Офицерат. Магия в наших сердцах

Тут Макс споткнулся о собственные мысли. Что-то в его размышлениях было не так, но он не смог сходу определить, что именно. И лишь прокрутив внутренний монолог назад, зацепился за несоответствие.

Бункер Гродески. Даже если он был один во всем мире, Макс должен был учесть его в своих расчетах. “Через самое большее десять суток в мире не останется ни единого человека с активным маг-вирусом в крови, за исключением тех, кто спрячется в самый глубокий бункер” — так должна была звучать его мысль, если бы он учел этот фактор. Но он его не учел. И даже не сделал вариативную поправку.

Что еще он упустил? Макс уже почти соскользнул в форсаж, когда его как рывком удавки одернули слова Себа: “Если подозреваете, что заболели, и чувствуете недомогание, не входите в форсаж”.

По коже потек холод, потом стало жарко. Максимус суетливо открывал один голоэкран за другим, стараясь проверить свои способности и тщетно пытаясь найти демо-версии заданий Академии магии для тестирования юношей и девушек.

Он просто забыл, в какой папке они хранились. И стоило это осознать, как стало ясно: никакие тесты уже не нужны.

***

Кот уже почти спал, когда позвонил Блейн. Был большой соблазн сбросить звонок, он ведь с таким трудом уютно устроился на широком, но чертовски неудобном диване. Но Блейн не стал бы звонить просто так среди ночи, а потому Кот, конечно же, принял вызов.

— Я тебя разбудил, прости, — вздохнул Блейн, и прежде чем он сказал еще хоть слово, Кот понял, что хороших новостей он не услышит: за спиной уже бывшего Верховного мага была больничная палата. — Я заболел.

Это было ожидаемо. Ожидаемо и дерьмово. Так дерьмово, что Кот сел на диване и выругался вслух.

— И что теперь? — выдохнул он. — Кто теперь?..

Блейн смотрел на него молча, и Кот замотал головой.

— Нет… — выдохнул он. — Ты не можешь… В смысле, я не могу!

— Debes, ergo potes, — вздохнул Макс. — Я выучил это выражение в детстве, поэтому и не забыл, что в переводе с древнего языка это значит: “Раз должен, значит, можешь”. У нас нет выбора.

— Нет, черт возьми! Пусть ты больше не аналитик, но разум же не потерял! — Кот изо всех сжал кулаки. — И думать все еще можешь! Как и подписывать гребаные бумажки!

— Но я больше не маг, — ответил Блейн непривычно мягко. Как если бы говорил с непослушным ребенком. — А сама должность Верховного мага это как бы подразумевает, не находишь? Но я не совсем точно выразился, у нас есть выбор. Догадываешься, какой?

Кот хотел было сказать, что нет, но потом сообразил.

— Рузе…

— Рузе, — подтвердил Блейн. — Но мы оба знаем, что в критической ситуации…

Он не договорил, но Кот прекрасно понял и так. Воспоминания о том, как и Себ, и Рузе одинаково истерили над впавшим в кому Винком, были неизменно свежи в памяти.

Блейн расценил его молчание правильно. И вздохнул.

— Тебе надо поспать, — сказал он. — Завтра я передам полномочия официально, но с этой минуты ты Верховный маг Паомы.

Кот смог лишь сбросить вызов, закрыть лицо рукой и со стоном повалиться на диван.

***

II

В том, чтобы заболеть, был лишь один существенный плюс — теперь Максу ничто не мешало прийти в Больничное крыло. Едва Кот сбросил звонок — от Максимуса не даже без аналитических способностей не укрылось, как тот был “рад” повышению, — он встал и решительно отправился в сторону медблока.

Впрочем, его никто не остановил. Более того — средний медицинский персонал на постах с готовность сообщал, кто находится в той или иной палате, как кто себя чувствует. В помещении, отданном “гвардии Тибериуса”, он задержался дольше остальных. Парни и Энджи, конечно же, переживали из-за потери магии, но не в их характере было тосковать слишком долго, так что в палате царила почти привычная атмосфера легкого дурдома.

