Эльфийская авантюристка в поисках мужа

- Мне нужно заключение для высокородной, госпожа особо просила. Ей предстоит взять мужчину с собой в Академию. Вы сможете его выписать?

- Напишу как есть. Физически на данный момент он здоров. А там пусть высокородная сама решает, что делать с этим дальше. Не мне ей указывать. Редкий вид, но и возни предстоит много.

- Весьма вам благодарен.

Дракон? Зверь? Какие вторые значения имеют эти слова. Правильно перевести диалог у меня не получилось. Единственное, что уловил – госпожа Мирабэль и Академия, куда меня доставят. Суд звучит иначе. Тюрьма тоже. Но Академия-то тут при чем? И какого гребня у меня нет? Скорей всего имеется в виду симптом редкой средневековой болезни. Вот и учи языки, толку-то. Все равно ничего не удается понять правильно. Еще повезло, что этот верзила знает откуда-то русский.

- Одевайтесь. Все в порядке, сейчас доктор оформит бумагу, и я отведу вас в свой кабинет.

- А дальше? - рискнул спросить я.

- А дальше все просто. Я передам вас хозяйке особняка, высокородной госпоже Мирабэль. Думаю, с ней вам удастся определить меру вашей ответственности перед законом.

- Благодарю, это очень любезно с вашей стороны. Я компенсирую все неудобства.

- В этом я как раз не сомневаюсь.

Доктор споро извлек кусок пергамента из стола, баночку чернил и перо. Время идет, а здесь, в средневековой Италии, оно, похоже, застыло намертво. И ведь пишет. Действительно выцарапывает пером замысловатые готические литеры. Никогда бы не поверил, что такое возможно в отделе полиции, если б сам не увидел. Еще и песком присыпал то, что нарисовал. И только после этого вручил моему конвоиру аккуратный свиточек, перевязанный тесьмой. И это я еще жаловался, что спецификации к прибором приходится прошивать вручную нитью. Да уж. До такого бреда далеко даже моему начальству.

- Идемте за мной.

Не так я представлял себе кабинет начальника полиции. Узкая современная комната. Только одно окно с видом в стену противоположного дома. Крошечный стол, два офисных стула и низенький табурет в углу комнаты.

- Располагайтесь в углу. Возможно, придется немного подождать. Впрочем, Мирабэль никогда не обладала терпением.

Я успел только занять свое место под окном и начать прикидывать покаянную речь, когда в дверь без стука впорхнула она – та самая девушка со старинной гравюры.

Прекрасная брюнетка, ее черты я бы узнал из тысячи схожих. Точно те же широко распахнутые, смотрящие на мир в детском недоумении серые глаза, лукавая полуулыбка, прямой тонкий нос. И даже платье и то скроено на манер старинного. Она, действительно, ожила, та роковая красотка, шагнула с гравюры в реальность, преодолев полторы сотни лет. Повинуясь порыву, я встал и поклонился в дань своему восхищению ее красоте, ее легчайшей походке.

- Высокородная госпожа, я к вашим услугам, - встал из-за стола вице-квесторе.

- Оставим формальности. Я смотрю, парень прошел обучение? - легкий кивок на меня. Полицейский обернулся через плечо.

- Воспитан, не больше. Позвольте вас поздравить с удачным приобретением. Вне всяких сомнений, это дракон. Подлинный. Вот только…

- Только что? Не говорите мне, что он припадочный или болен чем-то еще.

- Абсолютно здоров, доктор уже его осмотрел. Единственное, он лишен своего зверя. Тот или сбежал или не был призван в нужное время.

- То есть он здоров, но фактически при смерти?! И с чем вы тогда меня поздравляете?! Если от этого грабителя отказался даже собственный клан! - вспылила красотка. Полагаю, что значения доброй половины слов я так и не понял.

- Он из Сызрани. Там не осталось привычных нам с вами драконов. Ни одного. Есть только монстры, лишенные второй человеческой ипостаси. Трехглавые.

