Жестокий развод

Просто рукалицо.

Прошу выступающего с докладом продолжить и делаю вид, что весь во внимании. Начальник отдела сбыта снова принимается распинаться про рекордные цифры в этом квартале.

А я пишу теще: «В квартире Катиной бабушки все еще живут квартиранты? Может быть, она туда поехала?»

Потому что это, пожалуй, последнее место, где Катерина могла остановиться, если она не у мамы и не у подруги, Ленки.

Убитая двушка на задворках этого мира — вот все наследство, которое получила моя жена от своей горячо любимой бабушки пару лет назад.

Я предложил в свое время продать квартиру, а она сказала, что хочет сдать ее, а деньги отдавать матери. Ведь у нашей возрастной бессребреницы ни одной нормальной вещи в доме, все хламье дешевое. И подарков мы от зятя, разумеется, не принимаем, потому что мы птицы гордые. Гарпии они такие, да.

От зятя ни-ни, а от дочки, у которой ничего своего нет, — пожалуйста.

«Квартиранты съехали на прошлой неделе, новых пока не нашла», — отрапортовала теща.

Опа, значит квартира пустует. И Катя вполне могла поехать туда.

Пишу теще: «Я проверю, там ли она, сообщу вам».

И вдруг дожидаюсь от нее «Спасибо».

Боже, что случилось?

В аду, небось, все черти сдохли от холода из-за тещиного «Спасибо»! Такого сроду никогда не было.

На секунду выныриваю из своих семейных проблем, проверяю, как дела в реальной жизни.

Начальник отдела сбыта вовсю распаляется, ораторствует дальше.

Все предельно внимательно слушают. А я… А я потом наверстаю, в крайнем случае попрошу предоставить мне доклад в письменном виде.

Снова терзаю телефон, на этот раз пишу своему секретарю: «Отправьте водителя по адресу: улица Курочкина, дом двадцать шесть, квартира тринадцать. Пусть проверит, там ли моя жена, и сразу мне отпишется».

Наобум я больше никуда не поеду. Мне делать, что ли, не хрен, кроме как колесить по всему городу…

Дав указания, выдыхаю, снова возвращаюсь в реальность, продолжаю слушать доклад.

За этой встречей следует другая, потом разбор очередного вороха писем уже у меня кабинете.

Ближе к вечеру получаю сообщение от водителя: «Катерины Дмитриевны по указанному адресу нет, дверь никто не открывает. Какие будут дальнейшие распоряжения?»

— Че-е-ерт… — скрежещу зубами.

Как назло, сразу активизируется теща: «Нашел Катеньку?»

Ага, аж три раза.

Десять Кать, и все в одном месте.

Нехотя отвечаю: «Ее нет в квартире бабушки».

«Как же так? Где ее теперь искать? Ты должен ее найти!!!» — пишет мне теща в истерике.

Вот по кому я не буду скучать, так это по святой Анне Павловне, которой я по умолчанию до конца жизни что-то должен.

Плотно сжимаю челюсти и строчу: «Может, она вышла куда, а вы панику наводите. И вот вам новость: мы с Катериной разводимся. Так что отныне я ничего вам не должен, надеюсь, это ясно?»

Она на это не отвечает.

Стандартная тактика — навести шороху, вымотать нервы. А потом не отвечать, чтобы люди нервничали и ждали.

Да, я определенно не буду по ней скучать.

А по жене?

По жене буду.

Катя, на хрена ты от меня бегаешь?

Все равно ведь найду, только хуже будет.

Глава 8. Новое и старое

Даниэль

Я решил, что не буду играть в ее игру.

Катя не хочет снизойти до человеческого разговора со мной? Окей.

Я не позволю ей бесить меня дальше своим иррациональным поведением. И без того гонялся за ней по всему городу, хотя стоило подождать, когда явится сама.

Поэтому я заталкиваю сильнейшее раздражение вглубь, запрещаю себе думать о жене, тем более что она скоро станет бывшей. Сама на развод подала! Самостоятельная какая…

После работы возвращаюсь в дом родителей.

— Как хорошо, что ты приехал, сынок! — Мать встречает меня в прихожей.

