Сбежавшая истинная генерала драконов

То, что сейчас происходило, иначе как чудом объяснить было невозможно.

И ещё не осознав до конца, что беда миновала, что всё самое страшное осталось позади, Кайя вдруг смутно начала подозревать, что это самое чудо, вероятно, её заслуга.

Она не понимала, как такое возможно. Никогда прежде ничего подобного не совершала. Дара целителя у неё не было. И уж, тем более, она не имела никакого отношения к магии. Да, собственно, не очень и разбиралась в том, как отличить Дар от чар.

Но сейчас Кайя ясно понимала, что это она сотворила что-то, что-то невероятное, и отбила своего любимого дракона у смерти.

Вот только как ей это удалось? И что на это скажут другие – те, у кого на глазах свершилось невозможное?

Сотворённое чудо напугало Кайю не меньше, чем обрадовало.

Ирмэн открыл свои невероятные глаза, и она на миг утонула в их прозрачной зелени – будто оказалась в весеннем саду, залитом солнечным светом.

Он моргнул потрясённо пару раз, а потом едва слышно шепнул:

– Кайя…

Ей бы в этот миг снова броситься ему на шею…

Но вместо этого Кайя вскочила и попятилась. Всё это – необъяснимое, странное, ошеломляющее, что сегодня творилось с ней, пугало до умопомрачения.

А ещё больше пугали эти чужие люди вокруг – знатные вельможи и сам император. Они вдруг все разом загудели, подступили ближе, удивляясь, восклицая что-то, норовя оказаться поближе к Ирмэну – убедиться, что он, и правда, исцелён, выразить свою радость.

Кайя растворилась в этой толпе, потеряв любимого из вида и потерявшись сама. Отступила на шаг, ещё на шаг, и ещё…

А потом бросилась бежать, сама не понимая, куда и зачем. Будто от самой себя ускользнуть пыталась. Совершенно сбитая с толку, ошеломлённая, потерянная.

В голове проносились какие-то безумные мысли… Казалось, сейчас за ней бросятся следом. Они наверняка решат, что она магичка, а значит, опасна. Ведь всем известно, что драконы и маги – злейшие враги, драконы магов ненавидят.

И даже Ирмэн… он тоже её возненавидит – решит, что она всё это время коварно притворялась, скрывала свою силу. А ненависть, ненависть ещё хуже равнодушия. Безразличие Ирмэна ранило до глубины души, но его ненависть… его ненависть способна убить, его ненависть пережить она бы не смогла точно.

Увы, но мысль о том, что это довольно глупо – ненавидеть того, кто спас твою жизнь, Кайе в голову тогда даже не пришла.

Чтобы хоть как-то успокоиться, Кайя попыталась себя убедить в том, что не имела никакого отношения к невероятному исцелению Ирмэна. Возможно, это он сам как-то смог одолеть смертельную магию. Но внутренний голос отчаянно спорил с этим утверждением.

Да, в глубине души Кайя понимала, что это сделала она, хоть и не представляла, как ей такое удалось.

Однако вопреки страхам Кайи, никто её не преследовал, не пытался остановить. Не оглядываясь, она домчалась до ворот, влетела в город, свернула в ближайший переулок и бежала, пока несли ноги. Потом, наконец, остановилась, перевела дыхание, поправила слетевший с головы платок и, отдышавшись, свернула за угол на первую же широкую улицу.

Навстречу ей двигался городской экипаж, и Кайя махнула рукой, привлекая к себе внимание. Без лишних слов забралась внутрь, где уже сидело несколько человек, протянула серебряный дхаррин вознице и наконец-то позволила себе вздохнуть.

Мимо потекли дома, лавки, узкие улочки. Кайя смотрела на всё это невидящим взором. Очнулась она много позже, когда поняла, что оказалась в незнакомой части города.

– А куда мы едем? – запоздало спросила она у сидящей рядом даны.

– Как куда? – женщина поглядела на неё как на умалишённую, но всё-таки ответила: – В порт.

– В порт… – эхом повторила Кайя.

