Оставленная у алтаря

– Я обещал твоему отцу заботиться о тебе, – хрипло произнёс Эйвар, делая шаг вперёд. – И намерен сдержать слово.

– В каком смысле? – я нахмурилась, предчувствуя неладное.

– Ты останешься при мне. Станешь моей... наложницей.

Я закрыла глаза, чувствуя, как каждая клеточка тела наполняется яростью.

Глава 5

Лорд Роберт Силвен, старший брат отца, и его супруга, леди Марлена Силвен, явились в мои покои ранним утром.

Всю ночь я так и не смогла сомкнуть глаз, раздираемая горем по отцу и яростью из-за гнусного предложения Эйвара, и, увидев дядю с тётей, не почувствовала ничего, кроме глухого раздражения.

Дядя нерешительно замер на пороге, не зная, как начать со мной разговор.

– Аривия... – басовито протянул он, взметнув кустистыми бровями.

В отличие от меня, которая сейчас меньше всего напоминала прежнюю себя из-за распухшего от бесконечных слёз лица, родственники выглядели... отдохнувшими.

Дядины глаза сухи. В руках тётки не наблюдаю платочка, которым можно утирать слёзы. Да и в целом, они выглядят так, будто у них вчера не умер близкий человек.

Всё встало на свои места сразу, как только тётка открыла рот:

– Подпиши это, – Марлена достаёт из сумочки бумаги и протягивает их мне.

– Что это?

– Очень важные документы, – тётка поджимает тонкие губы, щедра измазанные фиолетовой помадой, и бросает выразительный взгляд на дядьку.

– Это документы на дом, – спокойно сказал Роберт. Кресло под его немалым весом нещадно затрещало. – Наш дом в Розовых Кущах переходит к тебе.

Дом? Тот, что заброшен много лет? Но зачем он мне? И почему они хотят обсуждать со мной подобные дела, когда я раздавлена настолько, что едва соображаю?

Постойте...

– На остальное имущество ты не имеешь права, Аривия, – торопливо проговаривает дядя. – Ваш с отцом столичный дом, в том числе все его сбережения отходят ко мне, как к главе дома.

– Что вы... – начинаю, переводя взгляд с худого лица тётки на мясистое лицо дядьки.

– Арден не оставил завещание, – Роберт посмотрел на Марлену и кивнул на кресло, чтобы та опустилась в него, тем самым перестав нависать над нами грозовой тучей.

– Но... – слова застревают в горле.

Они что всерьёз думают, что меня сейчас волнует то, что папа не оставил завещание?

Это точно мои дядя с тётей?

У меня с ними не то что были тёплые, дружеские отношения, но мы справляли все праздники вместе. А с Розой и Ритой, их дочерями, мы выросли вместе!

– Почему мы вообще это обсуждаем? – прорычала я, вскакивая с места. – У тебя, дядя, умер брат! Брат! Слышишь?

– Успокойся, Аривия, – Роберт кладёт пальцы на переносицу и начинает её тереть. – Бумажные дела нельзя откладывать.

– Ах, нельзя откладывать? Вы, – я перевожу взгляд на тётку и ловлю её мрачный взгляд, – за дуру меня принимаете? Вы хотите оттяпать всё имущество Ардена Ноланда, пока его родная дочь сгорает от горя?!

– Следи за языком, Аривия, – цедит сквозь зубы Роберт. – Мы ничего не хотим оттяпать. Всё имущество Ардена отошло ко мне ещё вчера вечером. Стряпчий принёс соответствующие бумаги. Всё законно, дорогая племянница.

– И потом, – встревает Марлена, впиваясь взглядом в мои глаза, – мы не оставляем тебя на улице. Тебе отходит наш загородный дом. Там есть все условия для проживания.

– Вы сейчас серьёзно? – потрясённо спрашиваю, опускаясь на кровать.

Роберт кашляет в кулак, несколько секунд смотрит в сторону шкафа, а потом переводит взгляд на меня и тихо говорит:

– Вчера произошёл скандал, Аривия. Скандал таких масштабов, что на фоне его смерть твоего отца меркнет. Тебя оставили у алтаря, Аривия. Бросили, как ненужную, использованную вещь, ради... – он с шумом выдыхает, будто собираясь с мыслями, – какой-то мифической истинной. Всё высшее общество на ушах. Дом Силвен с утра закидывают письмами. Несколько крупных владельцев садоводческих хозяйств лично нагрянули к нам домой. Они отказываются с нами работать, Аривия. Ты это понимаешь?