Зайдя к Себастьяну и сообщив ему, что теперь главное слово за Котом, Макс направился к отделению реанимации. Здесь медперсонал был к нему не так лоялен, а один медбрат даже довольно строго отчитал и велел надеть халат, шапочку и бахилы, но никому не пришло в голову не пустить его в палату Тибериуса. Еще днем Макс как само собой разумеющееся воспринимал дыхательные контуры и прочее реанимационное оборудование. Сейчас же он отчаянно страшился увидеть Тибериуса, беспомощно раскинувшегося на спине и “пришпиленного” к кровати проводами, катетерами, датчиками и трубками.

Но все оказалось совсем не так. Тибериус мирно спал, лежа на боку. Да, от штатива с множеством бутылок и пакетов к его шее тянулась капельница, но это было единственное медицинское вмешательство.

— Мне так хочется поверить, что ты просто спишь после форсажа, — Макс присел на пустую койку рядом с койкой Тибериуса, посмотрел на такое спокойное лицо.

Больно сжалось сердце. Можно было сколько угодно говорить, что все неважно, главное, что Тибериус жив… Но Максимус лучше всех знал, как много для А1 адаптанта значит магия. Даже для него самого потеря не казалась столь существенной.

Собственно, в том, чтобы резко поглупеть, были и свои плюсы: Максимусу казалось, что он просто не осознавал перемены. Да, он чувствовал, что некоторые функции собственного разума ему теперь недоступны, но это не делало его инвалидом. Он по-прежнему отслеживал и анализировал информацию, пусть не так быстро, не в таком объеме и не с той степенью детализации, четкости и внимательности…

А может быть, ему только казалось, что он это делает? Как бы то ни было, он больше не мог понять разницу.

И это было милосердно. С адаптантами такое не прокатит. Себ — всего лишь исключение, подтверждающее правило.

Тибериус глубоко вздохнул, его веки дрогнули. Остатки аналитических способностей твердили, что это просто сокращение мышц во сне, но ничем более не сдерживаемые эмоции вопили: “Макс, он знает, что ты пришел его навестить. И он тебя приветствует.”

— Все будет хорошо, — прошептал Макс.

Эмоции, с самого рождения пребывающие в крепких оковах разума, теперь пошли вразнос, утратив контроль. Пряча лицо в ладони, Макс чувствовал, как горят глаза от слез, которых нечем теперь было сдержать. Он все равно попытался: приказывал себе, кусал губы. И все равно эмоции прорвались наружу, стоило вспомнить Федосия и тот факт, что Тибериусу только предстояло узнать: он потерял не только магию, но и очень близкого человека.

Никто не прибежал по тревоге, видимо параметры его тела не слишком изменились. Но сам Макс ощущал, что вот-вот в груди что-то лопнет, такое невыносимое напряжение там скопилось. Аорта? Или легочная артерия?.. Максу было не до анатомической конкретики. Он дал выход чувствам тем способом, что подсказывало само тело: он разрыдался. Сначала беззвучно, потом шмыгал носом, а под конец уже рыдал в голос. Аналитические “вожжи” были заблокированы, и внутренний голос не мог одернуть Макса, сказать, что подобное поведение недостойно Верховного Мага в целом и его, Максимума Блейна, аналитика А1+ в частности.

II

Глава 7

Кот зашивался. Чесс уже просто боялся лезть к нему с вопросами, а потому…

— Как думаешь, Касс, может, гиен на сухой корм перевести? Знаешь, для кошек такой делают…

— Себя переведи, — рыкнул Рузе. Чесс показал ему миску с недоеденными хлопьями — остатками его завтрака, и удостоился короткого смешка. — Честер, у нас нет проблем со свежим мясом, и не будет, даже если за компанию с разумными гиенами будут питаться и все их дикие собратья.

— Почему? — не понял Чесс.

— Потому, — Чессу показалось, что изображение Рузе на миг стало размытым, потому что от выброса его ярости запотела камера. — Соображай, Винк. Не можешь сам, прими аналитико-пилюлю. Сколько Офицерат закупает продуктов в день? И сколько их едят?

— Так я о том же! — Чесс закатил глаза. — Пока мы закупали мясо для адаптантов и вивария по единым оптовым ценам, это было выгодно и без разницы. А теперь можно существенно сократить закупки, по крайней мере, пока. И получится, что мясо для животных выйдет дороже, чем для людей.

