Офицерат. Магия в нашей крови

— Ну, с Гасом так с Гасом, — сказал он. Опустошил чашку и поднялся из-за стола.

Общаться с магическим конем должно быть по меньшей мере любопытно. Как знать, может, и это время удастся засчитать как эмоциональную нагрузку.

Конюшня, как и весь остальной виварий, располагалась в другом крыле. Максимус был там один раз — на обзорной экскурсии от Академии, и это было чертовски давно. Впрочем, обстановка изменилась мало. Единственное, чего не было раньше — лэд-экрана на стенке денника самого крупного во всей конюшне жеребца. Удивленно оглядев непонятно зачем нужный прибор, Максимус перевел взгляд на коня. Тот настороженно наблюдал за ним внимательными и какими-то слишком умными глазами. А потом экран вдруг загорелся множеством желтых огоньков, и Максимус не поверил своим глазам, когда огоньки вдруг сложились в слова:

“кто ты”

— Новый Глава Офицерата, Максимус Блейн, — чувствуя себя немного глупо, представился Максимус. — Начальник Тибериуса.

Конь фыркнул и наклонил голову в коротком приветствии.

“он дома”

Еще одна надпись появилась на экране.

— Я знаю, он восстанавливается после задания, — вести беседу с конем было еще глупее, чем представляться ему, но Пегас вряд ли станет болтать о происходящем. Тем более что с некоторыми магическими животными можно было не только разговаривать, но и играть в простенькие логические игры. Многие вороны неплохо играли в домино. — Мне нужно поговорить с тобой.

Конь всхрапнул — кажется, удивленно — и подошел ближе. Экран остался пустым, но Максимус и так понял, что животное готово было слушать.

— Я бы хотел заменить камеру на твоей броне, — сказал он. — Это поможет мне и моим коллегам-аналитикам лучше понимать, что и как происходит. Для того, чтобы оперативники подвергались минимальному риску.

Желтые точки на экране забегали кругами, но так и не сложились ни в какой ответ.

— Это значит, что ему все равно, — раздался откуда-то сверху уже слишком знакомый голос. — Если начнут метаться в панике — значит, не знает, что сказать, или не понял вопроса.

Максимус обернулся и застыл, шокированный открывшейся ему картиной: офицер Тибериус в спортивных штанах, босой и с голым торсом сидел на чердачной лестнице с кружкой в одной руке и сигаретой в другой.

Выдержав паузу для пущего эффекта, он глубоко затянулся, а потом насмешливо посмотрел на Максимуса сверху вниз.

— Вот уж не думал, что вы действительно придете спрашивать у него разрешения. О том, что я шучу, нужно тоже где-то отдельно в бланке помечать?

— Я просто следую инструкции, — вскипевшую в венах ярость с трудом удалось не показать. Боже, он вел диалог с конем! А Тибериус сидел на своем насесте и слушал! — Электронный секретарь направил к вам за одобрением, вы делегировали эту функцию магически измененному животному, официально признанному личностью и зачисленному на службу в Офицерат. И почему вы не дома? Нарушаете режим регенерации?

— Я как раз дома, — Тибериус криво усмехнулся. — Правда, не знаю, распространяется ли договор аренды на лестницу, но будем считать ее крыльцом.

— Вы живете здесь? — наконец пазл с питанием в столовой сложился. — У вас материальные проблемы или настолько испорчена кредитная история, что банк не одобряет ипотеку?

— Ни то, ни другое, — Тибериус сделал большой глоток из чашки. Только теперь Максимус рассмотрел, что на ней нарисовано: мрачный единорог, показывающий ногами неприличный жест, и задумался, развернул ли Тибериус кружку специально. — У меня есть квартира, но мы с работой любим друг друга слишком крепко, чтобы разлучаться на два часа с лишним в один конец.

— Но сюда не привести подружку, — Максимус подумал, что вообще-то это отличная идея — жить в Офицерате. Вот только ему она совершенно не подходила — дорога на работу и обратно для него тоже была видом эмоций. Иногда он специально выбирал не привычный путь, а самый длинный или только с левыми поворотами.

Тибериус фыркнул.

— Ну так квартиру-то я и не продал, — пожал он плечами. — Но спасибо, что обеспокоены моей личной жизнью. Теперь я просто обязан пригласить вас на чашку кофе.