- Как?!

- Трехглавые. Другим выжить не удалось. Одна голова поглощает энергию, вторая питается обычной пищей, а третья исключительно дымом. Они практически не вылезают на поверхность из-под земли. Совет их даже посчитать толком не может. Откуда там взялся двуипостасный, я, в принципе, понять не могу. И, тем более, выжить.

- Ясно.

Теряюсь в догадках, кто писал тот самоучитель итальянского языка, по которому я рискнул обучаться. Похоже, он знал только алхимию и латынь. А вот в современной лексике ориентировался мало или совсем никак. Дракон. Что это может значить? Еще и трехглавый. Ведь точно это имеет отношение к тому , что касается меня и моего здоровья.

- Вы его забираете, госпожа Мирабэль? Думаю, подобрать зверя в вашем положении не слишком сложно.

- Я все еще не могу получить доступ к завещанию и сделаю это только через год. До этого момента весь зверинец вне моих прав. Впрочем, бросить его тут было бы глупо, так ведь? Времени у меня мало, а другого я просто не сумею найти. Он дерзок, опасен?

- Нет, ведет себя совершенно как все люди. О подлинном положении дел даже не подозревает. Если хотите, я могу сделать привязку на крысу, а потом найдете кого-то еще.

- Давайте обойдемся без этого. После крысы ни один ящер не захочет его коснуться как минимум год.

- Смотрите, чтобы не издох раньше срока.

- Я дам ему эликсир, продержится какое-то время. Год так уж точно. Да и ректор, может быть, захочет помочь. Как его имя?

- Виталий.

- Неудобное. Будешь Талием? - улыбнулась мне девушка, обнажив острые длинные клыки. Современная мода порой ставит в тупик даже меня.

- Талий опасный химический элемент.

- Что он сказал? - обратилась эта химера к верзиле.

- Наденете артефакт и сможете его понимать. Он рад новой кличке. Только прошу, никаких разборок, пока вы не покинете город.

- Я планировала еще погулять здесь немного, а на рассвете отправимся в путь.

- Ваша монета, - протянул полицейский на ладони источник всех моих бед.

- Оставьте себе за услугу.

- Был рад помочь. Если понадоблюсь, обращайтесь смело, высокородная. Мы в вечном долгу перед вами.

- Да, я помню об этом.

Глава 9

Роэль

Постарался как можно быстрее одеться, тратить время на душ не рискнул, хоть и очень хотелось. С прислугой ссорится последнее дело – изведут, станут цепляться к каждому шагу и жаловаться на меня госпоже. Выглянул на секунду в окно. Сад запущен и невообразимо прекрасен в своем диком нетронутом обаянии. Пруд виден даже отсюда. Ночью, если повезет, опять спущусь до воды. Интересно было бы знать, когда прибудет хозяйка и как много силы зачерпнет у меня. До дна не опустошит – обещала, да и золото на ветер бросать вряд ли станет. Но смогу ли я хотя бы пошевелиться после того, как она со мной будет – вопрос ее жажды и жадности, бывает по-разному. Если только чуть пригубит, считай, повезло, отделаюсь легким испугом. А если ... Не хочу даже думать, не то что представлять. В любом случае перетерпеть это легче, чем унижение. Наспех разобрал волосы. Гребень бы раздобыть или щетку, но мечтать пока не приходится. Порой мне кажется, что волосы раньше у меня были совершенно другими, длинными, гладкими, совсем светлыми, и щетина на лице не росла. Маги постарались на славу, теперь меня даже стричь особо не нужно, волосы дорастают только до желаемой длины, а на лице всегда лишь аккуратная полоска щетины, впрочем, и ее можно убрать, если госпожа того пожелает. Как бы я хотел вспомнить себя прежнего! Хотя бы внешность, привычки, хоть что-то узнать о себе. Лекарь сказал, что через два дня дверь в мою память, если это, конечно, она была, снова захлопнется. Жаль. Очень жаль. Но, может, стоит снова взглянуть украдкой на юбку госпожи? Хотелось бы, хоть и страшно получить новый приступ. Насовсем я не задохнусь, уверен. Плохо то, что слуги наверняка ей доложат. А кому нужен больной раб? Никому. Радоваться должен, что меня все еще держат при доме, а не придумывать себе новые проблемы.

