Офицерат. Магия в нашей крови

Крыши небоскребов остались далеко внизу. Сердце привычно, как всегда во время полетов, ухнуло вниз. Душу затопил первобытный страх, круто замешанный на восторге — Максимус обожал все, что связано с полетами, но сам отчаянно боялся летать. Психолог в Академии говорил, что это связано с повышенным стремлением к контролю. Он же рассказал о методах преодоления страха, но Максимус ими так и не воспользовался — каждый полет оставлял море впечатлений и концентрированные, ничем не разбавленные эмоции.

— Не больше километра, но этого достаточно, поверьте, — Гас всхрапнул, подтверждая слова хозяина. Повод его уздечки спокойно лежал на шее, и, кажется, Тибериус нисколько о нем не волновался. — А что значит “умею ездить, но не на живых конях”? — спросил он. — На мертвых, что ли?

— На умершем животном можно только посидеть, но никак не прокатиться, — Максимус посмотрел вперед. Лицо обжигало ветром, исполинские крылья едва слышно рассекали воздух. Максимус вдруг осознал, что находится в небе и его страховка от смертельного падения — механическое седло и несколько тонких ремней. Сердце замерло на мгновение, а потом пустилось вскачь, то и дело сбиваясь с ритма. — Я занимаюсь на тренажере верховой езды в условиях виртуальной реальности. Мне нужна регулярная физическая активность, этот вид наиболее подходит моему психотипу.

Услышав про тренажер, Гас вывернул гибкую шею, посмотрел на Максимуса полными осуждения глазами и громко заржал.

— А чем вам реальная реальность не угодила? — в свою очередь удивился Тибериус.

— Ограниченность во времени, — пояснил Максимус. — На тренажере можно заниматься и глубокой ночью, и в плохую погоду.

Если Тибериус и имел какие-то возражения, он не стал их озвучивать. Вместо этого он помолчал, а затем задумчиво выдал:

— Я думаю, Лесли пропал несколько дней назад. Мы созванивались в понедельник, а в четверг я написал ему сообщение, но не дождался ответа. Не придал этому значения и просто приехал, как договаривались.

— Вероятнее всего, — согласился Максимус. — И во всех очевидных местах вы его уже искали… — он не спрашивал, повторял озвученное Тибериусом. — Как он жил? — спросил чуть погодя. — В смысле образа жизни, круга интересов, хобби или вредных привычек.

— А как живут маг-положительные люди с нежизнеспособным вирусом в крови? — в голосе Тибериуса послышалось раздражение. — Я даже могу охарактеризовать одним словом.

— Плохо?

— Одиноко.

Максимус покачал головой.

— Некоторые преодолевают первоначальный шок и заводят отношения, — сказал он. — Не всегда основа совместной жизни — это общие дети. Но статистика отставников Боевого отдела не слишком оптимистична на этот счет.

Возможно, куда проще расстаться с аналитическими способностями. А уж мозгоправы порой мечтают поскорее выработать резерв форсажей и больше не слышать чужих мыслей. Боевики другие. Магия дает им недоступную остальным людям силу, ловкость и выносливость. Потерять ее — сродни тому, как обычному человеку получить травму позвоночника в шейном отделе и оказаться полностью парализованным.

— Отношения отношениям рознь, — сухо отрезал Тибериус.

— У него были проблемы с общением? — спросил Максимус. — И поэтому он уехал из города?

Тибериус так и не сказал, где же жил Лесли. Но Пегас уверенно держал направление на юго-восток, и внизу мелькали не крыши пригорода и не идеально ухоженные поля, а глухой лес.

— Он не уезжал, — поправил Тибериус. — Он всегда там жил. И дом свой очень любил, даром что добираться на работу приходилось очень долго. Поэтому частенько ночевал в Офицерате. Но без выходных на природе он потом злющий бывал всю неделю. И никаких проблем с общением. Мировой мужик.

— Тогда почему он не завел отношений? — Максимус сел чуть расслабленнее. Он наконец перестал ежесекундно бояться падения и даже начал получать удовольствие от полета.

