Приют забытых душ

— Он недоразвитый и слабоумный. Что ты от него хочешь? — Алекса только закрыла лицо руками. Михаил обошёл комнату, закрывая глаза жёнам. Что бы ни случилось, нужно что-то предпринимать. Пока он не увидел тел детей, они для него были живы. Значит, пришлые их забрали. С какой целью, сейчас неважно. Если их забрали, нужно догнать и выручить. Или убедиться, что дети мертвы, и отомстить! Он не оставит смерть жён без ответа! Если посмели убить их, пусть отвечают! Он ещё посмотрит этим уродам в глаза! Прохоров не заметил, как от злости сжал свечу так сильно, что она потухла, а огарок превратился в бесформенное нечто.

— Дочь, — позвал он. Алекса опустила руки и посмотрела на отца. Михаил кивнул в сторону подпола. Слёзы всё ещё текли по её щекам. — Достань НЗ и выйди на улицу. Мне нужно закончить здесь!

— Хорошо, отец, — кивнула Алекса и начала поднимать старый ковёр в углу комнаты. Но потом остановилась. — Что будем делать, пап?

Михаил помолчал, почёсывая бороду, а затем, растягивая слова, ответил:

— Я их на деревья подвешу и буду медленно сдирать кожу, прижигая раны, чтобы они не истекли кровью. Чтобы дольше ощущали боль… Я буду смотреть им в глаза и видеть сожаление и раскаяние за то, что они совершили, но их жизнь будет платой за смерть моих жён! В ад они попадут только через жуткие страдания! Давай, Саша, не тяни время. Каждая секунда на счету. Мне не терпится воткнуть нож в одного из этих сволочей.

Алекса нырнула в тёмный подпол, выудила оттуда два туго набитых рюкзака и, оставив один отцу, вышла с ружьём в ночь.

Тем временем Михаил собрал из комнат тряпьё и сложил в одну кучу посередине. Осталось ещё одно дело…

Он подошёл к немного успокоившемуся сыну и обнял его. Алёшка зарылся лицом в тёплую куртку отца, продолжая ныть. Михаил чувствовал крупную дрожь, колотившую пацана изнутри.

Прохоров покрепче сжал армейский нож, а другой рукой — шею сына, и прижал того к себе, чтобы парень не отрывал головы от его плеча, чтобы, не дай бог, не посмотрел ему в глаза. Тогда не получится сделать задуманное. И, направив нож в грудь мальчишки, резко нажал. Алёшка задёргался в конвульсиях, попытался отпрянуть, но агония продолжалась недолго. Инвалид вскоре затих в объятиях отца. Прохоров вытянул нож, обтёр его об одежду сына и спрятал. Потом положил тело на деревянный пол. Вытер рукавом не унимавшиеся слезы и поджёг груду тряпья, затем, не оглядываясь, вышел со вторым рюкзаком.

Старенький механический фонарик зажужжал в руке Михаила, выхватывая из тьмы дочь и следы транспортного средства, которое разрушило забор.

— Мы уходим, — хмуро произнёс он, осматривая следы. Направление движения транспорта оказалось очевидным.

— А Алёшка? — спросила Алекса, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Он остаётся, — выдавил из себя отец. — Ему с нами будет тяжело…

— Ты что? — воскликнула Саша, внезапно осознав всё. — Что ты сделал?!

— Он бы не выдержал и стал бы обузой, — словно оправдываясь, ответил Михаил. Но дочь метнулась к нему и начала бить, куда попало.

— Он мой брат! Он твой сын! И ты его!.. Ты его… Ты! Как ты мог?!

Прохоров перехватил её руки и прижал к себе крепко, так, чтобы у вырывающейся девочки не осталось возможности шевельнуться. Пусть она сейчас переживёт эти эмоции и перегорит, чтобы в будущем голова оставалась ясной. Александра ревела во весь голос, но вырываться перестала. Ей потихоньку становилась ясна неудобная правда, а отец тем временем гладил её по волосам.

— Иначе мы не спасём других, — твердил он. — Алёшка — обуза и задержал бы нас, это могло навредить остальным. Понимаешь? Тогда у нас не осталось бы надежды спасти детей и отомстить за матерей! Так будет лучше — и для нас, и для него! Пойми, дочь, он давно устал жить! Да и не жил он… только мучился! Прости меня, если сможешь. Прости, прости, прости…

Алекса молча отошла и взглянула на разгорающийся дом. Это был погребальный костёр. Так, кажется, в книжках описывался ритуал сожжения предводителей викингов, когда те отправлялись в Валгаллу. Старый дом недолго сопротивлялся огню и вскоре вспыхнул, как спичка. Огненный столп оповестил окрестности о гибели людского поселения. Дочь повернулась к отцу.

