Полная версия
Может быть, стоит подыскать точно такого же, как Роэль? Высокого, сильного, голубоглазого, чем-то неуловимо напоминающего светлого эльфа? Нет, внешность не главное, но все же вышло бы довольно красиво. Неспешно спустилась по лестнице. Дом прекрасен, но так же чужд этому миру, как и я сама. Слишком остро он жаждет звона хрустальной посуды, шёлковых скатертей, бальных нарядов, мерного стука карет, подъезжающих к парадному входу. А мир здесь изменился и очень. Невольнику будет тяжело привыкать к новому месту. Быть может, я все это затеяла зря? Но и выхода у меня нет. Завещание должно быть вскрыто, а без ученой степени, которая подтвердит мою зрелость, никто меня и близко к нему не подпустит. Значит, придется найти кого-то, падкого на чужое. Ну не убийцу же, в самом деле? Лучше уж вора, может, и пригодится мне на этом поприще.
Снаружи уже вечереет, а люди не торопятся расходиться по домам. Много молодых и красивых мужчин спешат в разные стороны, улыбаются. Как выбрать? Кто из них вор, а кто потомственный князь? Незримой тенью с крыши спорхнула горгулья, оказывается, может и так, когда захочет. Простым людям она не видна, я же отлично могу различить полотно кожистых складок ее больших крыльев, толстый клюв и чуть склоненную на бок голову.
- Хозяйка, не покидайте дома сегодня. Нас обворуют. Поправьте охранные ставы, прошлые, которые ставил ваш дед, обветшали.
- С чего ты решила?
- Ставы я чую. Прошлой ночью уже пытались взломать дверь черного хода.
- Маг? Эльф? Гоблин?
- Человек, похоже, только от него странно пахло, чем-то не тем. Мороком.
- Человек по доброй воле никогда сюда не войдет, пока я сама не сниму всю защиту.
- Он смог просунуть руку в дверь. Только немного не достал до цепочки. Останьтесь на ночь, увидите сами.
- Каков он?
- Как все люди – вкусный, скорее всего. В городе так давно не было ни революций, ни осад, ни боев. Жаль. Я уже отвыкла от вкуса их крови.
- Зато голубей, я смотрю, много.
- Гадость, - клюв крылатой сморщился в презрении.
- Думаешь, он придёт еще?
- Непременно. Этой же ночью. Пожалуй, он немного похож на дракона, только крыльев нет и в помине. Нет второй ипостаси, не приманили ему зверя.
- В Венеции не осталось драконов.
- Все может быть. Поправьте ставы. Иначе его съем я, и у вас могут возникнуть проблемы, этим миром теперь правят странные законы.
- А гоблин Марэк еще возглавляет гаардейцев?
- Теперь это зовется полицией. Возглавляет его сын. Пригласить?
- Пригласим ночью. Я хочу поймать вора сама.
- Вам не понравятся их новые обычаи. Преступника нельзя казнить. Руки, и то больше не рубят.
- Я не так кровожадна, как остальные.
- Фыр! А мне опять сидеть на крыше голодной и ждать непонятно чего?
- Куплю тебе кусок печени.
- Выбирайте получше, много продают ужасно невкусной. Я знаю, пробовала.
- Воровала?
Горгулья ничего не ответила - вспорхнула и уселась на крышу, как будто так и была там. Что ж, взломщик тоже годится, меньше возни.
Глава 7
Виталий
Что за сила влечет меня к этому особняку, мне и самому не понятно. Вроде бы умный, состоявшийся в профессии человек, никогда я не позволял себе преступить закон. Зайцем и то не ездил. И вот же. С каждой минутой все четче и острей понимаю значение слова мания. Ведь, если признаться себе самому, я гонюсь не за стариной, не за атмосферой этого дома, не за секретами прошлого... Мне просто остро необходимо туда попасть. Настолько, что весь окружающий мир разом теряет всю прелесть. Серой дымкой слетает прелесть очаровательного кафе, в котором я сижу уже битый час, уставившись в темные окна напротив. Будто влюбленный жду и не смею надеяться, что в окне давно опустевшего особняка мелькнет силуэт. Нет там никого. Столько перерыть документов, архивов, изучить все фотографии, вообще все, что имело бы хоть какое-то отношение к этому месту. Зачем? - вот главный вопрос, на который у меня нет сколько-нибудь разумного ответа. Хотя цель и так прозрачна и ясна - чтобы попасть внутрь. А дальше? Не знаю. Не могу найти ответа на этот, свой же, вопрос.
