Истинная женатого дракона

Брови Риварда взлетают вверх.

Он явно не ожидал такой реакции.

Мне всё равно. Пусть думает, что я взбалмошная, истеричная, неблагодарная – кто угодно.

Покорно принимать подарки от зверя, на блюдечке, принесённые его братом? Никогда.

Я делаю вдох, чтобы выдать что-нибудь ещё едкое, но…

Мир резко переворачивается.

Меня прижимают к стене так сильно, что воздух тут же вылетает из лёгких.

– Что за непокорная, странная девушка... – хрипло шепчет он, наваливаясь на меня всем телом.

Волна жара тут же накрывает с головой, заставляя дышать через раз.

– Помощь она не принимает. Любые слова воспринимает в штыки, – его палец обводит контур моих губ. – Я ведь просто хочу помочь тебе, как истинной своего родного брата, а ты... – его горячее дыхание опаляет кожу на шее.

– Как ты пытаешься помочь? – Соблазняя «истинную» своего братца? – с сарказмом спрашиваю, пытаясь оттолкнуть его.

Ривард дёргается, и тут же отстраняется.

– Нет.

На его скулах заиграли желваки.

А у меня защипало в носу. Ощущаю себя безвольной куклой, которую такие, как Ривард, ломают без сожалений.

Неужели он не догадался, что я пленница? Конечно же, нет. Он прекрасно знает, кто я. Но... не делает ничего, чтобы спасти. А зачем ему меня спасать? В его системе координат женщинам отведена весьма примитивная роль: ублажать мужчину.

– Приношу извинения, – сухо говорит он, делая шаг назад. – Я позволил себе лишнего.

Я опускаю взгляд в пол и обхватываю себя за плечи.

Повисает тяжёлая, удушающая тишина.

Секунда. Вторая... И он снова приближается, хватает меня за руки, дёргая на себя, а как только у него получается обнять меня, я ощущаю тёплое покалывание на своих запястьях.

– Вот и всё, красивая леди. От синяков ни следа.

– Завтра утром они вновь появятся.

– Знаю, – он кивает, подцепив пальцами мой подбородок. – И я приду, чтобы исцелить.

Морщусь, отрицательно качая головой.

– Просто сними их, и всё. Сними, Ривард.

Он вздрагивает, услышав своё имя, и его ладони перемещаются на мою талию.

– Не могу, Селин. Вы с Сардаром истинные. И как только ваши отношения наладятся, он сам их с тебя снимет.

– В таком случае... – цежу сквозь зубы, вырываясь, – больше не хочу тебя видеть. Это ведь неправильно, что я ощущаю влечение не к «истинному», а к его брату.

Ривард каменеет.

И я этим пользуюсь: резко отступаю, разворачиваюсь и бегу по коридору.

Влетаю в свои покои, захлопываю дверь и сползаю вниз по стене, чувствуя, как всё внутри дрожит – от злости, унижения и того, что он был слишком близко.

Впервые за долгое время мне кто-то понравился. И, конечно же, это должен был быть самый неподходящий мужчина во всём мире. Не потому что он император. Не потому что сильный. А потому что он дракон. Брат того, кто меня пленил.

Какая же это глупая, неправильная симпатия… и всё равно она есть.

Я его знаю без малого два дня, но он уже, казалось, влез мне под кожу.

Как? Без понятия.

Может, потому что залечил синяки. Может, потому что встал между мной и зверем.

Но всё это ничего не меняет.

Он дракон. Брат того, кто держит меня на цепи. И влюбляться в такого – всё равно что самой затянуть петлю потуже.

Бежать надо. Причём срочно.

И если раньше я хоть на секунду сомневалась, стоит ли лезть в орден, то теперь сомнений нет. От таких, как Ривард и Сардар, не спрячешься просто так, они найдут.

Мне нужен покровитель. Сильный. Тот, кто сможет поставить заслон даже перед драконами. И кроме ордена, вариантов у меня нет.

Окончательно расклеиться не позволила серебристоволосая.

– У нас проблемы, птичка, – пробасила она с порога. – Император зачастил. Пришлось упокоить двоих бойцов.

– Понимаю, – киваю, подходя ближе. – А что насчёт той нежити, что томится в подвалах?