Очень уж по-праздничному выглядит, к слову. Бордовое платье в пол, макияж, тройная нитка жемчуга на полной груди. О боги, у матери даже в волосах и то жемчужины, они ярко выделяются на фоне черных, убранных наверх кудрей. Родительница разрядилась в пух и прах, что делала только ради очень важных гостей.

— Все уже собрались на ужин, только тебя ждали. Нехорошо заставлять ждать гостей, Даниэль, — причитает она.

Ужин… Про который я забыл.

Зара, ее родители.

Что-то я совсем слетел с колеи с этим разводом. Надо ведь и невесте внимание уделить.

— Извини, мам, сейчас только руки помою, в себя приду…

С этими словами исчезаю в гостевой ванной комнате, что на первом этаже.

Мою руки, морщась от чересчур сладко пахнущего мыла. Умываю лицо, стремясь смыть все заботы и нервы, накопившиеся за день.

Смотрюсь в зеркало, натягиваю на лицо улыбку.

Так-то лучше. По моей смазливой, чуть заросшей щетиной физиономии и не скажешь, какие демоны бушуют в душе.

Выхожу в столовую, приветствую гостей:

— Ваан Артурович, Каролина Альбертовна, очень рад видеть.

Я жму руку будущему тестю, одариваю теплым взглядом будущую тещу.

Наконец поворачиваюсь к Заре.

Момент торжественный, а мне почему-то смешно. Еле сдерживаю прущий наружу саркастический смех.

Родителей Зары я помню, видел несколько раз у матери с отцом на праздниках. Давно дружат.

А вот их дочку…

Вообще в памяти не отложилось, как она выглядела до беременности.

Брюнетка с карими глазами, большой грудью и упругой задницей. Сколько таких живет в Краснодаре? Тысячи, десятки тысяч.

Она сильно отличается от миниатюрной светловолосой Кати. Это-то и привлекло в ту ночь полгода назад меня, злющего на жену. Но запомнил я только контраст между ней и моей супругой, черты лица не отложились в памяти. Прошел бы на улице мимо, и даже нигде не екнуло бы.

Теперь я вижу перед собой девушку на приличном сроке беременности.

Грудь у нее не просто большая, она будто с голову ребенка, честное слово. Живот тоже круглый. Или она так его выпячивает? Он отлично виден в платье, облегающем ее фигуру.

Сомнений в том, что я отец, нет. Я потребовал ДНК-тест, и мне его предоставили.

Ходил несколько дней зеленый, не знал, как Кате сказать. Теперь уже попривык к новости, что у меня будет ребенок от другой женщины.

К слову, эта беременность только доказывает, что дело было не во мне, а в Кате. Я с ней пять лет тело в тело, ведь спать начали задолго до свадьбы, сроду не предохранялись. И никакого результата не добился, а тут одна ночь…

— Я очень рада видеть тебя, Даниэль. — Зара смущенно мне улыбается.

Скромно опускает взгляд в пол, как и положено девушке.

А я не знаю, как с ней общаться.

Как вообще можно общаться с девушкой, которую ты практически не знаешь, но она уже полгода носит твоего ребенка? Комедия положений. Или трагедия… Как посмотреть. А все-таки она — будущая мать моего ребенка. И только этим уже ценна.

— Садитесь за стол, гости дорогие, — приглашает всех отец, при этом смотрит на меня с одобрением.

Отец у меня еще хоть куда, такой же рослый, как я. В черной шевелюре почти нет седых волос. И не скажешь, что ему за пятьдесят.

Мы рассаживаемся за столом.

Подают первую перемену блюд.

Вскользь отмечаю, что мать даже двух официантов наняла. Один, по ее мнению, не справился бы, что ли? Серьезный подход к вопросу.

Все за столом очень рады, что я «взялся за ум», как считает мой отец, и решил жениться на девушке, которая обеспечит мне потомство.

А Катю мои родители никогда не любили. Принимали только потому, что я в свое время поставил вопрос ребром. За глаза называли пустоцветом.

Дочка старых друзей — желанная невестка, в отличие от моей жены.

Тем более что ее отец обладает огромным количеством связей, которые помогут мне в бизнесе. И приданое за Зару обещают немалое.

