нас окружали, – как капля против целого водопада.

И, хотя Ванхарел вел себя почти безупречно – с погрешностью на обычаи своей страны, которых я не понимала, а иногда и пугалась, – меня не оставляло беспокойство.

Да еще эта ужасная качка. Она мешала мне спать. Поскрипывание дерева постоянно будило. Непривычно узкая и слишком жесткая кровать не позволяла расслабиться.

Каюта казалась душной, а наклон судна туда-сюда вовсе не убаюкивал. Напротив, вызывал головокружение и желание выбраться на свежий воздух.

Что я в конце концов и сделала, когда половину второй ночи бессмысленно проворочалась в постели.

Прохладный соленый воздух тут же прогнал тошноту, когда я, вцепившись тонкими белыми пальцами в деревянный борт, уставилась на яркую лунную дорожку на мерцающей поверхности океана.

Я была здесь одна: рулевой на корме да дозорный где-то на мачте не считались свидетелями моей слабости.

Печально провожая глазами убегающие волны, отдаляющие меня от родного дома с каждой минутой, я чувствовала себя потерянной, слишком неожиданно и быстро лишившейся юности и счастливой беспечности.

Я знала, что когда-нибудь у меня появится муж, и скорее всего, это будет не тот, кого я люблю. Но все же надеялась, что терпеливый и заботливый отец позволит мне самой сделать выбор, говорить «да» или «нет» на предложение руки и сердца какого-нибудь милого принца из соседнего королевства.

Я представляла себе ежегодный турнир: десятки рыцарей, бьющихся за право покорить мое сердце. Я взираю на них со своей королевской ложи, и только тогда соглашаюсь стать женой, когда мое сердце дрогнет.

Но я никак не ожидала, что против собственной воли стану невестой завоевателя, говорящего на чуждом языке и выросшего в совсем другой культуре. Обладающего манерами и привычками, которые мне претили.

Я была не невестой, а взяткой, обеспечивающей мир. Как бездушная монета, которой расплатились.

Нелегко была смириться с новой судьбой, и все же я пыталась увидеть в Ванхареле что-то хорошее: любезность и воспитанность, например. Его очевидное восхищение моей красотой. Постоянные обещания большего.

Покачав сердито головой, я вздохнула и отвернулась от моря, теперь рассеянно изучая палубу. Вытирая соленые брызги, попавшие на лицо, гнала из головы тяжелые думы о будущем, слишком мрачном и туманном, чтобы успокоиться.

Увы, когда я не думала о Ванхареле, все мои мысли упорно устремлялись к тому выделяющемуся среди толпы мастеру, каким-то чудом оказавшемуся вместе со мной на этом корабле.

Я не знала, что и думать. Он меня преследует? Как еще объяснить, что резчик по дереву стал матросом?

Но я была недостаточно этим напугана. Мои чувства были противоречивы.

К величайшему моему удивлению, вместо страха я испытывала затаенную радость, что рядом находится тот, кто олицетворяет мой дом. Тот, чью частичку я бережно везла с собой в преображенном куске дракайны, разглядывая каждый вечер.

Это теплое чувство растекалось в груди: прямо как в детстве, когда я с замиранием сердца ждала от отца подарка в честь дня своего рождения или большого праздника на площади, приезда каких-нибудь важных, знакомых гостей…

Это чувство было странным, неуместным, необъяснимым, но, абсолютно точно, приятным. Как предвкушение. Как ожидание какого-то волшебства.

Присутствие Дархэма на корабле должно было что-то значить! Я не искала ответов сознательно, но мое сердце будто само по себе верило в неслучайность. Оно стучало. Быстро и взволнованно, предчувствуя важные перемены.

Я заметила сбоку движение и с изумлением обнаружила, что на палубе уже не одна. Тот, кто только что прочно занимал мои мысли, тоже был здесь. И, точно как я минуту назад, смотрел на водную гладь, сжимая сильными пальцами корабельный борт.

Обнаженный по пояс молодой матрос теперь еще больше отличался от всех других людей. Одежда скрывала массу несомненных достоинств.