— Мы не можем резко сократить закупки, — Рузе явно осознал, что Чесс говорит не такие уж и глупости, но признавать это, разумеется, не собирался. — Это обрушит экономику целой отрасли.

— А что мы будем с ним делать? — Чесс уныло поковырялся в хлопьях. Стейк, конечно, сейчас не помешал бы. — Выставим на Полигоне режим “пустыня” и будем вялить мясо на солнце?

— Это только один из способов, — Рузе, кажется, даже не собирался поднимать Чесса на смех. — А вообще я нашел уже как минимум восемь рабочих рецептов, с учетом объема закупок и того, что на кухне теперь у нас работают просто люди.

— Ну хоть теперь-то ты согласен, что потраченные на модернизацию кухонного оборудования деньги не пропали даром? — не удержался от подколки Чесс. — Больше не будешь говорить, что электрические шинковки и мясорубки — блажь?

— Мы будем мериться степенью полезности для этого заведения или перейдем наконец к практическому решению насущных вопросов? — Рузе недовольно поднял бровь, но Чесс знал, что это видимость. Как аналитику ему не было равных, но когда дело касалось принятия решений, ему нужен был человек, который скажет четкое “да” или “нет”. До сих пор этими людьми были Кот, если дело касалось Офицерата, и Себ, когда речь шла о науке. И вот теперь еще и Чессу выпала нелегкая доля ставить точки в бесконечных спорах.

— Померяемся обязательно, но попозже, — согласился Чесс. — А пока оставляем закупки в прежнем объеме. Все, что не скоропорт — на склады. Овощи, фрукты предлагаю сушить и дело с концом, на крайний случай, делать варенье и квасить. Тару, наверное, надо закупить…

— Лучше не мелочиться, а сразу брать двухсотлитровые бочки, — вставил свои “пять центов” Рузе.

— Ты нашел, кто оптом продаст нам специи, или что там нужно для мяса? — Чесс сунул в рот ложку хлопьев, быстро прожевал. — А молоко можно переработать в сыр.

— Еще нет, но сейчас дам задание, — кивнул Рузе. — Но по-хорошему надо нанять несколько толковых технологов, а это снова статья в бюджете.

— Но в итоге это поможет сберечь бюджет и временно спасти экономику, — пожал Чесс плечами. — От Кота ждут отмашки, насколько и когда нужно начать сокращать производства.

— Я уже порекомендовал начать с двадцати процентов, — рассеянно ответил Рузе. — А еще нужно проследить…

— Подожди, — оборвал его Чесс. — Кот вызывает. Свяжусь с тобой позже.

— Привет, — сказал Кот, едва Чесс принял вызов. — Как ты?

Сам Кот выглядел откровенно плохо. Чесс навскидку мог сказать, что он похудел на пару килограммов, а мешки под глазами грозили из синих стать черными.

— Нормально, пока не заболел, — отрапортовал Чесс. — Какие новости из больничного крыла? Тибериуса еще не будили?

— Не знаю, — коротко отмахнулся Кот — ему уже доложили, что Тибериус почти здоров, и больше он на этот вопрос времени явно не тратил. — Мне нужно, чтобы ты договорился о поставках оружия от немагов. Сможешь?

— Зачем? — не понял его Чесс. — У нас оружейки же полные.

Да и деньги есть куда потратить, одно подразделение Шиллера за эти дни три своих годовых бюджета потратило. Но эту сугубо аналитическую выкладку принявший двадцатипятипроцентную пилюлю Чесс не стал озвучивать Коту.

— Оружие обеспечивает потребность только боевых групп. А нам нужно полностью вооружить постовых, — пояснил Кот. — Если во всем мире почти не осталось адаптантов, это не значит, что порядок на улицах некому поддерживать. Мы обсудили это с Биокорпорацией, Медицинской частью и немагическим правительством. Боевики Офицерата пройдут переподготовку и вернутся к своим обязанностям. Пусть и без магических способностей, они в любом случае обученные офицеры и справятся с такими же потерявшими способности людьми без проблем.

— Понятно, — Чесс поскреб щетину на подбородке. Бритьем он сегодня пренебрег. — И общаться мне надо исключительно с преступными элементами. У добропорядочных немагов оружия нет, Тибериус же сильнее любой армии.