Серебристоволосая шире распахивает глаза, и на её лбу появляется чёрная складка, которую я тут же пытаюсь разгладить пальцем.

– Какая нежить?

– Ну как какая... – вздыхаю, снова и снова пытаясь разгладить кожу на её лбу, – обычная. Я чувствую.

– Правда? – в голосе нежити неподдельное удивление. – Я не чувствую... Но если ты и права, то это не моя нежить.

– Тогда чья?

– Надо выяснить.

По моей спине тут же прокатился ледяной холодок.

Глава 16

Ночью руки снова начали звенеть от боли.

Такое ощущение, будто эти проклятые браслеты разумны: понимают, что синяки, которые они оставляют, мне залечивают, и начинают работать в ускоренном темпе. Какое-то злодейское изобретение.

Я не понимаю логику Морвела. Притащил меня сюда, надел браслеты, вытягивающие из меня жизнь, а потом как ни в чём не бывало шлёт... кольцо.

Он вообще нормальный? Судя по его жене – нет. Оба чокнутые.

Мой средний брат, Барнаби, который весь прошлый год проработал лакеем у зажиточного эльфа, говорил, что богачи любят всякого рода... экзотику.

Когда тебе не нужно вставать ранним утром и плестись на работу, когда у тебя есть хлеб, крыша над головой и сбережения на чёрный день, не просто дышится легче, но и живётся проще.

А те люди, у которых этих благ намного больше, начинают скучать. И вот эта скука превращает их во что угодно – в коллекционеров редких артефактов, в охотников за чужими судьбами, в тех, кто развлекает себя тем, что плетёт интриги, пакостничает или делает жизнь тех, кто слабее, невыносимой.

Я раньше думала, что это преувеличение, сказки для простых слуг. Но теперь… находясь во дворце дракона, понимаю, что Барнаби был прав. Богатые и сильные всегда находят способ сделать чужую боль частью своих развлечений.

Для драконов «истинность» – просто редкая игрушка. Метка, из-за которой оба дракона видят во мне не человека, а приз.

Плевать им на мои чувства и желания. И я всё яснее ощущаю: если я не выберусь отсюда – меня сломают.

Аккуратно. Медленно. Без спешки. Как это делают те, кто хочет экзотики.

Я хочу домой.

Хочу вернуться в свою комнатку под крышей, где пахнет старыми книгами и малиновым воском.

Хочу стащить с кровати клетчатое одеяло, уткнуться в него лицом, лечь, накрыться с головой и смотреть на наклеенные на потолке звёзды, пока дыхание не станет ровным, а мысли – тихими.

А утром проснуться, спуститься на кухню, сварить крепкий кофе и лениво размышлять о планах на день. Потом ждать, когда проснутся братья, завтракать вместе, слушать их планы, слушать Лейра, который жить не может без сплетен, слушать ворчание Керта, и ощущать себя самым счастливым человеком на свете.

Раньше я не ценила то, что имела. А теперь, сидя в золотой клетке, понимаю: в моей жизни было всё. Люди, которые меня любили. Маленькие ежедневные ритуалы, поднимающие настроение. И… свобода.

Теперь же я пленница. И не знаю, как спасти себя, как вернуться в ту жизнь, что была моей. Вернусь ли вообще? Что-то подсказывает – нет.

Мир власть имущих коснулся меня краешком, и этого хватило, чтобы моя жизнь рассыпалась прахом. Ведь даже если я выберусь отсюда, свободы мне не видать.

С другой стороны, всё лучше, чем торчать в золотой клетке и дрожать от страха в те моменты, когда приходит зверь. А он будет приходить...

Поэтому надо приложить максимум усилий, чтобы выбраться из плена на этой недели.

***

Несмотря на боль, мне удалось поспать. Урывками, но всё лучше, чем вообще без сна.

Я проснулась в пять утра, выскользнула из-под одеяла, привела себя в порядок и вышла из покоев.

Дворец спит. Даже стражников на посту нет.

Ощущая себя привидением, рыскающим в поисках человеческого тепла, я движусь к узкой лестнице, предназначенной для слуг.

Хочу смотаться в подвал. Напрягает, что там томится нежить, о которой никто не знает. Ни хозяева, ни прислуга, ни... разумная нежить, прибывшая за диадемой.

