Трамплин над пропастью

И все-таки извиниться. Снова. В конце концов, Харпер не виноват, что у Яна вдруг случился приступ самобичевания. Скорее всего, он и правда не имел в виду ничего плохого, и лишиться работы из-за глупого недоразумения было бы верхом идиотизма. Тем более что работать с Люком Яну нравилось. Не просто как типа хлебное место и непыльная работенка, а по-настоящему. Что не отменяло того, что Харпер — напыщенный болван!

Но Люк все не возвращался на их виллу, и накал эмоций начал стихать. Он был особенным — Ян всегда это знал. Не психопат, конечно, но… Чем больше Ян об этом думал — тем сильнее понимал: у Люка были проблемы. И, наверное, с коммуникацией тоже, хотя с виду так и не скажешь.

— Вот же… Принцесса Эльза, нашлась! — выплюнул Ян вслух, пытаясь заглушить неприятный голосок совести.

Зря он вспылил. В конце концов, Харпер же не просто спортсмен — он олимпиец. Даром что не попал в сборную в этот раз. В голове-то уже все работало по олимпийской схеме: если прыжок, то на высшие баллы, если медаль, то золотая. Иначе ради чего это все? Уж сколько Люк пахал ради этой своей олимпийской мечты, Ян уже знал не понаслышке. Но это ведь не значило, что остальные должны так же. И Харпер, скорее всего, это понимал… Наверное.

Да, черт побери, им определенно нужно было поговорить.

***

— Люк. Люк, проснись.

Люк кивнул, но глаза не открыл, хотя уже отличал сон от яви. Во сне он не помнил, что было, в яви слышался дальний гул и, похоже, тряслись стены.

— Люк.

Ян был встревожен, но говорил ровно, точнее — не паниковал, хотя когда Люк все-таки открыл глаза, то обнаружил, что Ян смотрит точно так, как Люка доводили всю его жизнь: «Ты — наша последняя надежда». И неважно, что фраза на самом деле была адресована Оби-Вану Кеноби, а вовсе не Люку Скайуокеру.

— Там в горах что-то произошло, — сказал Ян, внимательно на него глядя. — Может, лавина сошла?

— Для лавины уже не сезон, — протянул Люк и сел.

Из бассейна его в итоге тренер вытащил едва ли не за шкирку. У многих людей была дурная привычка заедать стресс. Люк был спортсменом, бесконтрольно обжираться ему нельзя было даже по праздникам. Поэтому он свой стресс “зарабатывал”. А потом еще и “засыпал” — так что сразу после бассейна он отправился прямиком в кровать, заскочив лишь в столовую.

Яна он на этом коротком пути не встретил — и это, наверное, было хорошо. Люк понятия не имел, что ему сказать — да и нужно ли вообще говорить?.. Опять наломал бы дров своей нечуткостью.

— Может, сель? Дожди были, — предположил Ян как-то напряженно. Люк кивнул и, поднявшись с кровати, прошлепал босыми ногами к окну.

Ничего не происходило, ровным счетом ничего. Подсветка, которую так нахваливали, горела мутными лампами на расстоянии семи-восьми метров друг от друга, и она была белой, не красной. Или красная подсветка включалась только тогда, когда на территории оказывался посторонний?

— Сюда точно не дойдет, — сказал Ян за его спиной. — Никто не построил бы ловушку для толстосумов там, где она сработала бы с гарантией.

Зловещее ощущение накатило снова, как волной. Люк ощутил себя не спасителем человечества с джедайским мечом, а персонажем глупого триллера. Возможно, тем самым, который погибнет первым оттого, что полезет в подвал, где что-то странное.

— Тогда зачем ты меня разбудил?

— На всякий случай. — Люк видел в отражении, что он тоже рассматривает огни. — Кстати, я читал про такое строительство, сейсмоустойчивость и все такое. В этих коттеджах даже землетрясение не ощущается.

— Ты сказал — сель? — Люк обернулся.

Сильнейшее за полтора века землетрясение в Австралии случилось три года назад, и по мировым меркам оно было слабым. Магнитуда около шести, небольшие разрушения, один пострадавший. По убеждениям Люка, который мог, конечно, и ошибаться, роднили Америку с Австралией только лесные пожары, обо всем остальном он читал разве что в новостях.

— Ну еще немного трясло, — признался Ян. Помолчал. Спросил: — Тебе страшно?

