Я, метла и детектив, или Новогодняя подстава

И тут… тут я увидела причину беспредела на дороге…

Вот говорила же я, что котята – это к неприятностям!

Крохотный дымчато-белый пушистый комочек истерично метался по мостовой, каждую секунду рискуя быть раздавленным огромными скороходами. Перепуганный грохотом колёс и ревом гудков котёнок совершенно уже не понимал, куда ему бежать.

Да и попробуй убежать на таких коротеньких лапках! Кроху пока спасало только то, что он был слишком уж мал, и скороходы, проносясь в пугающей близости рядом с котиком, умудрялись чудом его не зацепить. Однако я прекрасно понимала, что это везение ненадолго.

Очередной скороход пронёсся прямо над котёнком, взъерошив потоком воздуха его пушистую шёрстку, я вскрикнула и зажмурилась в ужасе.

Открывать глаза было очень страшно. К счастью, малыш оказался ещё жив.

Но медлить больше нельзя ни секунды!

Я бросилась вперёд, забыв обо всём, кроме бедного малыша на дороге. О том, что сама в этот миг могла оказаться под колесами скорохода, я задумалась много, много, много позже.

А сейчас я с каким-то невероятным везением проскользнула шустрой рыбкой между ревущими и непрестанно гудящими скороходами. И уже через мгновение оказалась в самом центре дороги рядом с прижавшимся к заснеженной мостовой пушистиком.

Я тут же сцапала котёнка и сунула его за пазуху. На моё счастье перепуганный малыш даже не пытался убегать от меня или вырываться, только запищал тихонько. Надеюсь, это он меня так благодарил, а не высказывал претензии за непрошеное вмешательство в его судьбу.

Однако до спасения было ещё далеко. Вокруг меня, по обе стороны, по-прежнему сновали скороходы.

Всё так же рискуя жизнью, я бросилась обратно под жуткое музыкальное сопровождение. Скрип колёс, рёв гудков скороходов и гневные ругательства возниц, сливаясь в единую какофонию, летели мне в спину, пока я добиралась до тротуара.

Но всё это уже мало меня волновало. Ведь я осталась жива! И котёнок тоже.

Несколько раз глубоко вздохнув, я наконец уняла дрожь в ногах и, оттопырив ворот пальто, с улыбкой посмотрела на умилительную глазастую мордочку.

– Ну что, глупышка, живой? Перепугался, да? – я погладила шелковистую светлую шёрстку. – Я тоже перепугалась. Больше так не делай!

Немногочисленные свидетели происшествия, убедившись, что всё закончилось благополучно, поспешили дальше по своим делам. Движение на дороге наконец вошло в привычную колею.

А я, поправив шарф, так и продолжала стоять на месте, соображая, что же мне теперь делать с этим найдёнышем. Не тащить же его с собой на доставки. В приёмную к лиру Каю меня вряд ли пустят с домашним питомцем.

Да и домашний ли он? Малыш довольно чумазый. Но он мог испачкаться сейчас на дороге. Может быть, этот котёнок живёт у кого-то рядом…

В голову мне внезапно пришла идея – а не спросить ли об этом лисс Маре? Возможно, она подскажет, от кого из соседей сбежал этот пушистый хулиган. Или приютит кроху у себя. Хотя бы на время, пока я выполню работу, а уж потом я что-нибудь придумаю.

Я развернулась, направляясь обратно к домику старушки, и… разом забыла о котёнке, пригретом у меня на груди.

От представшей моим глазам картины у меня подкосились ноги, и сердце замерло.

Моя дорогая Берта валялась в снегу у забора без каких-либо признаков жизни, словно самая обычная метла для уборки мусора, брошенная нерадивым хозяином.

Чтоб вы понимали, настоящая ведьминская метла такого себе позволить никак не могла – она всегда висела в воздухе или же ждала хозяйку в вертикальной стойке.

Я впервые видела свою Берту в глубоком обмороке и не на шутку испугалась. Собственно, мой взгляд был прикован только к подруге… и я не сразу обратила внимание на весь масштаб бедствия.

Только подскочив к метле, я разглядела, что короб, лежащий рядом с ней на боку, распахнут, из него едва не выпали в снег письма и коробки. Два письма и две коробки.

