Тайная страсть императора драконов

О своём любимом деле я могла говорить бесконечно. И, кажется, так и болтала до тех пор, пока не уснула прямо в кресле, судя по всему, умолкнув на полуслове.

Но об этом я, конечно, могла только догадываться.

Как и о том, почему утром я всё-таки проснулась в императорской постели. Заботливо укрытая покрывалом. И, к счастью, в одежде.

А ещё я смутно припоминала, как сквозь сон ощущала прикосновения рук и слышала успокаивающий тихий голос:

– Вот так, Лия, ложись поудобнее! Спи, девочка, ничего не бойся! Добрых тебе снов!

***

12

Арис

– Доброе утро, ваше величество! – бодро приветствовал меня Ирмэн, едва переступив порог.

– Тише, разбудишь! – я с опаской покосился на альков, но громкий голос моего верного телохранителя не потревожил крепкий сон Лии. Я невольно засмотрелся на мягкие очертания её тела под покрывалом. Сама безмятежность, даже не шевельнулась. И я произнёс уже спокойнее, почти шёпотом: – Пусть ещё поспит! А то я ей до рассвета покоя не давал…

– Прошу прощения! – сконфуженно шепнул Ирмэн, то и дело изумлённо поглядывая на мою постель. – Я не думал, что…

Неужели охрана у дверей ему сразу не доложила о том, что Лия моих покоев так и не покидала? Похоже на то.

Ирмэн запнулся и смутился, как мальчишка. В его взгляде читалось такое смятение, будто он не верил собственным глазам. Пожалуй, я впервые видел моего вечно бесстрастного и хладнокровного стража таким. Обычно он умел держать лицо безупречно.

– Что она останется здесь на всю ночь, – договорил он, наконец. И мне почудилось в его голосе лёгкое разочарование.

Хм, похоже, за то недолгое время, которое Ирмэн провёл рядом с Лией, мой верный телохранитель успел узнать её не хуже, чем я сам за всю нашу долгую ночную беседу. Да, Ирмэн всегда отличался удивительной проницательностью и очень верно смог определить, что из себя представляла эта женщина. Так что его недоумение было мне понятно.

И я, конечно, будучи императором, не должен был сейчас что-то разъяснять своему слуге и уж тем более оправдываться. Более того, мне следовало бы поддержать репутацию любвеобильного властелина, которому не в силах отказать ни одна женщина.

Вот только Ирмэн был не только моим слугой, но и другом, а лукавить с друзьями – последнее дело. Тем более, когда их у тебя так мало осталось.

Нет, уж лучше сразу разобраться с недопониманием, пока оно не превратилось в ложь.

Мне не хотелось, чтобы Ирмэн заблуждался насчёт Лии. Не хватало ещё, чтобы он усомнился в собственной способности разбираться в людях и решил, что ошибся в ней.

Да и пятнать репутацию этой девочки я не собирался. Во дворце хватало знатных лор, которые с гордостью распускали слухи о любовной связи со мной, а прежде и с моим отцом, хотя большинство из них даже не бывали в императорских покоях. Запрыгнуть в постель владыки у них считалось, кажется, наивысшим достижением в жизни.

Но Лия точно была не из этой своры. И мне не хотелось, чтобы кто-то надумывал о ней то, чего не было.

А потому я тут же с усмешкой разъяснил моему телохранителю:

– Она бы и не осталась, но я поздно вернулся, так что у Лии не было выбора. Пришлось заночевать здесь и терпеть меня практически до утра. Но измучил я её исключительно беседами. Да, друг мой, да… Не смотри на меня так! К стыду моему, я не смог соблазнить эту огненную красавицу. Понимаю, что звучит неправдоподобно, но ничего, кроме разговоров, между нами не было.

И ведь я почти не солгал, сказав это. Были только разговоры, и касания рук, и ничего больше…

А то, что в этом мне померещилась какая-то особая магия, что я ощутил чужую душу, как свою собственную, так мало ли, какое чудо может ночью пригрезиться.

Ирмэн сразу повеселел, а когда я продолжил свою речь, и вовсе не сдержал довольной улыбки.

