Международная Академия З.В.Е.З.Д.Е.Ц.

Кухонька у нас была небольшая: только чтобы приготовить еду и унести в комнату. Зато светлая, сейчас, когда солнце золотило пастель ящичков, полочек и стен, она казалась даже больше обычного. Я улыбнулась привычному виду из окна — соседнему дому напротив на узкой улочке, спустила зверя на пол и достала из холодильника лист бумаги со списком продуктов.

— Ну что, Мисси, готова прогуляться? — спросила я у фамильяра, которая задергала крохотным хвостиком. — Пойдем купим себе еды, а Сириану не дадим.

— Ха, — донеслось с дивана.

Как он умудрялся существовать в двух реальностях одновременно и не сходить с ума, я просто не представляла. С другой стороны, кто сказал, что он не сошел? Задолжать тем, кому он задолжал — это тоже надо было умудриться.

— Накрой на стол, — попросила я перед тем, как надеть на Мисси шлейку.

— Ага.

В том, что на стол придется накрывать мне, я почему-то не сомневалась, тем не менее сейчас подхватила звереныша на руки и вышла за дверь. Думая о том, что надеть в субботу. И почему у меня улыбка не сходит с лица?

Артуан

Артуан

Одним из условий вступления в должность ректора было проживании на территории академии. Артуан мог жить в собственном городском доме или фамильном дворце, как и у всех родовитых драконов расположенном в горах — всего пару часов лета, и он на работе, но он жил в академии, и еще в первый месяц своего ректорства понял почему это необходимо. Заодно почему дядя назначил на должность именно его.

ЗВЕЗДЕЦу нужна была строгая рука, контролирующая и направляющая, иначе бы тут давно все развалилось. Впрочем, предыдущий ректор практически все и развалил. С Артуаном началась новая эра. Вот уже восемь лет он «правил» собственным царством, которым была академия. По человеческим меркам долго, по драконьим — всего ничего. Но ЗВЕЗДЕЦ успел стать для него домом, точнее конкретный домик на территории неподалеку от административного корпуса, в котором располагался его кабинет в том числе.

Когда ректор только-только вступил в должность, он буквально ночевал в кабинете, но потом дела наладились, и Артуан оценил свою новую холостяцкую берлогу. Дом был небольшим, с единственной спальней, гостиной с широкими в пол окнами и большой ванной. Кухни здесь не предполагалось, потому что в административном корпусе были столовая и кафетерий, где в любой момент можно было заказать все, что угодно. А для ректора еще и в любое время суток. Но Артуан с удовольствием приготовил бы завтрак для Влюбленной в море. После проведенной вместе ночи естественно.

Интересно, получится настолько вскружить ей голову, что она захочет прогуляться к нему в эти выходные? Вряд ли. Что-то подсказывало Артуана, что ночи она станет проводить с ним только при условии «все серьезно», но это его совсем не отпугивало, даже подогревало интерес дракона еще больше. А ведь он ее еще даже не видел!

Но скоро увидит. В эту субботу.

Пока что можно помечтать и наконец-то отдохнуть.

Ректор переступил порог дома и сбросил туфли: еще одним шикарным преимуществом проживания в одиночестве было то, что можно было ходить босиком. Даже голышом: зачарованные стекла не показывали снаружи ничего, что происходит внутри. Это тебе не родовой дворец, где есть слуги, где нужно соблюдать этикет. Узнай матушка, что он попирает нормы морали своими босыми ступнями, недовольно бы поджала губы. Выражать недовольство любым поведением герцога это тоже не по этикету, но взглядом бы она точно все сказала. У вдовствующей герцогини взгляд очень говорящий. Годы тренировок все-таки!

Еще у матушки была суперсила, никак не связанная с драконьей магией: она появлялась там, где про нее говорили. Или в случае, когда кто-то находился далеко, как сейчас, давала о себе знать другими способами. Вот и сейчас Артуан успел только вернуться домой, как «банан» разразился противной пиликающей стандартной мелодией. Студенты обычно ставили на звонки какие-то популярные треки, но ректору было некогда выбирать себе мелодию. Он и так на «Шминдере» зарегистрировался, что можно считать достижением с его плотным графиком.