А вот самая главная, сверхважная и сверхсекретная, та коробка, которую я, не отвлекаясь больше ни на что, должна была доставить в первую очередь и вручить лично в руки лиру Лютеру Каю… бесследно исчезла!

***

8 Новогодняя подстава

Я так истерично трезвонила, что едва не оторвала колокольчик.

Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась перепуганная лисс Маре.

– Софи?! – удивлению пожилой учительницы не было предела.

– Простите за беспокойство, лисс Маре, но мне очень нужна ваша помощь! – едва сдерживая слёзы, взмолилась я.

– Конечно, милая! Что я могу для тебя сделать? – кажется, я перепугала старушку не на шутку.

– У вас есть магофон? – с надеждой спросила я и чуть не подпрыгнула, когда лисс Маре утвердительно кивнула. – О! Я могу им воспользоваться? Мне нужно срочно связаться с моей службой доставки.

– Да, да, конечно, – хозяйка дома отстранилась, пропуская меня в уютную гостиную. – Заходи, милая! Магофон там, у камина. Что-то случилось, Софи? Может, я чем-то ещё могу помочь?

– Вряд ли, лисс Маре, – я трагично вздохнула и перешагнула порог, волоча за собой безжизненную Берту. Положила метлу у порога и ещё раз тяжко вздохнула. – Большое спасибо, но… вряд ли мне можно помочь. Случилось ужасное! Я… потеряла посылку… Очень-очень-очень важную посылку.

Стоило сделать это признание, как всё моё самообладание улетучилось, и слёзы ручьём потекли по щекам. Кажется, до меня только сейчас стали доходить масштабы бедствия, в которое я угодила.

По крайней мере, так мне тогда подумалось. Ведь в тот момент я даже ещё не представляла, как серьёзно влипла.

Да и откуда я могла это знать? Ведь в такой нелепой ситуации оказалась впервые.

Я всегда была бдительной и ответственной, пусть даже и немного сумасбродной. Не разбрасывалась своими вещами, помня, что они не падают с неба, а достаются большим трудом. А уж к чужому имуществу я относилась в десять раз серьёзнее и бережнее.

– Как же так?! – изумлённо ахнула старушка. – Как это могло случиться? Может, ты обронила свою посылку где-то здесь, в моём саду? Ты хорошо посмотрела?

– Боюсь, лисс Маре, что я не сама её выронила. Её… кто-то взял, – продолжая всхлипывать, призналась я. – Всё было на месте, когда я от вас выходила. А потом я… отвлеклась на минуточку. И она… исчезла…

– Как это исчезла? – брови старушки забавно подпрыгнули вверх. – Ты хочешь сказать, что твою посылку…

– Украли, – обречённо подтвердила я.

– Да как же так! Как такое возможно?! – возмущённо заохала лисс Маре. – Средь бела дня! В нашем районе! Под самым носом у градоначальника!

При упоминании градоначальника слёзы у меня хлынули уже в три ручья.

– Не знаю… – причитала я сквозь рыдания. – Сама не понимаю, как это могло… Что мне теперь делать?

– Нужно срочно вызвать Службу Порядка! – воодушевлённо подсказала лисс Маре.

– Да… наверное… – растерянно кивнула я.

– Обязательно нужно! – настаивала старушка. – Кражей должны заниматься следящие за порядком. Это их работа.

– Наверное… – снова повторила я, пытаясь собрать в кучу мысли, которые так и разбегались в стороны, как бусины с разорванной нити. – Просто… я никогда ничего не теряла. И у меня ничего не… воровали… Даже не представляю, что в таких случаях делают.

– Для начала нужно успокоиться, – попыталась привести меня в чувства добрая женщина. – Не переживай так, милая! Всё найдётся, вот увидишь!

– Вы правы… – кивнула я, наконец-то взяв себя в руки.

Настрой лисс Маре меня заметно взбодрил.

В самом деле, вор наверняка не мог уйти далеко. Если прямо сейчас обратится в Службу Порядка, они непременно найдут и схватят этого негодяя, а я получу назад свою посылку, отнесу её Люнтеру Каю, и всё будет хорошо…

Вот только лисс Винстер всё равно придётся поставить в известность об этом происшествии, а, значит, работы я, наверняка, лишусь. От этой мысли захотелось разрыдаться по второму кругу.