— Всё нормально, — тихо сказала Александра. — Давай разыщем этих уродов!

— Пойдём, Саш, — кивнул Михаил, и они с дочерью скрылись во тьме, лишь свет фонарика ещё долго скакал по дороге.

Глава 5. Орден нефтяников

Сова поудобнее устроилась за укрывающим её бортиком, сняла с плеча чёрную СВДС с оптическим прицелом и глушителем-пламегасителем. На всякий случай извлекла магазин на десять патронов калибра 7,62, проверила его и вставила обратно. Затем она сдвинула на лоб горнолыжные очки и приложилась к окуляру оптического прицела. Для начала нужно было разведать обстановку и оценить местность, где ей предстоит вести диверсионную деятельность против врага. Против убийц отца, уточнила она про себя. Так было понятнее, и ярость не угасала, а лишь нарастала. Никакой пощады убийцам! Никакого, чёрт возьми, милосердия! Только смерть и месть. Месть и смерть. Софья заберёт у них то, чего они не оставили её отцу — жизни! Их жалкие и ничтожные жизни! Кроме...

Но это не прямо сейчас. Сначала Софья подготовится. Она станет для них неуловимым ангелом мести, забирающим по одному или двум каждый день, нагонит на город страх, пока те не спрячутся в свои жалкие убежища от ужаса. А потом... потом она разнесёт здесь всё к чёрту! И выведет всех детей, которых найдёт! Негоже детям учиться у убийц. Негоже. Не для того выжившие люди боролись за жизнь, чтобы их потомки повторяли чужие ошибки, даже если теперь их раскидало по опустевшей стране.

Макаренко осмотрела поселение. Огромная территория железнодорожного вокзала была огорожена толстой сеткой-рабицей, а на дальних подступах из земли торчали острые внушительные колья, местами покрытые бурым налётом. На некоторых висели разлагающиеся туши лохматых животных — возможно, хорьков. По верху сетки и между кольями тянулась колючая проволока, проложенная щедрой рукой. Через каждые пятьдесят метров стояла обзорная вышка с часовым и мощными прожекторами.

— Эк укрепились, уроды, — прошептала Сова, продолжая осмотр. — Но есть что охранять, это точно.

Они сберегали многочисленные железнодорожные составы с цистернами мазута и нефти. А также... Газ? Спирт? Бензин? Какая-то химия? В цистернах, похоже, было всё это.

— Ничего себе! — невольно вырвалось у Совы. — Так вы, сволочи, не только богаты, но и по округе шляетесь, народ обираете! Плохо это, очень плохо!

Возле одноэтажного здания вокзала полукругом стояли жилые бараки, из труб которых валил чёрный дым. Видимо, жгли мазут, чтобы отапливать помещения. Перед бараками стояли несколько целых транспортных средств. По очертаниям Сова поняла, что именно за машины припаркованы — отец когда-то показывал ей картинки. Здесь были и несколько чёрных «хаммеров», и, кажется, «хонда», а также пять снегоходов и другие автомобили. Все они были оборудованы пулемётами. Возможно, где-то были и собаки. В ближайшие пару дней нужно будет тщательно высмотреть все нюансы.

— М-да... Нелегко будет с вами воевать, — присвистнула Сова, продолжая осмотр.

Через некоторое время она мысленно нарисовала план поселения и спустилась вниз. Сейчас нужно было отдохнуть и обдумать дальнейшие действия. В отдалённой части здания, вдали от вокзала, Сова нашла помещение с окнами, выходящими на другую улицу. Она обошла соседние комнаты, собирая остатки мебели, которые могли пригодиться. Разломала их. Чтобы её не заметили с улицы, закрыла окна длинным листом фанеры, а из оставшихся частей, используя сухой лёд и спички, развела костёр. Рядом с огнём расстелила полусгнивший матрас и уселась готовить ужин.

Из трёх шампуров Сова соорудила навес, на который подвесила тощую тушку зайца, убитого по пути. Время такое: либо ты, либо тебя. Хорошо хоть, кролик не понял, откуда пришла смерть, а то бы ещё бросился. Вспомнив о другом случае, Сова невольно усмехнулась: как она долго потом выдёргивала пассатижами ядовитые зубы из пасти Мути — сидели они слишком крепко, не то, что у людей, у которых зубы чуть ударишь, и месяц шатаются.