«Зачем мне в порт? Мне же не надо в порт… Нужно спросить, где тут ближайший дорожный двор, пересесть на экипаж, который увезёт меня из Агнесара…»

Кайя так и не успела открыть рот и задать новый вопрос.

Экипаж вдруг вывернул на побережье. В лицо дохнуло пряной солоноватой влагой. Шум прибоя и крики беспокойных морских птиц отвлекли её от тревожных мыслей.

Кайя восхищённо уставилась на лениво перекатывающиеся, тяжёлые волны, на белёсое марево, повисшее над водой, на величественные парусники, разрезающие зеленоватую гладь.

И её вдруг осенило!

А почему бы не покинуть Агнесар по морю? В порту наверняка найдутся корабли, которые перевозят не только грузы, но и людей, желающих куда-то добраться.

Кайя никогда прежде не плавала по морю, для неё всё тут было непривычно и страшно.

Но если она хотела начать новую жизнь, подальше отсюда, то, возможно, стоило начать её именно так – с чего-то нового и необычного, пусть и пугающего.

***

7 Кайя

(Месяц назад, порт Агнесара)

Так Кайя и очутилась в порту. Да и в этой самой лодке она тоже оказалась по чистой случайности. Сперва села в первый попавшийся экипаж, потом так же наугад выбрала лодку.

У пирса все, кто ехал в повозке, сошли, пришлось выходить и ей. Что делать дальше, Кайя не очень понимала, но не стоять же на месте.

Для начала она пристроилась следом за той самой даной, с которой говорила в экипаже. Её попутчицу сопровождал тощий юноша и девочка лет десяти. Задавать новые вопросы этой не самой любезной женщине Кайя не рискнула, но сейчас это было и не нужно.

Кайя натянула край платка пониже, опустила лицо и просто пошла рядом, делая вид, что им по дороге. Со стороны она наверняка казалась частью этого небольшого семейства, которое на время стало её защитой.

Суровая дородная дана, шагавшая чуть впереди, отбивала у встречных матросов и прочего портового люда всякое желание приставать и заигрывать. Что и требовалось одинокой юной путнице.

Однако вскоре грозная дана добралась туда, куда ей было нужно – похоже, здесь её дожидался муж. Кайя не стала останавливаться и прислушиваться к радостным восклицаниям и душевным разговорам воссоединившегося семейства.

Опустив голову ещё ниже, торопливо шмыгнула к самому пирсу. Приметила неподалёку пожилого моряка, сидевшего на перевёрнутой бочке, и решила подойти.

Вид у него был довольно располагающий и безобидный, и Кайя рискнула обратиться к нему с вопросом:

– Прошу прощения, милостивый дан! Не подскажите, какая из этих лодок отплывает в ближайшее время?

– Хм… – мужчина удивлённо вскинул косматые седые брови, – так это… много кто скоро уходит. Тебе куда надо-то, дочка?

Кайя пожала плечами и вздохнула.

– Всё равно куда. Лишь бы поскорее…

Преследования она уже не опасалась. Если бы за ней отправили погоню, далеко бы Кайя не ушла. Но до сих пор её никто не схватил. Вероятно, о ней уже все забыли, празднуя победу и чудесное исцеление генерала Ирмэна. На душе всё ещё было тревожно и муторно, но безотчетный страх почти отпустил.

Теперь Кайя другого боялась – передумать, сдаться, отступить. Решимость стремительно таяла, а вот желание вернуться обратно во дворец, на свой риск, с каждым мгновением становилось всё сильнее. Мысль о том, что она больше никогда не увидит его, жгла душу калёным железом. Нужно было исчезнуть поскорее, пока она ещё в силах это сделать.

– Ну… тогда вон туда ступай, на «Удачу»! – моряк услужливо указал направление. – Видишь ту лодку с синей полосой? Я слыхал, через четверть часа они отчаливают.

– Благодарю! – любезно улыбнулась Кайя. – Храни вас Небо!

– И тебя, дочка! Удачи!