– Так что ты не ошибся, мой друг. Твоё чутьё на людей снова не подвело. В этой человечке столько достоинства и гордости, что многим знатным драконицам у неё бы поучиться. Такая никогда не станет утехой на одну ночь… И перестань ухмыляться! Кажется, она тебя очаровала. Я сейчас решу, что ты её приревновал…

– Разве я посмел бы, ваше величество! – подобрался Ирмэн, прекрасно зная, что в каждой моей шутке всегда стоит искать серьёзное зерно.

– Ладно, оставим ревность, – кивнул я. – Но ведь она тебе по нраву? Так?

– Есть в ней что-то… – улыбнувшись, признал Ирмэн. – Ты же и сам это сразу заметил, Арис. Я не про изящную фигуру или пригожее лицо, и даже не про её удивительные волосы. Это что-то внутри – сила, которая так и влечёт… Или, как ты верно сказал, достоинство. И да, мне такое по нраву.

– Вот и прекрасно, – усмехнулся я. – Значит, тебе и поручаю заняться благоустройством Лии и, вообще, пока за ней присматривать, помогать. Вам теперь придётся часто сталкиваться. Я, кажется, нашёл для неё подходящее занятие во дворце. Для начала освободи для неё комнату здесь!

– Здесь? – снова недоумевающе переспросил мой друг и обвёл взглядом гостиную.

– Нет, не в моих покоях, разумеется, – хмыкнул я. – Но… определи её… куда-нибудь по соседству. Если тут, в башне, свободных комнат нет, пересели кого-нибудь этажом ниже. Ну и, узнай, что ей нужно на первое время: одежда, вещи, обувь, всяческие эти женские… – я махнул неопределённо рукой, – сам знаешь. Словом, постарайся сделать так, чтобы она поскорее привыкла к новому дому и перестала скорбеть о потерянном.

– А… она уже… согласилась на всё это? – осторожно уточнил Ирмэн. – Согласилась остаться во дворце?

Я не сдержался и шумно фыркнул. Вот же! Как ему всегда удаётся видеть самую суть!

– Это не твоя забота, а моя, – отрезал я, беспокойно поглядывая в альков. Вот сейчас меня не покидало ощущение, что Лия уже не спит. – Уговорю я её сам.

– Намекни хотя бы, что ты хочешь ей поручить? Что за место для неё готовишь? – пользуясь моим дружеским расположением, Ирмэн всегда позволял себе больше, чем другие. Нет, не наглел, но постоянно выуживал сведения, которыми владел только я.

– Пойдём-ка в мой кабинет! – кивком поманил я. – Там договорим. А то наверняка сейчас разбудим. У меня, кстати, есть для тебя ещё одно поручение… Немного странное и весьма сумасбродное – тебе точно понравится…

***

13

Лия

Наутро меня разбудили мужские голоса.

Нет, это были не какие-то там громкие крики. Говорили приглушённо, почти шёпотом. Мне даже пришла в голову нелепая мысль, что они делали это нарочно, стараясь не разбудить меня. Но это, конечно, казалось слишком неправдоподобным. Наверняка, они просто не желали, чтобы я разобрала, о чём шла речь.

Впрочем, в первые мгновения после пробуждения я даже не пыталась прислушаться и понять это. Гораздо больше меня волновало другое. Спросонок я пыталась понять, где я и как сюда попала. Роскошная незнакомая спальня напугала меня до ужаса.

Правда, в памяти тут же всплыли все удивительные события, произошедшие со мной накануне. И я быстро сообразила, где нахожусь – так или иначе, но на императорском ложе я всё-таки этой ночью оказалась.

Рука под покрывалом неосознанно скользнула по телу, убеждаясь, что моя одежда на месте. И я в тот же миг мысленно отругала себя за этот жест.

Император ведь пообещал мне вчера, что не тронет, и за всю ночь Дхар Арис не дал ни одного повода усомниться в данном им слове. Да, он отнёс меня в свою постель и укрыл покрывалом, но, скорее всего, даже не прилёг рядом, как и обещал.

Ничего между нами не было.

Но мне отчего-то всё равно было ужасно неловко, так что хотелось спрятаться под покрывало с головой и больше никогда оттуда не выбираться.

Особенно совестно стало, когда я узнала голос утреннего гостя. Уверена, что император говорил сейчас с Ирмэном. Обсуждали они, скорее всего, не меня – невелика персона, но я всё равно готова была сгореть со стыда, ведь Ирмэн теперь знал – я ночевала с императором и спала в его постели.