Это все для родителей плюсы, не для меня. Мне достаточно моих денег и того, что я еще за жизнь заработаю. Опять же со связями порядок. Но женитьба на дочке Гаспарянов ускорит развитие бизнеса, позволит выйти на новый уровень в рекордно короткие сроки.

И все-таки еще недавно рядом со мной за этим столом сидела Катя. Грела душу улыбкой, я по-тихому трогал ее за коленку, наслаждался близостью. Где она сейчас?

Все происходящее кажется каким-то сюрреализмом.

Как будто это не мне тут сватают беременную от меня же девушку.

Как вообще можно женатому человеку кого-то сватать?

Я ведь еще официально женат.

Кстати…

Наверное, поэтому я и чувствую себя так двояко — просто официальный статус все еще давит на мозг. Надо развестись, тогда и…

И что тогда? Я перестану любить Катю?

Как можно более беззаботно улыбаюсь гостям. Делаю вид, что внимательно слушаю треп отца с будущим тестем про современные порядки молодежи.

Сам же устраиваю очередной внутренний аутотренинг, напоминаю себе, зачем я все это делаю.

Я ведь не от внезапно охладевших чувств решил развестись.

Я развожусь, потому что брак без детей для меня неприемлем.

Коль уж появилась та, кто умудрился залететь от меня после одной ночи, чем не знак судьбы, что пора?

Да, мне было обалденно с Катей, но положа руку на сердце скандалов тоже было много — все из-за треклятого зачатия… И я согласен с отцом — одной любовью брак не удержишь. Настанет момент, когда страсть пройдет, и что останется? Если к тому времени и детей не будет, то к чему все это?

Неделю назад, когда на пороге их дома показалась беременная Зара с родителями, у меня с отцом состоялся очень серьезный разговор.

Он признался мне, что в первый год брака и не любил мать нисколько. А потом появился я, мои сестры. Дети стали его смыслом жизни и самой большой любовью, какая только возможна. Очень скоро это же чувство проснулось к жене и скрепило их брак.

А мой брак…

Мой брак, кажется, развалился в тот момент, когда я смотрел на результаты теста ДНК.

Я, конечно, мог бы просто бухнуться перед Катей на колени, покаяться в содеянном, просить принять моего ребенка. Но она ведь точно на такое не пойдет. И Зара не пойдет тоже. Она хочет быть мамой.

А значит…

Значит, я должен сцепить зубы и сделать то, что необходимо.

Сейчас главное — расплеваться с Катей с наименьшими моральными потерями. Убедиться, что с ней все окей. Потом уж можно пробовать строить новые отношения.

Не знаю, простила бы она меня или нет, если бы я выбрал вариант не разводиться с ней… Наверняка простила бы, любит ведь.

Но я не могу так по-сволочному поступить со своим единственным ребенком. Ему ведь отец нужен — у Зары в пузе пацан…

Я всегда сына хотел. А быть отцом выходного дня — нет.

Я настоящим отцом быть хочу.

Пусть для этого мне придется сменить жену.

Эх… Почему все так повернулось?

Почему Катя не могла достаться мне без этого изъяна? Если бы она мне родила, я бы ее ни за что в жизни не бросил. Не было бы между нами того скандала, и налево я бы тоже не посмотрел.

Чувствую на своей руке нежную руку Зары.

Оборачиваюсь в ее сторону.

Она улыбается мне. Заискивающе так… будто ловит мои эмоции, она голодная до них.

О-о… Похоже, вторая жена будет влюблена в меня ровно так же, как первая. Хоть что-то хорошее из этого выйдет.

Пытаюсь вникнуть в суть разговора.

Мать ораторствует:

— Вот мои доченьки, Сирануш, Марине, очень трудоспособные. Сирануш у нас будущий инфлюэнсер… Правильно я говорю, дорогая?

— Правильно, — Сирануш поправляет идеально уложенные локоны, смотрит на мать чуть свысока, ее стандартная реакция. — Самая выгодная в наше время профессия, когда тебе платят за мнение, за твой безупречный вкус…

— Сирануш, у тебя тысяча подписчиков, — пихает ее под бок Марине. — Хорош звездить!