Макаренко уложила рядом с костром ржавую железяку и разместила на ней промокшие за день варежки и толстую вязаную шапку, чтобы они подсохли. Русые волосы рассыпались по плечам, но она собрала их в хвост, как могла. Запах жареного зайца разносился по комнате, вызывая нестерпимый голод. Софья с трудом удерживала себя от того, чтобы не оторвать худую ногу и не начать жевать жёсткое мясо. Но она знала, что в сыром мясе могут быть паразиты. И если они попадут в организм, никто уже не спасёт: эти мутировавшие твари выедают внутренности без остатка.

Наконец, жаркое было готово. Софья достала из рюкзака маленькую стеклянную баночку с солью и начала жевать жёсткое мясо. Не свинина, конечно, но лучше, чем крысы. И безопаснее. Крысы — как губка, впитывающая всё, включая тухлятину. Она поморщилась. Мысли куда-то не туда. Надо сосредоточиться на диверсии, а не на ерунде.

Для начала нужно обойти близлежащие постройки и найти места для снайперских схронов, откуда можно будет устранять по паре человек в день. Лучше начать с собак, если они там есть. Затем разобраться с цистернами. Мазут просто так не поджечь, даже если бросать внутрь спички. Понадобится коктейль Молотова. А вот со спиртом, бензином и газом будет проще... Главное — не оказаться в эпицентре взрыва. Риск подорваться самой слишком велик. Пластид у неё был, немного. Если разделить его, взрывчатки хватит на несколько цистерн — как отвлекающий манёвр. Но чтобы спалить всё — понадобится что-то серьёзнее.

Таков был план: каждый день устранять по одному-два-три человека, быстро менять позицию, заметая следы. Для этого очень пригодилась бы снежная, ненастная погода. Затем несколько дней отсиживаться в схронах, чтобы не попасться. Потом снова отстрел бандитов и снова укрытие. И в конце — устроить грандиозный фейерверк. Пусть не расслабляются и тратят все силы на тушение пожара, пока не выдохнутся... А потом — всё заново: отстрел, укрытие, взрывы.

Они будут сидеть в своих бараках, трясясь от страха. Конечно, сначала попробуют устроить облавы, побегают. Но Сова спрячется, и никто её не найдёт. Нечего было убивать офицера спецподразделения! И злить его дочь!

— Вы ещё попляшете, ублюдки! — прошептала Сова, сжав заячью кость так сильно, что та хрустнула. Она бросила остатки ужина в костёр и улеглась на бок. Пока огонь догорит, Макаренко успеет заснуть. А утром, на свежую голову, ещё раз осмотрит местные окрестности. Даже памятник у вокзала может оказаться полезным. Любое дерево, канава или разрушенное здание — всё может сыграть на руку, главное — правильно просчитать свои шаги.

Софья медленно погружалась в сон. Она была спокойна: специальная растяжка, оставленная двумя этажами ниже, не даст никому бесшумно подобраться к ней. Ни зверью, ни людям, ставшим похожими на зверей. Под рукой уютно лежал «Кедр-Б» — любой, кто войдёт, сразу попадёт под шквал смертельных пуль. На улице уже стемнело, и завтрашний день обещал принести много нового. Девушка, предвкушая это, строила всё более расплывчатые и мрачные планы. Их становилось всё больше, они были всё ужаснее. Сознание играло с подсознанием, пока, наконец, Сова не погрузилась в беспокойный сон.

Где-то справа раздалось утробное кряканье утки. Через мгновение слева ему ответил другой такой же звук. Но только Сова смогла уловить тонкое, едва заметное отличие: эти звуки были искусственными, подражающими настоящим уткам. Да и уток здесь, в лесу, никогда не водилось. Пышная растительность скрывала от глаз этих дилетантов, изображающих охотников, но и Софью скрывала от них. Юной и хрупкой девушке было гораздо легче затеряться среди густой листвы, чем целой ораве мужчин в зелёных маскхалатах, которые по неизвестной причине устроили на неё охоту, разыгрывая утиную сцену с кряканием. Но, похоже, теперь ей придётся охотиться вместо них.