— Скорее, забочусь о сохранности каблуков милых дам и радею за статистику производственного травматизма, — Максимус покачал головой. — Спасибо за приглашение, но мне пора возвращаться на свое рабочее место, — ему совершенно не хотелось лезть по хлипким ступенькам под потолок. В отличие от Тибериуса и ему подобных, Максимус не обладал ни ловкостью, ни, тем более, ускоренной регенерацией и умением отключать боль. — Я бы хотел получить резолюцию на свой запрос сегодня.

— Да что вам еще надо-то? — Тибериус удивленно выгнул бровь. — Я же сказал — ставьте. Еще в столовой сказал.

— Хорошо, я прикреплю аудиометку, — Максимус пожалел, что нельзя погладить коня. Пальцы кололо от фантомного ощущения теплой шкуры и бархатного лошадиного носа. — Всего доброго, — поспешил он попрощаться, пока с языка не сорвалась по-детски глупая просьба “потрогать лошадку”.

— Офицер Блейн! — окликнул его Тибериус и поднялся на ноги каким-то неуловимым, почти нечеловеческим движением. — Раз уж вы здесь, предупреждаю: на выходных меня не будет. Кирку я обычно говорил, если уезжал больше чем на несколько часов. Вместо меня в экстренных случаях рейды водит офицер Шилора Хант. С ним я свои отлучки тоже согласовываю.

— Вы не на дежурстве, так что выходные, без сомнения, в вашем полном распоряжении, — ответил Максимус. — Но все равно я благодарен за предупреждение. Шилора Хант, я понял. Хорошо провести время.

Интересно, а проболтается ли хозяину конь, если Максимус придет в отсутствие Тибериуса? Он задушил подобную мысль в зародыше — выходные нужно проводить не на работе. У него тренировка, мастер-класс и поход по магазинам.

— Люди в наших с вами должностях всегда на дежурстве, — заметил Тибериус серьезно. — Всего хорошего.

— Издержки уровня магии и ранга, — согласился Максимус. — Хорошо провести уик-энд. Пегас, и тебе до свидания, — он позволил адреналину взметнуться, разрешив себе подобное ребячество, и вышел из конюшни, не дожидаясь ответа от коня.

Впрочем, тот определенно был весь в хозяина и оставил за собой последнее слово: в спину Максимусу ударило громкое выразительное ржание.

— Два засранца, — Максимус покачал головой и прибавил шаг. Надо разобраться-таки с архивами.

***

На улице шел дождь. Максимус почти без размышлений оставил машину на парковке и пошел пешком. Упругие капли стучали по ткани зонта, густо пахло водой и травой. Даже запах от вытяжек метро не нарушал идиллии, а дополнял ее, делал многограннее — более настоящей, что ли. Максимус порадовался, что надел плащ из непромокаемой ткани, и продолжил неторопливо идти, замечая дорожки воды на стеклах витрин и переливы света, отражавшиеся в каплях.

Его обгоняли спешащие оказаться в уютном тепле домов люди. Максимус поправил наушник беспроводной гарнитуры, сменил плей-лист и свернул в небольшой сквер.

Он уже забыл, что такое спонтанные эмоции. Привычно сверившись со счетчиком, чтобы спланировать нагрузку вечером, он с удивлением обнаружил, что норма давным-давно выполнена. Желание прикоснуться к Пегасу уже было “бонусными очками”. Работоспособность немедленно откликнулась на “подпитку”, заставив вспомнить наставления старцев из Академии магии: нужно депо эмоций. Максимус отмел идею просто отдохнуть и решил это самое депо создать. Длительная прогулка, бокал хорошего вина, вкусное блюдо на ужин. А потом час-другой на “Сайдоре”.

Но, придя домой, он решил изменить последовательность. Обед в компании офицера Тибериуса был достаточно плотным, а после встречи с Пегасом желание сесть в седло было практически непреодолимым — если, конечно, не отключить его специально. Но сегодня контролировать эмоции не было никакой нужды. Поэтому Максимус переоделся в бриджи, сапоги, новую белую футболку и пошел в комнату эмоциональной нагрузки.