Прошлой ночью я был так близок к этому, помешала цепочка. Я не вандал и просто не смог позволить себе разорвать тончайшее латунное кружево старой работы. Каждое звено – само по себе ювелирное чудо. Сегодня меня бы уже и цепочка не остановила. Впрочем, я нашел выход – в кармане лежит мощный магнит и еще пара крючков. Этой ночью все обязательно произойдет. А завтра отпуск закончится, и я улечу домой в родной лубочно-шкатулочный город. И … Надеюсь, никогда сюда не вернуться больше. Мания – это болезнь. Если проникновение в особняк ее не прикончит, тогда навещу психиатра. Представляю, как посмеется врач, когда я приду на прием в поликлинику. У меня и мания какая-то несерьезная вышла: "Доктор, я хочу войти в особняк. Это в Венеции. Зачем? Ну, не знаю. Поглядеть на призраков? Так я в них не верю".
Мой дивный кофе давно остыл, на пышном пирожном осели взбитые сливки. Город еще смеется и бурлит, жизнь бьет ключом, а я никак не могу дождаться заветного часа, часа, когда станет еще хоть немного темней. Руку под ветровкой холодит ломик - известный спутник воров и убийц. Хоть бы мне не попасться полиции. Не знаю, как я смогу объяснить зачем, почему и как проник в чужой дом. Тем более так грубо подломив дверь среди ночи. Здесь все настолько приличные, спокойные, честные. Особняк столько лет стоит без решеток на низких, въевшихся в землю окнах, и никто его не разграбил. Мебель цела, и вазы стоят каждая на том самом месте, где ее оставила хозяйская рука. Замок на двери черного хода – одно название. Всего-навсего нужно чуть приподнять дверь ломом, чтобы открыть. Не могу больше ждать. К черту все! Уже полночь. Пока дойду до особняка, толпа схлынет. А нет, тем лучше. Лязга замка за этим весельем будет неслышно.
Я встал из-за столика, и на одно лишь только мгновение мне почудилось, что в окне второго этажа заветного дома колыхнулась штора, и мелькнул девичий силуэт. Глупости. И все же я прямо сейчас туда поднимусь. Адреналин щедро плеснул в сердце, все чувства обострены до предела, а на душе звенят колокольцы Деда Мороза, обещают и скорое счастье, и чудо, и бог весть, что еще прямо здесь и сейчас посреди терпкого итальянского лета.
Ноги едва касаются мостовой, узкий старинный мост кажется трамплином перед долгожданным прыжком. Я почти бегу навстречу судьбе и чуду. Темный фасад среди многих подсвеченных, хищный оскал горгульи. Отблеск огней дома напротив лег на её крыло, и оно будто бы пошевелилось, сильней прижавшись к чугунному телу зверя. Добрый знак, не иначе. Темный крохотный сад, заборчик не стал для меня преградой. Пара шагов до стены, лом уверенно входит в паз. Дверь отворилась, и сама собой вышла неведомо откуда цепочка. Что же было вчера? Или кто-то здесь побывал после? Невероятно. Не верится. Дверь заперта именно так, как я оставлял. В груди стукнуло сердце и замерло на долю секунды, я перенес ногу через порог и оказался во мраке старого дома. Роскошная нетронутая ничем и никем мебель, луна сквозь окна серебрит паркет на полу, ищет свой лик в бронзовых ручках высоких дверей. Дом настоящего дожа и я первый, кто смог войти сюда после стольких лет запустения.
Просторные комнаты идут анфиладой одна за одной. Гостиные, залы, всюду кривоногая полубезумная роскошная мебель, лепнина, всюду ниши и стекла высоких филенчатых окон. И мне чудится тонкий аромат женского платья, кардамон с вишней, настоянной на коньяке, может быть, еще мускус. Так тянет порой из ящичков трюмо до реставрации. Наверное, когда-то эти духи были популярны и только.