По дому растекаются запахи, дивные, полузабытые. Так пахнет эльфийский хлеб и парное козье молоко с утренней дойки, а еще мёд, собранный из цветов душицы. На секунду в голове мелькнуло новое "воспоминание" - огромная кухня полностью деревянного дома, нет, все же, скорее, столовая. Лето, шебуршат листвой кроны зеленых деревьев, зеленая скатерть, миски с маслом и стопки горячих лепешек.

- Живо за стол! - кричит с кухни кухарка, а в памяти всплывает точно такая же фраза, но произнесенная гномихой в длинном коричневом платье. И я бегу со всех ног, и там, в воспоминаниях, и здесь, наяву. Небольшой кухонный стол и вправду плотно заставлен всяческой снедью. Глаз жадно выхватил нарезанную толстыми ломтями, истекающую прозрачным соком жареную колбасу, солнечно-желтую яичницу, масло, горячий хлеб. Рот моментально наполнился слюной, а желудок ворчливо буркнул. Стащить бы хоть кусочек от этих богатств, хоть малую крошку. Вида не подаю, дурацкая гордость снова подняла нос. Можно же попросить или предложить поработать хоть до заката в обмен на вон тот сочащийся самый поджаристый ломтик. Мужик стоит тут же, палка из его руки так никуда и не делась. Чтоб его самого ей отходили хоть раз. Женщина перекинула через плечо влажное полотенце, тоже приятного мало, если прилетит по лицу.

- Приятного аппетита, господа, - я чуть склонил голову, собираясь проскользнуть мимо. С пола при них есть точно не стану, или что еще эти двое придумали?

- Садись и ешь! Нос он воротит! - Куда намылился? Что, раньше лучше кормили?

- Куда мне надлежит сесть, господин? - я поискал глазами какую-нибудь миску в углу, торгуясь со своей гордостью и убеждениями. Ослушаться сейчас – плохая затея. Есть с пола из миски? Вряд ли я это смогу.

- Ты поглядь! Делает вид, что не понимает! Нет, Ангелина, ты это видела?

- Может, и вправду не понимает. Питомниковые, говорят, наособицу. Мне соседка рассказывала, а у ей зять...

- Цыц. Роэль сядь за стол и ешь, что дали. Будешь морщить нос – огребешь полотенцем по морде. Съешь все - молодец.

Я окинул стол неверящим взглядом. Все это мне?! Быть такого не может. Или может? А что я теряю? Госпожа велела есть, как следует, вот я и выполняю однозначный приказ. А то, что ем все самое лучшее и со стола, так то вина слуг, не моя. Тем более, проклятые эльфы обычной едой брезгуют, как правило. А значит, продукты куплены были или для меня, или для этих двоих. Если делятся со мной, значит, есть можно. Господскую собственность травить бы не стали – слишком рискованное мероприятие. Мужик бы еще палку убрал, стало бы совсем здорово. Уселся на стул и придвинул к себе первую плошку. Каша на сливках с фруктами. Через секунду этого блаженства в тарелке не стало, не знаю, как удержался, чтоб не облизнуть ложку. Пустая миска тут же исчезла куда-то, а перед носом уже лепешка и колбаса, та самая, за кусочек которой я готов был работать до ночи. Растянуть бы хоть на пару минут это наслаждение. Не смог. Взбитые сливки, фрукты, что-то неясное, но замысловатое, полный кувшин фруктового сока.

- А ты, Дергул, говорил, он жрать не станет. Элитный питомец что попало не жрет. Эй, парень, а ты всегда с таким аппетитом ешь?

