Лавка исполненных желаний

Кит снова покраснел до ушей.

А в меня словно бес вселился!

Если я эльф, то эльфы чертовски зловредные ребята.

Я смеялась, улыбалась до ушей и таращилась на смущающегося молодого человека безо всякого стеснения.

Будто это не я, а он стоял передо мной в одном исподнем.

И не мне, а ему должно было быть неловко.

И ему было неловко.

Оттого, что он залез в мой дом, который полагал свободным.

А я его поймала.

Оттого, что я хожу перед ним почти голышом.

А ему позарез нужна эта яшма, да так, что удрать он не может.

— Ну, что ж ты встал? — поддразнила я его, оборачиваясь к нему спиной. — Доставай свои весы, воришка. А я поищу яшму.

Я знала, что пламя в печи просвечивает насквозь мою рубашку.

Знала, что оно обрисовывает мой черный силуэт золотым и магическим зеленым свечением.

И… все равно не стеснялась и не пряталась от Кита.

Мои волосы просохли, чуть распушились и завились золотыми пружинками на висках.

Щеки разгорелись, как маков цвет от жары.

Без башмаков, на цыпочках, я ступала по нагретому полу тихо-тихо, как кошка.

И при каждом шаге мои бедра соблазнительно покачивались.

Так соблазнительно, что за своей спиной я услышала, как Кит гулко сглотнул.

Он пялился на мои ноги, обведенные золотым светом огня, на мои золотые волосы, струящиеся по спине, и оторваться от этого зрелища не мог.

— Как там у тебя с весами, готово? — со смехом спросила я, обернувшись к нему и глянув через плечо.

Мы встретились взглядами.

Кит тряхнул головой, избавляясь от наваждения.

Лицо у него было такое рассеянное, что я рассмеялась снова.

— Да, да, сейчас! — пробормотал он, стаскивая с плеча сумку.

Разумеется, я угадала.

Она была полна инструментария.

Этот мошенник даже ступку с пестиком притащил!

Хотел крошить мои же камни на моих столах!

Ну и нахал!

Пока Кит собирал и налаживал весы, я отыскала в куче добра несколько нужных камешков.

Все они были как на подбор ровные, блестящие, полированные.

Без сколов и царапин.

Только размера разного.

— Ну, который их них?

Я протянула Киту ладони, полные камней.

И тот, тушуясь, выхватил один камешек, словно горячую картофелину из костра.

Будто ожегся о мои руки.

Пальцы его, устраивающие яшму на чашечке весов, заметно дрожали.

— Маловат, — пробормотал Кит, устанавливая на другую чашечку гирьки.

И я смело сняла камешек и положила другой, покрупнее.

— Этот, как будто бы, подходит, — несмело пробормотал он.

— Ты не стесняйся, — великодушно произнесла я. — У меня их еще много. Всяких разных. Подберем точный размер.

Кит поднял на меня взгляд снова.

Впервые взглянул прямо.

— Ты очень красивая, — вдруг отчетливо произнес он.

Да так, что ухмылочка сползла с моих губ.

Кажется, я ахнула. Громко.

— Что…

Пальцы мои разжались, и камешки покатились по полу.

А Кит все смотрел и смотрел, прожигая мою душу насквозь своим огненным взглядом.

— Красивая, — повторил Кит, рассматривая мое тело сквозь рубашку. — Но недобрая. Не надо так.

— Как — так? — дерзко уточнила я.

— Дразниться не надо, — холодно отрезал Кит.

Он взял камень с весов, закинул в сумку.

Лицо его стало холодным, отчужденным.

Словно он закрылся от меня.

— Камень весит ровно три каменных мерки, — отчеканил он. — Сколько с меня?

Не знаю, почему я стояла и смотрела на него с ненавистью.

Словно моя первая, неумелая игра была разоблачена.

Словно меня обманули в лучших моих ожиданиях.

— Не любишь эльфов? — зло произнесла я, чувствуя, как слезы уже закипают где-то в глазах.

— Что за глупость, — буркнул он, разбирая весы и складывая их в сумку.