— Мне… явно не по себе, — не стал лукавить Люк. В воздухе витало напряжение, и от этого действительно было неуютно — куда больше, чем от неведомого буйства стихии.

— Ты австралиец. — Ян подумал, включил лампу, пожал плечами и сел. — Все в Австралии хочет тебя убить. Ты должен быть суперменом.

— Вот честно, — Люк усмехнулся, — за всю мою жизнь никто меня убить не пытался.

— А пауки, ядовитые змеи? Крокодилы наконец, ты же вырос на ферме!

— Ну да, — Люк тоже пожал плечами и, подумав немного, сел в кресло напротив окна. — Просто привыкаешь смотреть каждый раз, куда суешь руку и ногу. Ты не заметил?

Ян озадаченно покачал головой.

— А мне говорили, что бросается в глаза, как будто я параноик, — удивился Люк. — Ладно, то были европейцы, они вообще странные. Здесь, в Америке, как-то свободнее, что ли, всем на всех наплевать. Но вот у нас нет вулканов, и нас не трясет. А дикие звери и ядовитые твари… ну, бывает.

— Если что-то и бросается в глаза, то не это… — протянул Ян.

Люк поджал губы. Вот оно.

Был огромный соблазн не отвечать. Отморозиться — снова, теперь Люк это отследил. Но Ян заслуживал хоть каких-то объяснений. Он заставил Люка чувствовать себя виноватым — когда такое было в последний раз?

— Извини, — сказал он четко и куда резче, чем хотел. — Я не хотел тебя обидеть.

— И ты извини, — криво усмехнулся Ян. — Я не хотел грубить. И вести себя как истеричка — тоже. Я просто ненавижу, когда меня жалеют. И не говори, что ты этого не делал!

Люк нахмурился. Именно это он, конечно же, и собирался сказать.

Все, тупик. Что делать дальше, Люк не знал. Сказать: знаешь, я вообще не заметил, что с тобой что-то не так?.. Или: я восхищаюсь тем, что ты такой молодец, несмотря на то, что инвалид? Что хуже: оказаться слепым идиотом или это оскорбительное “несмотря на”.

— То есть я не неудачник? — вопрос Яна, бесхитростный, даже детский, нарушил повисшую неуютную паузу.

Наивный вопрос. Простой.

— Да. — Люк не знал, должен ли уточнить, что вообще не думал о нем, когда это говорил. Хотя… Наверное, стоило уточнить, кого он на самом деле имел в виду, раз уж Ян не понял сам. — Единственный неудачник тут сидит перед тобой.

Ян фыркнул.

— Я все еще считаю, что всех медалей не заработаешь, — покачал он головой. — И неудачники в этом мире не покупают вертолеты даже в кредит.

— Так я пока и не купил… — губы против воли дрогнули в улыбке.

— Но обязательно купишь — я тебя знаю! — уверенно заявил Ян и протянул ему руку. — Мир? Я буду сдержаннее, обещаю.

“Сдержаннее”... Губы сами собой изогнулись в горькой усмешке. “Терпимее” — вот правильное слово. Как к больному. Хотя почему “как”?..

— Извини, — Люк сжал ладонь Яна и… убрал руку. — Вряд ли я смогу общаться нормально. Обижу снова и даже не пойму, чем. Лучше просто не разговаривать ни о чем личном лишний раз.

Ян смотрел на него так, будто не понял сказанного. Но пытался понять.

— Знаешь, — сказал он наконец, — так же тоже нельзя. “Крытый бассейн”, да? Нет уж. Давай, выходи на солнышко. А насчет обиды… Могу вспылить, да. Но ты ведь предупредил. А значит, если я обижусь, то сам виноват.

Это было что-то новое. Логика, которую еще ни разу не удалось подключить в отношениях с людьми. Может быть, если задать определенные правила общения и следовать им, то неприятные моменты сгладятся? Бывает ли вообще дружба по правилам?..

Он протянул руку Яну сам.

— Хорошо, тогда попробуем. И будет лучше, если я буду знать запретные темы заранее. Мне нужно подготовиться.

Ян растерянно моргнул.

— Запретные? — переспросил он. — И подготовиться к чему? К разговорам?..

— Да, — кивнул Люк напряженно. — И желательно в принципе знать распорядок дня и общения.