Да, черт возьми, он его полными ложками черпал, как густые сливки с верха кувшина с молоком. Крылья двигались бесшумно и не закрывали обзор. Казалось, Максимус сам превратился в птицу и поднялся в небо. Уши и лицо горели от ветра, волосы стояли дыбом, мышцы мелко дрожали от переполнявшей их энергии.

— Да были у него отношения! — буркнул Тибериус. — Но не такие, чтобы о чем-то говорить всерьез.

— Он это озвучил, или вы так решили? — уточнил Максимус.

В принципе, отношения между офицерами не были запрещены. Но с более старшего по званию могли в случае чего и спросить, особенно если подчиненный решит заявить о принуждении. Но Лесли уже много лет как в отставке, так что вряд ли Джонатан стал бы поддерживать с ним контакт, если бы речь шла о сексуальных домогательствах на рабочем месте.

— Она так решила, — оборвал стройную нить рассуждений Тибериус. — И да, ей я позвонил в первую очередь. Но подробности выспрашивайте у самого Лесли, когда его найдете!

— А как к этому относился сам Лесли? — спросил Максимус. — Его тяготило подобное положение вещей? Или устраивало? Просто изменения психики в результате дезактивации вируса, отставка и неустроенность в личной жизни… Люди идут на суицид и по менее серьезным причинам.

— Да что за бред?! — от возмущения Тибериус снова свесил ноги с конского крупа, и Гасу пришлось резко взмахнуть крыльями, чтобы компенсировать дисбаланс. — Какой, нахрен, суицид, когда у нас Джинджер на сносях! И Толстяк Билл наконец-то клюнул, только, сука, крючок разогнул. Но ты бы видел, как он в воде бился! Как Гас на корде, не иначе.

— Джинджер — собака или лошадь? — уточнил Максимус.

— Кобыла, — в голосе Тибериуса почему-то прозвучала гордость. — Наша с Гасом любимая жена, да, Гас?

Конь пронзительно заржал, полностью подтверждая слова человека.

— Она тоже маг-модифицирована? — Максимус в который раз попенял себе, что ограничился изучением личных дел только действующих офицеров. Надо было запросить из архива хотя бы тех, кто ушел в отставку на протяжении последних пяти-семи лет. А по-хорошему — изучить всех, кто еще жив. Теперь же приходилось уточнять, а была ли кобыла боевым напарником, как Гас для Тибериуса.

— Да, но совсем молода. Лесли купил ее в тот же год, как вышел в отставку, если не в тот же месяц. Она адаптант, но разум тоже сильно выше среднего. Уникальное сочетание.

— Подсадили донорский эмбрион? — маг-модифицированные животные, как и люди, теряли способность к зачатию.

— И не просто эмбрион! — в голосе Тибериуса появилось воодушевление. — Генетический материал от родителей Гаса. Через две недели на свет появится полный его брат.

— Вы будете его учить? — Максимус постарался не показать, что в какой-то степени завидует Тибериусу. Возни с жеребенком много, но наблюдать за тем, как проявляется маг-модификация, безумно интересно.

— Да, он уже добавлен в очередь на вакцинирование, биоцентр ждет сообщения о начале родов… — тут Тибериус замолчал. — Если Лесли не найдется в ближайшие сутки, Джинджер придется перевезти в наш “зоопарк”, — сказал затем.

— Я дам распоряжение о постановке ее на довольствие, — Максимус понимал, что Тибериус просто физически не сможет заботиться о кобыле в доме Лесли. Да и роды могут начаться, когда он будет на операции или отсыпаться после нее. Лучше всего оставить кобылу под присмотром офицератских конюхов.

Но, может, Лесли все-таки удастся отыскать?.. Максимусу не хотелось озвучивать, что шансы найти Лесли живым уменьшаются с каждым новым днем поисков.

Наконец Гас начал снижаться. Летел он на весьма приличной скорости, и вряд ли дорога на машине была бы быстрее. Лесли Грин жил в настоящей глухомани, но глухомани очень красивой — это Максимус понял еще до того, как копыта коня коснулись ухоженной лужайки.

Тибериус спрыгнул на землю и цепко огляделся.

— Никого, — констатировал уверенно.