Мускулы на его руках и груди были необыкновенно могучими и красивыми, как у атланта или даже у олимпийского бога. Волнистые русые волосы чуть ниже плеч развевались на ветру, подчеркивая волевые скулы и крепкую шею.

Еще вчерашним утром появление Дархэма поразило меня до глубины души, когда я увидела его среди других матросов.

Но теперь… теперь у меня возникло невозможное ощущение, будто наши судьбы тесно переплетены. Морское путешествие – лишь начало пути, который мы пройдем вместе.

Свет луны, отраженный от поверхности воды, мерцанием озарял напряженное лицо мужчины, будто его одолевали не менее масштабные мысли, чем меня, принцессу. И тогда я поняла, что именно так привлекает меня в молодом мастере: это был явный диссонанс между его положением и манерами.

Дархэм был загадкой. Стать воина и властность короля против более чем скромного происхождения. Чересчур умный и проницательный взгляд для обыкновенного сына столяра. Отсутствие пресмыкательства и неукротимая воля к победе, присущая вовсе не простолюдину.

Я попыталась ускользнуть или хотя бы слиться с темнотой, но было поздно: Дархэм меня заметил. То ли услышал взволнованное дыхание, то ли заметил колыхание на ветру подола светлого платья.

Я даже и помыслить не могла того, что произойдет потом: как мало понадобится мужчине времени, чтобы принять решение, сделать несколько быстрых шагов и оказаться прямо передо мной. Так близко, что я ощутила кожей жар его великолепного тела.

Задохнувшись от волнения, я потрясенно смотрела снизу вверх на самоуверенного матроса, посмевшего настолько дерзко повести себя со своей принцессой.

Все разумные мысли покинули голову, обнажив мою беззащитность перед решительностью и внутренней силой мужчины.

- Принцесса… - выдохнул он напряженно, будто ему стоило больших усилий остановить себя.

- Как ты оказался на борту? – спохватилась я, вынужденная отступить на шаг под обжигающим, слишком пристальным, проникающим в самую душу взором властного красавца.

В ночной мгле казалось, будто от его кожи исходит свет. Словно в его венах горел огонь, таким он был горячим и метафорически, и буквально.

- Это была моя судьба, - удивленно признал Дархэм, показывая тем самым еще одну достойную черту, отличающую его других от мужчин, на сей раз – от напыщенных и лицемерных принцев: простоту и честность. - Я должен был последовать за тобой. С тех пор как увидел тебя в мастерской, я ловил каждый взгляд, и ты, Велетта, щедро меня ими награждала…

- Я? Награждала?.. – пролепетала я и залилась пунцовой краской, невольно приложив ладонь к часто вздымающейся груди.

Теперь я была напугана. Нет, очень смущена. Но еще не настолько, чтобы позвать охрану или убежать в каюту. Слова мастера застали меня врасплох, вызывая неспособность действовать верно, в соответствии с правилами этикета и воспитанием.

- Я тоже чувствую это, - прошептал Дархэм, заметив мой жест и тут же положив руку напротив собственного сердца, бьющего в грудную клетку изнутри так сильно, что я могла разглядеть пульсацию вен невооруженным глазом.

Я должна была испытывать ужас и злость. Может, страх. Строго осудить невоспитанного матроса за его поведение и напомнить, что я все еще его принцесса, а он мой подданный.

Но я испытывала не это. Да, присутствовал страх, но не за себя, не за то, что Дархэм может сделать мне что-то плохое. Я боялась саму себя, своих странных и неприемлемых чувств, необъяснимого волнения от близости потрясающего мужчины, пусть он и не высокородный принц.

Вместо страха и гнева я ощущала только растущий трепет. Вместо обязанности сбежать – ожидала дальнейших действий и слов. Как мотылек, летела на чарующий и опасный огонек.

- Что ты себе позволяешь! - пробормотала лишь это, отступая еще на один шаг, но уперлась спиной в преграду и вынужденно остановилась.