Впрочем, сейчас собственная печальная участь меня волновала гораздо меньше чем исчезнувшее чужое имущество. Хоть я и не знала, что было в той коробке, но мне стало до ужаса неловко перед лиром Каем, ведь я прохлопала что-то нужное и важное. Он наверняка ждал эту вещь, чем бы она ни была.

Эх, если бы я только знала, как сильно Люнтер Кай, да и не только он, ждал эту несчастную блеклую коробку!

Я наконец направилась к магофону, набрала в грудь побольше воздуха и…

Для начала всё-таки решила сообщить о своей беде лисс Винстер. Она ведь владелица нашей магической доставки, имеет право знать. Возможно, у неё будут какие-то свои распоряжения насчёт того, что можно делать сейчас, а что запрещено.

Стоило услышать голос начальницы, и у меня буквально колени задрожали.

– Лисс Винстер, это Софи Мартис. У меня тут случилась большая неприятность… Очень большая неприятность, – сипло начала я, а потом решила, что надо уж говорить всё как есть: – Лисс Винстер, посылку лира Кая украли.

– Что-о-о?! – этот вопль, наверное, слышали даже в городской ратуше. Голос начальницы сделался ледяным: – Где ты?

Я назвала адрес лисс Маре, с ужасом ожидая, что сейчас лисс Винстер спросит, что я тут, собственно, делаю.

Но она только выдала всё тем же приказным тоном:

– Жди! Скоро буду. Службу Порядка вызову сама.

Я промямлила что-то в ответ, но лисс Винстер уже отключила свой магофон.

В этот миг я отчётливо поняла – нет, всё это точно не сойдёт мне с рук. Работу я потеряла. И репутацию хорошего курьера, кажется, тоже.

Пожалуй, лучше пойти на улицу. Не хватало ещё втянуть в этот скандал добрую старушку лисс Маре. А бывшая учительница отпускать меня наоборот не желала.

– Софи, может, всё-таки налить тебе чаю? – заботливо спросила она. – Пока ты ждёшь… Блинчик съешь, горячего выпьешь… Хотя бы немного успокоишься.

– Спасибо, лисс Маре! – вздохнула и благодарно улыбнулась старушке. – Да хранит вас Триединая Милосердная за вашу доброту! Но я лучше пойду… Боюсь, я сейчас даже ваш вкуснейший блинчик проглотить не смогу.

Это был честный ответ – в горле до сих пор мешался ком слёз. Как же обидно, вот так попасть впросак!

Я накинула капюшон, подхватила свою метлу и вышла обратно в морозное утро.

Меня по-прежнему до мурашек пугало состояние Берты, но я не знала, чем помочь своей верной подруге.

А ещё… только добравшись до того самого злополучного места на тротуаре, где всё и произошло, я сообразила, что у меня за пазухой всё ещё дремлет крохотное пушистое чудо, из-за которого и случился весь этот переполох.

За своими переживаниями я совсем забыла сказать лисс Маре про котёнка. Я хотела уж было побежать обратно и быстренько пристроить малыша.

Но тут… одновременно, как по волшебству, подлетела лисс Винстер, и подъехал скороход Службы Порядка. И всё опять так завертелось и закрутилось, что про кроху, спящую у меня под пальто, я мигом забыла.

На меня посыпался град вопросов и упрёков. Я две дюжины раз пересказала во всех красках, что тут случилось, как я бросила без присмотра ценный заказ, как обнаружила его пропажу.

Всё это напоминало какой-то нелепый кошмарный сон. Мне так хотелось, чтобы надо мной уже прекратили издеваться и отпустили наконец на остальные доставки.

Но тут что-то окончательно пошло не так…

Лисс Винстер, поджав губы, с каменным лицом потребовала отдать ей те письма и посылки, которые я (цитирую!) ещё не успела потерять.

А потом, от одного из самых противных и дотошных следящих, я услышала фразу, которую уж точно не думала однажды услышать, но она адресовалась именно мне:

– Боюсь, лисс Мартис, вам придётся проехать с нами. Вы подозреваетесь в хищении одного из самых ценных Артефактов Эллиандии.

***

9 Новогодняя подстава

От унылых серых стен хотелось тоскливо завыть.

Вот тебе, Софи, и новогодние праздники! Так Солнцеворот я ещё не встречала. Тут уж не до ёлки, шаров и гирлянд.