— Был у тебя кто-то? Ты кого-то любил?

Вопрос, что я задала, был ревнивый, злой и глупый.

Еще и неприличный.

Спрашивать у мужчины, спал ли он с кем-то…

— Это не твое дело, — ответил Кит уже сердито. — Моя жизнь. Люблю кого хочу. Думаешь, ты одна на свете такая красивая? Ну, так что с деньгами?

— Три мерки, — хрипло ответила я. — Три серебряных. Как будто не знаешь расценок.

— Расценки-то гномьи. Грабительские расценки.

— Гномы камни добывают. Обрабатывают их. Полируют. Они знают в них толк и цену им. Не устраивают цены — ищи магазин подешевле! Или возьми кайло и раздобудь камень сам.

Кит смолчал и на эту колкость.

Он выложил на столешню три серебряных, сверкнувших в свете огня.

Накинул сумку на плечо и поспешно вышел вон.

Одна из стен комнаты вдруг загрохотала, задвигалась.

Камешки, выстилающие ее, разобрались, открывая небольшую окно-витрину из толстого стекла.

Прилетела из ниоткуда старая табличка, написанная на картоне.

«Магическая лавка открыта» — гласила она.

Уцепившись потертой веревочкой за гвоздь над витриной, эта картонка смачно шлепнулась о стекло и там замерла.

А я в слезах шлепнулась у печи на зад, уткнулась лицом в коленки и разревелась во все горло.

Потому что, кажется, влюбилась — впервые в жизни.

***

Глава 5. Как подписать гномий контракт

Любовь любовью, а кушать хочется всегда!

Наревевшись как следует, я отерла щеки и глаза и решила пойти к гномам.

Потратить честно заработанные серебряшки на еду.

А то мой живот завывал от голода горше и громче меня.

В куче добра волшебницы я отыскала хорошую, крепкую корзинку.

Одежду хорошенько состирнула в кадке с мылом и щелоком и высушила на горячем боку печки.

Высохнув, она стала светлой и мягкой, приятной к телу.

Снова напялила ненавистные красные башмаки, повязала шаль и натянула шапку, подаренную мне юным гномом.

Зажала покрепче в кулаке серебряные монеты.

И вывалилась за порог, на мороз.

А мороз к вечеру крепчал.

На небо вскарабкался тонкий яркий месяц.

Стоило мне перешагнуть порог дома, как моя новенькая витрина снова захлопнулась, и таблички с объявлением об открытии лавки не стало видно.

Магия!

Где раздобыть съестного, кроме как у гномов, я не знала.

Но, думаю, ни один гном не будет против заработать серебряный за горстку муки и немного яиц.

К Кетчхим я идти не хотела.

Отчасти потому, что боялась выволочки за съеденный мед.

Отчасти оттого, что не хотела видеть котелки.

Предатели!

Ух, как я зла была на них! Видеть их не хочу!

Гномьи дома были совсем недалеко от моего домика.

Приземистые и яркие, они утопали в снегу, как рассыпанные шоколадные пряники.

Дымок из их труб вился и серыми нитками, словно пряжа из козьего пуха, тянулся в чернеющее небо.

В первом же домике, куда я постучала, меня радушно приняли.

Главным образом потому, что в открывшуюся дверь я сразу же сунула руку, демонстрируя серебро.

— Мне бы немного продуктов, сестрица, — приплясывая от холода, произнесла я. — Я здесь первый день. Ничего съестного с собой нету. И где взять, не знаю. Вот и я подумала, что мое серебро здешним жителям будет не лишним.

— Это уж точно! — радостно закудахтала толстая гномиха, втаскивая меня в нагретый дом.

Внутри ее «пряник» был еще более… пряничным.

Дом был освещен золотым светом камина.

На дубовой винтовой лестнице лежала алая дорожка, а на потолочных балках были приколочены праздничные венки из лап сосен и елей, перевязанные красными лентами и увешанные красными шарами.