Тренажер нельзя было устанавливать на землю, поэтому бетонную площадку вокруг “Сайдора” пришлось застелить зеленым паласом-имитацией травы. Сам тренажер был аккуратно затянут в чехол, а даже если бы и не был, все равно не стал бы встречать хозяина приветственным ржанием. В режиме “живая лошадь” в нем были заложены некоторые реакции настоящего животного, но для этого тренажер нужно было включить и выбрать соответствующую программу.

А еще тренажер не стал бы разбрасывать вокруг себя солому и не мог дергать шкурой.

Максимус решительно прекратил сравнения. “Сайдор” обошелся ему в круглую сумму и был самым “продвинутым” среди подобных конструкций. А совмещение софта с технологиями виртуальной реальности делало его и вовсе уникальным.

Пока система загружалась, Максимус надел шлем, опустил прозрачное забрало. Пару секунд он видел только безликую бетонную стену перед собой, а потом пространство ожило, мгновенно меняясь.

— Добрый вечер, Максимус Блейн, — поприветствовал его интерфейс. — Выберите режим.

— “Живая лошадь”, — немедленно откликнулся Максимус. — Произвольный маршрут.

— Выберите сложность.

— Максимальная!

— Внимание, режим “Живая лошадь” максимальной сложности требует высокой подготовки уровня всадника. Ранее вы не пользовались данным режимом. Желаете пройти тест?

— Да, — резко ответил Максимус. — Подтверждаю максимальный уровень.

— Загружаю, — ответил механический голос. — Включение режима через три, два, один…

Экран стал непроглядно-темным, а потом перед глазами Максимуса возник бескрайний идеально-ровный луг. Он решительно подавил разочарование — какая сложность может быть в езде по полю? — и взялся за поводья.

Механический конь в полный размер настоящей лошади — разве что чуть пониже, так как вместо четырех ног у него был единственный монолитный столб под полностью реалистичным, обтянутым искусственным мехом корпусом, — мягко двинулся вперед. Максимус оглянулся, ища, куда бы направиться, и в этот момент конь вдруг дернул головой и припустил вскачь.

— Вот же!.. — выдохнул Максимус.

Уперевшись в стремена, он откинулся назад, пытаясь затормозить. Конь замотал головой и резко свернул, отчего Максимус, не ожидавший от машины такой прыти, завалился набок. Словно почувствовав это, “Сайдор” резко взбрыкнул, и все вокруг завертелось.

Приземлившись на спину, Максимус наконец понял, зачем менеджер фирмы-изготовителя тренажера настаивал на том, чтобы бетонное основание было укрыто толстым слоем вспененной резины, прежде чем укладывать на него искусственный газон. Было больно, но обошлось без травм — если не считать пострадавшую гордость.

— Запусти с начала, — скомандовал Максимус, снова забираясь в седло.

— Система перезагрузится через три, два, один, — и Максимус был готов поклясться, что услышал короткое лошадиное ржание, прежде чем перед глазами все снова потемнело.

Он падал еще дважды, прежде чем сориентировался, как отвечать на непривычные, слишком резкие и неожиданные движения и как заставить коня слушаться. И все равно приходилось следить за местностью и предугадывать возможные реакции: конь так и норовил испугаться то стайки птичек, то стога сена, а то и просто собственной тени. А еще вместо того, чтобы беспрекословно слушаться, он то и дело “спорил” со всадником, отказывался поворачивать в нужную сторону и норовил поскакать во весь опор, поддавая на скаку задом.

Наконец вдали замаячило здание конюшни. Конь перешел на легкую рысь, явно думая только о полной кормушке.

— Закрыть программу, — скомандовал Максимус и стащил с себя шлем. Голову тут же захолодило, и, погладив себя по затылку, он понял: волосы влажные от пота. А футболка так и вовсе мокрая насквозь.

Неплохое депо. Максимус благодарно похлопал “коня” по пластиковому крупу, выключил Систему и отправился в душ.

Ужин — немного клетчатки и белка и пудинг из дикого риса как источник медленных углеводов — Максимус съел с аппетитом и удовольствием. А потом отправился в кабинет — мозг работал “на полную”, так что можно уделить пару часов давно откладываемой работе. Начиная исследование о влиянии социальных факторов на уровень преступности в различных городах, Максимус и не думал, что написание книги так затянется.

