Полная версия
— А я помню? — без особого интереса пожал плечами Ян. — Блогеры обычно выбирают для подкастов самое вкусное, да и привирают за здорово живешь. Да и мест таких по всей Америке тьма, как и подобных преступлений. Но все равно. На пару минут мне стало немного стремно.
— Я тебя понял, — после паузы согласился Люк, обрадованный, что стремно стало не ему одному. — Это как садиться в самолет на следующий день после просмотра «Пункта назначения».
— Или кататься на аттракционах, или ехать куда-то, или есть, или загорать, — азартно добавил Ян. — Жить, в общем, после этих «Пунктов» не очень хочется. А, вот мы наконец и пришли.
***
Одежды было не много, а очень много. Чертова куча шмотья, которую надо было надеть на себя и отснять в разных ракурсах.
Люк любил хорошую одежду. Еще больше — бесплатную хорошую одежду, которую ему присылали просто вагонами. Но ненавидел намеренно красоваться в ней перед камерой.
Парадокс. Проведя всю свою сознательную жизнь в бассейнах, он, в отличие от абсолютного большинства людей на планете, куда уверенней чувствовал себя без одежды, в одних плавках, чем, скажем, в костюме или даже просто в обычных джинсах. Слишком длинные ноги — не только для прыгуна с вышки, вообще — сутулость, от которой он не мог избавиться, даже когда старался держаться ровно… Без одежды Люк себе нравился. В одежде — смотрелся нелепо и странно. И тем удивительнее, что так много фирм желали упаковать его ноги в свои штаны.
— Кайф… — Ян с явным восторгом оглядел все богатство. Покосился на Люка. Тот махнул рукой.
— Выбирай, что нравится, — разрешил милостиво.
— Спасибо! — Ян сверкнул благодарной улыбкой и принялся перебирать футболки.
Вообще половина, если не больше, спонсорской одежды доставалась в итоге друзьям, знакомым и даже иногда мистеру Коннору, если представитель какой-то фирмы вдруг очень уж сильно переоценивал ширину плеч Люка. А иногда ему намеренно присылали половину размерного ряда — как раз с той целью, чтобы он обрядил в брендовые шмотки все свое окружение. Мало ли кто ненароком попадется в объектив его камеры и сверкнет лейблом на почти десять миллионов подписчиков.
С некоторых пор большая часть шмоток уходила Яну — на нем, в отличие от Люка, все штаны сидели идеально, несмотря на болезнь. Но взамен Ян наловчился выбирать из гор шмотья то, что потенциально можно было натянуть на чересчур длинные худые ноги и массивную мускулистую задницу, и это не смотрелось бы коротким куцым мешком. Частенько Ян даже защипывал лишнюю ткань бельевыми прищепками — прямо на Люке, предварительно поставив его в нужную позу перед камерой. В первое время Люк сопротивлялся и краснел от стыда, но это быстро прошло, стоило понять, что так можно закончить ненавистную возню в считанные минуты. Теперь коробочка с прищепками неизменно каталась с ними на самом почетном месте в сумке, а Люк не тратил время на бесконечные переодевания, выхватывая из кучи вещи наугад.
К его удивлению, «Маккензи Спортсвеар» расстарались. Люк всегда исправно снимал мерки по первой просьбе, но никто, конечно же, не шил одежду специально для него. А вот «Маккензи», кажется, обратили внимание на необычные параметры — по крайней мере, первые же примеренные штаны оказались подходящей длины. Да и ширины неплохой… Застегнув прилагающийся к ним массивный ремень, Люк удивленно присвистнул и оглядел себя в зеркале. Если это не случайность, то, пожалуй, он наведается как-нибудь в их фирменный магазин.
— Ух ты, надо же! — за два с половиной месяца работы на него Ян успел уже намучиться, так что радовался теперь удачно севшим брюкам не меньше самого Люка. — Вот, держи-ка.
Он сунул ему узкую футболку и теплую мягкую толстовку на молнии.
— Я ж зажарюсь, — скептически глянул на вещи Люк.
— Вечером в горах? — Ян хмыкнул. — Даже такой полярный медведь, как ты, не зажарится. Но, если хочешь, можешь не надевать футболку. Уверен, спонсоры будут в восторге — а их клиентки тем более.