Вот откуда в подвале мертвяки?

Доски под ногами скрипят, когда я, держась рукой за стену, спускаюсь в кромешную тьму. Тьмы не боюсь. И мёртвых тоже. Боюсь живых. Особенно власть имущих, которые могут раздавить тебя, как муху.

Трясу головой, отгоняя ненужные мысли. Спускаюсь всё ниже и ниже. Ступеньки становятся круче, проход уже.

Холод тянется снизу, сырость ударяет в лицо.

Останавливаюсь около резных дверей.

Моргаю, и вдруг осознание того, что я чётко вижу, накрывает с головой.

А я ведь не должна видеть в темноте, будучи с заблокированной магией...

Как вообще такое возможно?

По ту сторону двери лязг кандалов, шуршание и скрежет когтей.

Я закрываю глаза.

Их там пятеро. И они неподчиненные. А неподчиненная нежить липнет к любому некроманту, который оказывается неподалёку. Вот и сейчас они облепили дверь с той стороны, замерли и ждут... что я открою.

Перевожу взгляд на свои руки и... дыхание сбивается. Тонкие, чёрные линии ползут по пальцам.

Это сила... моя сила...

Но как? Как она пробивается сквозь эти проклятые браслеты?

Жмурюсь, направляя энергию на запястья, а когда разлепляю и вижу, что синяк зеленеет, выдыхаю с облегчением.

Кажется, рядом с нежитью я сильнее. Удивительно просто.

Внезапно носок моей туфли обхватили пальцы. Чёрные, костлявые пальцы, лезущие из-под двери.

Опускаюсь на корточки и глажу пальцы нежити, замечая... кольца. Женские кольца.

Та-а-ак, а это уже интересно.

Но времени на размышленья нет, закрываю глаза и бормочу слова подчинения.

Если нежить ничья, значит, будет моей.

Глава 17

Ощущая неожиданный прилив бодрости, я упираюсь ладонями в дверь и прикрываю глаза. Как только удаётся выровнять дыхание, лезу в карман и выуживаю оттуда шпильку.

Пару ловких движений пальцами, и раздаётся глухой щелчок.

Запах гнили тут же ударяет в нос, и я морщусь. Несколько секунд уходит на то, чтобы выровнять дыхание, а затем я прикрываю нос локтем и вхожу внутрь.

Потолок низкий, сводчатый, стены исписаны старыми рунами, в некоторых местах треснувшими. Камень местами расслоился, а паутина свисает с углов плотными серыми нитями.

Нежить застыла в центре. Смотрят, не мигая, напоминая статуи. Все женщины. Судя по почти иссохшим одеждам, аристократки. Лица давно стёрты. Подняли их давно. Кто и зачем – неизвестно. И действовал явно сильный некромант.

Вот только... зачем кому-то оставлять нежить в доме у Сардара Морвела? Чтобы в нужный момент натравить на него нежить? Тогда почему мертвяки были неподчиненными?

Внезапно взгляд цепляется за шевелюру одной из нежити. В выгоревших волосах, сияет украшение с камнями.

Постойте-ка...

Торопливо подхожу, ощущая, как сердце стучит в три раза быстрее.

Осторожно наклоняюсь и рассматриваю нечто, напоминающее диадему. Камень треснул, но от трещины расходится тонкий светлый след, словно металлическая прожилка.

Поднимаю руку, чтобы отодвинуть прядь и рассмотреть украшение ближе, но едва пальцы оказываются в нескольких сантиметрах, вздрагиваю и делаю шаг назад.

Диадема раскалённая, словно минуту назад её держали над огнём.

Я перевожу взгляд на остальных.

И от увиденного у меня пересыхает в горле.

У всех мертвяков почти одинаковые диадемы. Отличаются лишь камнями. И все украшения источают жар.

Кажется, я теперь понимаю, почему нежить никто не чувствует. На их головах артефакты, блокирующие исходящую от них тёмную энергию.

Но если так, почему я их почувствовала?

И не та ли это диадема, которую просила найти серебристоволосая? Но если это именно она, почему их четыре?

Голова пухнет от всех этих вопросов...

Прежде чем сдирать украшения с нежити, я решила поговорить с серебристоволой. Надо понять, какими свойствами обладает артефакт, за которым охотится орден. Ну и, наверное, надо заставить серебристоволовую снять мои браслеты.