— И крайне желательно общаться так, чтобы они не поняли, насколько мы беспомощны, и не развязали войну за передел сфер влияния прямо завтра, — Кот поджал губы и внимательно посмотрел на Винка. — Честно говоря, я понятия не имею, как к этому подступиться, — признался затем, понизив голос. — Я мог бы попытаться надавить, но у нас в рукаве из козырей остались лишь гиены. Не могу же я пригрозить, что отправлю всех на съедение.

— Я помозгую, как это половчее сделать, — Чесс постучал пальцем по колену. — К вечеру доложу результаты. Что берем? Только стрелковое, или все, что я смогу купить?

— Все, — решительно ответил Кот. — И технику тоже. Все, что будут готовы продать: чем меньше у них останется, тем нам спокойнее. В отдельных случаях можешь предлагать двойную цену.

— Перебьются, — фыркнул Чесс. — Пусть радуются, что Верховный Маг не подписал указ о реквизиции. В условиях режима чрезвычайной ситуации это очень даже ожидаемо, а на его введении, как ты помнишь, настаивали все немагические правительства мира.

— Ты что, принял таблетки из Рузе?.. — с подозрением посмотрел на него Кот, а потом быстро хмыкнул и мотнул головой. — Ладно, я на тебя надеюсь. И помни: у нас есть гиены.

— Да кто ж про такое забудет, — Чесс вернул ему улыбку. — Сообщи мне, когда Тибериус проснется.

А про себя пожалел, что как раз крови Рузе в его закромах и не было. Блейн был хорош, но для разговора с тем, чей номер телефона все держали исключительно в памяти, не внося в телефонную книгу, темперамент Касиля очень пригодился бы.

Глава 8

III

— Да черт бы тебя побрал! — выругался Кот, чуть не сломав ногти о тугую металлическую застежку.

Легкий, но неудобный шлем исказил его голос, но, к счастью, его все равно некому было услышать: изоляционная палата изолировала не только самого Кота от любых инфекций и вирусов, но весь окружающий мир от исходящих звуков.

— Сэр, попробуйте более плавное движение, — посоветовал Капрал. — Мистер Гродески настоял на повышенной плотности сопряжения с поправками на притирку деталей.

— Спасибо, Гродески, — прошипел Кот, наконец-то справившись с застежкой. — Система, запустить проверку герметичности костюма.

С костюмом, конечно же, все было нормально. Хоть это и был пока опытный образец, не было никаких шансов, что он попал бы Коту в руки, если бы Себастьян и его дядя не были абсолютно уверены в работоспособности своего детища.

— Мы предполагаем, что это вирус, — сказал Себастьян, наблюдая за первым облачением Кота в костюм через камеры. — Но не обычный. И… — тут он осекся, но Кот не дал ему промолчать.

— И?

— И вряд ли природный, — закончил Себ, инстинктивно понизив голос. — Но это исключительно предположения.

— Касиль и Чесс пришли к такому же мнению, — кивнул Кот. — Слышал, у них забава появилась: когда самые насущные вопросы решены, болтать о чем-нибудь. Чесс говорит, что делает это для стимуляции иммунитета Рузе. Мол, так бесит его своей тупостью, что к нему ни одна зараза не липнет.

— Отрадно слышать, что хоть у кого-то есть время на праздную болтовню, — невесело усмехнулся Себ. — Но я слышал другое… Правда, что Чесс умудрился спасти Паому от мафиозных разборок?

— Да, и даже не лопнул при этом от гордости, — Кот, чего скрывать, тоже гордился Чессом. А еще испытал огромное облегчение, что все так уладилось. — Конечно, его работа на Офицерат уже давно стала достоянием всей Паомы, а после заварухи в Хаордии — и мира. Но сначала Винторез, а потом Честер Винк всегда был предельно честен, хоть первый и занимался продажей поддельного антиквариата. Он сумел уйти, не оставив за собой плохо пахнущих следов. Даже та его встреча с Сохатым — большие криминальные авторитеты, к кому побежал жаловаться этот местный “смотрящий”, сочли его претензии к Винку неправильными, а поведение самого Чесса — достойным. Так что, когда Чесс пришел к Роскету и предложил сотрудничать, а не ждать, пока станет как в Жилкарнии, тот согласился. Даже оружие передал безвозмездно, правда, хитровыделанный жук взял расписку, что мы не станем пробивать, где еще эти стволы стреляли.