Невольно усмехаюсь.

Да уж, Сирануш и вправду неплохо было бы подвинуть корону.

— А что? Надо всем быть, как Марине? Утки старухам таскать… — огрызается Сирануш.

— Я не таскаю утки, дура! — фырчит Марине. — Я прохожу интернатуру в больнице. Это важнее твоего вшивого блогерства…

— А Марине у нас будущая звезда хирургии, — горделиво улыбается мать. — Не каждому дано…

— У вас великолепные дочери, — кивают родители Зары. — Просто восхитительные, к тому же красавицы…

Сестры у меня и правда ничего себе внешне.

Черноглазые, с пушистыми ресницами на пол-лица, фигуристые.

Гордость отца и отрада матери.

— А у Зарочки какие таланты? — спрашивает мать, с улыбкой смотря на будущую невестку. — То, что красивая, невооруженным взглядом видно.

Моя будущая теща, Каролина Альбертовна, немного тушуется, но отвечает:

— С учебой у нас не задалось… Зарочку один преподаватель в университете завалил на экзамене. Очень принципиальный оказался, довел бедную девочку до истерики. Мы уже думали подключиться к вопросу, но она така-а-ая самостоятельная. Запретила, в общем. Может быть, в будущем продолжит учебу в другом вузе. Если захочет…

— И правильно, — машет рукой моя мать. — Девушке ведь что важнее всего? Быть хранительницей домашнего очага, а не светилом науки. Стряпать вкусненькое домашним, баловать печеным и так далее… Чтоб вы понимали, все-все, что на столе, вот этими руками приготовлено!

С этими словами она демонстрирует гостям свой идеальный маникюр — короткие ногти, выкрашенные в красный цвет.

— М-м-м, вы великолепно готовите, Анаит Гамлетовна. — Отец Зары, Ваан Артурович, показательно ведет носом и отправляет в рот крошечных размеров равиоль с грибами и мясом.

— Знаете ли, Зарочке нельзя готовить… — Каролина Альбертовна кривит губы. — У Зарочки аллергия…

— На что? — интересуется мать.

— Так на воду, — разводит руками Каролина Альбертовна. — Чуть повозится, и сразу кожа краснеет.

— На то давно изобретены перчатки, — докладывает мать. — Надел, и никакой аллергии, у меня у самой кожа на руках…

— Так у нее на латекс аллергия тоже, — с виноватой улыбкой отвечает Каролина Альбертовна.

— Аллергия на латекс? — хлопает ресницами мать. — А как же она попу младенцу подтирать собралась?

— Зачем про попы за столом, мам? — кривит нос Сирануш. — Других тем для разговора нет, что ли?

— Ой, как будто у тебя попы нет, — махнула рукой мать. — Так чем же Зара занимается? Должна же она чем-то заниматься…

— Я же вот только что про преподавателя в университете рассказывала, — охнула Каролина Альбертовна. — Зарочка до сих пор отходит…

— Сколько лет она у вас отходит? — хлопает накладными ресницами мать. — Зарочке ведь двадцать пять уже…

— Некоторым женщинам для того, чтобы радовать домашних, достаточно просто быть, — вдруг заявляет отец Зары. — А кому попу подтереть младенцу, найти несложно. Няни есть, в конце концов. И повара…

— Да, да, конечно, — кивает моя мать с приклеенной улыбкой.

Знатно ее перекашивает от информации про аллергию на воду и латекс.

Тут, конечно, задето личное…

Отец давно может позволить себе нанять любую прислугу в дом. И учитывая, что коттедж большой, здесь трудится несколько горничных, домработница. Но кухню мать воспринимает как личное царство, и туда никакой прислуге нельзя, как и домашним. Там она творит свои шедевры, а мы обязаны ее восхвалять. Как-то так.

Видимо, она в своих мечтах нарисовала мне похожую на нее жену.

Забавно, что Катя как раз отвечала этим ее стандартам, ведь постоянно что-то для меня готовила, причем делала это вкусно. Но матери не нравилась все равно. И я нередко получал выговоры на тему — если не может готовить, пусть не пытается.