Больше двадцати человек «перекрякивались» друг с другом, надеясь, что этот обман собьёт девушку с толку, заставит растеряться и загонит её в смертельную ловушку. Но они забыли, что это был её лес. Лес, в котором она выросла, который был с детства опасен, но давно приручён ею. Сова знала всё о его обитателях, их повадках, о растениях и деревьях, к которым лучше не подходить. Она знала безопасные тропы, которые звери и растения делили между собой. И если понимать правила этой экосистемы, можно было пройти через лес беспрепятственно.

А эти «охотники»... Они явно не понимали, где оказались. Кто ж так ломится напролом через мир, который может оказаться им не по зубам? Особенно, если не знать законов, царящих в замкнутой экосистеме леса.

Одиночный «кряк» резко прервался, сменившись криком мужчины, охваченного агонией. Судя по направлению и расстоянию, там была территория рыси — зверя, который гостей не жалует. Вернее, жалует, но только в качестве еды. Следом несколько раз нервно «крякнули» остальные, но ответа не дождались. Рысь не церемонится: вцепляется в горло и утаскивает добычу в своё логово.

Сова подождала несколько минут, и вскоре услышала ещё один хрип — рысь запасалась впрок. Минус два. Тем временем, с нескольких сторон раздалось встревоженное кряканье: они явно не понимали, что происходит. Лес начинал свою смертельную игру с непрошеными гостями, не готовыми к встрече с его жестокими законами.

Софья присела, когда в двадцати метрах раздался истошный вопль, а за ним — беспорядочная очередь из автомата. Пуля пробила ствол дерева рядом с ней, а остальные прошли над её головой. Неподалёку раздалось хрипение: стрелок, похоже, попал в одного из своих. Судя по тяжёлому падению в кустарник, рана оказалась смертельной. Минус четыре.

Крик донёсся из места, где, как знала Сова, находился капкан подземного хищника — воронка с острыми шипами внутри. Листва скрывала её, а любой, кто наступит, теряет ногу и медленно затягивается внутрь, где существо пожирает его по кускам. Судя по долгому агонизирующему крику, человек умер только после того, как потерял сознание от боли.

Сове не нужно было даже вмешиваться. Достаточно было спрятаться и подождать, пока лес сам разберётся с чужаками. Единственной проблемой было то, что один из охотников шёл прямо на её укрытие. Но и для него у Совы был припасён сюрприз: напротив прижавшейся к дереву девушки медленно раскачивался огромный бутон венериной мухоловки, охотившейся теперь не только на мух, но и на всё живое, что было достаточно крупным, чтобы удовлетворить её аппетит.

Первым показался АКСУ, и Софья не стала дожидаться, пока мужчина поравняется и заметит её. Макаренко резко выпрямилась и с силой ударила врага по лицу тяжёлым ботинком. С детства отец настаивал, чтобы она тренировала растяжку ног, и Софья терпела невыносимую боль, когда он давил на её плечи своим весом, растягивая мышцы. Теперь, благодаря поставленному удару, она могла наносить стремительные удары ногами, от которых никто не ожидал такой мощи. Раздался хруст ломавшегося носа, и бандит начал падать назад. Но Сова не позволила ему упасть, схватила за руки и направила его в другую сторону — прямо в раскрытую пасть венериной мухоловки, которая мгновенно сомкнулась, пронзив жертву острыми шипами. Мужчина дёрнулся, вынырнув из обморока, и заорал. Его глаза, полные ужаса и недоумения, впились в Сову: «Девушка? Это девушка, мать вашу?!»

«Да, девушка! А почему бы и нет, мать вашу?!» — мысленно усмехнулась Софья и, хищно ухмыляясь, выставила вперёд руку с торчащим средним пальцем. Крик мужчины стал ещё громче, когда мухоловка сжала его сильнее, словно тиски. Захрустели кости, и он снова потерял сознание от боли.

Снова послышалось кряканье — бандиты пытались перекликаться, но недосчитались ещё одного: минус пять. Сколько их ещё осталось? Сова попыталась сосчитать, но сбилась на десятой. Что это за облава такая? Почему на неё охотится целая толпа? Хотя ответ был ей известен — отец её предупреждал.

Макаренко скользнула мимо поглощавшего жертву цветка и продолжила двигаться: нужно было опередить охотников и вырваться из окружения. Чуть дальше должна быть просека — она могла засесть на другом её конце и снять первых, кто появится на открытом пространстве. Главное — успеть пересечь его первой.