Муж гномихи-хозяйки, низенький и круглый, в коричневых штанах, выглянул на миг из дверей своей комнаты, посасываятрубку, и снова исчез.

Вид у него был самый что ни на есть озабоченный.

А еще у него была белая борода, как у Деда Мороза.

Который готовился к праздникам, в край замотался, и не заметил, как к его бороде прилип леденец.

— Ну, чего желаешь, сестрица? — ворковала гномиха, потирая ручки передником. — Есть свежая свиная колбаса, только вчера нажарила! А еще есть масло, свеженькое! И вот гуси — пять штук ощипала и опалила.

У меня даже руки ослабели.

В голове помутилось от вскусностей, которые она предлагала.

Слюнки потекли.

В доме мачехи-гномихи я не часто лакомилась свежей жареной колбасой!

И я не сразу сообразила, зачем гномиха мне пытается всучить так много всего.

— Да мне только поужинать, — робко пробормотала я. — А потом я найду, где кормиться…

Признаться, я ужасно боялась, что моих денег не хватит на все то, что гномиха вытаскивала из буфета.

Серебряный — это много или мало?

— Да зачем…

— Ну, сестрица, — всплеснула хозяйка в отчаянии пухлыми руками. — У тебя же серебряный. А у меня сдачи, как на грех, нет…

Серебряный!

Это значит, что на один серебряный можно купить всю эту снедь?! Всю-всю?!

Серебряный — это значит много?!

Вот как опасно не знать цен!

Мать-гномиха, конечно, отправляла меня иногда в лавку.

Но поручала мне покупать только самую тяжелую и самую дешевую крупу.

Целый мешок!

И то за него требовали три пятака.

А тут столько всего-о-о…

И хитрая гномиха твердо решила заработать целую монету!

— Ну, раз так, — решительно произнесла я, быстренько сделав вид, что совершенно не шокирована попавшими мне в руки богатствами, — то давай-ка мне пяток яиц! Кулек муки, масла… А молоко есть?

Гномиха радостно закивала головой.

За четверть часа мы доверху наполнили мою корзину всякой снедью.

Ровно на один серебряный!

И мукой, и яйцами, и добрым кольцом колбаски.

Положила гномиха и кусок сливочного желтого масла, обернутого пергаментом.

И даже жирных гусиных замороженных ножек мне не пожалела.

Отдала целый пакет.

Затем бутылку молока и мешочек с крупой.

Сварить на молоке сладкую, желтую, жирную, жарко пыхтящую в котелке кашку…

Чуть подсолить, добавить ложечку сахара…

И заправить ее золотым тающим маслом!

М-м-м, вкусно как!

Вдобавок крохотную баночку с медом, плотно заткнутую пробкой, гномиха мне тоже всучила.

И немного сахара.

Уж больно мне хотелось испечь дома блинов.

Я даже засомневалась, что смогу эту корзинку поднять.

Но своя ноша не тянет.

— Мне б еще шубку, — задумчиво произнесла я. — А то холодновато становится.

— Тогда это будет тебе стоить еще половину серебряного! — радостно прокричала раскрасневшаяся гномиха.

Явно завышала цену!

Я вздохнула.

Что ж, не одной мне сегодня обдирать покупателей…

— Тогда и сапожки, может, найдутся?

— А как же! — обрадовалась гномиха. — Муж-то мой скорняк. Какие угодно шкурки выделает. А я сшиваю их в шубы и шапки! Могу и меховые сапоги стачать.

— Давайте! Самые большие! И санки бы мне. Хоть какие, хоть старенькие… а то не дотащу все до дома.

Шубу я накинула на плечи, а в сапоги — новешенькие, из гладкого оленьего меха, — сунула ноги прямо в красных башмаках.

— Чтобы не украли, — подражая гномам, сурово произнесла я.

Гномиха мне поверила.

Оберегая свое добро, ее народец еще и не такие странности творил.

— А что это за венки у вас по всему дому развешены? — спросила я. — Что за праздник вы празднуете?