— Ты что-то путаешь, — покачать Люк головой. — Моя задача — заставить парней захотеть купить такие же шмотки, а не девчонок — захотеть купить меня.
— Ой, не нуди! — отмахнулся Ян. — Одевайся лучше, пока солнце рабочее. Хорошо бы как раз захватить «золотой час». Снимем и в футболке, и без. И пусть потом сами выбирают. И вообще, сейчас все на свете продают либо практическая польза, либо непрактичные понты.
Это было логично, и Люк спорить не стал. Но спросил из чистого любопытства:
— А как же котики, дети и красивые девушки?
Ян хохотнул, отложил для себя стопку понравившихся вещей и накинул такую же толстовку, только другого цвета. Рукава оказались ему слегка длинноваты, и Люк довольно улыбнулся — значит, ему будут как раз. Кажется, не зря он согласился на эту рекламную кампанию — хоть оденется наконец-то как человек.
С этой приятной мыслью он натянул футболку, и она тоже оказалась в самый раз.
— Это было тогда, когда люди имели поголовное желание быть как все. А сейчас наплевать, какая красавица рекламирует тачку: потребитель клюет не на то, что к тачке прилагается, а на то, кто будет ей владеть… Непонятно? — Ян уселся в кожаное кресло, закусил губу, начал снова: — Короче, покажи куколку возле тачки, и ее купит пять человек. Покажи тачку на океанском берегу, а потом возле бизнес-джета, и ее купят пять тысяч. Люди любят свои мечты, а не навязанные абстракции. У тебя есть мечта? Кроме того, чтобы выиграть Олимпиаду?
Люк задумался. Вообще-то мечта была, но как-то раз он уже озвучил ее вслух, и она прозвучала очень уж несерьезно. А впрочем, это же Ян. Ярран Майлз был настоящим профессионалом своего дела, влюбленным в свою камеру, но во всем остальном его точно нельзя было назвать серьезным человеком. А потому Люк признался с почти легким сердцем:
— Купить вертолет.
— Вертолет?.. — Ян посмотрел на него с таким удивлением, будто бы ожидал чего-то вроде «научиться танцевать сальсу» или «попробовать настоящий французский круассан».
— Лицензию пилота я уже получил в прошлом году, — добил его Люк, слегка нахмурившись. Ну какого черта? Люди постоянно обманывались его кудряшками, не рассчитывая, что под ними что-то есть, но Ян же уже не первый день на него работает.
— Значит, ты купишь тачку, если она стоит рядом с вертолетом, — пожал плечами Ян. — Как-то так реклама сейчас и работает.
— Нет. Я — не куплю, — решительно отрезал Люк и, подхватив свой рюкзак, пошел на улицу.
***
Бассейн манил. В теплом свете уже клонящегося к верхушкам гор солнца вода заманчиво парила. Люк опустил в нее руку и довольно зажмурился — теплая, почти горячая. Он привык к холоду, но не любил его. И уже предвкушал, с каким удовольствием будет прыгать в этот пахнущий серой кипяток.
Спортивный комплекс, конечно, стоило бы назвать скорее спа-комплексом, потому что тренажерный зал, пусть и по последнему слову науки и техники, бильярд и боулинг на полноценный спортзал все-таки не тянули. Но бассейн был великолепен — построенный буквой «Г», он вмещал и зону для прыжков, и четыре дорожки, и джакузи, и «лягушатник», и зону релакса со столиками, а небо с вышки можно было потрогать рукой.
— Нравится? — мистер Коннор присел на корточки и тоже опустил руку в воду. — Ничего себе…
— Интересно, а у дна она еще горячее? — вслух подумал Люк.
— Иди проверь, — предложил мистер Коннор.
— Мне надо отсняться для рекламы, — ни в какие горы уже не хотелось, но Ян набил сумку специальной аппаратурой и запасся едой для перекуса на природе. Да и тратить потом время на это не стоило. — Мы поднимемся по тропе.
— Не…
— Не слишком высоко, — опередил тренера Люк. Они работали вместе не так уж и долго, но Райан Коннор не был чересчур сложным человеком, и догадаться, что он скажет, труда не составляло. — Буду осторожен. С тропы не сойдем. В пещеру тоже не полезем.