— Все понимают, что как бы то ни было, а сила все равно за Офицератом, — заключил Себ. — Помимо людей и животных, у нас есть еще технологии. Дядя никогда не отдаст их в руки преступников, — тут он помолчал и вдруг радостно выдохнул: — Он показал мне завещание.

Коту понадобилось несколько секунд, чтобы понять, чему тут можно радоваться. А потом до него дошло.

— Ты все-таки наследник!

— Да, — Себастьян на экране потер внезапно покрасневшие от удовольствия и радости щеки. — Все-таки да. Несмотря ни на что.

Эдмунд Гродески, по-прежнему пребывающий в добром здравии и полной магической силе, все еще оставался заперт в бункере и, по его словам, не собирался его покидать до окончания кризиса.

— Уверен, он написал его много лет назад, — Кот крутанулся вокруг своей оси. — Ну как? — спросил в камеру, — я похож на супергероя?

— Ты похож на муравья, — улыбнулся Себ. — Делового и сердитого. И ты прав, дядя действительно написал его еще до моего прихода в Офицерат.

— Муравей — это неплохо, — резюмировал Кот. — Касиль грозился, что это будет среднее между тяжелым космическим скафандром и водолазным костюмом для глубоководных погружений.

Костюм оказался и вправду удобным. Но надевать и снимать его все равно было мучительно трудно. И кстати, Чесс в нем напоминал не муравья, а здоровенную пчелу, а Касиль — злобную муху.

Обратная изоляция была единственно верным решением. Да и не могло оно быть другим, когда на весь офицерат осталось всего трое магов из административной верхушки и несколько мелких аналитиков и адаптантов, не заболевших, потому что находились в отпусках и не приезжали в здание.

Медицинское крыло переоборудовали в карантин наоборот. Теперь три полностью изолированных жилых отсека были призваны не сдержать распространение болезни, а защитить от нее тех немногих, кого еще можно было назвать магами.

Насчет Честера у Шиллера, Себа и Касиля вышел спор: первые два считали, что вне приема маг-пилюль он невосприимчив к болезни, потому что его собственный вирус неактивен изначально. Но Рузе настаивал на том, что пока Себастьян не докажет ему обратное “на пальцах, пространственной модели или в объективе микроскопа”, он считает Винка таким же уязвимым, как Кот и он сам.

— Я его не отдам, столько лет из него человека делал! — бушевал Рузе до тех пор, пока Кот не прервал спор распоряжением, что Винк подлежит переводу из своих жилых комнат в специально оборудованные.

Но, по крайней мере, теперь какая-никакая жизнь в Офицерате налаживалась. И не только в нем… Коту, не без помощи Чесса, удалось почти невозможное: договориться с немагами и обойтись без кровопролития. Да что там кровопролитие — даже забастовок, как в Элдобарии, и мародерства, как в Жилкарнии, удалось избежать.

В Жилкарнии все было очень печально. Началось с протестов фермеров, потому что тамошний Офицерат резко сократил объемы закупок. Производители сельхозпродукции, вложившие деньги в выращивание животных и урожая и в один миг лишившиеся рынков сбыта, вышли на улицы. Немагическое правительство потребовало от Офицерата навести порядок, и на это были брошены оставшиеся силы. Понятно, что все участвующие в разгонах акций протестов адаптанты заболели и лишились магии. И тогда нечистые на руку жители решили, что это лучший момент для собственного обогащения.

Жилкарнию захлестнула волна насилия. Грабили магазины, а потом, чтобы скрыть следы, их поджигали. Хозяев, если те пытались отстоять имущество, безжалостно убивали. Фермеры, еще недавно требовавшие внимания к себе, теперь сидели тише воды ниже травы, а продукты они выставляли поодаль от ферм — чтобы мародеры не пришли к ним и не сожгли дотла будущие урожаи и не уничтожили оборудование.

В Элдобарии правительство решило, что лишняя информация народу ни к чему, и запретило любые упоминания болезни. Чтобы не было “утечек” извне, эта страна была отключена от мировой Сети. Но результатом таких мер стал бунт, приведший к убийству Верховного мага и немагического Премьер-министра. В данный момент страна находилась в состоянии гражданской войны, и счет жертв среди как магов, так и немагов шел на десятки тысяч.