Судя по времени звонка, вдовствующая герцогиня график знала, потому что звонила именно тогда, когда не ответить он не мог. Вернее, мог конечно, но Артуан предпочитал со всем и во всем разбираться сразу, тем более с разговорами с родственниками.

— Добрый вечер, мама.

— Добрый вечер, ваша светлость.

— У вас срочный вопрос? А то мой рабочий и приемный день на сегодня окончен.

— Я займу ровно пять минут вашего времени.

Для большинства, особенно для людей, этот разговор и такое общение могли бы показаться странными, но не для их семьи. Отец женился на матери ради продолжения славного герцогского рода. Заплатил много золота, чтобы она родила ему наследника. Она свою часть сделки быстро выполнила и получила свободу. Должна была вести себя прилично, но в целом могла поступать, как хотела. Матушка зацепилась за это «прилично» и вместо того, чтобы укатить в путешествие по всему миру, осталась во дворце и мучила всех этикетом.

Каждый находит собственное счастье в чем-то своем.

Отец, например, обрел счастье в дворцовых интригах и многочисленных любовных связях. Он даже умер от счастья: в постели одной из своих любовниц. Официальная версия — сердце не выдержало. Неофициальная: король запретил поднимать это дело и эту тему.

— Ваш отец, бывший герцог, почил с миром десять лет назад, — приступила вдовствующая герцогиня к делу. — Вам не кажется, что пришло время продолжить род и вам.

— Мой отец женился после пятидесяти.

— Поэтому у него родился только один сын. Будь он моложе, у вас было бы больше братьев.

— Которые мечтали бы меня подвинуть, — хмыкнул Артуан.

— Это было очень рискованно с его стороны. Как и с вашей сейчас. Случись с вами что-нибудь, титул герцогов отойдет короне. Вам нужен наследник, лучше несколько. На всякий случай.

Артуан хотелось ответить, что после того, как он увидел, что вытворяют «детки» в этой академии, собственных ему не сказать, чтобы хочется, но тогда бы «пять минут» затянулись, а этого ему хотелось еще меньше.

— Я подумаю об этом, мама.

— Я поговорю с его величеством. Он должен назначить кого-то другого на эту должность, а вас отпустить.

— Я ректор, а не заключенный, мама.

— Но в вашей академии даже приличных драконесс нет!

— Мне все равно нельзя встречаться со студентками. Это запрещено уставом вуза.

Не говоря уже о том, что Артуана не интересовали студентки. Сейчас его интересовала лишь одна женщина, и он успел узнать, что она уже работает. Не в академии точно, преподающие здесь женщины не подходили ему не по возрасту, не по вкусу.

— С преподавателями тоже, — уточнил он, прежде чем мать успела о чем-либо заикнуться.

«И с секретарями тоже», — подсказал драконий внутренний голос, и ректора словно из холодного душа окатило. Потому что единственной молодой и более менее симпатичной женщиной была его новая помощница. Вот только она не была драконессой. К счастью, те в принципе не работают. Отцовское золото обычно защищает их от подобной напасти.

— Ужас, Артуан! — воскликнула матушка.

Ужас, Артуан! Ты только что задумался о своем секретаре как о женщине! Молодой, красивой, вкусно пахнущей…

— Я не имела в виду ничего подобного. Не стоит идти по стопам своего отца.

«Поэтому я здесь», — мысленно рыкнул дракон. — «Учусь сдержанности и ответственности на посту в этой академии. И не думаю о всяких там помощницах».

— Вы указываете мне, что делать, мама? — рычание все-таки прорвалось в его голос.

— Просто рекомендую вам подумать о будущем, ваша светлость. Не только о своем, но о будущем всего герцогства. Если хотите, я подберу вам невест.

Только этого не хватало!

— Пять минут закончились, мама.

— Я подберу, сужу для вас поиск, — не успокаивалась эта женщина. — Выбирать все равно вам.

— Спасибо, что вы об этом помните. Доброй ночи.

— Доброй ночи, ваша светлость.