***

Маршрут был хорошо известен Гасу, поэтому навигатором тот не пользовался — летел над городом, неспешно взмахивая крыльями. Спешить было некуда: летающие машины пока, к счастью, не внедрили повсеместно, и уворачиваться приходилось разве что от небоскребов. Джонатан любил летать повыше, чтобы на них не глазели прохожие, а вот Гасу нравилось внимание, и он, бывало, снижался и даже скакал по крышам невысоких домов, эффектно прыгая вниз с самого края.

— Ну хватит уже выделываться, — хмыкнул Джонатан, когда очередная такая выходка закончилась бреющим полетом над восхищенной толпой, собравшейся у светофора. — Забирай выше.

Гас недовольно всхрапнул, но послушно набрал высоту. Впрочем, Джонатан слишком хорошо его знал и безошибочно улавливал настроение: коню хотелось поскорее вырваться из города. Пролететь над ночными лесами, опуститься на луг и поскакать, сшибая копытами капли прохладной росы. А потом, когда Джонатан спешится и снимет с него седло, упасть в траву и кувыркаться, как жеребенок.

Джонатан тоже любил эти вылазки. Уединенный дом на опушке леса, глинтвейн и разговоры до утра. А завтра — слетать на Гасе к ближайшей реке и посидеть пару часов с удочками. Обычно удавалось поймать несколько рыбешек, и на ужин была ароматная уха, сваренная в котелке на костре.

Предвкушение передалось коню, и тот замахал крыльями, разгоняясь. Летать он мог куда быстрее, чем скакать, и практически не уставал при этом. Управлял крыльями мозг, не мышцы, и, чтобы держать тело в форме, Гасу приходилось ежедневно работать на плацу, как обычной лошади. Иногда он делал это один, а иногда Джонатан садился на него верхом — разумеется, без седла. Уздечка же была необходима, но не для управления, а скорее как средство коммуникации. Через натянутые поводья Гас лучше понимал эмоции Джонатана, да и объяснить желаемое направление так было намного проще. Кроме того, магические способности Гаса развились в равной степени во всех трех областях приложения вируса. Он обладал практически человеческим интеллектом, способностью к взаимодействию с ментал-чувствительной техникой и выдающимися физическими данными. Но все равно он был лошадью, которая несла всадника, а это означало взаимодействие человека и животного. Например, мягкий трензель во рту давал коню необходимую опору, если всадник успевал среагировать, а Джонатан, разумеется, успевал всегда.

До полуночи оставался добрый час, когда они с Гасом достигли той самой опушки.

— Давай пониже, — попросил Джонатан. — И не шуми, — приказал, поднимаясь в стременах.

Все до единого окна в доме Лесли, уже отлично видном, были темными.

Джонатан скорректировал зрение, всматриваясь вдаль — мало ли, вдруги Лесли решил устроить засаду и посмотреть, не расслабился ли преемник без его окриков и педагогических тумаков. Или ему просто стало плохо, и он свалился без чувств на пороге. Нет, дома явно никого не было.

— Странно… — вслух сказал Джонатан.

Гас растерянно всхрапнул и опустился копытами на траву, переходя на рысь.

Джонатан еще раз огляделся.

— Лес? — крикнул он. — Лесли?

В ответ услышал негромкий хруст — это белки скакали с ветки на ветку, испуганные резким звуком.

— Будь готов сорваться с места, — предупредил он Гаса и спешился.

Конь послушно мотнул головой и замер напротив входной двери. Джонатан подумал, что, будь Лесли дома, он бы уже разразился громкой тирадой насчет чертова коня, вытаптывающего ему газон, и нажал ручку двери.

Открыто. Джонатан не стал входить, а с порога оглядел небольшой домишко. Все на месте, следов борьбы нет. Как и хоть какого-то объяснения, куда делся Лесли.

Глава 4

Максимус проснулся непривычно рано. Обычно он поднимался в семь, но сегодня не смог заставить себя оставаться в кровати дольше половины шестого.

Разбудила его боль во всем теле. Поначалу он решил, что это симптом какого-то отравления, но стоило окончательно проснуться, как все встало на свои места: боль причиняла скопившаяся в мышцах молочная кислота.