Вот пусть мать теперь получит в невестки девушку, которая и вправду не захочет пытаться.

К слову, мне фиолетово, может ли Зара готовить и как она ведет хозяйство. Голос ведь у нее есть, сможет объяснить домработнице, что к чему.

Зато у меня дети будут.

Будут дети и не будет Кати…

В груди нехорошо екает, когда вспоминаю, что я ведь даже не знаю, где она сейчас.

Издевательство какое-то…

— А все-таки, разве няня будет с вами двадцать четыре часа? — не успокаивается мать. — Надо как-то лечить аллергию, чтобы Зара могла сама ухаживать за ребенком. Есть же средства…

— Мам, разберемся, — отрезаю сердито.

Но когда мать реагировала на мои сердитые фразы?

Она самозабвенно продолжает спор на тему нянь.

В общем, разговоры за столом обалдеть какие интересные. До зевоты просто.

Ссылаюсь на важный телефонный звонок, и выхожу на пару минут на улицу, подышать воздухом.

Хочется хоть немного отдохнуть от семейного ужина.

Выхожу на веранду, вдыхаю пропитанный жасмином теплый воздух августовского вечера. Куст жасмина как раз растет неподалеку и источает яркий аромат.

По привычке лезу в телефон.

Открываю телеграм проверить сообщения. Вдруг произошло чудо, Катерина усовестилась да хоть что-то мне написала. Но фигу мне с маслом, а не ее сообщения.

Неожиданно всплывает новый пост в одном из местных каналов новостей. Название кричащее: «Держи жену дома, а то убьют».

Меня аж передергивает от такого названия.

Автоматом нажимаю на просмотр.

Погружаюсь в прочтение статьи о серии случаев пропажи молодых замужних женщин, преимущественно блондинок.

«Ушла за хлебом и не вернулась».

«Задержалась с работы и исчезла с концами».

«Утром возвращалась со смены и… поминай как звали».

Предполагали разное, но основной версией было то, что женщины садились в такси, и больше их никто не видел. Вполне мог орудовать какой-то маньяк-таксист. Ведь именно к таксисту женщина сядет без всяких опасений.

А Катерина у меня так и не выучилась водить. Пользовалась такси или я ее подвозил. Иногда водитель из моей фирмы.

На чем она уехала из дома сегодня?

Меня прошивает изнутри беспокойством.

А вдруг? Да нет, глупости…

Однако яд беспокойства со скоростью звука попадает в кровь, и унять мандраж я уже не могу. И без того за целый день поисков издергался.

Наконец не выдерживаю, пишу теще: «Катя не объявлялась?»

Она некоторое время молчит, потом все же отвечает: «Нет. Я уже обзваниваю больницы».

Как только это читаю, в груди по-настоящему сильно екает…

Глава 9. Где Катя?

Даниэль

Когда я возвращаюсь в дом за бумажником, в коридоре сталкиваюсь с отцом.

— Ты куда собрался? — спрашивает он с недоумением.

— К дяде Артуру, — отвечаю с угрюмым видом.

Он у нас в семье важная шишка, дослужился до полковника полиции. Сможет помочь с поисками.

— С чего вдруг, Даниэль?

— У меня жена пропала, — сжимаю кулаки.

— Та, с которой ты разводишься? — Отец клонит голову в бок.

Меня бесит его реакция, прямо выворачивает изнутри. Если бы вдруг по какой-то причине он развелся с матерью и она пропала, неужели не помчался бы искать? Ни за что не поверю.

— Оттого, что мы с ней разводимся, она не перестала быть человеком, — чеканю строго. — Я должен ее найти.

— Окстись, сынок, — разводит руками отец. — Вернись обратно на ужин, а поисками Кати займешься завтра, если это так уж необходимо. Не порти отношения с будущими родственниками…

Мне хочется сплюнуть.

Эти будущие родственники полгода скрывали от меня беременность Зары. И явились решать вопрос с готовым 4D УЗИ и записью сердцебиения малыша, чтобы однозначно выбить меня из привычного ритма жизни. Это была такая явная манипуляция мной и моими родителями, что меня аж всего перекосило в тот момент. Почему тянули столько времени? Чтобы я точно уже ничего не мог сделать с этой беременностью?