— Разумеется, новый гномий учебный год! — воскликнула гномиха. — Все начинают учиться с осени. Только гномы зимой! Приедет много юных гномов. Они все поступят в Академию. А после в лесной хижине, в Убежище Лоботрясов, будет грандиозный праздник! Танцы и угощение. Поступление гномов мы празднуем с особым размахом! А венки… ты же знаешь, что тот, кто под ними окажется, должен поцеловаться? Традиция!

Я покраснела от мыслей, посетивших мою голову.

— А можно мне… один венок? — несмело попросила я. — Повешу дома. Красиво же.

Я вдруг сильно-сильно пожалела, что венка не было, когда Кит нечаянно вломился в мой дом.

Тогда бы я его не отпустила так просто!

И у меня был бы законный повод к нему прикоснуться…

— Да разумеется, можно! — болтала гномиха. Поверх моей корзинки она положила и веночек с красными украшениями.

— А ты уже контракт-то подписала? — спросила вдруг она, когда мы привязывали мою тяжеленную корзинку старой веревкой к стареньким санкам, которые гномиха мне тоже любезно продала.

— А? — удивилась я. — Контракт?! Сейчас?!

Гномиха только всплеснула руками.

— Бедное дитя! — вскричала она. — Как же тебя послали в Академию, ничего не рассказав и не объяснив?! Даже не собрав толком! А потом ведь спросят строго! Ты ведь не работница у мисс Кетчхим?

— Вовсе нет! — холодея, выкрикнула я. — Конечно, не работница! Я студентка!

— Точнее, будешь ею, если успеешь подписать контракт, — уточнила гномиха.

Ну, Рози!

Все она продумала, итить ее!

Я-то думала, что подписание контракта с Академией — это какой-то особый ритуал.

Всех собирают, говорят долгую и пафосную речь, а потом под бой барабанов студенты подписывают клятвы кровью.

Но все оказалось не так.

— Если успею?! — уточнила я.

— Ну да! — кивнула гномиха. — Прочие-то гномы-студенты с утра уже ищут снежноцвет.

— Это что еще такое?! — я так и обмерла.

— Камень такой, — терпеливо пояснила гномиха. — Прозрачный, как сосулька. Его кристаллы похожи на острый карандаш! Этот камень можно найти лишь зимой, в сугробах. И кто найдет — тот зачислен.

Я так и обмерла.

Ну, Рози!

Про снежноцветы она наверняка знала!

И не хотела возиться в снегу!

Вот и втравила меня в это дело, лентяйка!

— И зачем нужны эти камни? — спросила я, ни жива, ни мертва.

— Как это зачем?! Как это? — гномиха презрительно фыркнула. — Это глупые люди поступают в Академию и выбирают факультет по настроению! Что в голову взбредет! А гномы-то не дураки! Гномам подсказывает магия! И для этого нужно камешек отыскать!

Я прост остолбенела и боялась пошевелиться!

— И эльфы? — спросила я.

— Что? — удивилась гномиха.

— Эльфам тоже нужно камень отыскать? — уточнила я. — Ну, они тоже должны так спрашивать у магии?

Гномиха фыркнула.

— Уж будь уверена! Если б эльфы пришли сюда толпой, они бы точно не стали поступать наобум! Все бы спросили у магии, как им быть! Так что давай, беги скорее к ректору и подписывай контракт! А то не успеешь отыскать камень до полуночи, и отправят тебя домой. Ведь считай не поступила!

***

Ох уж эта спешка!

Я чувствовала себя так, будто меня ошпарили кипятком.

И я несусь куда-то, лишь бы избавиться от этого мерзкого ощущения.

Конечно, я могла бы не переживать.

Теперь-то, когда получила дом и возможность открыть магическую лавку, я могла бы не суетиться вовсе.

Могла бы жить себе припеваючи.

И о поступлении Рози позабыть.

В конце концов, она не сильно рвется к знаниям.

И не приложила никаких усилий, чтобы поступить.

По тому, как она себя ведет, ей вообще как будто бы все равно, поступит ли она.

Но я ей обещала подменить ее.