Кое-как добравшись до ванной, Максимус влез под душ и долго стоял под обжигающе-горячими струями. Потом сделал разминку, выполнил комплекс упражнений на растяжку и почувствовал себя почти здоровым. Одевшись более тепло, чем привык — чтобы мышцы не теряли эластичность, — он счел себя готовым выпить кофе и позавтракать.

Первую за день чашку Максимус всегда пил без единого грамма сахара. Также его ристретто не оскверняли ни молоко, ни сиропы. Только арабика и вода, только чистая горечь с оттенком благородной кислинки.

Дождавшись, пока кофемашина закончит приготовление напитка, Максимус поставил крохотную, на пару глотков, чашку на блюдце и пошел на балкон. С удобством расположившись в кресле, он поднес чашку к носу. Втянул бодрящий аромат и уже собирался пригубить напиток, как зазвонил лежащий в кармане телефон.

— Максимус Блейн слушает, — сказал он, отставив чашку. Надо запрограммировать электронного секретаря, чтобы в выходные все звонки шли в голосовую почту. Он Глава Офицерата, но для экстренных вызовов есть дежурный администратор.

— Официально заявляю об исчезновении человека, — буркнула трубка голосом офицера Тибериуса. — Нужна пара хороших ищеек.

— Обратитесь к дежурному администратору, — выдохнул Максимус. Кофе стремительно остывал, теряя весь вкус и аромат.

Трубка некоторое время молчала, а потом Тибериус тихо сказал:

— Лесли пропал, Блейн. Лесли Грин.

— Грин? — переспросил Максимус. Он поднялся на ноги, забыв о кофе и о болящих мышцах. — Это о визите к нему вы меня предупреждали?

— Да, мы устраиваем такие уик-энды достаточно регулярно, — голос Тибериуса звучал очень хрипло, и было непонятно, была ли тому виной связь или бессонная ночь. — Но вчера, когда я приехал, дом оказался пустым, а входная дверь — открытой. Я связался со всеми госпиталями, дежурным администратором Офицерата, обзвонил его родственников и обыскал лес в радиусе двух километров. Его нигде нет.

— В доме и вокруг сильно топтались? — спросил Максимус. Посмотрел на чашку, вспомнил, как вчера падал с “Сайдора”. Решение напрашивалось само собой, и запретить ему мог только Глава Офицерата или Верховный Маг. Но Главой был он сам, а Федосий будет только за — ведь это послужит налаживанию отношений. — Диктуйте адрес, я приеду. Сам посмотрю, что к чему.

— Я знаю, как работают ищейки, — резко бросил Тибериус. — Все улики, если они есть, на месте. Но вам не обязательно ехать самому, — добавил, смягчив голос. — Я знаю, это ваша специальность, но там же кто-то остался вместо вас? Я просто не знаю, кто.

— На дежурства оставляют или стажеров, или В-категорию, — Максимус глотнул остывший кофе и мысленно посчитал, сколько бутылочек с глюкозой стоит в его шкафу. — А Лесли, пусть и на пенсии, все равно оставался боевым магом. Это не женщину в машину затолкать. Адрес, мистер Тибериус. Я приеду и посмотрю сам.

— Тогда так, — Тибериус умел принимать решения быстро и сейчас явно воспользовался этим умением, — подъезжайте к зданию Ацерво-Банка. Я вас там подхвачу.

Высотное здание банка располагалось на самом краю города, и было несколько странно, что Тибериус выбрал именно это место.

Машина Максимуса осталась на подземной стоянке Офицерата. Не беда: пара минут — и телефон запищал, сообщая, что заказанное такси ожидает у подъезда. Максимус бросил в небольшой рюкзак несколько бутылочек с глюкозой, упаковку злаковых батончиков с медом и спустился вниз.

“Да я волнуюсь, будто только что поступил на службу в Офицерат и выезжаю на свое первое место преступления, — подумал он, усаживаясь на заднее сиденье такси. — С ума сойти, я думал, это чувство уже атрофировалось за ненадобностью.”

Он был уверен, что Тибериус встретит его на машине. Черт побери, он даже предположить не мог, что может быть другой вариант! Но нет. Он, конечно, любил лошадей и действительно восхищался Пегасом, но, когда тот спустился с неба на асфальт, отстучав копытами дробь, Максимус в сердцах пожелал ему провалиться сквозь землю.