Вдруг артефакт отдам, а они меня оставят здесь?

Говорить ведь можно всё что угодно.

Своих они не бросают... Ага, как же. А ещё они любители изощрённых пыток, убийцы и просто злодеи, которых ненавидит весь мир.

К тому же надо понимать, что как только я стяну с мертвяков артефакты, их присутствие почувствуют все. Абсолютно все. Это нежить первого уровня, из которой сочится чёрная магия. Их просто невозможно не заметить.

Вернувшись в покои, я долго стою у окна со скрещёнными на груди руками и размышляю обо всём на свете.

То, что моя сила пробивается даже через браслеты, конечно, радует, но... сбежать я по-прежнему не могу. Сил недостаточно. К тому же по браслетам меня быстро найдут. Но даже если предположить, что я браслеты сняла и убежала, то... высок риск быть найденной. Бежать в никуда – глупо. Мне нужно укрыться в проклятом ордене.

Стук в дверь заставляет вынырнуть из невесёлых мыслей.

– Леди Морвел ждёт вас на завтраке, Селин, – в покои вошла Квора с подносом.

– Не пойду, – со вздохом говорю, потерев переносицу.

– Я знала, что вы так скажете, поэтому принесла завтрак, – хмыкает она, ставя на прикроватный столик поднос с едой. – Леди Морвел немного не в себе, все об этом знают. Но даже для неё это уже слишком – приглашать за стол истинную своего мужа.

За эти дни мы с Кворой сблизились, и она теперь свободно делится мыслями. И я безумно рада, что рядом со мной хоть один адекватный человек.

Медленно киваю и вновь отворачиваюсь к окну.

– К слову, на завтрак явился Его Величество, – добавляет Квора. – Наверное, он ей приказал, чтобы она вас пригласила.

Закусываю губу и жмурюсь.

Нам с ним лучше не видеться. Он слишком вежливый и приятный. И в его зелёных глазах можно утонуть. Захлебнуться, погрузиться на глубину, запутавшись в тине. К тому же он ясно дал понять, что заботится только о брате.

Как только Квора уходит, я сажусь в кресло с ногами, и в этот момент дверь резко распахивается.

В комнату влетает разъярённая Вэйлиэль.

– Что ты себе позволяешь?! – шипит она, угрожающе тыча в меня пальцем. Волосы выбились из причёски, рот перекошен, глаза мечут молнии. – Ты, дрянь, думаешь, что имеешь право мне отказывать?

– О чём ты? – хмуро спрашиваю, медленно поднимаясь.

– Ты в моём доме, – цедит она, – и обязана подчиняться моим правилам. Когда я говорю явиться на завтрак, значит, ты должна явиться. А ты… – она делает несколько шагов ко мне и заносит руку для удара.

Я перехватываю её ладонь без труда, и она тут же багровеет от злости.

– Тварь… – выдыхает она, дрожа от ярости.

– Руки убери, иначе пожалеешь, – вкрадчиво говорю я, отпуская её.

Лицо Вэйлиэль становится ещё злее.

– Не нужно принимать доброту за слабость, – она толкает меня в грудь, и я отшатываюсь, едва устояв на ногах. – Ты живёшь в моём доме и ешь мой хлеб.

– Не по своей воле, – рычу я, сжав кулаки. – И ты это прекрасно знаешь.

Она запрокидывает голову и заходится истеричным смехом, который через минуту резко обрывается.

– Ты всего лишь будущая подстилка моего мужа, – выплёвывает она, прищурившись. – В моей власти сделать твою жизнь невыносимой, Селин. Захочу – тебя будут бить плётками круглые сутки. Захочу – ты из покоев не выйдешь. Захочу – лишу еды и воды. Ты ничтожество. Проклятая нищенка, которую захотел мой муж.

– Можешь не рассказывать мне о том, что ты можешь, – с сарказмом произношу, делая шаг вперёд. – А знаешь, кто ты, Вэйлиэль? Женщина с такой низкой самооценкой, что твой муж вытирает об тебя ноги. Ты заполняешь жизнь розовыми тряпками и пустыми людьми только затем, чтобы только не ощущать, как одиночество пожирает тебя изнутри.