И потому поспешила к ректору, как только все свои купленные продукты привезла домой и поставила в холодок, в ванной комнате.

Восемь часов!

Небо было уже абсолютно черным. Ночь надвигалась, а до полуночи оставалось всего четыре часа.

Когда я там успею найти эти чертовы камни?

В здании академии было пусто и тихо.

Свет горел только вдоль лестницы, да и то свечи оплыли и гасли одна за другой.

В панике я неслась по ступенькам, стараясь обогнать накрывающий лестницу мрак.

А темнота, туша злотые лепестки пламени, кралась за моей спиной.

И казалось, что отпущенные мне минуты тают и сыплются, как песок в песочных часах.

Кабинет ректора я нашла лишь потому, что бежала, как мотылек, на свет.

А коридор до его дверей был подсвечен.

И его двери окружены самыми новыми свечами, ярко горящими.

А еще на дверях сияла начищенной медью табличка с именем ректора.

Леонидас Каррингтон.

Это имя я помнила почему-то отчетливее всего.

Как будто Рози мне повторила его несколько раз.

Приблизившись к дверям, я робко постучала в них.

И кабинет ректора тотчас передо мной распахнулся, словно там только меня и ждали.

— А, мисс Кегворт! — пророкотал седобородый джентльмен, гостеприимно встречая меня на пороге. Он даже поклонился мне, и я машинально присела в реверансе. — Очень, очень рад, что вы все же добрались до Академии! Я ждал вас!

«Ну и дура ты, Рози, — уныло подумала я. Ректор придвинул к столу кресло и пригласил меня присесть. Что было делать? Я и села. — Тебя тут ждали. Тебе вон как рады. Твой талант тут очень нужен! А ты там свои новые бусики выгуливаешь!»

— Очень, очень хорошо, что вы успели до полуночи, — меж тем шумно радовался пожилой джентльмен.

Одет он был… не знаю, как назвать это, но мне очень понравилось, как на нем сидит его костюм из тонкого сукна.

Очень ладно, очень впору.

Элегантно!

До этого дня я и не думала, что даже старый мужчина может быть красив.

Старые гномы больше похожи на ожившую гору шерсти.

У них свалявшиеся нечёсаные бороды и шевелюра на голове.

Штаны — даже если и парадные, — все равно украшены заплатками.

А куртки так и вовсе всегда поношенные!

Даже если пуговицы на них серебряные.

Ректор же не был гномом. И был аккуратно причесан.

Волосы на голове, белоснежные усы и борода — все лежало волосок к волоску. Муаровый жилет поблескивал в полутьме и пуговицы на нем вспыхивали огнем от света свечей.

— Осталось так мало времени, — заметила я нерешительно.

— Придется немного постараться, — весело заметил ректор.

Он присел на свое место, в ректорское кресло.

Достал из ящика стола гору бланков и один их них придвинул мне.

— Надо подписать сейчас, — весело сказал он. — Контракт на обучение. Просто впишите ваше имя, мисс.

— Но как же так, — удивленно произнесла я. — Я же не нашла этот камень!

— О, не беспокойтесь, — беспечно ответил ректор. — Находят абсолютно все, у кого есть талант. Если вам суждено учиться в Академии, вы будете тут учиться! Факультет выберете потом. Когда вам магия подскажет.

— А разве нельзя вписать сразу? — нерешительно произнесла я. — Я бы хотела поступить на факультет зельеварения.

Точнее, Рози туда мечтала поступить.

Все уши прожужжала про это.

Но ректор лишь качнул головой.

— В вашем случае это решаю не я. Это решите вы сами, когда поймете свою склонность в магии.

Он благожелательно улыбнулся, а мне стало страшно.

По всему выходило, что поступаю в Академию именно я, а не Рози.

Выбираю в соответствии со своими задатками и талантами. По своему желанию. По подсказке магии именно мне.

И потом подмениться не получится. Потому что Рози уж точно не будет рада моему выбору. И не потянет учебу там, где мне будет легко и интересно.

Так мне показалось на миг.

Ну, Рози!..