Все это отлетело от зубов — и Люку даже не было стыдно в двадцать два года отчитываться перед «взрослым», как пятилетнему мальчишке. Наверное, в первую очередь потому что это беспокойство было полностью оплачено из его собственного кармана. А во вторую… Мистер Коннор и его забота не душили, не гнули к земле. Он предупреждал всегда, но только один раз, оставляя за Люком выбор, прислушаться к предупреждению или нет. А после скандального ухода от тренера Гейли он чувствовал в себе силы поступить по-своему в любой момент. Вот только зачем? Все, чего он хотел в этой жизни — выиграть Олимпиаду. И даже то, что он только что с треском провалил свой шанс, не ставило на мечте крест — лишь отодвигало ее во времени. Но точно не давало права игнорировать голос разума, исходил ли он от тренера или из собственной головы.
— Не вернетесь до темноты — пойду вас искать, — предупредил мистер Коннор спокойно. Он тоже все это знал. А главное, Люк совершенно зря упомянул о пещере.
— Вернемся, — уверенно ответил Люк. — И я прыгну, — от предвкушающе глянул на вышку.
— Ладно, — мистер Коннор усмехнулся. — Я, пожалуй, тоже. И даже ждать тебя не буду.
И он пошел к раздевалкам, а Люк поспешил к показавшемуся на дороже Яну, пока желание опробовать бассейн не пересилило.
Глава 3
«Луна» находилась в долине. С одной стороны отеля поднималась скала, довольно неприступная, серая, мрачная, как университетский декан, с другой текла река, которую сейчас переполнили талые воды и ливни, и оттого она выглядела вскипевшей, а две другие стороны показались Райану открытыми, и он недоумевал, где хваленая безопасность, пока не наметил себе беседку и декоративный мостик над прудом. Стоило ему подняться на мостик, как сперва раздался мелодичный негромкий звон, а потом нежный женский голос, совсем как в аэропорту, объявил:
— Для вашей безопасности доступ на выбранную территорию в данный момент закрыт. Пожалуйста, обратитесь к администрации комплекса, спасибо, всего доброго.
Райан тихо выругался. Не то чтобы он испугался, скорее, подосадовал, что вся фантастика его юных лет перешла уже к чертовой бабушке в обычную жизнь. Бионические руки? Видеосвязь? Беспилотники? Умные часы, которыми можно платить за все что угодно? Райан был убежден, что и голограммы давно бы разработали и внедрили, если бы потребителям не приелась видеосвязь и настолько не надоело голосовое общение, что они радостно вернулись ни к чему не обязывающей переписке в мессенджерах.
«Должно же у нас было что-то остаться клевой выдумкой, — подумал он, покорно поворачиваясь, чтобы не злить невидимую мелодичную даму. — Роботы, полеты на Марс… Сделали фантастику реальностью, а зачем?»
Профессия тренера притягивала его именно этим. Превращением мечты в реальность, и потому ворчал Райан больше из-за того, что впереди маячили те самые «сорок». Ко всему, что было до них, Райан как-то привык. «Сорок» пугали, некий рубеж, после которого снова страшно, как после школы. А что потом?..
Харпер с оператором ушли на съемки, так что он обошел периметр, поглазел на мраморные крохотные таблички с кьюар-кодами возле растений — подразумевалось, что кому надо — наведет камеру и прочитает, что за хрень тут растет. Еще пару раз наткнувшись на голосовые предупреждения, Райан сообразил, что доступная для гостей зона огорожена из-за возможного разлива реки: туда, куда проход ограничили, вода могла зайти, выше — нет. Его заинтересовало, как же сохранится вся эта растительность, если тут все затопит, он не поленился, сунул нос под раскидистые ветки, обнаружил дренажную систему и микронасосы вкупе с кучей микродатчиков, обзавидовался елкам и баобабам, выпрямился, поискал камеру, которая все это время могла транслировать кому-то на экран его откляченный зад, не нашел. Райан потоптался, думая, шагнуть ли в другую сторону и еще раз вызвать фею «Луны» или не стоит, и над его раздумьями ехидствовал какой-то зверь в горах.
Его порадовала и одновременно обозлила доступность территории для людей на колясках. Он понимал, что ни в одном городе невозможно сделать такое количество автоматических пандусов и подъемников, и подобное выравнивание дорожек обойдется как выкладка их золотыми слитками, но, черт! Почему его отец после аварии был вынужден торчать в двадцати метрах от дома только лишь потому, что всю жизнь рулил грузовиком, а не многомиллиардным бизнесом?