Конечно, во мне ещё теплилась надежда, что скоро всё разъяснится, и Новый год я всё-таки встречу дома. Меня же там Люцик ждёт. Он мне не простит, если я попаду в тюрьму и оставлю его голодным.

Спокойно, Софи, не сходи с ума! Всё будет хорошо. Я ничего незаконного не делала. Ну… почти… Нарушила, конечно, распоряжение начальницы, но это ведь всё-таки не злодеяние.

Должна же Служба Порядка понять, что это какое-то нелепое недоразумение. И тогда они меня отпустят и займутся наконец поимкой настоящего преступника.

Порой мне, вообще, начинало казаться, что всё это чей-то глупый, злой розыгрыш.

Ну не бывает же так, не бывает! Жила себе спокойно, работала днём и ночью, никого не трогала, ничего плохого не делала…

И вдруг, сижу в Департаменте Расследований, и меня обвиняют в том, что я – воровка. Причем украла посылку, которую сама же и должна была доставить. Бред какой-то!

Ну… с моей точки зрения, бред…

А вот у следящих за порядком было иное мнение. Из их уст всё звучало вполне даже логично и правдоподобно.

Мол, посылочку я не просто прошляпила, а умышленно припрятала, а потом нарочно подняла шум, привлекла свидетельницу – это они про лисс Маре. Затем позвонила лисс Винстер… Словом, пыталась обеспечить себе алиби и отвести от себя подозрение.

Всем же известно, что громче всех кричит: «Вор!» как раз тот, кто украл.

Если честно, когда меня привели в эту унылую комнату, где из всего интерьера – только стол, два неудобных стула и окно, я находилась в таком состоянии, что едва ли вообще понимала, чего от меня хотят. Я отвечала на хаотичные вопросы сменявших друг друга незнакомых мужчин, пока у меня в голове такая каша не заварилась, что я сама уже не соображала, что на самом деле произошло, а что они лишь предполагали.

Я честно пересказывала несколько раз все подробности происшествия, ещё не понимая, что самой себе рою яму.

Дошло до меня, лишь когда один из детективов – такой противный, невысокий, щупленький и усатый – ехидно заявил, положив передо мной пару листов бумаги и магическое перо:

– На вашем месте, лисс Мартис, я бы перестал упрямиться и честно признался во всём.

– В чём? – испуганно уточнила я.

Лир Харси Крас – кажется, так он представился – надменно ухмыльнулся и покачал головой, явно дав понять, что моим невинным глазкам он не верит.

– Во всём, – безжалостно повторил этот Жук усатый. – Вот вам бумага – пишите! Как вы задумали это дерзкое преступление? Куда спрятали украденный Артефакт? Были ли у вас сообщники? Словом, всё, что относится к делу. Уясните, мы всё равно найдём похищенное! Но сейчас у вас ещё есть шанс облегчить свою вину и добиться меньшего наказания. Признаетесь сами, я замолвлю за вас словечко. Даю вам час! Час на то, чтобы всё обдумать, взвесить и честно признаться в том, что вы сделали.

Вот тут меня прорвало, и я раскричалась, едва не плача:

– Да ничего я не делала! Я не знаю, кто и зачем взял эту посылку. И что в ней было, я тоже не знаю. Зачем бы мне понадобилась эта коробка? Я вам сказала правду. Всё, как оно было на самом деле. И ничего я не крала! Вы с ума сошли! Зачем мне это?

Но лир Крас меня словно не слышал, встал и вышел, а я осталась в одиночестве и полнейшей растерянности.

Ох, Милосердная, да что ж это творится! Меня, честную ведьму, обвиняют в таком! Да я в жизни ничего чужого не брала. Даже в долг. Какой-то ужас!

Скажу честно, тот час (или не час), что я провела в одиночестве в унылой серой комнате, был, пожалуй, одним из самых ужасных в моей жизни. И показался мне вечностью. Хуже, наверное, был только тот страшный день, когда я узнала, что мои родители пропали без вести.

Лир Крас желал, чтобы я всё обдумала и призналась. И я действительно обдумала всё.

Я сидела, отрешённо глядя в окно, и накручивала, накручивала, накручивала… Внешне оставалась совершенно спокойной, но внутри меня накрывала такая паника, что волосы дыбом вставали, прямо в косичке.