— Как минимум трое суток, — подтвердил его слова Максимус. Он спешился, с удовольствием отметив, что мышцы болят куда меньше, чем утром. — Два дня назад в этом районе прошел ураган, — пояснил свои слова. — Сломанная ветка дерева висит на проводе, а такой рачительный хозяин, как Лесли, вряд ли не убрал бы ее за это время.

— Черт… — Тибериус запустил руку в волосы. — Надо еще раз связаться с больницами. Я спрашивал конкретно про Лесли Грина, но если он лежит без сознания или потерял память, то надо искать человека, которого не опознали.

— У него были особые приметы? Если да, то упомяните их, потому что волосы могли быть сбриты перед операцией, одежда безнадежно испорчена, — Максимус не спешил сходить с места. Он напряженно осматривался вокруг. — Лесли часто пользуется автомобилем? От парковки идет четкий след, — он показал рукой в нужную сторону.

— Не часто, но пользуется, — Тибериус резко развернулся, внимательно разглядывая дорогу. — Когда ездит в магазин за покупками. Но сейчас его машина в гараже, — добавил уверенно. — След четкий. Значит, оставлен уже после урагана?

— Абсолютно верно, — Максимус двинулся к парковке. Присел на корточки рядом со следом от колеса, осторожно потрогал землю. Взял небольшой кусочек почвы, размял его в пальцах. — Много глины, влага долго не уходит, но следу явно меньше суток, — сказал, подумав. — Часов четырнадцать, максимум шестнадцать. Кто-то возвращался, вопрос — зачем?

Тибериус хищно прищурился.

— Осмотритесь тут, — скомандовал он и практически с места запрыгнул седло. — Я прослежу след, на сколько смогу, — объяснил он свои действия.

— Да, это будет не лишним, — согласился Максимус. — Скорее всего, потеряете его на шоссе, — предупредил Тибериуса, — но направление, куда уехали преступники, все равно знать полезно. И да, — он поднялся на ноги, — в больницах искать бессмысленно, я думаю. Лесли Грин похищен.

— И тем не менее я сделаю запрос, — решил Тибериус, и Гас взмыл в воздух.

Глава 5

След быстро побледнел, но не исчез совсем. Да и ехать машина могла только в одном направлении: к шоссе. Джонатан надеялся, что сможет разобрать, куда она свернула, но у самого шоссе его ждал сюрприз.

— Снижайся, — сказал он Гасу и направил его чуть в сторону от интересующего места.

Ветки над дорогой были поломаны, но листья на отломанных частях еще не успели толком пожухнуть. Машина, что стояла здесь, была намного выше обычной легковушки, след которой Тибериус высматривал. Дорога оказалась слишком узкой для фургона, а из-за дождей обочину размыло: соскользни с асфальта хоть одним колесом — и застрянешь надолго.

— Спокойно, парень, — Тибериус мягко потянул за поводья, заставляя Гаса слушать его, а не поддаваться инстинктам.

Его собственное сердце билось с привычной частотой шестьдесят три удара в минуту, давление и уровень гормонов были в норме. Тибериус настолько привык регулировать все обменные процессы в своем организме, что даже не задумывался об этом, но сейчас пришлось буквально приказать надпочечникам не выпускать в кровь прорву адреналина.

Модифицированное магией зрение позволило заметить след от лошадиной подковы рядом с местом стоянки фургона.

— Я же видел ее в конюшне, — прошептал Тибериус. — Приземлись… нет, зависни, я посмотрю, — сказал он Гасу, вовремя вспомнив, что Блейн не похвалит, если они затопчут следы.

Очень скоро стало понятно, почему Джинджер была дома: следов было совсем мало, но достаточно, чтобы понять, что кобыла сначала попятилась, а потом развернулась обратно к дому и, по всей видимости, убежала.

— Кажется, мы их спугнули, — выдохнул Тибериус. — Иначе за ней вернулись бы.

Гас согласно фыркнул, но Тибериус отлично чувствовал его беспокойство за судьбу подруги. Да и сам он вдруг понял, что не слышал лошадиного ржания, пока они с Блейном разглядывали следы на стоянке. А Джинджер ведь услышала Гаса и должна была подать голос.

— Возвращаемся, — скомандовал Тибериус, и Гас лег на одно крыло, входя в крутой разворот.