Вроде бы, кто мне этот дракон? До вчерашнего дня я его даже не знала. И пусть только благодаря ему осталась жива, но всё же не обязана была оправдываться. Однако все эти благоразумные мысли нисколько не убавляли тяготившую меня сейчас неловкость.

Я решила притворяться спящей и дальше – по крайней мере, до тех пор, пока не уйдёт Ирмэн. А может, мне повезёт, и они оба куда-нибудь выйдут.

Смотреть в глаза Дхар Арису после ночных откровений тоже было как-то неудобно. Он ведь поделился сокровенным, показал себя не величественным императором, который с легкостью держал всех в железном кулаке, а обычным человеком, у которого были свои уязвимые места, которого терзали скорбь по родным и боль потери, сомнения и сожаления.

Да, именно так, я не оговорилась – обычным человеком. Драконы для всех нас были существами недостижимыми, непобедимыми и непонятными. А ночью… со мной говорил обычный человек, которого я всей душой чувствовала и понимала. И не осуждала нисколько.

Даже у сильных есть свои слабости. Просто они прячут их от мира и показывают только самым близким.

Эта последняя мысль, меня и вовсе сбила с толку. Это что же выходит? Я…

Хорошо, что додумать я не успела. Слух мой зацепился за собственное имя, слетевшее с языка императора.

Значит, драконы всё-таки меня обсуждали?

Теперь я уже напрягалась изо всех сил, пытаясь расслышать подробности. Мне показалось, что Дхар отдавал какие-то распоряжения на мой счёт. Он что, собирается и дальше меня здесь держать? Но зачем?

Впрочем, вникнуть толком в беседу драконов мне так и не удалось. Император будто почувствовал, что я уже не сплю, и торопливо увёл Ирмэна в кабинет. А там я уже ничего расслышать не могла.

Выбираться из постели я не стала, всё-таки решила действовать по своему плану и подождать, пока император останется один. Потому я просто неподвижно лежала, усиленно притворяясь спящей, а тревога внутри всё росла и росла.

Мне оставалось лишь гадать, чего ждать от этого утра и его величества Дхар Ариса.

Наконец, я услышала, как хлопнула дверь, раздались тихие шорохи – видимо, мужчины вернулись в гостиную. А дальше Ирмэн заверил, что всё сделает сегодня же, попрощался и направился к выходу. Ещё раз негромко хлопнула дверь. И воцарилась тишина.

Кажется, мы с императором снова остались одни.

***

А буквально через мгновение меня окликнул чуть насмешливый голос Дхар Ариса:

– Можешь больше не притворяться, что спишь, Лия…

Ох, кажется, меня раскусили! Пора сдаваться.

Я откинула покрывало и села на постели.

Император стоял в нескольких шагах от меня и улыбался немного язвительно, но, впрочем, добродушно. Под пристальным взглядом золотых глаз я потерялась окончательно.

Всё, что смогла из себя выдавить:

– Доброе утро, ваше величество!

Но он снова спас ситуацию:

– Доброе утро, Лия! Купальня там, она в твоём полном распоряжении.

– Благодарю! – я коротко поклонилась и стремительно проскользнула мимо императора.

В купальне я задержалась. Уже давно сделала всё, что требовалось, уже привела себя в порядок, но всё никак не решалась выйти. Не понимала, как себя вести, что говорить сегодня. Стоило ли сразу распрощаться и уйти, или…

В голове снова звучал тот самый вопрос императора: «Что дальше?»

В самом деле, что я намеревалась делать дальше? Да, я могла бы сейчас показать свою гордость, сбежать из дворца, вырваться из этой золотой клетки. Уверена, что силой меня удерживать Дхар Арис не стал бы. Но…

Что дальше? Куда мне идти? Как начинать заново жизнь, от которой снова ничего не осталось? Лишь руины и пепел.

«Лагерь беженцев…» – напомнила я себе. Нужно пойти туда. Там не откажут. Хотя бы несколько дней можно переждать, а потом… потом я что-нибудь придумаю.

– Лия, у тебя всё хорошо? – деликатно поинтересовались из-за двери, отвлекая меня от невесёлых мыслей.