Я прикрываю глаза, стараясь не расплакаться на глазах у людей, которых ещё вчера считала родными.

– Все говорят, что никакой истинной нет, – подала голос Марлена. – Эйвар Рагнарс просто слишком поздно понял, что ты ему не пара, вот и отказался от тебя у алтаря. А истинной связью прикрылся, чтобы смягчить твой позор.

– Да, да, – с жаром поддерживает её дядька.

Впервые в жизни мне захотелось накинуться на кого-то с кулаками.

– Так что... – задумчиво протягивает Роберт, заставив меня резко открыть глаза, – мне сейчас потребуется много средств, чтобы вновь укрепить положение дома Силвен. Считай имущество твоего отца – плата за твой позор. К тому же у тебя две двоюродные сёстры на выданье. После твоего позора Розу и Риту оторвут от высшего общества, и нам с Марленой придётся приложить максимум усилий, чтобы восстановить наше доброе имя.

– Ты не пропадёшь, Авивия, – тётка растягивает губы в улыбке, больше напоминающий оскал. – У тебя есть образование. Ты хороший зельевар. Да и крыша над головой у тебя есть. Как бы ты плохо о нас с твоим дядей не думала, мы не оставляем тебя ни с чем. Да, после скандала у алтаря ты не вернёшься в высшее общество, но, может, оно и к лучшему?

– Уходите, – помертвевшими губами шепчу я, отворачиваясь.

В груди ноет так, что становится тяжело дышать.

– Мы не можем уйти, не забрав тебя с собой, – разочарованно вздыхает Роберт. – Леди Тиолетта Рагнарс не желает больше видеть тебя в этом дворце. Похороны твоего отца пройдут в нашем доме, ну а после них ты предоставлена сама себе, Аривия.

С этими словами дядька поднимается и шагает к выходу.

– Ждём тебя за дверью. Умойся и выходи, – добавил он, прежде чем скрыться в проёме.

Тётка, не спешившая покидать комнату вслед за супругом, с притворной улыбкой на губах выдохнула:

– Я говорила Ардену, что ты не пара такому, как Эйвар Рагнарс, но твой отец меня не слушал. Возможно, если бы он послушал и отговорил тебя, сейчас мы бы не шли на его похороны.

Закрываю ладонями лицо и начинаю плакать.

Глава 6

Под ногами мягкий чернозём, и я уже больше получаса не могу оторвать от него взгляд. Эта земля вот-вот примет в себя самого родного человека, а вместе с ним похоронит и часть меня.

Слёз больше не осталось. Я их все выплакала. Осталась лишь агония в груди, которая грозилась поглотить меня с головой.

Вокруг толпа. Родственники, друзья семьи, друзья отца, коллеги.

Но я никого не вижу рядом с собой.

Стою у самого края могилы, которую продолжает раскапывать угрюмые мужчины в чёрных одеждах, и гадаю, как буду жить дальше.

Я осталась одна. Совсем одна.

Рядом со мной раздаётся громкий плач. Плакала женщина, которую я впервые видела. Одета во всё чёрное. Впрочем, как и я.

Сменить белое платье на чёрное у меня получилось не сразу. Сгорая от боли, что поселилась во мне, я долго захлёбывалась слезами, надевая траурное платье. Мне хотелось забиться в самый дальний угол и плакать... плакать.

Утихнет ли боль от утраты того, которого я, возможно, собственными руками вогнала в могилу? Ведь если бы не моя церемония бракосочетания с предателем, то...

Прикрываю глаза и с силой стискиваю зубы.

Что толку теперь сокрушаться?

Утраченное не вернёшь, как ни старайся. А вот погрузиться в пучину ещё большего отчаяния можно с лёгкостью.

Мне надо быть сильной назло всем. А ещё я должна найти убийцу отца, и я найду, чего бы мне это ни стоило.

– Отойди от края, Аривия, – хмуро говорит Джонатан, средний брат отца. – А то свалишься, и ещё больше себя опозоришь.

Я не сдвинулась с места.