Меня фактически поставили перед фактом, что ребенок будет. Постарались максимально надавить на жалость. Что, мол, наивная девушка забеременела от меня, сама такого не ожидала, но плод уже есть, и ему нужен отец. А где была ее наивность, когда она лезла в койку к женатому мужику?

— Даниэль, ты слышишь меня? — спрашивает отец.

Ничего не говорю, разворачиваюсь и ухожу. Потому что ничего хорошего или по крайней мере вежливого я ему ответить не в состоянии.

Оказавшись в машине, первым делом звоню дяде.

Еду прямиком к нему.

***

Следующие часы я больше ни о чем не могу думать, только о Кате.

Меня прошивает беспокойством о ней, душу выворачивает наизнанку.

Кляну себя на чем свет стоит за то, что оставил ее вчера одну.

Почему я не остался, после того как объявил ей о разводе?

Что стоило проследить, чтобы с ней все было окей?

Надо было остаться, убедить ее не уезжать никуда, ведь я не собирался оставлять ее без всего, обеспечил бы жильем, а пока что ей следовало пожить в нашем доме.

Хотя, если уж совсем по-честному… Мне очень понятно, почему я вчера так быстро ушел.

Катя на меня всегда смотрела, как на бога. Что-то такое особенное во взгляде. Восхищение, что ли? Оно постоянно незримо присутствовало, даже если мы ругались, даже когда жена была мной недовольна.

А вчера оно исчезло куда-то. Она с таким разочарованием на меня посмотрела, что пробрало аж до самых кишок.

Я не смог это вынести, вот и ушел.

Решил, утром будет как-то проще договориться о деталях развода. Она уже попривыкнет к этой мысли.

Привыкла… Аж три раза…

Мне невыносима мысль, что с ней могло случиться что-то плохое.

Ведь просто так она не пропала бы. Уж матери бы позвонила точно, хотя бы для того чтобы обругать меня по-всякому, перемыть кости. Девчонки обычно так делают, верно?

Еще этот маньяк-таксист, будь он неладен!

Все как-то одно на другое наложилось…

Ближе к одиннадцати ночи мне поступают данные о Катерине.

Ранним утром она заказала такси и, согласно данным таксиста, приехала по адресу, где находится квартира ее бабки.

Все-таки поехала туда! По крайней мере, видеорегистратор таксиста это доказывает. Но дошла ли до самой квартиры? Уличных камер в этом пяточке нет ни одной, а в подъезде и подавно. Какие камеры в старом хрущевском доме? Там если штукатурка на голову не падает, и то хорошо.

Само собой, я прикатил к дому Катиной бабки тут же.

Стою перед подъездом, меня всего изнутри трясет от переизбытка нервов, хотя ночь теплая. Смотрю на темные окна квартиры и не знаю, что думать.

Там она? Или не там?

Если бы Катя была по адресу, мой водитель доложил бы, верно? И в окнах горел бы свет.

Или она попросту могла не открыть водителю. А теперь и вовсе спит…

Черт!

Подхожу к подъезду, захожу за торопливо шагающим рабочим в синей униформе. Когда поднимаюсь на нужный этаж, вижу, что рабочий юркает в соседнюю квартиру, откуда долбит дрелью.

Морщусь, попав на лестничную клетку. Тут все в пыли! От моих шагов остаются следы, настолько тут грязно. Вовремя соседи решили сделать ремонт, ничего не скажешь.

Подхожу к квартире Катерины, нажимаю на звонок. И ничего. Ни звука, мать вашу так. Сломался звонок, похоже.

Стучу.

Жду, когда дрель в соседней квартире замолкнет, и снова стучу. Громко.

Похоже, все-таки нет ее. Мой стук в тандеме с дрелью и мертвого разбудил бы.

А ведь она вполне могла попросту мне не открыть! Учитывая, что натворила у нас в доме, увидела меня в глазке, да и подумала — пошел ты, Даниэль, к черту. Я бы ровно так же сделал на ее месте.

Но я-то должен знать наверняка, там она или нет, чтобы в случае чего продолжить поиски. Да и не смогу я нормально существовать, не зная, где она!