— А вдруг у меня нет таланта? — прошептала я испуганно. — Что тогда? Меня… выгонят?

— Как это нет таланта? — изумился ректор. — Вы здесь, милая, а этом много значит. Я вижу, вы сомневаетесь. Боитесь. Раздумываете. Наверное, вас надо подбодрить. Не желаете ли чаю?

Следовало бы вежливо отказаться. Я же не чай сюда пришла пить!

Я вообще должна была просто поставить закорючку-подпись в контракте и спрятаться куда-нибудь. Чтобы меня никто не видел и не слышал.

Но ректор сдернул ослепительно-белую салфетку, торчавшую на его столе, как палатка.

И под ней, на огромном блюде, обнаружилась горка румяных, свежих, еще теплых пирожков с хрустящей корочкой!

А я голодная, как на грех.

Не успела ни блинчиков постряпать, ни куска купленной колбасы съесть.

Я сразу позабыла обо всех своих сомнениях.

Да что там сомнения — все мысли из головы вылетели!

Я видела только пирожки.

Я чуяла только их запах.

Жареные, с картошкой и шкварками…

— Вам пару кусочков сахара, больше? — заботливо спросил ректор, наливая ароматную жидкость в белоснежную фарфоровую чашечку. — Сироп? Шоколадная паста?

— М-м-м! — я только головой замотала, вгрызаясь в теплый пирожковый бок.

О, господи, как вкусно!

Это было такое удовольствие!

До отключки всех чувств сразу!

И горячий чай был очень кстати!

В один миг я проглотила пару пирожков, не жуя.

Только после этого смогла кое-как о чем-то думать.

— Наверное, мне пора, — прихлебывая чай, пробормотала я.

— О, еще кусочек! Не обижайте радушного хозяина! Да и мисс Кетчхим старалась, пекла!

Третий пирожок тоже пришелся весьма кстати.

Потом я ощутила абсолютную сытость и отставила опустевшую чашку.

— Наверное, мне пора! — снова беспокойно повторила я.

— Не подписали контракт, — весело напомнил ректор.

Ну, дела!

Руки у меня были жирные после пирогов.

Я поискала глазами, обо что бы их вытереть.

Ректор пришел мне на помощь, одолжил салфетку.

— Позвольте дать вам совет, — произнес он. — Не пытайтесь прибиться к кому-то и искать в компании. Каждый студент сам должен найти свой камешек.

— О! — только и смогла произнести я. — А это обязательно — эти поиски в снегу?

— Это показывает, насколько студент готов учиться! И насколько он хочет, — так же беспечно и весело ответил ректор. — Это демонстрирует прилежание, упорство, готовность противостоять трудностям…

Ректор все говорил и говорил, а я просто слышала, как капают минуты!

Как тает мое время!

— Обычно старшекурсники тайком помогают новичкам, — продолжал ректор, не обращая ни малейшего внимания на то, что я нетерпеливо ерзаю в кресле. — Знаете, толкут такой интересный порошок, с яшмой. И дают его тем, кто ищет.

— С яшмой! — выкрикнула в отчаянии я.

Так вот зачем Киту так срочно понадобился камень!

Ректор кивнул.

— Да, — небрежно ответил он. — Этим порошком новички посыпают сугробы, и камни отвечают свечением. Так легче и быстрее найти. Ну, если б новичкам еще помогали великие волшебники… Просто своим присутствием… Тогда поиски шли бы куда быстрее.

О, черт.

А я, как на грех, поссорилась с этим помощником!

Значит, порошка мне не дадут, и камня мне не видать, как собственных ушей!

Можно не переживать насчет поступления, все равно не поступлю.

И Рози не придется мучиться на ненавистном факультете.

Черт, черт!

Вот незадача!

Ну, Рози!.. Ну, ленивая тупица!

Впрочем, ты сама будешь виновата, если я провалю все испытания!

— Извините, мне пора! — выкрикнула я, подскакивая на ноги.

— Не подписали контракт, — снова весело напомнил мне ректор. — Ваш автограф, пожалуйста!