Назад они летели быстрее ветра, но Тибериус все равно успел оглянуться на дорогу и разглядеть, что следы шин — и легковушки, и фургона — свернули прочь от города.

Блейн нашелся у конюшни. Тибериус спрыгнул с Гаса, не дожидаясь, пока тот приземлится.

— Она там? — выдохнул, давя в себе порыв отпихнуть Блейна с дороги и забежать в здание.

— Да, но ее нужно сегодня же перевезти в Офицерат, — ответил Блейн и сделал шаг в сторону, чтобы не только Тибериус, но и Гас попал в конюшню. — Ее пытались похитить, и я уверен, сделают это еще раз, — он поднял руку, демонстрируя разорванную уздечку. — Валялась в куче сена. Уверен, она порвала ее, спасаясь от погрузки в фургон или чего-то в этом роде. На копытах засохшая глина, на шкуре — зеленые следы от сока растений.

— Фургон не смог доехать до дома из-за подмытой дороги. Джинджер довели до машины, но завести внутрь не сумели. Она вырвалась, вернулась в конюшню и тут прилетели мы с Гасом, — высказал Тибериус свою версию развития событий. — Скорее всего, те, кто похитил Лесли, решили поживиться еще и дорогим животным и возвращались за ней специально.

— Вероятнее всего, — Блейн покрутил в руках уздечку. — Она не испугается нового фургона? По-другому мы ведь ее не доставим в Офицерат. Разрешение на постой я оформлю, — он на секунду задумался. — Но, возможно, лучше оформить Джинджер не как улику с места преступления или объект преступного замысла… Тестирование на профпригодность для работы в Боевом отделе, думаю, более уместно.

Эти детали интересовали Тибериуса мало. Он подошел к кобыле — та выглядела относительно спокойной — и погладил золотисто-рыжую морду.

— Она не испугается, — ответил уверенно. — Думаю, она в принципе испугалась не фургона, а незнакомых людей. Точнее, не так. Она не испугалась людей, раз пошла с ними, но когда ее попытались затащить в фургон, она решила, что ситуация критична. Вы можете вернуться в Офицерат на Гасе или взять машину Лесли, — он обернулся к Блейну. — Я подожду здесь.

— Лучше на машине, — Блейн засомневался всего на секунду, но Тибериус это заметил. Оно и понятно — раз оказавшись в небе верхом на таком, как Гас, уже никогда не слезешь с “иглы”. — Я пришлю к вам фургон. У водителя будет бланк, подписанный мною лично и заверенный печатью Офицерата.

Тибериус кивнул.

— А если они вернутся? — спросил он быстро. — Прошу добро на задержание.

— Задерживайте, — без малейшей запинки ответил Блейн и направился к гаражу.

***

Вопреки ожиданиям, в гараже у Грина стоял не внедорожник. Максимус огладил блестящий бок спортивного купе и сел за руль.

Ключи болтались в замке зажигания, а статус Главы Офицерата позволял не беспокоиться о том, что у кого-то возникнут вопросы насчет его права управлять этой крошкой.

— Не волнуйся, Лесли, я позабочусь, чтобы ее перегнали в гараж, — пробормотал Максимус и повернул ключ.

Стоило мотору завестись, как секунды потекли в копилку эмоциональной нагрузки. Максимус ощущал мощь двигателя буквально всем телом. Выжав сцепление, он включил передачу — да, Грин выбрал старую добрую механику — и плавно стронул машину с места.

За собственный восторг было даже стыдно. Боевики по большей части были сильными, но не слишком умными ребятами. Их жизнь была подчинена телу: адреналин, еда, секс. Не то чтобы Максимус считал себя выше всего этого, но он мог заставить свой мозг получать удовольствие от любого занятия. И все-таки чистая эмоция, рожденная сама собой, без насилия… Одна минута питала магию лучше, чем часы медитации.

Выехав на асфальтированную дорогу, он поддал газу, все переключая и переключая передачи вверх, заставляя мотор разгонять легкую спортивную машину до сотни, а потом и еще быстрее. Его реакции были лишь немногим острее, чем у обычных людей, и это позволяло безопасно управлять машиной даже на этих скоростях. Максимус постарался представить, как на его месте справился бы Тибериус — вышло с большой натяжкой.