Вот и просека. Чёрт! Впереди показался силуэт мужчины. Софья не успела. Бандит двигался вперёд, не оглядываясь, а это означало, что он пока её не заметил. Хорошо. Она осмотрелась и через ветви увидела второго — он иногда поглядывал в сторону напарника, проверяя, на месте ли тот. Если Сова нападёт на одного, другой сразу же вступит в бой. Надо действовать быстро.

Софья вытащила нож из ножен на поясе. Первой целью должен был стать тот, что поглядывал по сторонам — он опаснее. Она побежала к идущему впереди и, как только в просвете ветвей мелькнуло лицо второго, метнула нож. Тот вонзился точно в горло. Бандит захрипел слишком громко и упал. Первый, услышав шум, остановился, уставившись в сторону упавшего товарища, теряя драгоценные секунды.

«Тормоз», — подумала Сова.

Она уже сократила дистанцию. Когда мужчина понял, что произошло, он начал оборачиваться и поднимать автомат, но Софья оказалась быстрее. Одной рукой она отбросила оружие в сторону, другой ударила его в кадык. Мужчина захрипел, пытаясь вдохнуть, но сломанный хрящ лишь врезался глубже. Софья ударила его в пах, и когда он согнулся от боли, нанесла сильный удар ногой по голове. Шейные позвонки хрустнули, и бандит рухнул замертво.

Макаренко быстро пересекла просеку и нырнула под кроны деревьев. Она едва не попала в паутину — вовремя заметила почти прозрачные нити, натянутые между двух деревьев. Паук должен быть где-то рядом. Вот он, слева, в своей «норке» из паутины, прикрытой листьями. План созрел мгновенно.

Софья осторожно обошла паутину, встала так, чтобы было видно просеку, и отломала палку. Приготовила «Кедр-Б» с глушителем. Через несколько секунд враги выйдут на просеку. Нужно было действовать быстро, чтобы не оказаться на линии огня. На опушке показались пять человек, все в одинаковых зелёных маскировочных накидках. Идут цепью, соблюдая дистанцию в пару метров. Удобно.

Софья ткнула палкой в центр паутины, поглядывая на «домик» паука. Прочная сеть содрогнулась и завибрировала. Показались лапки, но сам паук не торопился вылезать, будто прислушивался, оценивая ситуацию. Бандиты уже прошли половину просеки. Пора было действовать.

Сова уверенно ткнула палкой сильнее, несколько раз прокрутила её, чтобы намотать паутину, и потянула на себя. Паук, недовольный такой наглостью, мгновенно выскочил в центр своей сети, чтобы выяснить, кто осмелился нарушить его владения. Красавец сине-зелёного цвета, размером с две ладони, с ярко-красным крестом на спине. А Софья продолжала тянуть паутину, пока та не оборвалась. Получилось импровизированное пращеобразное оружие: паутина и сам паук — снаряд. Был ли паук доволен своей новой ролью, неизвестно, но, когда он врезался в лицо центрального бандита, тот завопил от боли и ужаса. Мужчина метался по просеке, пытаясь избавиться от агрессивного паука, а его товарищи сгрудились, боясь подойти.

И вот они сгруппировались — самое время для «Кедра-Б». Сова прицелилась и короткими очередями сняла сначала двух слева, потом — двух справа. Занятые тем, что пытались помочь своему кричащему товарищу, они даже не поняли, что по ним стреляли. Спустя несколько секунд и сам мужчина рухнул — паук оказался ядовитым.

Но с другой стороны просеки её заметили. Вражеский огонь заставил Софью срочно отступить в чащу. Пули свистели вокруг, вонзаясь в стволы деревьев и сбивая листья, которые медленно кружились в воздухе, но Сова двигалась слишком быстро, исчезая в другой части леса. Гибкая и ловкая, она скользила среди деревьев, избегая опасные участки, и по широкой дуге возвращалась к просеке. Её план был прост: делать то, чего враг не ожидает. Бандиты явно не думали, что жертва вернётся прямо в их руки. Макаренко теперь двигалась на них, навстречу крякающим и стреляющим наугад охотникам. Их силуэты отчётливо выделялись на фоне светлой просеки — пять или шесть человек, всё ещё идущих цепью. Они были уверены, что охота близится к концу: жертва одна, а их много. Прятаться им казалось бессмысленным.