- Всегда. Вы лучшая кухарка, каких я знаю, госпожа, - от сытости я осоловел и даже позволил себе улыбнуться.

- От-те на!

- Поел, иди спать до обеда.

- Спать?

- Госпожа велела тебя кормить и следить, чтоб отдыхал.

- Я могу поработать. Хотите, вымою что-нибудь или постираю, я многое умею, господин.

- Или спать, или отдыхать. Можешь по дому пройтись, наверное. Да, Ангелина?

- Запрета не было. Обед через час. И чтоб нам тебя не искать по всему дому! Двери наружу на день заперты, имей в виду!

Виталий

Первое наваждение слетело вуалью, обнажив истинную красоту этой девушки. Нынче такая, должно быть, не в моде. Атласная белая кожа, сквозь которую видно голубую венку на шее, чрезмерно тонкие черты лица, вся она словно фарфоровая. Даже талия и та узкая до невозможности. Болезненная неизлечимая красота, какой может обладать лишь мотылек-однодневка, а все же, как она пленит душу. Сейчас мне особенно стыдно за то, что доставил ей столько хлопот своим вторжением и, по сути, грабежом. Странно, что она так легко рассталась с бесценной монетой. Или то, что до этого сказал мне вице-квесторе, только фальшь? Хотел запугать? Очень похоже на то. В любом случае я рад, что все разрешилось, и статья мне не светит. Уже хорошо. А если повезёт, то удастся напроситься в особняк на экскурсию, за это не жаль отдать последние деньги. Правда, та сумма, что осталась на карте, вряд ли сможет заинтересовать эту венецианскую статуэтку в вечернем платье. Со званого ужина или из театра ее выдернули по моей вине, что ли?

- Господин вице квесторе, вас не затруднит перевести госпоже Мирабэль мои извинения?

- Да, конечно, - похоже, страж даже удивился этой просьбе. Ну да, сначала блох на мне искали, как на последнем бездомном, а теперь я пытаюсь вести себя подобающим инженеру образом. Вот только девушка смотрит, широко распахнув огромные глаза чудного серо-жемчужного цвета, и даже немного приоткрыла пухлые губки.

- Мне крайне неудобно, что вас побеспокоили этим вечером из-за моего бездумного поступка. Нет мне прощения и все же, позвольте, хоть каким-нибудь образом загладить вину. Я готов на все во имя искупления.

Верзила перевел мои слова на тягучий итальянский язык, я уже не пытаюсь проникнуться смыслом, отчего короткая речь засияла потаенной глубинной страстью.

- Я рада, что мы смогли договориться. Идем, - легкая улыбка и девушка взяла меня под руку. Чем я удостоился такой чести? Документы, телефон, - все осталось на столе квестуры. Венецианское летнее небо рассыпалось алмазами звезд. Девушка словно парит над землей и все дальше утягивает меня в закоулки, во тьму изысканных зданий. Проулки, лесенки, тротуары, безумная ночная красота сказочного города. Куда мы идем и зачем? Я остался без документов, без телефона, без знания языка, и это ничего не значит сейчас. Даже не знаю адреса той квестуры, где все оставил. Дурак. И только небо обещает, шепчет, словно молитву, что-то волшебное, невозможное.

- Passi di qua, - и тянет меня к створам витражных дверей. Острый клык чуть обнажается при разговоре. Странная мода, мистический невозможный вечер, скорее, ночь. Идти за ней, но куда?

Протяжный плач флейты, надрывная скрипка, юная девушка тянет высокую ноту, зал ресторана полупустой, по стенам развешаны настоящие факелы. Место для избранных, готов спорить, мало кто знает об этом месте, и еще меньше тех, кого пускаю за те витражные двери. Она хочет, чтоб я заплатил за ресторан? Легко. Банковская карта еще при мне.