– А… да… – немного растерявшись, откликнулась я. – Простите! Я сейчас…

– Я бы не торопил, но завтрак остывает… – долетело мне в ответ.

Что? Какой ещё завтрак?

Я так разволновалась, что тут же выскочила из купальни и торопливо метнулась обратно в гостиную. Да так и замерла.

Действительно, завтрак уже ждал. Как и император.

Очевидно, пока я плескалась в купальне, в покои Дхар Ариса успела явиться прислуга и накрыть небольшой столик в гостиной. Несмотря на скромный размер стола, яств на нём хватило бы и на пятерых. Так что сомнений не осталось – я тоже приглашена.

– Прошу, лора Лияра! – Дхар Арис галантно отодвинул тяжёлое кресло.

– Ваше величество… может, я лучше всё-таки пойду? На улице уже светло, опасаться нечего… – робко начала я, больше всего страшась сейчас обидеть дракона и показаться неблагодарной. – Не смею больше злоупотреблять вашим гостеприимством.

– Лия, а я так надеялся на твою помощь! – с тяжёлым вздохом сокрушённо произнёс император, снова выбивая меня из колеи. Но, видно, заметив, как я в лице сменилась, он тут же продолжил с лукавой улыбкой: – Мне столько одному не съесть. Слухи о том, что драконы невероятно прожорливы – это наглая клевета. Так что… выручай!

Я не выдержала и рассмеялась. Собственный смех прозвучал для меня как-то незнакомо и чуждо.

«Ох, Лия, Лия! – ужаснулась я. – Сколько же ты уже не веселилась?»

А самым удивительным было то, что император мой смех подхватил.

И я сдалась. Да, в этот миг я сдалась.

Оказывается, невыносимо трудно уйти с гордо поднятой головой от того, кто хохочет с тобой по утрам.

***

14

Арис

Лия была напряжена, будто натянутая до предела струна или тетива. Дотронься – зазвенит.

А дотронуться хотелось очень…

Её прямая спина, изящная шея и поистине царственная осанка так и притягивали взгляд. И это она пыталась выдать себя за простолюдинку! Разве можно скрыть такие манеры?

Но дело было даже не в этом.

Я видел, как она застыла, будто дивная статуя, страшась сделать что-то не так, исподволь наблюдая за каждым моим жестом. И я изо всех сил боролся с непреодолимым желанием, почти наваждением. Безумно хотелось зайти сейчас ей за спину, перекинуть огненный шёлк её волос на одну сторону и мягко огладить окаменевшие бархатные плечи. Ласково провести кончиками пальцев по её белой шее, почувствовать, как бьётся жилка под тонкой кожей, ощутить дыхание. И поглаживать её вот так, нежно, чувственно, мягко, как кошку, бессчётное количество раз, пока она не вдохнёт, наконец, полной грудью, пока не отпустит свои страхи и привычку всегда быть настороже. Пока она не оттает, вспомнив, что не так уж давно, всего несколько часов назад, мы сидели вот здесь же, в гостиной, и говорили обо всём легко и открыто, будто давние друзья.

Да, мне безумно этого хотелось. Но я остался сидеть на своём месте, неспешно попивая из белой чашки крепкий ароматный джарат, лаская эти дивные плечи лишь в своём воображении.

А всё потому, что я прекрасно понимал, если сейчас сделаю то, что хочу, она не оттает, а заледенеет ещё больше. И никакое знойное солнце уже не растопит этот лёд.

Доверие – такая хрупкая вещь, ниточка, тонкая, как паутинка. Разорвёшь – обратно не свяжешь.

А заслужить её доверие мне хотелось ещё больше, чем коснуться её манящих плеч.

Что со мной творится такое? Сам себя не узнаю.

Это должно быть от усталости. Нужно заставить себя поспать хоть немного. Иначе я скоро с ума сойду. А обезумевший дракон – это страшно.

Но беда в том, что спать я просто не мог. Уже которую ночь стоило закрыть глаза, как случившееся обрушивалось на меня во всех ужасающих подробностях. И это было невыносимо, невыносимо вновь смотреть на обугленные тела, пепел, руины и смерть.

Я не хотел больше никого терять! Впрочем, больше мне и терять-то некого.