Я всё отчётливее понимала, что помощи не дождусь, никто меня тут слушать не станет. Следящие уже решили для себя, кого сделать виноватой во всём. А лисс Винстер так была зла на меня, что и слова в мою защиту не сказала.

Я и не спорила с тем, что виновата. Но одно дело обвинить меня просто в нерасторопности и халатности, и совсем другое в воровстве и умышленном преступлении.

Не представляю, насколько ценным мог быть тот самый Артефакт, но, в любом случае, в первом варианте я отделалась бы увольнением и возмещением стоимости пропавшей посылки. Конечно, если это что-то древнее, золотое или очень могущественное, то, пытаясь покрыть расходы владельца, я могла и своей любимой квартирки лишиться… Но мою свободу точно никто не отнял бы.

А вот обвинение в воровстве грозило мне темницей. Провести годы за решёткой… за то, что даже не совершала. О такой жуткой перспективе мне даже думать было страшно.

Поэтому я думала о вещах будничных, но тоже пугающих меня до мурашек.

Например, о бедной Берте, которая всё ещё не откликалась на мой зов и притворялась обычной бездушной щёткой из ореховых прутьев.

Я, разумеется, её не бросила. И теперь моя обычно непоседливая метла неподвижно стояла у окна, вгоняя меня в ещё большее уныние. Я не понимала, что за чары её обездвижили, не знала, как ей помочь.

Ведьминский короб с неё сняли и куда-то унесли – проверить на наличие следов магического взлома. Но я-то знала, что никаких следов не обнаружат, ведь в тот момент, когда посылку похитили, я ещё не успела его запереть. Как раз собиралась, но…

Котёнок…

Виновник всех моих бед заворочался, высунул голову и жалобно мяукнул. Должно быть, ему стало жарко или проголодался.

Вот ещё одна забота! Я и до этого не представляла, что с ним делать. А сейчас… Где ж я возьму ему молока, если меня в тюрьму отправят?

– Вот так-то, глупышка! Пойдешь за решётку вместе со мной… Будешь в темнице мышей ловить, – вздохнула я. – Да уж… спасла, называется…

Вообще, кошек, наверное, в темницу не отправляют. Но что же тогда с ним будет? Хорошо, если кто-то из следящих заберёт. А вдруг его просто выгонят на улицу?!

Несчастный малыш снова тоскливо мяукнул, словно предчувствовал, какие перспективы его ждут.

Я погладила кроху одним пальцем по носику и вздохнула:

– Потерпи, милый! Накормить тебя я не могу. Ты лучше поспи, пока всё это безобразие кончится.

Надо заметить, пушистик оказался на редкость умненьким. Послушно спрятался обратно под пальто, замурлыкал, а потом сонно засопел.

А я вспомнила про ещё одну свою головную боль…

Люциус!

Что будет с моим фамильяром?! Он же с ума сойдёт, когда я домой не вернусь. Не будет ему ни ёлки, ни праздника, ни вкусняшек… Бедный, бедный Люцик!

Ладно, запасов еды ему на первое время хватит. А вот нервы точно закончатся уже к полуночи. Мой кот тот ещё паникёр. Ох, Милосердная!

Может, меня хотя бы отпустят домой – попрощаться, предупредить, что-то из вещей взять? В тюрьму… как вообще… книги или там… вышивку… можно с собой прихватить?

Оказывается, я об этом месте совсем ничего не знаю. Да и знать не хочу!

Отчаяние сменилось злостью.

Я вязла один из листов бумаги и размашисто нацарапала: "Я ничего не крала. Отпустите меня домой!"

Тут как раз и заявился мой мучитель.

Лир Крас взглянул мельком на мои каракули, скривился, пошевелил усами и сердито выдал:

– Значит, по-хорошему не хотим, лисс Мартис… Ну, сами виноваты, я ведь и по-другому допрашивать умею, – тон детектива стал откровенно угрожающим. – Я вам давал шанс… Теперь не обижайтесь! Вот я вас сейчас определю на пару дней в темницу, в самую тёмную, сырую камеру, где у вас будут замечательные соседи – крысы и безжалостные убийцы. Посидите там, как говорится, со всеми удобствами… И сразу память к вам вернётся!