Подбородок Вэйлиэль дрожит.

Но у меня больше нет к ней жалости. Иметь дело с сумасшедшими – всё равно что сидеть на пороховой бочке.

– И знаешь, – добавляю я спокойно. – Я, пожалуй, воспользуюсь предложением Его Величества пожить у него.

С этими словами я вылетаю из покоев и почти сразу сталкиваюсь взглядом с Ривардом, которого обнаруживаю в конце коридора.

– Селин? – он приподнимает бровь. – Что с тобой?

За секунду он оказывается рядом, и пространство как будто сужается до точки – до нас двоих. Он наклоняется чуть ближе, чем нужно, всматриваясь в моё лицо так внимательно, что у меня перехватывает дыхание.

– Всё хорошо? – его голос стал ниже, мягче.

Его ладони ложатся на мою талию. Я чувствую тепло его рук через ткань, и дурацкая дрожь пробегает по позвоночнику.

Отступить? Глупость. Податься вперёд? Ещё глупее.

Но я делаю именно это.

– Я… – пальцы сами цепляются за край его камзола. – Я готова пожить у тебя.

Пауза тянется длиннее, чем должна. Воздух становится густым.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах, и в зелени его глаз появляется что-то такое, от чего сердце сбивается с ритма.

Уголки его губ поднимаются неторопливо, будто он пытается скрыть улыбку, но не справляется.

Самое опасное во всей этой ситуации – не клетка и не браслеты. А то, что мне вдруг хочется, чтобы эта улыбка была для меня… и только для меня.

Глава 18

Он переплетает наши пальцы, и розовый туман, окутавший мой разум, рассеивается.

Что я творю?

Куда я с ним пойду?

У меня здесь подчиненная нежить, серебристоволосая из ордена, а ещё есть Квора, которая помогает мне в надежде, что я ей помогу.

Зачем менять одну клетку на другую?

В розовом домике эльфийки я уже освоилась. А вот императорский дворец – тёмный лес. Может, там даже хуже, чем здесь.

– На самом деле... – шепчу я, закусив губу, – я не это имела в виду.

Он удивлённо хлопает глазами. А я ощущаю себя максимально глупо.

Ну вот, теперь он подумает, что я не в себе. Наверное, это закономерно. Живя с ненормальными, можно тоже незаметно свихнуться. Так что пусть не удивляется.

– Селин, – Ривард вновь опускает руки на мою талию, слегка сжимая её, но это оказалось достаточным, чтобы мурашки побежали по всему моему телу, – всё же будет лучше, если ты пойдёшь со мной.

Почему он всё время меня трогает?

Мы ведь никто друг другу. Он брат зверя, я пленница.

Но почему, стоит нам оказаться в одном помещении, он начинает меня лапать, а я даже не сопротивляюсь?

– Нет, – отрицательно качаю головой, положив ладони поверх его и пытаясь отодрать их от своей талии. – Это будет неправильным.

– Почему? – хмурится, убирая руки, чтобы через секунду обхватить ладонями моё лицо. – Ты же только что сказала, что готова пожить у меня. Что изменилось? – прищуривается, скользя по моему лицу хмурым взглядом.

Я вновь кладу ладони поверх, ощущая прилив странной нежности.

– А ты как себе это представляешь? – кончиками пальцев я глажу его ладонь, не знаю зачем. – Да и на правах кого? На правах будущей любовницы твоего брата?

Ривард дёргается, будто эти слова ему доставили физическую боль, морщится и говорит:

– На правах моей гостьи.

Я фыркаю и закатываю глаза.

– Селин, я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Мне важно знать, что тебя никто не обижает, и ты в безопасности.

– Странные у тебя желания, – шепчу я, рассматривая крапинки в его зелёных глазах. – Ты ведь прекрасно знаешь, кто я. Я пленница, Ривард. О какой безопасности может идти речь, если моё благополучие напрямую зависит от хозяев этого дворца?

Он прикрывает глаза, и на его скулах играют желваки.

Несколько секунд безбожно пялюсь на него, скользя по его длинным, чёрным ресницам, пухлым губам, идеальным чертам лица...

Ну почему именно сейчас? Почему этот мужчина встретился мне именно сейчас – в тот момент, когда моя жизнь катится в бездну?