Вскоре, отдав капитану положенную плату, Кайя уже поднималась по шаткому мостику на борт. Пришвартованная лодка непрестанно раскачивалась, и Кайя с трудом удерживалась на ногах.

Она торопливо проскочила в самый дальний уголок, немного отделённый от остальной части палубы широким деревянным выступом. Кайя не знала, как тут что правильно называлось, да и как именовался сам парусник, тоже не знала. Но так как «Удача» была значительно меньше огромных кораблей с величественными мачтами, решила звать её для себя просто лодкой.

Немного привыкнув к непрестанной качке и незнакомой обстановке, Кайя принялась разглядывать волны, которые были сейчас так близко, и морских обитателей.

Вскоре к ней, в её тихий закуток, набилось ещё народу: та самая строгая мать с непоседливым Гизом и, очевидно, её сестра – уж больно похожи были женщины. А напротив устроилась пожилая утомлённая дана, которая тотчас в полудрёме привалилась к стеночке и прикрыла глаза.

Мимолётно оценив своих соседок, Кайя, наконец, чуть успокоилась, задышала ровнее. От этих женщин вряд ли стоило ждать подвоха или опасности. Кайя даже осмелилась стянуть с головы платок, в котором было невыносимо жарко.

Чуть расстегнув ворот, она подставила лицо солнцу и ветру, улыбнулась...

Но на душе было совсем не радостно. Сколько бы она ни убеждала себя, что всё сделала правильно, горечь, боль и сомнения продолжали её терзать.

А когда капитан лодки объявил, что они отправляются, и Кайя решила ещё раз взглянуть на Агнесар…

Ох, лучше бы она этого не делала!

Стоило обернуться и окинуть прощальным взглядом широкий берег: светлые каменные стены, черепичные крыши домов, пёстрый, шумный порт и величественные башни дворца вдалеке, и сердце сдавило так, что стало больно дышать. От подступивших слёз, солёных, как эти морские воды, засвербело в горле.

Только сейчас в полной мере Кайя осознала, что покидает столицу навсегда. Она никогда больше не вернётся в этот город, причинивший ей столько боли, но и подаривший пусть и короткое, но ни с чем не сравнимое счастье. Она не вернётся.

И никогда больше не увидит своего любимого дракона.

Лодка дёрнулась, качнулась, жутко заскрежетала, разворачиваясь, отдаляясь от берега.

И в тот же миг дёрнулась Кайя.

Что же она творит? Зачем?! Как же она… без него?

– Стойте!

Кайя вскочила и метнулась по палубе, с трудом проскальзывая меж лавок, заполненных людьми. Лодка вздрагивала и покачивалась, и Кайя несколько раз едва устояла на ногах.

– Эй, дана, сядьте на своё место! – грозно прикрикнул капитан, наконец, её заметив и преградив путь. – Я же велел не вставать на ходу.

– Пустите, прошу! – взмолилась Кайя. – Мне… мне нужно назад. Нужно сойти. Прошу!

– Куда сойти? Вы умом повредились?! В воду прыгать собрались? – возмутился капитан. – Мы уже отчалили, возвращаться ради вас одной никто не будет.

Кайя отчаянно всхлипнула, но ведь и сама понимала, что поворачивать назад поздно. Берег стремительно удалялся. Белая пена тянулась за ними по волнам, словно кружева.

И с каждым мгновением она всё дальше уносилась по волнам от того, без кого не представляла своей жизни.

«Ты ему не нужна! – жёстко напомнила Кайя самой себе. – Хватит цепляться за невозможные мечты! Ты ему не нужна!»

– Простите! – сконфуженно бросила Кайя капитану и осторожно пробралась обратно на своё место.

Любопытный Гиз после той суматохи, что она подняла, не сводил с неё пытливых глаз. Кайя через силу улыбнулась ему, мальчонка улыбнулся в ответ. Темноволосый, зеленоглазый, с умилительными ямочками на щеках. До боли в груди похожий на…

О, Небо! Неужели все её мысли теперь будут неизменно возвращаться к Ирмэну? Неужели всё вокруг будет напоминать только о нём?