Испуганно отвела глаза, разрывая притягательный контакт глаз, и меня настигло крошечное отрезвление. Это что такое он сказал? Неотесанный нахал, посмел намекнуть дочери короля, что она его намеренно завлекала?!

Но любые слова обвинения застревали в горле: я все еще не ушла, не закричала и не пообещала сурово наказать наглеца. Вместо этого я жаждала услышать продолжение. Какое-нибудь еще приятное признание, от которого становилось внутри теплей.

- У меня есть кое-что для тебя, - спохватился вдруг Дархэм и вытащил из кармана припрятанное сокровище, протянув его мне на ладони.

Робко подняв взор, я обнаружила маленькую фигурку единорога – известного оберега от несчастий. Настолько искусно вырезанного из каштана, что он был словно живой.

Но меня поразила не столько идеальность формы, точность деталей и гладкость дерева, а то, что Дархэм делает мне подарок.

Я должна была, безусловно, бежать отсюда без оглядки. А еще попросить отца сурово наказать его.

Но я снова наплевала на правила. Единорог был настолько хорош, что не мог оставить меня равнодушной и легко разбил броню воспитания.

Смущенная вконец, перепуганная, но восхищенная, я неуверенно протянула руку и забрала прекрасный дар. Хотя от законного жениха не приняла даже цветок – намного меньшее по значимости подношение.

Я была безнадежна. Кажется, совершенно пропала.

- Я клянусь, - горячо прошептал Дархэм, хватая мою ладонь в ту же секунду, как мои пальцы сомкнулись вокруг деревянной фигурки.

Ахнув, я потрясенно уставилась в пронзительные глаза мужчины, в которых все сильней разгоралось ярко-синее пламя. Сделала всего одну попытку отнять руку, но замерла, когда поняла, что попала в несокрушимый капкан. В котором, вопреки отчаянным воплям разума, мне было приятно, а не страшно находиться.

Горячая кожа матроса согревала, тепло растекалось по венам будто пьянящая река, полностью лишая воли и рассудка. Словно в тумане я слышала дальнейшие слова.

- Клянусь, что избавлю тебя от навязанного жениха. Ты не пробудешь его женой долго, я вызову его на турнире и убью. Ты снова будешь свободна.

Мое несчастное сердце затрепетало от ответного чувства. Как будто Дархэм обещал вернуть мне самое-самое дорогое: счастливое время юности, которую Ванхарел у меня украл.

- Глупый, глупый мастер, - польщенно улыбнулась я и уперлась свободной рукой в могучую грудь, защищаясь непроизвольно от смущающей близости этого огромного, храброго, умеющего поразить мужчины.

Словно настоящий огонь опалил мою ладонь, столь горяча оказалась обнаженная кожа, а сердце мужчины ударило с той стороны как в барабан, отозвавшись на мое несмелое прикосновение подобно живому существу, запертому внутри.

- С чего ты взял, что мне это нужно?..

- Ты хочешь замуж за этого чужеземца?! – воскликнул Дар в искреннем потрясении.

Меня охватила горькая тоска, когда в голосе мужчины прозвучало отчетливое разочарование.

С удивлением я поймала себя на желании сохранить его преданность, не порвать возникшую между нами тонкую связь. Словно… его привязанность ко мне в одночасье стала мне важна.

Горячие обещания мужчины подарили зыбкую надежду на возвращение к прежней жизни, которой я заплатила за мир. Искушение освободиться от ненавистного брака было столь же сладким, сколь в корне неверным.

Как бы ни было велико желание вернуться домой, но предложение резчика походило на заговор. Мое замужество должно спасти Блэнхейм от войны, но если Дархэм убьет Ванхарела, месть чужеземцев будет страшной.

Я не могла этого допустить. Должна была забыть о себе и принять груз ответственности за королевство.

- Ты молод, Дархэм, и так далек от политических интриг, - вздохнула я грустно. - Твое искреннее желание спасти свою принцессу, безусловно, льстит мне. И я не забуду того, что ты хотел сделать для меня. Но, прошу, ты должен отступиться.