Я нервно сглотнула и зажмурилась.

Помоги, Триединая Милосердная! Он ведь просто запугивает меня, да? Это не может быть правдой!

– Харси, ты как всегда… Не надоело ещё свидетелей стращать? – вдруг раздался позади меня чуть насмешливый незнакомый голос.

– Вообще-то… не свидетелей, а обвиняемую! – кичливо вскинулся лир Крас, глядя мне за спину.

– Нет, Харси, пока ещё свидетельницу… – голос приближался. – Не торопись с выводами! И прекрати пугать бедную девицу! Посмотри, она сейчас в обморок грохнется!

Ух, слава Триединой! Хоть кто-то тут за меня заступился…

– Тебе-то какое дело? – противный Усатый не собирался сдаваться.

– Да вот… самое непосредственное, – усмехнулся молодой мужчина, подошедший к нам. Я наконец-то могла его видеть, а не только слышать. – Дело о пропавшем Артефакте только что поручили мне. Так что… дальше беседовать с лисс Мартис я буду сам. А тебя там ждут два задержанных хулигана из Виррона… Есть подозрения, что это они разгромили ночью кондитерскую лавку.

– Ну, как всегда, Асти! Тебе – кража века, а мне какие-то хулиганы из подворотни… – раздосадованно проворчал Жук.

– Все вопросы к начальству… – пожал плечами этот ещё незнакомый мне следящий. – Я дела не выбираю.

Раздражённо фыркнув, лир Крас вышел, не прощаясь, и громко хлопнул дверью.

Незнакомец проводил его взглядом, развернулся ко мне, зацепился взглядом за мою надпись на допросном листочке и ухмыльнулся.

После чего присел напротив, поднял на меня тёмно-карие глаза и невозмутимо сказал:

– Что ж, лисс Мартис, давайте знакомиться! Детектив Астиан Дейл. Мне поручено разобраться в вашем деле…

***

10 Новогодняя подстава

– О-о-о! Прекрасные новости! – протянула я с несвойственной мне обычно иронией. – Очень рада, что хоть кто-то решил в моём деле разобраться! А то я, знаете ли, уже начала подозревать, что у вас тут умеют только сваливать всю вину на беззащитных женщин. Вместо того чтобы искать настоящего вора, меня держат здесь и…

– Вора ищут, лисс Мартис, – перебил мою тираду детектив Дейл. – Как и пропавший Артефакт. Уверяю вас. Служба Порядка не теряет время даром. Работа идёт, вот прямо сейчас идёт, пока мы с вами так мило беседуем. Но если вы хотите, чтобы поиски увенчались успехом, вам придётся помочь нам.

– Каким образом? – приподняла я левую бровь.

С детства гордилась этим навыком. У моих сестриц приподнимать только одну бровь не выходило, и я так радовалась, что хоть что-то умею такое, что им не под силу.

Глупость? Да, глупость, знаю. Но полезная.

Повзрослев, я выяснила, что вот такая игриво приподнятая бровка оказывает прямо-таки магическое действие на большинство мужчин.

Вот и лир Дейл не устоял – зацепился взглядом и тотчас посмотрел на меня как-то иначе. Даже приосанился, чуть расправил плечи и улыбнулся.

А он… ничего так… Приятный мужчина. Уж точно лучше противного Жука!

Хорошо сложен, симпатичный, молодой. Волосы тёмные, чуть вихрятся на затылке, а несколько прядей так мило спадает на высокий лоб. Но самое главное, в отличие от большинства здешних служащих, глаза у него не злые – такой доброжелательный взгляд, тёплый и тёмный, как обожаемый мною горячий шоколад.

– С вашими показаниями, – обладатель шоколадного взора язвительно усмехнулся, разрушая всё очарование, и подтянул к себе листочек с моими каракулями, – я уже ознакомился. Но хотелось бы… некоторых подробностей.

– Я уже сто раз всё рассказала, скоро язык заболит, – устало вздохнула я.

– Мне – ещё ни разу, – возразил лир Дейл. – Но если вам так сложно повторить вслух, будьте добры изложить письменно.

Он подтолкнул ко мне второй листочек, пока ещё чистый.

Больше всего мне хотелось смять несчастную бумажку и запустить этим шариком в такую симпатичную, но такую насмешливую физиономию детектива.