Он отключился первым и накрыл глаза ладонью. Досчитал до десяти и выдохнул сквозь стиснутые зубы. Интересно, у кого-то есть родственники, которые не раздражают? У Тьеррины вон братец-неудачник есть, а она очень сдержанна и терпелива. Не драконесса все-таки.

Ой все! Хватит думать о помощнице! Боги упасите, думать его о помощнице в таком ключе. Она его раздражает, и фамильяр ее его раздражает. И вообще, почему он взял ее на работу?

Потому что она лучшая помощница. Именно. Но все вокруг так жаждут найти ему пару, сначала Брина, теперь мама, что Артуан уже автоматически ко всем женщинам в округе присматриваться начал. Зачем он вообще о Тьеррине думает, когда ему стоит думать о Влюбленной в море. Вот кто должен занимать все его мысли. И занимает, между прочим. Мама со своим продолжением рода и переходом титула чуть не подпортила ему настроение. А ведь у него наконец-то все налаживается в личной жизни. Впервые за эти долгие восемь лет вынужденной ссылки.

Артуан улыбнулся, бросил «банан» на подзарядку и отправился в душ.

Тьеррина

Тьеррина

Вместо субботнего свидания мне предстояло свидание с поступающими. У одного из наблюдателей сестра выходила замуж, и он лично попросил меня его подменить. А я взяла и согласилась. Потому что Таинственный странник написал, что «Нам придется перенести встречу». Вот прямо так и написал. Правда, еще добавил, что сожалеет, и будет ждать следующей субботы.

Я же, честно говоря, сама не представляла, что испытываю по этому поводу. Хотя что я себе вру, расстроилась я. Поэтому и согласилась поработать в субботу, хотя в эту субботу даже ректор меня не хотел. В смысле, он частенько дергал меня на выходных по тем или иным вопросам, но на эти срочно улетел в свое герцогскодраконье поместье, что не могло не радовать. Если бы Артуан увидел меня в академии, сходу придумал бы мне десять задач. Хорошо если не сто десять. А я правда собиралась только помочь Дану и вернуться домой.

Есть мороженые шарики с ягодами, которые меня всегда спасали от стресса. Ненавижу тебя, Таинственный странник! Вот прямо так, да.

Я понимала, что обстоятельства могут возникнуть у всех, что всякое бывает, и обижаться на такое глупо. Особенно обижаться на мужчину, с которым был один разговор по «банану». Но это я мозгами понимала, а ты попробуй объясни это чувствам. Которые, видимо, предвещали мне скорую женскую радость, иначе я ничем не могла это все объяснить.

— Так, смотри, в твои задачи входит внимательно следить, чтобы никто не пользовался шпаргалками, — объясняла мне Брина.

Экзамены проходили в огромной лекционной аудитории, возвышающейся над кафедрой на десяток рядов, поэтому и наблюдателей было много.

— Почти все магические шпаргалки обнаруживают артефакты…

— Поэтому пользуются ими только дебилы, — заметил Фабиан.

Брина метнула в принца саркастичный взгляд.

— Что? Я не пользовался.

— Да, ты пользовался обычными.

— Если я сейчас вспомню, где свои написала ты…

— Очень рада, что ты туда смотрел вместо того, чтобы смотреть в экзаменационный лист!

— Так что со шпаргалками? — напомнила о себе я, понимая, что это может затянуться надолго. — В реальном времени.

— Ну в общем-то, сейчас ничего не изменилось. Они их пишут где придется. Магическими чернилами на коже и на одежде, в самых разных местах. Тебе важно отслеживать необычное поведение абитуриентов…

— Да, если кто-то снимает штаны посреди экзамена, это должно насторожить.

— Фабиан! — рявкнула Брина. — Ты сегодня опять не в настроении?

— Нет, что ты. Всю жизнь мечтал быть стукачом на побегушках у ректора.

— А вот не надо было так напиваться!

— А вот не надо было меня закрывать голышом.

— А вот не надо было…

— Я все еще здесь, — напомнила я.