Скорее всего, командир уже был мёртв, убит рысью, а без него бандиты оказались дезориентированы. Пока они не поняли, что произошло, Софья уже нашла укрытие в густой листве. Из бесшумного «Кедра» она сняла ещё троих. Оставшиеся в живых начали паниковать, не понимая, откуда ведётся огонь, и стреляли во все стороны, одержимые страхом. Неизвестная сила убивала их товарищей, так и не показав себя. Они не знали, зачем оказались в этом лесу — это знал только командир, который умер одним из первых.

Софья отступила, обходя врагов с правого фланга, уверенная, что осталось лишь двое. Но она жестоко ошиблась.

Что-то мелькнуло сбоку, и прежде, чем она успела среагировать, сокрушительный удар настиг её прямо в лицо. Из-за широкого ствола ели появился кулак и врезался в Софью. Ударная инерция подбросила её в воздух, словно тряпичную куклу. Она рухнула на спину, почти потеряв сознание от боли. Кроны деревьев сливались в одно расплывчатое тёмное пятно, а над ней медленно склонилась массивная фигура. Софья не могла дышать носом — его заполняло что-то тёплое и терпкое, затекавшее в горло. Кровь хлынула обильно, и теперь её задача была не захлебнуться собственной кровью.

Её резко подняла вверх неведомая сила, и гортань освободилась. Сова закашлялась, и сгустки крови брызнули прямо в лицо бородатому громиле, сбившему её с ног и теперь поднявшему и прижавшему к стволу ели. Кровь снова хлынула из носа, оставляя алый след на подбородке. Софья попыталась мотнуть головой, чтобы сбросить туман перед глазами, но не смогла — широкая ладонь крепко держала её за шею, не давая пошевелиться.

«Попалась… Отец будет недоволен».

Бородатый вытер её кровь со своего лица и заорал на весь лес, явно никого не опасаясь:

— Эй, стрелялы, вашу парашу! — его товарищи по-прежнему палили в кусты, перезаряжая автоматы.

— Эй, кретины! — рявкнул он во всю мощь лёгких, наконец возвращая их к реальности. Бандиты прекратили стрельбу. — Сюда! Я покажу вам, вашу парашу, кто вас уложил, как котят беспомощных! Вояки, вашу мать!

Он с немым восторгом разглядывал обездвиженную девушку, сохраняя безопасную дистанцию. Обездвиженная не значит безобидная: та, кто уложила столько бойцов, ещё могла преподнести сюрпризы.

— Ну что, сучка? Теперь поговорим? — прошипел он с мерзким удовольствием, сжимая её горло, но тут же ослабил хватку, чтобы она не задохнулась раньше времени.

Туман перед глазами рассеялся, и Сова, моргая, наконец увидела противника. Перед ней возвышался настоящий великан: под два метра ростом, широкие плечи и крепкие мускулы, словно высеченные из камня. С таким не управишься быстро, а если промедлить — можно погибнуть. Из-за кустов начали выходить двое его оставшихся соратников. Уставшие и перепуганные, они таращились на хрупкую девушку в зелёном комбинезоне с немым вопросом на лицах: это она перебила их толпу?

Бандиты были с оружием, но от шока и веры в силу своего громилы держали его опущенным, что играло на руку Сове. Она не стала терять время.

Схватившись за руку бородача, Софья упёрлась ногой в его живот и нанесла сокрушительный удар коленом по подбородку. Ещё раз! Хрустнули кости лица. Ещё! Бородач замычал от боли и выпустил её, хватаясь за окровавленное лицо. Кровь брызнула в разные стороны, и великан рухнул на колени, теряя сознание от шока.

Сова уже была на ногах. Одним мощным ударом по виску она отправила бородача в нокаут. Жив — разберётся с ним потом. Сейчас — дело за двумя оставшимися, которые медленно, слишком медленно поднимали автоматы. Софья метнулась к ним, оказывшись между бандитами, прежде чем те успели прицелиться. Она крутанулась вокруг своей оси, нанося удары: одному — в горло, другому — по затылку. Серия ударов локтями завершила дело: одному — в кадык, другому — в висок. Затем, чтобы закрепить успех, она резко свернула первому шею до хруста, а второго — лежачего — добила, размозжив череп тяжёлым ботинком.

Софья огляделась. Три тела, бородач не двигался. Вокруг стояла тишина. Похоже, больше никого из банды в живых не осталось. Победа! Вот только нос был сбит набок, и незаметной остаться не удалось, а ведь именно такую задачу ставил отец, когда учил её действовать.