Черт. Это слишком сложно. Вряд ли Ян…

— Отлично! — Ян хмыкнул и широко улыбнулся. — Тогда как тебе такой такой план: завтра утром после завтрака мы идем в горы… Ну или куда-нибудь, куда сможем, — поправился, глянув за окно. — Доснимаем чертову рекламу и разговариваем о погоде, еде и машинах — неважно, ездящих или летающих. А вечером посмотрим какой-нибудь фильм — и расскажешь мне что-нибудь о своей семье. Идет?

— Что именно расскажу? — уточнил Люк быстро.

— Это тоже обязательно нужно решить заранее?.. — Ян вздернул бровь.

Люк поспешно покачал головой.

— Нет, не обязательно, — решил он. — Я обдумаю разные варианты.

Ян улыбнулся еще шире.

— Замечательно! — протянул он довольно.

А потом на улице что-то грохнуло. Оба прислушались. Снова было тихо, так, что Люк подумал — не показалось ли все это ему, и, скорее всего, об этом подумал и Ян, потому что он поднялся, подошел к окну и долго вглядывался. Вид у него был напряженный, Люк тоже встал, приблизился к окну, и теперь они таращились в темноту оба.

Похоже, что никто, кроме них, не проснулся. Нигде не зажегся свет, никто не пробежал, никто не кричал о помощи. Даже ветер утих, и куст, росший между коттеджами Райана и Люка с Яном, не шевелил ни единым листочком. Прямо рядом с кустом торчал зеленый светодиодный фонарь, и можно было рассмотреть каждый замерший листик.

В коттедже Райана тоже никто не проснулся. Впрочем, все это Люк списал на звукоизоляцию, поэтому он протянул руку и плотно закрыл окно. Звуки почти исчезли.

— Пойду посмотрю, что там в холодильнике, — предложил Ян. — Между прочим, туда должны были положить всякое вкусное. Тебе, может, это нельзя.

— Почему это мне нельзя?

— Ты спортсмен, — ухмыльнулся Ян. — Едят ли спортсмены шоколадки и пиццу?

— Конечно, едят, — заверил его Люк. — Но едят, а не обжираются.

— Значит, обожраться могу я! — заявил Ян весело.

Холодильник здесь был такой же замороченный, как и все остальное. В первый день они его даже нашли не сразу, и Ян уже был готов звонить Маргарет, как Люк сообразил, что отдельно стоящий узкий шкаф выглядит неуместно.

Увы и ах, половина шкафа была винной, но вина не было. Вообще. Люк и Ян какое-то время смотрели в пустой проем, Ян даже закрыл дверцу и снова открыл — вдруг что-то появится. Люку пить было нельзя, Ян, насколько ему было известно, не пил тоже, но это было просто дело принципа: какого черта тут делает винный шкаф, если он пуст? Зато верхняя часть удивила.

Интересных закусок была тьма — итальянские, мексиканские, ближневосточные, — с одним маленьким недостатком: все, как говорится, на один зубок. Ян и Люк сточили все это быстро, и только потом догадались, что это были образцы и нужно было попробовать, выбрать и заказать на ресепшн нормальное наполнение холодильника.

Но все уже было съедено, поэтому они махнули рукой и попросту забыли про холодильник. Сейчас содержимое волшебного шкафа было как нельзя кстати, как заявил Ян, потому что нельзя не поесть, если ночью проснулся.

Ни пиццы, ни шоколадок не было, зато от души положили макарон и макарун, а также свежие фрукты, вероятно, решив, что это едят все.

— После того, как мы сожрали образцы, они за дикарей нас, что ли, приняли, — рассуждал Ян. — Смотри, даже фрукты не почистили. А знаешь почему? Потому что к каждому гостю тут обычно прилагается персональный холуй с ножом.

Люк фыркнул. Сам он положил себе несколько бананов и ананас, Ян же себя не ограничивал ни в чем.

— Больше я в такие места не поеду, — продолжал Ян. — Я себя ощущаю не то что человеком второго сорта, мне как будто в душу наплевали. Или в суп. Вроде я ничего не видел, но неприятно. Миллиардер — это не столько состояние, сколько образ жизни. Уверяю, что половина из них в такое место даже не поедет и задницу они себе сами вытирают, а не специально обученный лакей…

— Почему ты так думаешь? — поинтересовался Люк. Ян всегда был словоохотливым, даже болтливым, и только сейчас, когда данная “опция” вернулась, Люк понял, что ему этого не хватало.