На подъезде к городу пришлось сбросить скорость, а вскоре Максимус и вовсе уперся в хвост пробки. Поглядывая на светофор в ожидании зеленого сигнала, он вспомнил полет на Пегасе.

Ощущение абсолютной свободы и почти ничем не ограниченной мощи. Понятно, почему Тибериус выбрал именно маг-положительного коня в качестве боевого транспорта.

Пробка тянулась бесконечно долго. По крайней мере, достаточно долго, чтобы допустить: первоначальное впечатление было ошибочным. Офицер Тибериус не был таким уж асоциальным типом и не настолько плевал на субординацию, как это показалось в начале. По крайней мере, в случае с Грином он сделал все строго по инструкции и не пытался проявить своеволие.

А еще у него было оперативное чутье и выдающееся даже для боевика чувство опасности. И, как оказалось, совсем не атрофировались простые человеческие качества: умение дружить и способность волноваться за чужую судьбу.

Все сделанные выводы вели к следующему, и пока Максимус не мог решить, позитивный он или наоборот: заносчивость Тибериуса, его грубость и наглость не были непроизвольными проявлениями характера. Джонатан Тибериус становился засранцем намеренно, когда подобное поведение было ему выгодно, и явно получал от этого удовольствие.

Но мысли о Тибериусе, хоть и были довольно занимательными и даже чуть-чуть двигали счетчик, быстро уступили место загадке исчезновения Лесли Грина.

Вирус, живущий в крови маг-положительных людей, на самом деле не был настоящим вирусом. Но что-то общее у них все-таки имелось: им можно было заразить и от него можно было вылечить. При одном условии: если концентрация живого маг-вируса в крови не опустилась ниже критической отметки.

Когда вирус попадал в организм носителя в первый раз, он начинал бурно размножаться. Настолько, что иммунная система взрослого человека сходила с ума и убивала собственного хозяина в попытке избавиться от непрошенного гостя. Полноценное развитие и стабильный симбиоз устанавливался только при условии, что вакцина была введена в первые часы после рождения. Ребенка “инфицировали” магией, и магические способности были на самом деле лишь осложнением этой болезни. Кто-то “переболевал” легко, маркировался Д4 и был способен максимум на скорочтение или подъем сразу двух баллонов воды одной рукой. А кто-то получал пометку А1, мог поднять груженый танкер и швырнуть его на пару сотен метров.

Но даже статус А1 не означал, что человек мог заменить собой подъемный кран или компьютер. У всех маг-модифицированных был “фоновый” уровень и “форсаж”. Последний могли запускать далеко не все, и очень многие даже не рисковали, потому что существовала довольно большая вероятность, что первый же выход на максимум сожжет весь резерв. Во время форсажа магии титры вируса в крови подскакивали в сотни раз, и иммунная система тоже “вставала на дыбы”. И рано или поздно она одерживала победу — вирус, накрепко связанный с каждой клеткой, умирал, оставляя часть своей ДНК болтаться на ДНК хозяина. “Поломка” копировалась бесчисленное количество раз, оставаясь с человеком до самой смерти, не позволяя уже ничего изменить. От прогноза, как быстро это случится, и зависел резерв форсажей.

И лишь единицы, такие, как Федосий, Максимус, Тибериус и еще несколько человек, могли почти безостановочно функционировать на максимуме своих способностей. Ограничением были лишь физиологические резервы — магия требовала колоссально много энергии, и тело просто не справлялось.

Те же, кто по каким-то причинам сжег себя, убив вирус не специальной антисывороткой, а переступив предел, зависали в промежуточном состоянии. У них больше не было магии, но и обычными людьми они больше не являлись. По крайней мере, самый неприятный симптом магической болезни, которого, как ни бились ученые, не могли избежать ни люди, ни животные, оставался неизменен, был ли вирус в крови живым или мертвым. И симптомом этим являлось стопроцентное бесплодие.

Наверное, это была самая главная дилемма — владеть магией или стать родителями. Много лет назад, когда вирус только начали изучать, горели жаркие споры о том, а не случится ли так, что люди в подавляющем большинстве выберут магию. В этом случае человечество обрекло бы себя на вымирание. Ведь ввести вакцину, убивавшую вирус и возвращавшую фертильность, можно было только один раз. Магия в этом случае уходила навсегда, и не факт, что получалось завести детей — ведь были и другие факторы, помимо вируса.