Райан не мог сказать, что он человек среднего достатка. Не до такой степени, что он постоянно думал, чем бы заткнуть кредитную брешь или со страхом открывал счета дантиста. Но сейчас до него вдруг дошла истина простая и страшная: чем ты богаче, тем меньше ощущаешь свою инаковость, будь то цвет кожи, пол, количество шевелюры на голове или коляска, и все потому, что твои деньги дают тебе возможность никому ничего уже не доказывать или не чувствовать себя ущемленным. Пусть не в виде косых взглядов, а в раздражении, что тебе недоступно то же, что остальным.
«А мы почему-то поощряем бездельников и преступников, — подумал он, — вместо того чтобы сделать дорожки ровнее или установить парочку траволаторов, мы поднимаем пособие по безработице и заботимся, чтобы вышедший из тюрьмы громила не почувствовал себя изгоем среди добропорядочных граждан. Зачем?»
Он поглазел на фонтан, сейчас выключенный, и направился в коттедж переодеться, провожаемый криками каких-то недовольных жизнью сурков.
Им отвели не самые роскошные, но очень комфортные домики, каждый на двух человек. По логике вещей отдельный домик должен был быть у Харпера, а второй у «обслуживающего персонала», к коим, собственно, относились и Ян, и сам Райан. Но парнишка звездной болезнью не болел, привык делить номера с сокомандниками и, конечно же, догадывался об истинном отношении Райана к своему оператору. Так что Яна Люк поселил во второй спальне своего домика, не спрашивая ничьего мнения, и Райан был ему за это благодарен. Теперь в его распоряжении были две спальни с кроватями «кинг-сайз», ванная с джакузи, веранда с панорамным остеклением, причем снаружи не было видно, что происходит внутри, — сначала Райан решил, что эти коттеджи для персонала: секретарей, массажистов, врачей и остальных, — но в гостиной лежала книга с подписями, и, полистав ее, Райан убедился, что в домиках до него останавливалась половина инвесторов Кремниевой Долины.
На вид все очень скромно, но даже стены, казалось, недоумевали, как человек из среднего класса попал сюда. «А вот так», — со злым весельем подумал Райан, надевая белоснежный халат, висящий в шкафу, и забирая оттуда же специальную сумку. Сервис — чтобы толстосумам не нужно было лишний раз заботиться о том, что взять с собой поплескаться.
Даже чертовы тапочки «со звериным оскалом» были всевозможных размеров. Райан насчитал девять пар и едва не завыл. Неужели они считаются одноразовыми?
А в бассейне его ждал сюрприз.
— Вы здесь надолго? Извините, — с досадой закусил он губу, глядя на изящную женщину лет сорока в открытом купальнике и накрашенную так, что какие-то секунд двадцать Райан на нее просто тупо пялился, пытаясь понять, как все это будет выглядеть, когда потечет от воды. — Вы прыгать будете?
«А врача тут сейчас, наверное, нет», — мелькнула беспокойная мысль. Потому что женщина никак не была похожа на спортсменку, а просто так с вышки не прыгают. Это не велосипед, не фитнесс и не волейбол. И ничем хорошим эскапада ее не закончится.
— Нет, зачем? — пожала плечами женщина и, сбросив парео — господи, что? Кто носит парео в бассейне? — начала настраивать оборудование для съемки. Прямо под вышкой на воде заплясало световое пятно, женщина обернулась, недовольно поморщилась и подошла к камере, присела и начала разглядывать бассейн в объектив. — А вы собираетесь прыгать?
— Ну да.
— Да ну. Вы умеете?
— Вообще-то я тренер по прыжкам в воду.
Женщину это не смутило.
— А я главный редактор «Призм», — отозвалась она, не поворачиваясь. Видимо, ее полностью устраивало, что получалось в кадре, но камера требовала коррекции. Впрочем, Райан в этом не разбирался.
— Я не шучу.
— Да, я тоже. — Она встала, протянула Райану руку, усыпанную кольцами. Он даже пересчитывать их не стал. — Рэйчел Берн. Вероятно, мое имя вам ничего не скажет.
— Райан Коннор. Вам мое, скорее всего, тоже. Вы тут надолго?
— Как пойдет. Вообще-то мне говорили, что, кроме меня и мистера Засранца с его женой, тут никого не будет.