Зачем я сюда зашел и куда мне идти дальше? Тут одинаково пусто везде и одинаково странно. Может, стоит подняться наверх, чтоб ни о чем потом не жалеть. Узнать, что там на втором этаже. Наверное. Легкий мандраж кусает за сердце, рассыпается толпой мурашек. А ну, как меня прямо сейчас схватят тут полицейские? Не хотелось бы. Прошел по коридору и вышел в небольшую комнатку, должно быть, раньше это был кабинет милой хозяйки этого места. Посреди стола блестит всеми гранями золотая монета. Скорей всего, сувенир, уж больно яркая. Брать чужое не достойно меня. Покрутил в руке чье-то былое сокровище, может быть, амулет или талисман, и пошел дальше. Было бы забавно, окажись эта монетка настоящей. Золото, чеканка редкого года, нумизматическая редкость. А все же она не моя, а брать чужое я не приучен.
Тихо скрипит наборный паркет на ступенях широкой лестницы. Как раньше тут было красиво, должно быть. Позолота, свечи, вечерние платья, хохот. Рояль, стоящий в углу, нашептывал смелые мечты, обращенные в вальс...
И снова роскошные комнаты, только теперь уже мрачные, черные, украшенные жуткого вида мебелью спальни. Кровати, чье предназначение – скорее, изысканная, а порой и острая любовная ласка, чем крепкий сон. То тут, то там мебель рождает в голове невероятные образы. Дом отделан в викторианском чопорном стиле, и откуда же в этой обители взялись столь оригинальные будуары? Может, здесь был дом для утех? Но ведь в тех бумагах, что я находил, не было ни слова об этом? Но тогда что в комнате делает цепь с широким ошейником? Такой создан, уж точно, не для собаки. Если поверить в старые сказки, то по объёму он сошелся бы разве что на легендарном драконе или буйволе. Умели жить люди. Я даже подошел ближе и, не скрывая трепета, провел рукой по ряду безумных шипов торчащих их него наружу.
Под ногой в отблеске лунного света блеснула уже вторая золотая монетка, запавшая в щель. Тоже редкая, тоже красивая. Эту точно здесь потеряли и давно. Так может быть, взять? Потеряется навсегда, будет жалко, а так могу сдать в музей. Если просто стащу – загрызет совесть. Сунул в карман, чтоб потом решить судьбу зловещего кругляшка. Монета с ликом первого короля совершенно точно предвестник каких-нибудь событий.
Осмотр второго этажа больше ничего интересного не принес. Раз за разом я возвращался к ошейнику и тяжелой цепи. Даже сфотографировал. Чей он и зачем был приделан к стене – ума не приложу.
С улицы раздался визг тормозов и вой полицейской сирены. Доигрался. Теперь платить штраф, куковать в участке, расписываться под протоколами в том, что я идиот. Черт. Мог бы и раньше уйти. Дался мне тот ошейник!
Выглянул в окно из-за портьеры, полицейских из машины вышло всего двое. Один направился к черному ходу, второй, повыше и покрупнее, к центральному. К тому моменту, как он отпер главную дверь, я уже стоял в холле, благо хватило ума сунуть "фомку" в напольную вазу. Скажу, что дверь наружу была открыта, и я решил зайти из любопытства. Думал, вдруг тут тоже кафе или музей, а может, все сразу. Английские слова бы ещё вспомнить, подходящие случаю, с итальянским дела обстоят все равно еще хуже. Или сразу начать звонить в посольство? Там наверняка выделят переводчика.
Черные очки и это ночью, высокий рост, поджарое тело, форма, довольно чистый английский язык.
- Господин, предъявите ваши документы, - ровно, спокойно и без малейшей суеты.
- Я зашел сюда случайно, думал тут кафе.
- Документы. Не заставляйте меня применить силу.
- Прошу. Вот паспорт и все остальное, - даже не раскрыл, только взял и как будто взвесил на широкой ладони.
- Вы признаете свою вину в том, что проникли в особняк незаконно? - полицейский перешел на вполне сносный русский язык.
- Да, это так. По недоразумению. Дверь была открыта.
- Вы успели взять что-либо из не принадлежащих вам вещей?
- Нет, я не вор.
- Тогда позвольте вас осмотреть.
В холл вошел второй полицейский, моложе и уже в плечах, с моим ломом в руках. Как и нашел только. Черт, теперь не отговоришься. Надо было хотя бы перчатки надеть как в дешёвых детективах. Личный досмотр разве делают без понятых? Хотя, что я в этом понимаю? Ничего совершенно.
- Хорошо, мне скрывать нечего. Можете приступать.
- Поднимите руки и опустите их на затылок.