Я подняла глаза, мучительно разглядывая мужественное, исполненное решимости лицо матроса в бледном свете луны. Уже без удивления поймала себя на мысли, что, будь он знатного рода, я легко представила бы его рядом с собой.

Когда б начался турнир, я точно не обошла бы вниманием его высокую и статную фигуру, облаченную в доспехи. Его удивительные синие глаза, полные нерастраченного огня, запали бы мне в душу сразу, как только я б их поближе разглядела.

На троне он смотрелся бы не хуже моего мудрого отца, а в качестве мужа был бы добрым и сильным защитником. Не развращенным властью и богатством принцем, которому все досталось легко, а настоящим мужчиной, заработавшим высокий пост собственным потом и трудом.

Но он оставался ремесленником, а мне была уготована роль будущей королевы. С простым резчиком по дереву нам никогда не быть вместе, даже если представить, что он мог бы повысить свое положение на турнире и претендовать на мою руку и сердце.

Случись оно так, папа нашел бы тысячу отговорок, но не позволил сыну столяра занять трон и не отдал бы ему единственную дочь.

- Моя судьба мне не принадлежит, Дархэм, и ты должен с этим смириться, как сделала это я. Ванхарел будет хорошим мужем, а Блэнхейм благодаря этому браку и дальше сможет процветать. Так нужно. Оставь попытки.

Дархэм смотрел на меня пристально и неотрывно, будто не сразу поверил моим словам.

Я не отвела взгляд, не отступила, и это стало ему твердым ответом.

- Да будет так, - внезапно согласился он.

Облегчение, что я спасла жизнь моему прекрасному тайному поклоннику, смешалось с тоской.

- Это плаванье – не твоя судьба, - искренне надеялась я, что помогаю храбрецу избежать худшей участи. Ему необязательно губить свою жизнь ради призрачной цели. - Возвращайся домой с первым же кораблем и делай то, что хорошо умеешь. Не заставляй отца ждать тебя слишком долго. И если я когда-то вернусь, то надеюсь еще увидеть созданную тобой красоту.

Хмурясь, Дархэм упрямо покачивал головой все время, пока я убеждала его. Большая ладонь внезапно накрыла мою маленькую, все еще лежащую поверх горячей груди, и моя вдохновенная тирада прервалась на полуслове.

Обе мои ладони теперь оказались во власти могучего красавца, и едва обретенная твердость духа растаяла как дым. Как и в первый раз, я потрясенно замолкла, испуганно глядя снизу вверх и не понимая, чего ожидать.

- Я не намерен возвращаться домой, мой путь лежит туда же, куда и твой, - проговорил Дархэм так жестко, словно давал клятву, и обжигающий жар его прикосновения опять зажег в моих венах ответный огонь.

На этот раз казалось, что этот огонь добрался до самого сердца. Оно забилось так же быстро, сильно и ритмично, как сердце Дархэма, соединенное с ним прочным, необъяснимым волшебством.

- Я останусь с тобой и буду присматривать за твоим скользким женихом: пусть молится всем богам, чтоб из твоих прекрасных глаз не упало ни единой слезинки. Он будет мужем? Что ж, я стану твоим слугой или воином, кем пожелаешь. Ты же хотела забрать с собой частичку Блэнхейма? Я целиком гораздо лучше подписи на дне шкатулки!

Я учащенно задышала, чувствуя в глазах колючие слезы. Я была растеряна, растрогана… и покорена до самой глубины души.

Может, и было правильнее прогнать заносчивого резчика, но как же мне теперь избежать соблазна иметь рядом преданного друга?

Оказавшись в незнакомой стране, я останусь там одна-одинешенька после того как отец вернется в Блэнхейм. Мне не помешает слуга, или личный телохранитель, или кто угодно, готовый утешить и поддержать в трудные времена.

Я была юна и не искушена, и понятия не имела, что ждет меня в будущем. Страшно оказаться вдали от отца и родного дома, от привычных и дорогих сердцу вещей.

Дархэм предлагал всего себя. Стать мне опорой, которую у меня отняли, буквально выбили привычную почву из-под ног.