Стол заполонили странные деликатесы. Множество блюд, пахнущих резко, но притягательно. Девушка достала из сумочки пузырек и плеснула зеленое содержимое в мой бокал. Плотная зеленая смола ни на что не похожа, но пахнет так, что я готов продать за нее душу. Будто это самое вкусное, самое желанное, что только есть на Земле. И запах очень знакомый, химический, но от этого ничуть не менее соблазнительный. Словно я окунулся с головой в босоногое детство, и соседка снова красит забор, как делала каждое лето, а я с наслаждением вдыхаю аромат ядовитой вредной краски.

- Чин-чин, - говорят алые губы. В бокале девушки алое. В моем – прозрачная вода, разукрашенная вихрями смолы, поднимающейся со дна. Пью залпом, смакуя каждую каплю странного зелья, не думая о последствиях, вот ведь дурак,.

Красотке подали стейк кондиции – не просто схалтурили, а вовсе не сочли нужным пачкать сырым мясом сковороду. Девушка ест, наслаждаясь, жмуря глаза как голодная кошка. Я лишь тронул сомнительный паштет на тарелке. Острые клыки дамы впиваются в алое мясо, на душе становится муторно в предощущении неизвестной беды. За соседними столиками расположились поистине странные люди, да и люди ли это вообще? У одного торчит шерсть над ушами, у другого из штанов вылез хвост. Факелы дымят и искрятся. Венеция – поистине странное место. Верь я в мистику, решил бы, что здесь собралась вся нечисть этого города. Вот только я скептик, не верю во всю эту чушь. Что же ты подлила мне в бокал, красавица? А я, дурак, так доверчиво выпил. Ограбить решила или же попросту отомстить? Бежать бы, да кто меня отсюда отпустит. Еда в горло больше не лезет, да и у девушки опустела тарелка. Цокая копытцами, к столику подошел официант в длинной ливрее. Я опрометчиво достал карту. Девушка подняла ладонь, запрещая мне оплатить. На счет легло несколько старинных монет, хорошо меня глючит. А дальше что? Каков ее план?

Вывела на улицу, уже развиднелось грядущим рассветом южное небо. Череда подворотен, мрачная красота одетой в кованое кружево набережной канала. Лавка дорогой одежды неподалеку отворилась, повинуясь ее руке. В торговом зале полно продавцов и это в столь раннее утро, когда еще только брезжит рассвет. Мне бы бежать, да стыдно вот так удрать, ни слова не говоря. Ничего не могу понять. Выбирает наряды. Прикладывает ко мне какие-то джемпера, рубашки, жилеты. И улыбается, без конца улыбается. От ее открытой улыбки дыбом встают волосы у меня на спине. Два полных бумажных пакета одежды. В одном одежда размером на меня, во втором – на размер больше. На счет страшно смотреть, я таких цифр не знаю. И тем более, не могу поверить, что простая рубашка может стоить как моя зарплата за несколько месяцев. Отказа девица не знает, платит золотом. Или это все галлюцинации? Действие той химической дряни? Пытаюсь выйти обратно на улицу – не пускает, держит за запястье мертвой хваткой, и глаза у нее еще посветлели, а мне стало нехорошо. Ноги ватные, голова деревянная. На минуту и вовсе потерял ощущение жизни. Открыл глаза, а кругом лето, запущенный сад, большой дом, двери в который распахнулись прямо перед моим носом. В голове ужасная муть. Меня похитили? Вопрос сам собой осел на языке. Если так, то зачем? Выкуп за меня никто не заплатит, это и так ясно. Осмотр врача, справка о состоянии здоровья. Или на органы или в качестве бесплатной рабочей силы. Я где-то читал про такое, в какой-то бульварной газете. Вот дурак. И девушка держит меня необычайно хватко. Откуда в ней только такая сила? И куда меня ведут? Парень какой-то вышел навстречу. Сейчас бы рвануть, убежать, да сил нет совершенно. Могу только стоять.