— В общем, твоя зона ответственности — здесь, — Брина указала на самый верх аудитории. — Десятый, девятый и восьмой ряды справа. И если вдруг какой-нибудь…

— … дебил…

— … активирует магическую шпаргалку, нужно будет тихо подойти к нему и сообщить, чтобы покинул аудиторию. Ты увидишь прямо на этой панели, — мне в руки сунули прямоугольник с миниатюрными магическими лампочками.

План-схема на прямоугольнике отражала места рассадки абитуриентов, сдающих экзамен.

— С немагическими, я так понимаю, та же картина.

— Да, но немагические надо зафиксировать.

— Как?

— Как-как. На «банан». Есть полумагические, они самоуничтожающиеся. В смысле, их не обнаруживают артефакты, потому что они написаны на одежде или на коже, а не проецируются специальными артефактами только перед глазами сдающего. Но на них ставится заклинание, уничтожающее их, если кто-то подходит с проявителем.

— А проявитель — это…

— Вот, — мне в руки сунули что-то отдаленно напоминающее лопатку. В предмете чувствовалось много магии, поэтому я взяла его особенно уважительно.

Мы бы еще поболтали, но в аудиторию уже потянулись абитуриенты. Молодые люди, василиски, драконы и остальные переглядывались, рассаживаясь по местам, и заметно нервничали.

— Тебе еще повезло, что ты к вампирам на экзамены не попала.

Вампиры сдавали ночью, а к ночи уже должен был вернуться Дан.

— А что у них?

— Они шпаргалки кровью пишут, — с милой улыбкой сообщил Фабиан. И отбыл в свою зону ответственности, за ним на соседнее место спустилась Брина.

Они встречали сдающих у их рядов, рассказывали, как будет проходить экзамен. Тем же самым занималась и я: как только стрелки часов покажут ровно девять, дверь в аудиторию запечатается магией. То есть выйти можно будет, а вот войти уже нет. Передо всеми одновременно появятся магические листы с заданиями, которые ровно через три часа, в двенадцать, точно так же исчезнут и стопочкой материализуются на столе наблюдающего преподавателя.

Устных экзаменов у нас не было, все только письменные, что в принципе облегчало работу преподавателям. Сегодня был экзамен по базовой анатомии. Достаточно сложный, потому что именно в наш медицинский можно было поступить только при учете отличного знания школьной анатомической программы. И, можете мне поверить, даже она была внушительной.

— Всем доброго утра, — поздоровался Маниэл Кроус, устраиваясь на своем месте, за столом рядом с кафедрой.

Он как раз был василиском и наблюдающим преподавателем, высокий седой мужчина, с такими густыми бровями и выдающимися вперед надбровными дугами, что они нависали над его глазами, как зонтики от дождя.

— И удачи, — добавил он.

Аккурат в то же время, когда вдоль двери протянулась магическая дымка, а перед поступающими на столах возникли листы и писчие принадлежности.

Артуан

Когда его срочно выдернули в родовое поместье, Артуан ничего странного не заподозрил. Может, потому что сейчас было так много работы, и разговор с матерью показался ему далеким и забытым. Может, потому что даже не мог предположить, что этим «срочным делом», требующим его обязательного присутствия, окажется прием в его же честь. Точнее, приемом это будет называться ради приличий, а по сути это оказалось ничем иным, как смотринами невест.

— Я же пообещала найти вам невесту, ваша светлость, — невинно сообщила вдовствующая герцогиня, когда Артуан прибыл аккурат на самый праздник, и уйти сразу было как минимум невежливо даже не по отношению к невестам, а по отношению к их семьям, с которыми герцог вел торговлю, с которыми строил дружеские и важные с политической точки зрения отношения.

— А я ответил вам, чтобы вы не лезли, куда не требуется, — рыкнул ректор.

— Да, — не стала отнекиваться мать, — но на тот момент я уже разослала всем приглашения, и все отменять было бы грубо.

Заметив, что ничуть не убедила сына в своей правоте, герцогиня тяжело вздохнула и перешла на ты:

— Просто посмотри. Никто не заставляет тебя жениться завтра.

— Правда не заставляет? — изогнул бровь Артуан. — А то я с кем-нибудь сейчас потанцую и в следующий раз прилечу на собственную свадьбу.