Из всех братьев отца Джонатан самый противный. Вечно всем недоволен. И дочь у него такая же. Анна уже успела ко мне подойти, чтобы обменяться любезностями. С фальшивым сочувствием протянула: «Так тебе и надо, Аривия. Как ни крути, но выше головы не прыгнешь».

– Непослушная девчонка, – зашипел дядя.

– Оставь её в покое, брат, – вступился за меня Роберт, но благодарности я к нему не испытала.

Они с Марленой обчистили отца. Забрали всё. Увы, но закон на их стороне. Правда, легче мне от этого не становится. Меня вышвырнули из собственного дома, и сразу после похорон я отправлюсь в свой новый, заброшенный дом на окраине столице.

Все представители дома Силвен собрались здесь и сейчас, но никто из них не чувствовал и толики того, что чувствовала я. Ну, разве что бабушка Азалия, младшая сестра моего деда. Сидя в инвалидной коляске, она тихо плакала, тряся худыми плечами.

Внезапно стало тихо. Все разом умолкли. Потом прокатились потрясённые шепотки.

– Император...

– Это император!

Резко оборачиваюсь и вижу, как в мою сторону шагает Его Величество – Геральд Освальд Арминд.

Высокий, широкоплечий с начавшей серебриться чёрной шевелюрой. На нём был тёмно-бордовый камзол с едва заметной золотой вышивкой и длинный коричневый плащ с меховой отделкой по краю.

То, что Его Величество прибыл на похороны своего рядового работника, ошеломило не только меня, но и всех присутствующих.

Я учтиво склонилась в реверансе, чувствуя, как пересохло в горле.

– Примите мои искренние соболезнования, – сухо говорит император, пожимая мою руку. Перчатку не снял, а это говорило о многом. – Ваш отец был мне дорог. Он был предан своему делу, и его уважали все, кому доводилось с ним работать.

Опускаю взгляд и киваю, ощущая, что не могу выдавить из себя и слово.

Несколько дней назад из уст столичных сплетников я узнала, что император отказался посещать церемонию бракосочетания любимого племянника, потому что, цитирую: «леди Аривия Ноланд ниже Эйвара по положению, и я против этого брака».

Меня тогда это сильно задело, но я не подала виду, думая, что Эйвар расстроится, если узнает, что я огорчена словами его дяди.

А сейчас император стоит передо мной, тяжело вздыхает и даже жмёт мою руку. Хотя... он здесь не ради меня, а ради моего отца, который много лет гнул спину на императорский дворец. Но всё равно меня коробит от неправильности ситуации.

– Леди Ноланд, хочу, чтобы вы знали, – мрачно проговаривает, как только я поднимаю на него взгляд, – убийцу вашего отца я отыщу. Не сомневайтесь.

– Благодарю, – прошелестела я.

Когда император делает шаг назад, его тут же облепляют присутствующие. А мой взгляд цепляется за... Эйвара.

Бывший жених стоит в отдалении и пялится так, что мурашки по коже.

Что он здесь делает?

Чёртов предатель.

Рядом с ним и Риан Арминд. Наследник трона и по совместительству мой кровный враг. Ненавижу его с детских лет. Более жестокого, разбалованного и наглого мужчины не существует в этой вселенной. Взгляд принца тут же впивается в меня, и мне становится тяжело дышать от нахлынувшей злости.

Я отвернулась.

Когда опустили гроб отца в землю, я упала на колени и громко разрыдалась. Мой плач разносился эхом по всему кладбищу, пока на мои плечи не легли холодные ладони Марлены.

– Прекрати, – прошипела она в моё ухо. – Здесь Его Величество, веди себя прилично!

Провожаю отца в последний путь, а они пытаются лишить меня этой возможности.

Что за люди? Ненавижу...

Я стряхнула её руки, продолжая гореть от горя.

Церемония прощания подошла к концу, родственники начали разбредаться, а я ещё долго сидела на земле, не в силах подняться.

Уже когда начало темнеть, ко мне подошёл Эйвар.

– Встань, Аривия.

– Уходи, – глухо произнесла, не поднимая головы. – Я тебя ненавижу, и будет лучше, если мы с тобой больше не будем пересекаться.

– Не говори глупостей, – он опускается рядом со мной. – Я дал слово твоему отцу.