Лучше всего дела обстояли в Хаордии. Привыкшие к практически военному положению люди спокойно восприняли приказ об изоляции, комендантский час и прочие меры, что ввел Аден. И крайне дисциплинированно исполняли все требования. Именно поэтому процент заболевших в Хаордии был самым низким, а беспорядков не было вовсе. Кроме того, одним из первых решений Кота в качестве Верховного Мага Паомы было подписание соглашения с Хаордией о максимальной взаимопомощи, так что Биокорпорация уже готовила партию костюмов биозащиты, планируя поставить производство на поток, а Хаордия в свою очередь набирала отряд адаптантов, что должны будут временно усилить паомский Офицерат, пока идет переподготовка кадров.

В остальном все потихоньку налаживалось. Лишившись магии, аналитики, хоть и медленнее, справлялись с работой, но, привыкшие к постоянному самосовершенствованию, они все равно делали это быстрее и лучше немагов, даже умудренных учеными степенями и званиями. Гиены по-прежнему были “последней линией обороны” и со всей магической злостью обещали “отомстить за каждого заболевшего мага”. Это была цитата Дьябло.

А еще к Коту вернулся Джоук. Пусть дистанционно — о перерывах за чашкой чая теперь можно было только мечтать, — но он все равно делал колоссальную работу. Писал письма, отвечал на звонки, просматривал проекты распоряжений и приказов Верховного мага. Юмус взял на себя весьма нелегкий в эмоциональном плане труд отсмотра мировых новостей и выдавал Коту короткие сводки, экономя несколько часов в день.

И, конечно, Блейн. Фактически у Кота теперь было три личных помощника, и это действительно можно было считать надежным тылом.

Перемены в Блейне, наверное, были самыми разительными. Всегда чересчур эмоциональный для аналитика, теперь он стал раздражительным, вспыльчивым и сентиментальным. Кот только поражался, как сильно все-таки маг-вирус влиял на бывшего Главного Офицера, и радовался, что тому не нужно вести сложные международные переговоры — дело могло кончиться весьма плачевно для Паомы.

Зато с цифрами Блейн по-прежнему обращался виртуозно. На взгляд Кота — почти не хуже, чем Рузе. Видимо, магия усиливала природные способности и помогала справиться с отвлекающими факторами в виде эмоций. Будучи же просто человеком, Максимус определенно не был хорошим политиком, но все еще оставался блестящим аналитиком.

Джоук же, напротив, с цифрами больше не дружил. Но зато в дипломатии ему не было равных, и именно с ним Кот теперь советовался по вопросам политики, хотя раньше все было наоборот. Но то, что Блейн делал путем мысленной обработки сотни тысяч исходных данных и просчета вероятных исходов событий, Джоук умудрялся совершать… интуитивно. Иначе не скажешь.

Но самая большая метаморфоза произошла с характером Джоука. Если раньше он был “удобным” — неконфликтным, способным бесконечно выдерживать нападки Рузе и остальных, с тонким юмором, то теперь из “аналитика, но не точно” Джоук превратился в настоящего адаптанта, сыплющего солеными шутками и не сглаживающего углы без особой на то надобности. Он не стал кардинально менять образ жизни и физические нагрузки, но если раньше йоги в компании Юмуса и двух тренировок в неделю на Полигоне под присмотром Дарена хватало, чтобы просто поддерживать форму, то теперь Джоук стремительно наращивал мышечную массу.

— Это новая куртка? — поинтересовался Кот пару дней назад, когда мозги уже окончательно отказались работать. — Я бы не заметил разницы, но у нее другой оттенок.

— Нравится? — Джоук хмыкнул, любовно погладив черную кожу. — Могу дать поносить. Поверх твоего скафандра будет как раз впору.

— Спасибо, я воздержусь, — Кот притормозил, прикидывая размеры. — Джоук… ты ничего не хочешь мне сказать? Раньше твоя куртка могла налезть на меня максимум на мундир.

— А что я должен сказать? — Джоук посмотрел на него таким насмешливым взглядом, который никогда бы не позволил себе раньше. — Я пользуюсь ситуацией. Как и все нормальные люди. Или я должен страдать и писать симфонию? Так это к Блейну.