Пришлось подчиниться, чувствую себя идиотом. И зачем я только полез сюда? - в тысячный раз задаю себе этот вопрос. Полицейский тем временем спокойно и деловито похлопал меня по рубашке. Второго лома там точно не завалялось. Черт! Меня только сейчас осенило. Монета! Вот на фига я ее подобрал и сунул себе в карман? Можно же было просто положить на стол! Или и вовсе не подбирать. Идиот.
Полицейский все так же деловито охлопал джинсы и поднялся выше. Кошелек, смартфон, россыпь бумажек, два фантика от конфеты и, разумеется, золотой.
- Это ваше? - полицейский безошибочно вынул инородную мне вещицу.
- Да.
- Это уникальная монета. Чеканка одна тысяча трехсотого года новой эры. Таких сохранилось всего несколько штук, национальное достояние, если хотите знать. Откуда она у вас?
- Нашел на полу, хотел сдать в музей.
- Вы признаете, что взяли чужое незаконно? Особняк оснащен камерами, отпираться бессмысленно, вы только потратите время.
- Признаю, что нашел и положил в карман, затем, чтобы сдать в музей.
- Отлично. Необходимая процедура соблюдена. Пройдемте в машину, - чему-то улыбнулся этот откровенно некрасивый верзила, хищно сверкнув глазами.
Глава 8
Роэль
Из продуктов так и не смог определить толком, что стоит брать себе, а что все же нет. Проклятой эльфийке нужна будет моя энергия, сила, а для этого я очевидно должен быть сыт и здоров. Но и баловать себя роскошью точно не стоит, глупо держать при себе обнаглевшего раба. А девушка абсолютно точно умна. Чем меньше будут на меня траты, тем лучше. Сделал пару кругов по кухне, так ни на что толком и не решившись. Слишком соблазнительно это великолепие блюд, и готовых, и тех, что нужно еще самому доводить до ума. После кожевенной мастерской дурманит сама возможность хорошо и вкусно поесть. В результате взял пару яблок, несколько крупных виноградин, пропажу которых никто не заметит, сыр, покрывшийся прожилками синей плесени, тонкий черный хлеб. Сыр оказался на удивление вкусным, грибной запах перебил странный горьковато-ореховый привкус. Хлеб вовсе не горелый, похоже, он изначально испечен из диковинной черной муки, может, зря я его взял? Хотя нет, чуть кисловатый привкус гарантирует, что тесто перестояло, а значит, хлеб не может быть дорогим. Яблоки, хоть и мелкие, но очень вкусные и на удивление сладкие. Может, я просто изголодался? Не знаю. Наверное, отвык. Домовых духов не видно нигде. Можно было бы разместиться и за столом, но черт его знает. Увидит домовой, еще доложит хозяйке. Нет уж, когда стоишь, еда тоже чудесно укладывается в желудок. Тщательно отмыл нож, которым пользовался во время еды, благо вода потекла сразу под действием руны, стоило только поднести руку под кран. Осмотрелся несколько раз, но крошек нигде не заметил. Как чудесно быть сытым. Ещё бы попить, но не разжигать же плиту. Нет, обойдусь водой из-под крана. Изводить на себя напитки пока не рискну. Слишком жаль будет расставаться с такой благостной жизнью из-за глупой ошибки. А так у меня есть еще шанс здесь задержаться подольше.
Очень хочется пройтись по саду, вот только смогу ли я попасть в дом обратно, вдруг захлопнется дверь? Или все же рискнуть. Ночь теплая, лунная, когда еще у меня будет такая возможность, просто пройтись, не известно. Тем более тут, о чудо, нет никаких надсмотрщиков, делай, что хочешь. Если раздеться, чтоб не испортить одежды, можно поваляться в траве, окунуться в заросший пруд. Сквозь окно вижу россыпь мелкой росы в зарослях сада, так красиво и так хочется ее тронуть, на миг, на один только миг представить себя снова свободным. Ведь я даже не знаю, не помню, каков он, этот сладостный запах свободы, про который все твердили кругом там, в питомнике. Так почему бы и нет? Разрешила же мне госпожа пройтись по саду, значит, точно можно, и я этим не нарвусь ни на что. Рука сама собой опустилась на извитую ручку, змейка в руке шелохнулась и чуть обхватила запястье, я нашел в себе смелость ответить легким поглаживанием пальца по латунным чешуйкам. Расслабилась, отпустила руку, значит, можно идти. На миг я будто бы снова задохнулся, но не так как до этого. Просто меня почти снес с ног ночной аромат. Прелая земля, цветы, трава, запах водной глади и мелких животных, что прячутся в пышной листве. Сам не понял, как смог так быстро раздеться, как влетел в воду и сделал пару кругов по поверхности домашнего озера. Сказка. Невыносимо острый запах ночной тишины и свободы. В ветвях высокого дерева ухнул филин, где-то вдали ему вторит другая ночная птаха. Великие боги, дайте мне шанс здесь остаться хоть ненадолго, очнуться от рабского прошлого, вспомнить истинного себя самого. Приручить госпожу. Ясно, как смена ночи и дня, что я ей нужен только как пища, но вдруг я смогу надеяться и на что-то другое, большее, уцепить хоть краешек обычного счастья, не любви, но признательности. Глупый раб, размечтался, ничему тебя жизнь, воспитатели и хозяин так и не смогли научить. Вылезай на берег и сохни, пока никто не заметил твоей вольности. Касаться воды в пруду разрешения не было.