Почему Тибериус выбрал именно этот день, чтобы прокатить Максимуса на коне? Да от одной мысли, что надо снова лезть в седло, заболели все мышцы. Да и потом, как это произойдет технически? Максимуса посадят впереди седла, где даже равновесие толком не поймать, или позади — болтаться на крупе?

— Не волнуйтесь, — Тибериус спрыгнул с коня раньше, чем тот остановился. — С него невозможно упасть. Я буду вас страховать.

Гас подошел к Максимусу почти вплотную, повернулся боком и замер.

— Позволите? — Тибериус тоже шагнул ближе. — Я посажу в седло.

— Я умею, — отмахнулся Максимус. Поколебался, но все-таки спросил: — Погладить можно?

— А это не у меня спрашивайте, — Тибериус усмехнулся. — Но учтите, это примерно то же самое, что погладить, например, меня. Есть желание? — он выгнул бровь, а конь недовольно покосился на Максимуса, явно не обрадованный вопросом.

— Учту, — вздохнул Максимус, скрывая разочарование. Хоть узнавай адрес конюшни в пригороде и езжай осуществлять скрытые желания. — Гас, надеюсь, ты не против лишнего седока, — сказал он и обошел Пегаса со стороны морды, чтобы встать с его левого бока.

Вставил ногу в стремя, схватился за луку седла. Раз Тибериус не обозначил, за седло или перед ним садиться, Максимус решил, что можно сесть прямо в него. Он оттолкнулся стоящей на земле ногой.

“Сайдор” был намного ниже Пегаса. Но заученность движения и общий уровень физической формы помогли не ударить в грязь лицом. Мышечной силы хватило, чтобы выпрямить находящуюся в стремени ногу, а энергии толчка — чтобы перекинуть вторую через седло. Приземление вышло чересчур быстрым, и измученные вчера связки снова заныли, но Максимус решительно отмахнулся от болезненных ощущений.

— Умеете ездить верхом? — черт его знает, как, но Тибериус уже оказался за спиной. Он сидел у самого хвоста, едва не скатываясь с крупа вниз, не касаясь Максимуса и позволяя крыльям свободно двигаться.

— Не на живых конях, — счел нужным уточнить Максимус. Гас мог быть сколь угодно умным, но ему совершенно не хотелось свалиться вниз, когда тот оторвется от земли. А в том, что до места преступления им придется лететь, сомневаться не приходилось.

— Не волнуйтесь, — успокоил его Тибериус. — Гас, подстрахуй его.

Максимус не успел уточнить, что это значит — из седла выстрелили короткие ремни и слотно зафиксировали ноги в нескольких местах от голеней до бедер.

— Ну все, погнали, — скомандовал Тибериус, и Гас с места взял разгон.

У него оказался удивительно мягкий галоп. Настолько, что, даже не умей Максимус ездить верхом, скорее всего, усидел бы в седле и без ремней. Но подстраховка действительно не давала ни единого шанса упасть пассажиру. Чего нельзя было сказать о самом Тибериусе — когда Гас пошел на взлет, его корпус наклонился под таким углом, что усидеть на конском крупе не представлялось возможным.

Но Тибериус как-то усидел. Обернувшись, Максимус увидел, что он держится за луку седла одной рукой и плотно обхватывает коня коленями.

— Я спокойно отношусь к прикосновениям, — сказал Максимус, подумав, что, если Тибериус обхватит его за талию, держаться ему будет явно удобнее. Да и самому Гасу сподручнее, если седоки как бы сольются в единое целое.

— В смысле? — не понял его Тибериус и хмыкнул. — Вас погладить?

— В смысле, если вам удобнее будет сесть чуть ближе к седлу и использовать в качестве опоры меня, — Максимус сделал себе заметку, что с Тибериусом придется более подробно озвучивать свои мысли. Он не аналитик и не ищейка, его способности к анализу и пониманию контекста сильно ограничены.

В ответ Тибериус громко фыркнул и сложил ноги по-турецки.

— При желании я могу встать и что-нибудь вам станцевать, — заявил он. — Как насчет сальсы?

— Не утруждайтесь, — следующая заметка была уже для самого себя: А1 — это другая лига в смысле физических возможностей. Скорее, другая вселенная. — Как высоко Гас поднимается? — спросил Максимус, глядя вниз.