— Мне даже вас не обещали, не говоря уже о Засранцах, — признался Райан. — Насколько я понимаю, вы приехали сюда что-то снимать.
— Да, цикл влогов про роскошную жизнь, — кивнула Рэйчел. — Спорт — это молодость и все такое.
— А мистер Засранец что снимает?
— Он ничего не снимает, он миллиардер, — усмехнулась Рэйчел, опасно выгнув ярко накрашенные губы. Опасно — потому что Райану на секунду показалось, что краска на них начнет лопаться и осыпаться. — По-моему, он из тех, кто очень удачно продал стартап ровно в тот момент, когда все говорили, какая это круть, и еще никто не понял, что ни на что это дерьмо на самом деле не годится. Жена у него, кстати, довольно милая, не удивлюсь, если это она напрограммировала, а Засранца просто держит на поводке, чтобы было спокойнее. Так, ладно, я пришла первая, так что это моя полянка, не сворачиваться же мне, а завтра…
— Завтра, — Райан сложил руки на груди, — вам придется уступать не только мне, но и моему подопечному. Мы приехали тренироваться.
— Вот как… — Рэйчел с интересом окинула его взглядом. — Видимо, ваш подопечный — большая шишка, раз тренируется в таких местах. Ну или сын большой шишки… Может быть, мне стоит взять у него интервью?
Райан нахмурился. Вообще-то с Люка станется и согласиться. Внешность у мальчишки была типичного спортсмена, как их показывали в голливудских фильмах: смазливое личико, прикрученное к идеальному телу. Но еще до личного знакомства с ним Райан знал: под красивой оберткой скрывалось нечто куда более важное для любых достижений, что в спорте, что в жизни — отлично работающие мозги. Именно они помогали Харперу координировать абсолютно не подходящее для прыжков в воду тело, снимать ролики с тем неповторимым шармом, что очаровал миллионы, а еще — складно, красиво и абсолютно без всяких бумажек рассказывать на камеру о сложностях выбранного спорта. Серьезно, он даже междометий не использовал. Неудивительно, что именно его постоянно приглашали на телевидение и во всевозможные влоги, шоу и подкасты, хотя в сборной были и куда более опытные, умелые и именитые спортсмены.
И именно эти мозги были сложностью куда большей, чем «неправильное» тело. Парень не был капризен, он был умен — и, как понял Райан, большинство тренеров, что имели счастье с ним работать, разницы не улавливали. Если Харпер не мог что-то сделать физически, он расшибался в лепешку, тренировался до кровавых соплей, ломал всего себя — и рано или поздно добивался результата. Но только при одном условии. Если понимал, зачем это нужно. И выбрал его, Райана, из немалого списка претендентов, по всей видимости, только по одной причине: крайнего и порой невыносимого занудства.
Райан знал за собой эту черту, как мог старался притушить желание постоянно объяснять на пальцах сложные моменты — особенно там, где можно было просто показать. Но именно это внезапно оказалось нужно Харперу. Впервые прочитав ему целую лекцию о работе толчковых мышц, важности правильной нагрузки сгибателей и разгибателей и прочих анатомических прелестях человеческого организма, Райан едва не побежал за сигареткой «после». Правда, тогда он еще опасался, что Люк просто постеснялся его остановить. Но на следующую тренировку тот притащил огромный анатомический атлас и записанный ручкой на листочке список уточняющих вопросов. Именно тогда Райан понял, что они сработаются, и дал себе зарок расшибиться в лепешку, но вывести этого мальчишку на Олимпиаду — даже если для этого придется прыгнуть с вышки вместе с ним и держать его ноги в воздухе.
— Не думаю, что это хорошая идея, — наконец отозвался он, и ресницы Рэйчел хлопнули чернющими веерами. — Люк готовится к соревнованиям. Не стоит опережать события. Интервью может дать ложное ощущение, что вершина уже под его ногами. Спорт — постоянное преодоление себя. Дашь слабину, возомнишь, что ты все можешь, и тебя обойдет человек, который точно знает, что ему есть куда расти.
— Вот как… — Рэйчел прищурилась. Она смотрела с интересом, но у Райана сложилось впечатление, что интерес этот не касается того, что именно он говорил.