Было бы куда проще, будь Ривард обычным мужчиной. А я – не «истинной» его брата, а просто Селин, которой однажды повезло встретить его.

Просто встретить… и всё.

– Я тебя здесь не оставлю, – хмуро заявляет он, распахнув глаза.

– Придётся, – вздыхаю, отталкивая его руки. – Скоро вернётся Сардар. А мне... надо привыкать жить здесь, – вру я, делая шаг назад и выставляя перед собой руки, чтобы он не мог подойти вплотную. – И я...

Договорить мне не позволяет истошный вопль.

– Селин! – рычит Вэйлиэль.

Топот её ног раздаётся в противоположном конце коридора.

Я морщусь.

А Ривард… резко притягивает меня к себе, отчего я ударяюсь лицом о его грудь.

– Сел... – Вэйлиэль осекается.

Подняв голову, замечаю, как потрясённо вытягивается её лицо.

– Ривард, а ты что здесь делаешь? – сипит она, переводя взгляд то на меня, то на него. – И почему вы...

– Я пришёл к Селин, – невозмутимо отвечает он, а мне хочется провалиться сквозь землю.

Что он творит?

Высвободишь из плена его горячих рук, делаю шаг назад.

– Его Величество уже уходит, – цежу сквозь зубы, повернув голову в сторону замершей эльфийки.

Секунда. Вторая... И Вэйлиэль бросается в мою сторону, громко всхлипнув.

– Селин, дорогая моя, прости… – она хватает меня за плечи и начинает со всей силы трясти. – Я не хотела тебя обидеть. Наболтала сгоряча. Я не считаю тебя нахлебницей, – по её щекам бегут слёзы. – Ты простишь меня? – вытирает слёзы рукавом и напряжённо спрашивает.

– Всё... нормально, – едва шевелю языком. – Прекрати.

– Ты истинная моего мужа, – заявляет она. – Вы скоро подарите мне ребёнка...

Скосив взгляд на Риварда, вижу, как он вздрагивает, изумлённо смотря на эльфийку.

– Вэйлиэль... – рычит он. – Что ты несёшь?

– А что? – парирует она, обернувшись через плечо. – Это же правда. Они истинные, а значит... – она делает судорожный вздох и вновь смотрит на меня.

– Всё, прекрати, – бормочу, делая несколько шагов назад.

– Ты же не уйдёшь? – её подбородок дрожит, глаза наполняются новой порцией слёз.

– Не уйду, – выдавливаю улыбку, замечая, как мрачнеет лицо Риварда. – Нам нужно учиться жить под одной крышей, – вдохновенно вру, и лицо Вэйлиэль озаряется улыбкой.

– Прекрасно, – пищит она, подаётся вперёд и заключает меня в объятия.

Обнимаю её в ответ, ощущая... странную горечь.

Ей точно нужна помощь специалистов. Теперь я в этом не сомневаюсь.

А в следующую секунду мир переворачивается. Меня резко дёргают в сторону, и я вновь врезаюсь в каменную грудь дракона.

– Вэйлиэль, прекрати ломать комедию, – цедит сквозь зубы Ривард, прижимая меня к себе. – Что ты устроила?

– Но она права, я... – хмуро говорю, пытаясь оттолкнуть его.

Всё тщетно. Прилип клещом.

Он переводит на меня взгляд и уже спокойным тоном говорит:

– Давай спокойно поговорим за завтраком. Хорошо?

Вместо меня отвечает Вэйлиэль:

– Давайте за завтраком.

– Без тебя, – Ривард бросает в её сторону мрачный взгляд.

Прежде чем Вэйлиэль успевает открыть рот, он вспарывает пространство и буквально утаскивает меня в распахнувшееся чёрное марево.

Последнее, что я вижу перед тем, как тьма захлопывается, – округлившиеся от шока глаза Вэйлиэль.

Глава 19

Ривард обнимает меня за талию и, уткнувшись носом в мои волосы, делает глубокий вдох, а я застываю в его руках, как испуганная мышь.

Даже слова не могу сказать. Пытаюсь оттолкнуть его, но ничего не выходит.

В следующую секунду пространство вокруг дрожит, темнеет, и меня будто утягивает куда-то вниз.

Мы оказываемся в огромном зале, и я непроизвольно выдыхаю.