Взгляд невольно опять потянулся к рыжеволосой девчонке, которую я едва знал, но которую почему-то никак не мог отпустить со вчерашнего вечера. Неустанно придумывал предлоги и поводы, чтобы удержать её рядом.

Она была всё также скованна, напугана моим непонятным для неё вниманием, но при этом умудрялась подносить ко рту ложечку с фруктовым салатом с такой грациозностью и изяществом, что ни одна благородная лора на приёмах моего отца с ней бы точно не сравнилась.

Я терпеливо ждал, пока она съест хоть что-то, и не торопился начать наш разговор, справедливо опасаясь, что тогда Лия вообще не позавтракает.

Я уже знал, что предложу ей сейчас. Наш ночной разговор натолкнул меня на одну идею. Но я пока что не был уверен, что Лия согласится принять моё предложение. Из-за этого во мне сейчас всё тоже звенело от напряжения. Но я, разумеется, этого не показывал. Привык изображать безразличие и невозмутимость.

Я не хотел её отпускать.

И, признаюсь, когда я это осознал, понимание меня попросту ошеломило. Кажется, впервые за много лет я собирался поддаться своему желанию. Скажу больше, я был поражён уже тому, что у меня, вообще, появилось какое-то собственное желание.

Нет, я сейчас не о вожделении и тяге к красивым женщинам. Эта жажда – всего лишь порывы тела, свойственные любому здоровому взрослому мужчине.

Я же говорю о желаниях, которые рождаются где-то в сердце и делают нашу жизнь ярче, наполняют её светом, влекут к заветной цели.

Я так привык жить интересами империи, делать лишь то, что от меня требовалось, как от наследника императора и ближайшего соратника моего отца, что совсем забыл о том, что, кроме долга, есть и ещё кое-что.

И вот эта удивительная девочка как-то ненароком мне об этом напомнила.

И сегодня я собирался поддаться искушению и исполнить хотя бы одно из своих желаний – не позволить уйти женщине, рядом с которой я вдруг впервые за столько лет ощутил себя живым.

– Вкусно? – я всё-таки не удержался, когда она почти доела кусочек абрикосового пирога. Мне очень хотелось услышать её голос.

– Да, ваше величество, изумительная выпечка, – она улыбнулась, светло, искренне. – И не только выпечка. Всё очень вкусно. Благодарю!

– Признаюсь, мне тоже так показалось сегодня. В такой приятной компании даже мой любимый джарат заблагоухал новыми нотками аромата.

Лия снова ответила улыбкой, но теперь уже, скорее, вежливой. Ничего не сказала, но я мгновенно понял, что комплиментами её не завоевать. Пусть я сейчас и не кривил душой, мне действительно очень нравилась её компания. Но красивым словам она не верила.

– Что ж… если ты закончила, то предлагаю обсудить более важные вещи, чем таланты дворцовой кухарки, – понимающе кивнул я. – Например, твоё ближайшее будущее.

Лия красноречиво вскинула брови.

Но я, не сбиваясь, продолжил:

– Ты ночью говорила о том, что разбираешься в целебных травах, ну и… просто в цветах и разной там зелени…

– Да, я не один год держала лавку и, разумеется, всё делала сама, – кивнула Лияра, чуть нахмурившись. Явно не могла понять, к чему я это вспомнил.

– Пойдём-ка со мной! – я встал и подал руку.

Она на мгновение замешкалась, не решаясь её принять. Щёки тотчас вспыхнули.

А потом… она всё-таки вложила свою узкую изящную ручку в мою ладонь. И теперь уже я поспешно отвернулся, чтобы скрыть улыбку – глупейшую, совершенно мальчишескую, но такую счастливую. Я всё-таки сделал это – прикоснулся к ней!

Наверное, это было какое-то странное самовнушение, иного объяснения я не мог найти, но руки Лии творили со мной что-то непостижимое. Просто прикосновение – и вот мне уже казалось, что за спиной распахнулись крылья, и я парю в небесах.

Сначала я привёл Лию в свой кабинет. Теперь уже я поглядывал на неё, и от моего внимания не укрылось, как загорелся её взгляд, когда мы поравнялись с огромным книжным стеллажом. Она действительно любила книги, а не пыталась пустить мне пыль в глаза, когда призналась, что рассматривала мою библиотеку.