Вдовствующая герцогиня глубоко задумалась, и у ректора, как у любого нормального холостяка, уже зашевелились волосы на голове.

— Мама, это была шутка, а не поданная идея.

— Я бы никогда так с тобой не поступила!

— Но ты не уверена?

— Уверена! — Она подхватила его под локоть и повела к гостям. — Ты только посмотри, какие драконочки. Я даже по интересам их выбирала!

— Моим или своим? — задал резонный вопрос ректор.

В следующие несколько часов пришлось общаться с «драконочками» и мысленно ругаться на себя за то, что отменил свидание с действительно интересной ему женщиной. Его потенциальные невесты были красивыми, образованными и хорошо воспитанными: мама действительно постаралась. Но все такие, словно прошли через копировальный артефакт. Одинаковые. Одинаково флиртующие (будто по сценарию), одинаково делающие комплименты, одинаково… У них даже увлечение были одинаковые: полеты, охота, чайная церемония. Еще все, как одна, заявляли, что любят учиться и хотели бы поступить в ЗВЕЗДЕЦ. Но как-то не слишком искренне, из чего Артуан сделал вывод, что это тоже сценарий.

Понятное дело, он герцог, на него семьи каждой из присутствующих здесь претенденток в невесты собирали досье, возможно, не один год. Но оказалось, что найти невесту не проще, чем нанять нормального секретаря. А ведь у него получилось! Он взял Тьеррину. И даже ассистентка сейчас казалась ему более интересной, чем любая из присутствующих здесь потенциальных невест. При том, что в романтическом смысле их отношения невозможны. Потому что работа это только работа, никаких отношений!

Прием был красивым, помпезным, но для Артуана скучным, поэтому он переговорил со всеми, с кем хотел, потанцевал и пообщался с драконессами (оказалось, что многочисленные собеседования помогают и в организации личной жизни) и, сославшись на дела, собрался в академию.

И улетел бы, не перехвати его мама.

— Вы же не станете портить мне выходные, ваша светлость? Выходные только начались, завтра будет чайная церемония, где девушки покажут свое мастерство.

— Мастерство? Как будто они будут сражаться на ножах!

Мама его шутку не оценила.

— Умение заваривать и подавать чай — очень важное. Оно показывает насколько женщина терпелива к своему будущему супругу. Насколько она умеет любить.

— Чай, — совершенно серьезно уточнил ректор, с мстительным удовлетворением заметив, как у матери нервно задергался глаз.

— Завтра прилетит его величество, — припечатала она. — Я пригласила его на ваш прием и думаю, что он сильно удивится, вас на нем не обнаружив.

— С этого и нужно было начинать.

Артуан знал, что дядю бы ничуть не оскорбило, если бы он улетел по делам академии, но ректору хотелось переговорить с ним по тому вопросу насчет похищения принца Фламенского. Есть ли какие-то подвижки по этому делу. Поэтому, конечно, остался. Даже на чайную церемонию успел посмотреть: скучнее действия не придумаешь. Приходилось этот чай пить, причем покрепче, чтобы не уснуть. Но с королем ему так и не суждено было встретиться. Прежде чем его величество прилетел с визитом, ректору пришло срочное сообщение от профессора Кроуса:

«Пожалуйста, возвращайтесь в академию как можно скорее. У нас ЧП!!!»

Кроус всегда отличался сдержанностью, поэтому три восклицательных знака для него много значили. Случилось что-то из ряда вон, и это что-то требовало немедленного присутствия Артуана. Решив, что разговор с королем подождет, он сдержанно попрощался с матерью и быстро полетел в ЗВЕЗДЕЦ. Где, судя по всему творился настоящий…

По пути он успел надумать всякого: что снова напали на принца Фабиана, что что-то случилось с главным корпусом, опять Брина куда-то вляпалась, академию захватили гоблины. В общем, много всего. Но самый важный вопрос, который его интересовал, был: почему именно Кроус сообщил ему о ЧП, а не его помощница? Где Тьеррина, гоблин ее забери?!

Но принимать человеческий облик на лету и лезть в «банан» — только время терять. Поэтому ректор просто полетел еще быстрее, кажется, побив собственный рекорд по преодолению расстояния.