– Забудь обо всех своих словах! Они и яйца выеденного не стоят, – огрызаюсь я, повернув голову в его сторону.

Эйвар скользил по моему лицу взглядом, от которого хотелось спрятаться. Хотя ещё вчера я плавилась под этим взглядом, тая от любви.

– Ты не осталась одна, – хрипло выдыхает. – Я рядом с тобой. Вот, – он протягивает мне чёрную коробку, – здесь ключи от моего столичного дома. Возьми. Ты будешь жить там, а я буду заботиться о себе. Ты ни в чём не будешь нуждаться.

Я думала, что унижения сильнее того, что испытала у алтаря, не существует. Оказалось, я ошибалась. Эйвар продолжает доказывать обратное.

Глава 7

Если бы неделю назад кто-то сказал мне, что меня бросят у алтаря, а моего отца убьют, я бы покрутила пальцем у виска.

Но всего один вечер, и привычная жизнь рассыпалась в прах.

Тот, кого я любила и с кем строила планы на будущее, не просто предал, он меня растоптал. А единственный родной человек ушёл безвозвратно, и чувство вины, что это из-за меня, кажется, поселилось во мне навсегда.

Стоило Эйвару унизить меня у алтаря – от меня отвернулись все. Родственники, подруги… все. Но больше всего пугало другое: сам бывший жених от меня не желал отказываться.

Мужчина, который был для меня целым миром, которого я боготворила и с которым хотела прожить жизнь, теперь относится ко мне так, будто я падшая. От этого в тысячу раз больнее.

Уже не понимаю, что ранит сильнее: его измена, позор у алтаря или то, что он меня не уважает.

Лучше бы он просто исчез из моей жизни. Но нет. Эйвару доставляет истинное удовольствие продолжать втаптывать моё достоинство в грязь.

«Ты моя, Аривия». «Я от тебя не откажусь».

Может ли дракон говорить такое, если нашёл истинную?

Он ведь должен дышать ею, жить ею, хотеть быть рядом каждое мгновение!

Может, у Эйвара нет истинной?

Не думаю. Перед глазами тут же всплывает свежая картина: он грубо отталкивает мою ладонь и идёт к рыжей, не обращая внимания ни на меня, ни на церемонию, ни на гостей, которые с открытыми ртами следят за происходящим.

Я бы смирилась, приняла то, что он встретил любовь всей своей жизни прямо на нашей свадьбе… Если бы этот «влюблённый» не продолжал делать мне грязные, унизительные предложения.

– Поезжай в свой захолустный дом, – сказал Эйвар мне напоследок, прежде чем уйти, – но знай, тебе всё равно от меня никуда не деться, Аривия. Я от тебя никогда не откажусь. В конце концов, ты сдашься, и мы будем вместе. Как и хотели, родная.

С уверенностью заявляю, что тот, кого я любила всем сердцем, оказался самым настоящим мерзавцем. К сожалению, я об этом поняла слишком поздно...

Все эти мрачные мысли крутились в голове под мерное поскрипывание экипажа, который вёз меня в новый дом.

Роберт не позволил взять из нашего с отцом дома ничего, кроме моих личных вещей. Марлена и старичок-стряпчий зорко следили за всеми моими передвижениями по дому, вызывая перед глазами красную пелену, но я стоически терпела, понимая, что проиграла.

Но если родственники думают, что я всё так оставлю, то они крупно ошибаются. Я им ещё устрою. Правда, мне понадобится время, чтобы собрать себя по кусочкам. Вновь научится свободно дышать. Прогнать агонию из своей груди...

– Подарки Эйвара тоже не трогай, – нервно заявила Марлена, увидев, что я вытащила шкатулку с украшениями. – Мы вернём их леди Рагнарс.

Я усмехнулась.

Подарки предателя я и не собиралась брать с собой, но точно знала, что тётка лукавит. Не вернёт она ничего. Вижу по наглым глазам.

До сих пор сложно принять, что родные стали одержимы жаждой наживы.

Папа всю жизнь оберегал меня – от грязных интриг, от жадных людей, от ситуаций, которые могли ранить. Он был щитом, за которым я жила в своём маленьком, светлом мире. А теперь его нет. И все те, кого я считала родными, сняли маски и показали зубы.