Повинуясь голосу разума, направился к дому. Одежду на мокрое тело не рискнул натянуть. Питомцу можно и так обойтись, гордость и стыд – привилегия свободных. Одежду портить грязью точно нельзя, не для того она покупалась. Тем более, пока никто меня здесь не видит, не страшно пробежаться по дому нагим. Горячий душ под ворчание духа стал истинным блаженством. В постель я рухнул безмерно счастливым впервые за все годы рабства. Чистое свежее белье, мягкий матрас, пуховое одеяло, никто не шпыняет, не ставит на место, это ли не счастье? Мнимая ненужная гордость и та остается сохранной. Нет уж, столь прекрасного места я не уступлю никому. Другого раба уберу с дороги любым способом из возможных, пусть только попробует мне навредить. Такова жизнь.
А потом госпожа возьмет меня в лучшую Академию нашей страны и даст возможность слушать лекции, почти что учиться, не станет запирать в тесной каморке. Заснул моментально абсолютно радостным, оставив на потом думы о тех странных наваждениях, что видел во время припадков.
Пробуждение было куда хуже. Громкий хлопок открываемой двери. Я подскочил на постели, не сразу сообразив, где нахожусь. В дверях стоит рослый мужчина с увесистой дубиной, за его спиной притаилась полная женщина, в ее руке зажата скалка. Вскочил на ноги, даже не склонил головы, дурак. Приготовился к драке. Бить себя, учить уму разуму точно не дам.
- Что здесь происходит? - вопрос достойный свободного, но никак не меня. Встать бы сейчас на колени, покаяться. Не смог. Просто не смог.
- Ты, что ли, невольник хозяйки?
- Да, господин. Я ничего не нарушал.
- В бумагах написано, что строптивый. Посмеешь буянить, проучу, так и знай. В этом доме нарушать приказов высокородной не принято. И к жене моей цепляться не смей, - мужчина кивнул на толстушку, - Понял?
- Да, господин. Я не смею нарушать правил и приказов госпожи.
- Ну, смотри мне.
- Да тихий он вроде. Я Ангелина. Мужа зовут Дергул. А ты - Роэль, верно?
- Да, госпожа.
- Хозяйка велела тебя кормить, как следует, даже не поленилась отправить записку в камин. Одевайся и завтракать. Живо. Полдень уже, а ты еще не сыт. Мы за свое место держимся, имей это в виду! Три часа охламона будили через дверь, пока муж не догадался змейке пасть заткнуть костью. Она, слышишь, хрустит как.
- Как приказала госпожа, так и будет.
- Смотри мне, - мужчина пригрозил пальцем. Терпеть. Опустить глаза. Не нарываться, - повторяю словно молитву. Это слуги и у них есть приказ. Тебя не избили. Даже за волосы не оттаскали. Пригрозили даже не палкой, всего-навсего пальцем. Молчать и делать, что велено. Тем более, что приказ явно пойдет тебе же самому на пользу. Надо стараться понравиться и им тоже, чего бы мне это не стоило. Предложить поработать за них, выполнить любую работу, какую прикажут. Я обязан это сделать, если хочу жить и жить хорошо.