Но о литературе мы ещё поговорим – надеюсь, а сейчас я хотел показать ей кое-что другое.

Через боковую дверь мы вышли на балкон. Не тот, на котором разговаривали ночью, а второй, небольшой и скрытый от посторонних глаз.

Практически у входа нас встретило несколько огромных кадок с пожухшими растениями. Листья на многих пожелтели и облетели. Лепестки тех, что цвели ещё совсем недавно, валялись на каменных плитах.

Названия некоторых обитателей моего балкона я знал, другие были мне вовсе не знакомы. Я, вообще, был далёк от всего этого. Но всё же именно я распорядился перенести их сюда. И тому были свои причины.

– Вот… – я окинул взглядом свои владения и немного сконфуженно признался: – Я тут решил устроить этакий небольшой сад, свой собственный, тайный императорский сад, куда не нагрянет никто посторонний. Ну, знаешь… где можно посидеть в тишине, подумать… Или, наоборот, отпустить все мысли. Люблю этот балкон. А если тут будет ещё и зелень…

– Боюсь, ваше величество, что ваша затея провалилась, – Лия удручённо оглядывала полуживые цветы и кустарники. Наконец, её взгляд обратился ко мне, и она с печальной улыбкой вынесла свой приговор: – У вас отвратительный садовник. Он загубил все эти растения. Ещё несколько дней, и они просто погибнут.

– В том-то и дело, Лия, что никакого садовника нет, – признался я. – Тех, что следят за дворцовым парком, сюда никто не пустит. В мои покои посторонним входить запрещено. Горничные, которым поручено наводить здесь порядок, в лучшем случае, поливают это всё. Но они особо не разбираются в том, что нужно делать с живыми растениями. А человека, которому я могу доверить уход за садом, я пока не нашёл. Не до того было, сама понимаешь. Я велел перенести всё сюда из покоев моего брата. Его жена Эйла разводила эту красоту и сама ухаживала за ней. Но теперь некому это делать. А мне хотелось бы сохранить хоть что-то в память о них…

Я на миг стиснул зубы. Не время сейчас опять погружаться в тёмную бездну скорби и сожалений. Лия смотрела на меня как-то по-особенному, будто чувствовала, что мне нужно несколько мгновений, чтобы взять себя в руки.

Ерунда, конечно. Так не бывает. Но я уже который раз ловил себя на мысли, что она словно видела меня насквозь, ощущала всё, что со мной творилось.

Я успокоил немного бурю внутри, улыбнулся застывшей в ожидании Лияре и, наконец, озвучил то, что собирался сказать всё утро:

– Вот, собственно, что я и хотел тебе предложить… Попытайся спасти этот сад! Сможешь?

***

15

Лия

– Спасти ваш сад… – эхом повторила я за императором, растерянно хлопая ресницами.

Наверное, вид у меня сейчас был донельзя глупый и нелепый. И он соответствовал тому, как я себя чувствовала.

Разумеется, я прекрасно расслышала, что сказал Дхар Арис. Но его предложение так меня поразило, что я не сразу нашла слова для ответа, вот и тянула время.

Как же поступить? Согласиться или отказаться?

Хитрец Дхар Арис всё сделал слишком умно. Он не приказывал, не заставлял, он давал мне выбор, и как раз поэтому отказать ему было сложно, почти невозможно. Император не повелевал, а просил помочь.

Не могла же я неблагодарно отвернуться от того, кто сам мне уже пришёл на выручку, и, надо заметить, в куда более серьёзном вопросе. Если бы не этот дракон (ну и ещё лод Ирмэн, разумеется), я бы до сих пор ждала медленной, мучительной смерти во мраке подземелья.

А Дхар Арис… всего лишь просил позаботиться об этих несчастных растениях.

Мне, если честно, даже без его просьбы хотелось это сделать. Едва увидела эти зачахшие кусты и цветы, первый порыв души был – скорее привести всё в порядок, попытаться исправить то, что ещё можно, не дать загубить такую красоту.

Это же надо, выставить росалии на самый солнцепёк! Они же все обгорели! А лапидус наоборот в самый угол умудрились определить. Здесь наверняка весь день солнца не бывает, а ведь для него это верная гибель.