– Прибыли, леди, – зычно произнёс возница.

Я выскользнула из экипажа, глубоко вдохнула свежий воздух и застыла, потрясённо уставившись на то, что должно было стать моим новым домом.

Домом это назвать было трудно. Передо мной высилась бесформенная тёмная громада, полностью поглощённая дикой зеленью. Стены, если они там ещё были, скрывались за плотным ковром лиан и густых растений. Казалось, что само здание давно исчезло, растворилось, и теперь передо мной стояла лишь живая стена из ветвей и листьев.

Я сглотнула, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

Это не дом. Это... что-то живое, дышащее.

Слов не хватало, чтобы описать весь тот кошмар, который открылся перед моими глазами.

Особняк «Розовые Кущи» давно заброшен. Отец вскользь упоминал, что его дед по папиной линии провёл какой-то ритуал, и дом стал непригодным для жизни.

Непригодный для жизни... Это ведь мягко сказано! Это глыба из веток и лиан – похожа на спящего монстра, который запросто утащит тебя в бездну.

Знали ли об этом Роберт и Марлена, отправляя меня сюда? О да, разумеется.

Ненавижу...

– Вот ваши чемоданы, – скрипучий голос возницы вывел из ступора.

Я обвела взглядом два коричневых чемодана, набитых одеждой и книгами, и почувствовала, как меня вновь оплетает глухая тоска.

– Спасибо, – тихо говорю, доставая из сумочки несколько монет и передавая их вознице.

Когда экипаж уезжает, я ещё долго смотрю ему вслед, не веря в происходящее.

«Дыши, Аривия, дыши. Всё будет хорошо» – говорю себе, пытаясь унять дрожь в конечностях.

Прикрываю на мгновение глаза, а когда открываю, вижу, как в мою сторону приближается экипаж с золотыми вензелями.

Удивлённо озираюсь.

В этой части поселения больше нет домов. Особняк находится на окраине окраины, так что...

– Леди Аривия! – из экипажа выбегает женщина в чёрном, которую я видела на похоронах. – Прошу прощения за столь странный визит... – она подхватывает подол узкого платья и спешит ко мне. – Не волнуйтесь, я просто... – запинается, оказавшись в метре от меня, – просто... хочу передать вам последнее письмо, которое писал ваш отец.

– Письмо? – переспросила я, пытаясь понять, кто эта женщина и чего ей нужно.

Она медленно подняла руки, откинула вуаль, и в тот же миг мои внутренности сжались в тугой узел.

Её лицо было изуродовано глубокими шрамами. Один особенно широкий шрам тянулся от виска до угла губ, искривляя её выражение так, что оно выглядело одновременно искажённым и пугающим. На миг мне показалось, что я смотрю не на человека, а на живую маску, застывшую в безмолвном крике.

– Последние несколько месяцев ваш отец работал над важными проектами, – торопливо заговорила она, едва шевеля губами, будто каждое слово давалось ей с болью. – Эти проекты были важны не только для него, но и для империи.

Она резко вдохнула, взгляд метнулся по сторонам, словно боялась, что её может кто-то услышать.

– Но были те, кто считал эти эксперименты опасными. Очень опасными. И, возможно... – она замялась, выдохнула прерывисто, – возможно, среди тех, кто был против, скрывается убийца вашего отца.

Ледяной холодок прокатился по телу.

– Кто вы? – едва слышно выдавливаю.

Женщина медленно подняла взгляд. Её ресницы дрожали, а в уголках глаз блеснула влага.

– Это не имеет значения, леди Аривия, – произнесла шёпотом. – Важно только одно: я... любила вашего отца.

С этими словами она всучила мне белый конверт и зашагала обратно к экипажу.

Дрожащей рукой провожу по волосам и поворачиваюсь к своему новому дому.

Помните, ваша поддержка греет душу автора!

Глава 8

Подходя к воротам, я вспомнила все страшилки, которыми меня пугали в детстве: про призраков, высасывающих души, про нежить под кроватью и про барабашек, чья единственная цель – свести тебя с ума.

Всеми этими страшилками пугал меня Риан Арминд, главный источник моих детских кошмаров. И пугал настолько эффектно, что я, будучи великовозрастной девицей, до сих пор трясусь от страха.