Дебаты длились без малого десять лет. В конечном итоге было решено вводить вакцину сначала с согласия родителей, потом стали делать это в определенные периоды года. Когда выросло первое поколение маг-модифицированных детей, все ждали провала рождаемости. Но оказалось, что даже А1 уровень не останавливал молодых людей, желавших создать семью с любимым человеком и родить детей. Постепенно все пришло к тому, что было сейчас: укол делали всем без исключения детям. И каждого тестировали в возрасте восемнадцати лет. Результаты носили исключительно информационный характер, было законодательно запрещено оказывать давление на молодых людей, подталкивая к тому или иному решению.

Но все это не страховало от риска однажды сгореть — на работе ли, как Лесли и его отряд, или в погоне за адреналином и развлечениями, как множество глупых юнцов с улиц Паомы.

Таких случаев было много, и все они заканчивались по-разному. Кто-то находил свое место в жизни, а кто-то так и не смог смириться с потерей магии и невозможностью завести полноценную семью. Но, судя по всему, Лесли Грин своей жизнью в отставке был вполне доволен и из любимого дома никуда отлучаться не собирался. Ждал в гости боевого товарища, ухаживал за красавицей лошадью, с нетерпением ожидая от нее потомства, и имел далеко идущие планы на какую-то неизвестную пока красотку.

Так что же случилось? Неужели все дело в Джинджер? Хозяина дорогой лошади попросту убрали, чтобы не мешал? Но где же тогда тело?..

Ладно, как бы там ни было, в приоритете все равно розыск Грина. Джинджер пока побудет в конюшне Офицерата, и за ее судьбу можно не беспокоиться — разве что конюхи избалуют. Нечасто им приходилось иметь дело не с боевыми животными, зачастую агрессивными и крайне неохотно подпускающими к себе кого-то, помимо хозяина. Умная и покладистая кобыла, да еще на сносях, определенно станет любимицей.

Добравшись наконец до своего кабинета, Максимус отдал распоряжение отправить за лошадью фургон, удостоверился, что Тибериус уже озадачил дежурных розыском по клиникам, и полез в архивы. Личное дело Лесли Грина было не таким впечатляющим, как у Тибериуса, но читал его Максимус намного внимательнее. Сейчас была важна любая зацепка.

Спустя три часа поисков он вынужден был заключить: мотив мести отпадал. По крайней мере, среди бывших сослуживцев, тех, кого Лесли упрятал за решетку и их родственников и друзей. Оперативники в этом смысле рисковали намного меньше, ведь они, по сути, были руками аналитиков и дознавателей. Первые собирали улики, строили модели произошедшего и очерчивали круг подозреваемых. Потом шел кропотливый процесс их отработки, и наконец Боевому отделу выдавался ордер на задержание. Дальше с подозреваемым работали дознаватели и уже они готовили доказательную базу. Итогом их работы становилось обвинительное или оправдательное заключение и вердикт.

Но у оперативников была масса других обязанностей. Патрулирование улиц, разбор нарушений правил дорожного движения, выезды на аварии, пожары, драки и скандалы. Зачастую бывало, что оперативники выходили на пенсию по старости, ни разу не поучаствовав в операции, подобной захвату Ханса. Под началом Тибериуса было почти пять сотен человек, а настоящих боевых магов — не больше тридцати.

Восстановив по обрывочной информации, как все было при Лесли, Максимус пришел к выводу, что существенно ничего не изменилось. Возглавив отдел, Тибериус не стал менять порядки, да и многие люди как работали, так и работают на прежних местах. И только группа Альфа — фактически непосредственно Боевой отдел — была им набрана полностью по-новой.

Все это было, конечно, достаточно важным открытием для работы самого Максимуса, но мало чем могло помочь расследованию. Тем более что объектом интереса похитителей, видимо, действительно была лошадь, и это была та область, о которой Максимус не знал ровным счетом ничего. Где использовали маг-положительных животных, кроме Офицерата? Где их создавали, покупали, продавали?.. Все это предстояло выяснить, и, пожалуй, стоило обратиться к более компетентным людям.