— Такое, наверное, только в спорте, — Все-таки продолжил свою мысль Райан. Ей было все равно, что он говорил, а ему было все равно, что ей все равно. — И подтверждение тому — новые рекорды. Каждый раз кажется, что вот он, предел человеческих возможностей… Мировой рекорд в тысяча девятьсот двенадцатом году в забеге на десять километров — тридцать минут пятьдесят восемь секунд, а в две тысячи двадцатом на той же дистанции — двадцать шесть минут одиннадцать секунд. Мелочь? Ну, кто знает, что будет через сто лет.
— О! Мы не знаем даже, что будет завтра, — Рэйчел улыбнулась и кивнула на воду внизу. — Вы хотели прыгнуть. Так прыгайте. Неужели вам так сильно мешает моя камера?
— Нет, если она не будет снимать, — Райан хмуро глянул на штатив.
— А если будет? — Рэйчел насмешливо выгнула бровь. — Разве вам есть что прятать? — и она смерила его взглядом — внимательным, откровенным. Будь Райан лет на десять младше, то непременно залился бы краской и захотел прикрыться руками. Но ему было почти сорок, и он ответил той же монетой: склонил голову и окинул фигуру женщины тем же оценивающим взглядом, каким каждое утро отслеживал форму Харпера.
Ноги можно было подкачать. Руки — определенно стоило. Животик плоский, но не рельефный, хотя мог бы. А вот грудь была хороша. На ней Райан задержался. У купальника не было косточек, и мягкая тонкая ткань натягивалась на упругих шариках естественным образом. Ни одна спортсменка себе такого не позволит, но Рэйчел и не была ею. И это было хорошо. Наверное.
Она молча посторонилась.
Райан подошел к самому краю вышки, развел руки в стороны. Благодаря бесконечным роликам Люка он знал, как сейчас выглядит. Как играют мышцы спины, как напрягается обтянутая профессиональными плавками задница. Несколько секунд он обдумывал, какой прыжок сделать, а потом мощно оттолкнулся, одновременно набирая в легкие воздух.
Всего несколько мгновений полета, но это были красивые мгновения. А горячая вода показалась удивительно мягкой.
На вышку Райан не вернулся. И даже не поднял на нее глаза, когда вынырнул — сразу поплыл из глубокой «чаши» к дорожкам.
Но мысленно засчитал себе десять баллов за прыжок и остался этим доволен.
Глава 4
Яну хотелось стать горным козлом. Точнее, ему отчаянно хотелось перепрыгнуть вон на тот уступ, устроиться там над пропастью с камерой и снимать, снимать, снимать, но для этого нужно было стать горным козлом. Причем мутантом — иначе как он будет держать камеру?
— Вон туда! — командовал он Люку. — Еще. Еще. Нет, стой! Нет, еще! Да, вот так…
Люк его ненавидел сейчас. А вот Ян его просто обожал: ничего прекраснее его старенькая камера еще не снимала. Потрясающий природный фон — ровный, серый, местами только пятна свежего, напитанного влагой мха. И Люк, конечно.
— Шаг на меня, подальше от стены, тень ложится. Натяни капюшон. Ниже. Вытащи кудряшки. Все, снимай. Голову опусти. Теперь вверх. Покажи сиськи. Теперь ноги. Взгляд на меня. От меня. Осторожней! — последнее Ян громко выкрикнул, когда Люк оступился на сыпучем сланце.
Опять… Ян покачал головой и рассмеялся. Люк виновато улыбнулся, не без труда устояв на ногах, и вернулся в кадр. Это было просто поразительно! Просто поразительно, насколько это невероятно красивое тело оказалось неуклюжим. Поразительно, что сам Ян был менее неловким, чем Люк, и справлялся со своим не самым покорным телом гораздо лучше.
В мире было два места, где Люк Харпер чувствовал себя уверенно: в бассейне и за рулем своей машины. В любом другом пространстве он почему-то превращался в неповоротливого тролля, и Ян уже третий месяц ломал голову, что это за магия такая и кто проклял несчастного. Он был уверен, что у Люка нет никаких травм и заболеваний — он знал пределы физических возможностей тех, у кого они есть. Кроме того, тогда Люк мог бы выступать только на Паралимпиаде. Но встретив его в обычной жизни, поклонники Люка Харпера остались бы разочарованными: их кумир двигался так, будто переболел полиомиелитом. В легкой степени, конечно, но все равно.