Калитка открылась сразу, жалобно заскрипев. А я вздохнула с облегчением. Ну хоть чары подчинения всё ещё стабильны.

Но радоваться поспешила. Стоит сделать шаг, как передо мной вырос непроходимый лес. Выругавшись сквозь зубы, поудобнее перехватила чемоданы и начала протискиваться вглубь.

Пахло землёй и сыростью. Пока прорвалась к двери, испачкала пальто и поцарапала корягой ногу.

Оказавшись около двери, задираю голову и вижу то, чего раньше не видела.

Стены увиты лианой сорта Раурис. Голубые, с фиолетовыми прожилками прутья... Сорняк, но очень агрессивный и живучий. Одно радует, там, где он растёт, потусторонней живности быть не может.

Прикладываю ладонь к двери, проговариваю стандартные слова, и раздаётся щелчок.

Внутри даже хуже, чем снаружи.

Темно, воняет и очень грязно. Окна плотно затянуты лианами. Мебели как таковой нет, все эти безликие массивы из ткани и дерева не в счёт, стоит до них дотронуться, как превратятся в труху.

В доме два этажа, но я решаю остаться на первом. Судя по деревянной лестнице, стоит мне на неё ступить, и я тут же окажусь на полу.

Тяжело вздохнула, плотно закрыла за собой входную дверь и достала свечи из чемодана.

Теперь это дом мой. Но я не отчаиваюсь. Руки и ноги у меня есть, голова на месте, со временем я превращу это логово в уютное гнёздышко.

Через два часа я расчистила холл от пожухлых листьев, вымыла пол травяной водой, прочитала заклинание от пыли и даже разожгла камин.

Грея руки у огня, украдкой поглядывала на письмо, которое вручила мне женщина со шрамами.

Боюсь его открывать.

Что, если в нём окажется информация, которая выбьет почву из-под моих ног?

Я стиснула зубы и закрыла глаза.

Открою письмо завтра. Иначе сон потеряю. А мне нужно поспать, я на ногах почти двое суток. Сначала от предсвадебного мандража не могла уснуть, а потом от горя.

А силы мне завтра понадобятся, ведь я отправлюсь на поиски работы. Сбережений надолго не хватит. Я уже молчу о том, что мне надо регулярно ездить в центр столицы, узнавать о том, как идёт расследование.

Достаю из чемодана любимое одеяло, закутываюсь в него и ложусь на подушки около камина.

Стоит закрыть глаза, как откуда-то сбоку раздаётся замогильное шипение.

Открываю глаза и вижу, как в углу беснуется букет из голубых цветов.

Лиана сорта Раурис – это не просто сорняк, от которого почти невозможно избавиться, но ещё и полуразумное существо. Говорят, он появляется в местах, где раньше проводились чёрные ритуалы. Почти уверена, что мой прадед был тем ещё персонажем.

– Теперь я здесь живу, – хмуро говорю цветку. – Привыкай. Если начнёшь пакостничать, отыщу твой корень и вырву.

Букет мгновенно затих, и я спокойно закрыла глаза.

Утром меня разбудило странное шуршение.

Долго рассматриваю потрескавшийся потолок, пытаясь сообразить, где я. Когда, наконец, доходит, поворачиваю голову в сторону и вижу, как... наглый букет трётся около моих чемоданов.

– А ну, кыш! – рычу, приподнимаясь на локтях.

Букет тут же ускакал, шурша листьями.

Я морщусь. Спина затекла. Во рту пустыня, а живот сводит так, будто я не ела неделю.

Может, так оно и было? Вот когда я в последний раз ела? Перед брачной церемонией?

Тяжело вздыхаю, встаю, как вдруг... прядь волос падает на грудь.

Голубая прядь волос.

Хлопаю глазами, пытаясь сообразить, чьи это волосы, а когда понимаю, что это мои волосы, подпрыгиваю чуть ли не до потолка.

– Ах ты дрянь такая! – зашипела я, вскакивая. – А ну, иди сюда! – яростно кричу, подбегая к разбитому зеркалу, висящему над камином.

Мои светлые, прекрасные волосы теперь... ярко-голубого цвета.

Убью, заразу такую!

Мне и раньше пакостили растения, но чтобы их проделки довели меня до – истерики, такое со мной впервые.