Виталий
В полицейский участок меня доставили моментально. Катером. То, что я ошибочно принял за машину, оказалось лодкой с мотором. Логично, на машине здесь не проехать, чертов город сам еле-еле находит в себе силы, чтобы всплыть над поверхностью грязной воды, что уж говорить о дорогах, их, действительно, мало и далеко по ним не уедешь. Цепляюсь к устройству чудесного города, а злюсь в первую очередь только на себя самого. Угораздило вляпаться. Вот и зачем мне это всё было нужно? Теперь и визу отменят наверняка, больше не смогу здесь появиться. И отлично с другой стороны! Меньше шансов снова во что-нибудь влезть. Главное сейчас попытаться отделаться штрафом и только. Как ни странно, но наручники на меня не надели, и ведут себя полицейские со мной предельно вежливо, ни малейшего намека на грубость. Правда, забрали все документы и монету до кучи. Ни понятых не вызвали, ничего. Протокол на месте и то не составили. Думаю это – отличная новость. Значит, хотят получить мзду, да и только, или я зря надеюсь?
Верзила везде сопровождает меня лично. Если я правильно понял из тех обрывков итальянского, что смог разобрать, он начальник этого отдела полиции. Ведь именно это и означает слово вице-квесторе, насколько я помню из краткого путеводителя. А может, и нет, но шишка в любом случае высокого ранга, а значит, и мзда будет значимая для моего кошелька. В противном случае какой смысл ему тут со мной распинаться?
- Синьор Кудасов, вам надлежит пройти осмотр у нашего медика.
Так, а вот это грустно. Осмотр может значить только одно – в камеру меня поместят. Иначе зачем?
- Может эту проблему удастся решить другим путем? Я могу отблагодарить вас за участие в судьбе непутевого туриста.
- Простая формальность. Без нее, к сожалению, не обойтись. Средневековая история города накладывает некую специфику на работу квестуры. Прошу.
Простой кабинет, никаких медицинских приспособлений с ходу я не заметил. За столом уютно устроился старичок в старомодном пенсне на носу. Такой по-английски не говорит точно. А моего знания итальянского, чтоб объясниться, не хватит. Да и демонстрировать минимальное знание языка сейчас явно не время.
- Присаживайтесь, - скомандовал полицейский.
Я занял единственный металлический табурет.
Старичок проворно вылез из-за стола, сухими длинными пальцами ощупал горло, разобрал волосы на пробор. Вшей он там, что ли, ищет? А ведь, похоже, что вшей.
- За кого вы меня принимаете? Я научный сотрудник крупного химического производства!
- Тише. Порядок приходится соблюдать всем. Я же сказал вам, Венеция – город средневековый, и в ряде случаев мы обязаны следовать распоряжениям, которые были созданы еще многие десятилетия тому назад. Встаньте и приподнимите рубашку. Врач прослушает легкие, а так же осмотрит вас на предмет высыпаний.
- Каких высыпаний? Я не аллергик. Я химик, - все же я встал.
- Первых проявлений оспы. Поймите меня правильно, я должен заполнить бумаги! А для этого надлежит убедиться, что вы не разносчик всех видов вшей, оспы, туберкулёза в открытой форме, чумы, чесотки и брюшного тифа! Давайте покончим с этим как можно быстрей, - вспылил вице-квесторе. Тяжелая работа у мужика, если он вынужден лично присутствовать на осмотре всех тех преступников, кого удалось изловить.
- Какой экзотический список заболеваний.
С канцелярскими товарами и инструментами у них тоже не все в порядке. Слушают меня доисторической трубочкой. А на врачах нет даже элементарных перчаток! И это он меня щупал вот такими ногтями? Стричь, интересно, не пробовал? Это же птичьи когти, а не пальцы. Ведь сам же и заразит сейчас какой-нибудь дрянью. И фиг, что скажешь, гражданин грабитель национального достояния. Черт. Даже в паху вшей поискал, мерзость какая. Похоже, моего терпения надолго не хватит.
- Скажите ему, чтоб одевался, вице-квесторе.
- Здоров?
- Молодой дракон не соответствует развитием своему возрасту, привязка к зверю отсутствует как таковая, клыков, чешуи и гребня нет даже в зачаточном состоянии. Это весьма печально. Год-два он, может быть, и просуществует, а дальше – не мне вам рассказывать.
- Госпожа Мирабэль сама решит, как поступить с питомцем. В остальном?
- Здоров, незначительно отравлен химикатами, но это вполне объяснимо. Такой неполноценный субъект должен был как-то компенсировать отсутствие зверя. Вот и стремился хотя бы подышать серой и всем остальным.