Академия оказалась на месте, как и главный корпус, в котором, собственно, и проходили вступительные экзамены. Минус один повод для тревоги, но были и другие. Артуан в воздухе обернулся человеком и спрыгнул на специальный для приземления балкон. Чтобы через минуту оказаться в приемной перед своим кабинетом. На широком диване сидели Брина и Фабиан, рядом, что удивительно для их непереносимости друг друга. Причем принц вновь был без пиджака и рубашки, только в майке. Злополучная парочка, увидев его, тут же подскочила. Как и профессор Кроус, который как-то слишком незаметно пристроился у окна.

— Господин ректор, абитуриенты не просто стыд и совесть потеряли, совсем мозгов лишись, — начал он первый. — Использовать зелье Тонки! Вы должны перенести экзамен, потому что на этом случилось форменное безобразие! Это скандал для академии!

— Проявляюще-исчезающее зелье? — уточнил Артуан и кивнул на Фабиана. — Поэтому ты голый?

Зелье Тонки не использовали уже лет триста, потому что это было сложно и не всегда эффективно. Зелье представляло собой чернила, которые то исчезали, то проявлялись. Заставлять их исчезать нужно было одним раствором, проявлять другим, и главное — не перепутать. От него даже спецслужбы отказались, не говоря уже о студентах, которые были слишком ленивы, чтобы выучить анатомию, не то что сложную алхимию.

— Нет, — мотнул головой Фабиан. — Я же не идиот, под какое-то зелье попадать! Плюс меня уже и так все видели голым, скандала бы от этого не возникло.

— Значит, кто-то другой лишился одежды?

Студент или хуже — студентка. Судя по лицам, он угадал.

— Не ругайся на нее сильно, — взмолилась Брина. — Он ее специально облил, когда она увидела, что он списывает, и хотела отобрать листок.

Отобрать листок? Кто следил за этим балаганом?

— Где вообще Тьеррина? Почему она не на месте? — рявкнул он, и все трое синхронно икнули.

— Так в вашем кабинете, господин ректор, — ответил Кроус быстрее всех. — Прячется.

Артуан без дальнейших расспросов шагнул в кабинет, захлопнув дверь перед Бриной, умоляющей:

— Не ругайся и не увольняй ее! Она мне нрав…

Остальное поглотила тишина его царства, одиночество которого нарушило чужое присутствие. Шторы были задернуты, и здесь царил полумрак, но драконье зрение помогло все прекрасно рассмотреть. А рассматривать было что.

Босая, растрепанная помощница подскочила с диванчика, и выглядела сейчас так, будто ждала его на любовное рандеву. Потому что на ней из одежды были исключительно рубашка и пиджак принца.

Артуан буквально задохнулся от вида длинных стройных ног, едва прикрытых белой полупрозрачной тканью. Задохнулся, поперхнулся огненным выдохом, потому что в драконьей крови забурлило пламя. Возбуждение пополам с гневом. Гневом за такой вид. Гневом за собственную реакцию.

— Что здесь происходит? — опасно вкрадчиво поинтересовался он, надвигаясь на помощницу. — Отвечайте.

Тьеррина не испугалась, наоборот, выпрямилась, отчего пиджак на ее груди разъехался в стороны, показывая еще более соблазнительную картину.

— Один из абитуриентов воспользовался зельем Тонки, — отчеканила она.

— Я уже в курсе.

— Он принес его в двух баночках, и содержимое одной баночки вылилось на меня. И я… — Она глубоко вдохнула и выдохнула: возможно, ректору не стоило подходить к ней впритык. — Я лишилась всей одежды. Прямо в аудитории. Передо всеми.

Тьеррина

Тьеррина

Ничто не предвещало звездец… кроме Академии, в которой я работаю! Конечно, мне следовало быть осторожнее, но когда застуканный за списыванием абитуриент понял, что дела его плохи, он меня просто облил. Этим самым проклятым зельем! Отомстил. Видимо, ему полегчало, когда экзамен пришлось останавливать, потому что все пялились на голую меня.