Но мальчик, и правда, чем-то похож. Если бы всё сложилось иначе, если бы… Однажды у них тоже мог бы родиться вот такой чудесный непоседливый малыш. Их сын – её и Ирмэна, наверное, походил бы на этого милого Гиза.

Жаль, что этому не дано случиться. У неё никогда не будет такого мальчика. И мужа никогда не будет. Ничего этого уже никогда не будет.

Потому что своё сердце Кайя навсегда отдала Ирмэну. И пусть оно оказалось ему не нужно, Кайя точно знала – никто и никогда не займёт место любимого дракона ни в её душе, ни в её постели.

***

8 Кайя

(Месяц назад, порт Агнесара)

Одинокая слеза скатилась по щеке и жемчужинкой упала в воду. Крохотная частица её души растворилась в волнах, столь же солёных и горьких, как эта капля. Кайя судорожно вздохнула. Жаль, что всю тоску и боль морю отдать нельзя.

– Что такое, дитя? Ты плачешь?– незнакомый голос прозвучал почти у самого уха.

Кайя резко подняла голову и столкнулась с обеспокоенным взглядом пожилой даны, что ещё недавно дремала напротив, а теперь, склонившись к ней, смотрела с искренним сочувствием и тревогой.

– У тебя случилось что-то?

– Нет, ничего, – солгала Кайя, виновато улыбнулась и покачала головой. – Просто… солнце очень яркое.

– О, это да! – охотно закивала дана, как показалось Кайе, с облегчением. Впрочем, скорее всего, оно было таким же показным, как и улыбка самой Кайи. Её словам женщина не поверила, просто не стала лезть в душу. – Нынче так и жарит. В городе настоящее пекло! Здесь хоть немного полегче… Правда, меня на воде всегда укачивает. Стараюсь даже не смотреть на море, а всё равно так и мутит.

Кайе подумалось, что эта незнакомка нарочно стала говорить о жаре и сетовать на самочувствие, чтобы отвлечь её от грустных мыслей и слёз. Возможно, ей это только почудилось, но на душе внезапно потеплело от такого ненавязчивого участия и мимолётной заботы. Захотелось ответить добром на добро.

Порывшись в своих вещах, Кайя извлекла небольшой флакон и протянула соседке:

– Вот, возьмите! Берите, смелее! Это всего лишь мятные капли… – улыбнулась она, видя замешательство женщины. – Нанесите немного на виски и запястья, и укачивать перестанет. Верное средство от головокружения и тошноты. Берите, не бойтесь! Они совершенно безвредны.

– Благодарю, – всё ещё будто бы с опаской женщина приняла зелье из рук Кайи, понюхала, растёрла на коже. И уже через несколько мгновений лицо её просветлело, на губах расцвела улыбка. – Хм… В самом деле, помогло! Просто чудо какое-то! Дитя, да у тебя золотые руки!

– Что вы! – смутилась от похвалы Кайя. – Я просто немного училась лекарскому делу…

– О, так ты будущий лекарь! – с уважением покачала головой исцелившаяся дана.

– Вряд ли я им стану, – честно призналась Кайя. – Мне пришлось оставить занятия.

– Отчего же? – удивилась женщина и тут же лукаво улыбнулась. – Небось, любовь голову вскружила, и стало не до того. Как у вас, молодых, чаще всего бывает. Ты здесь, в столице, училась?

– В Кэтриане… – тихо ответила Кайя. Выдержала ошеломлённый взгляд женщины и добавила: – Так что… учиться мне больше негде.

– О, так ты из тех… из погорельцев? Бедняжка! – окончательно растрогалась добродушная дана.

А Кайя уже была не рада, что вообще начала ей отвечать. К их разговору теперь прислушивалась и мать Гиза, и те, кто сидел подальше. А ей от чужого внимания всегда становилось не по себе. Ныне же и вовсе хотелось стать невидимкой.

Да и жуткие воспоминания о пожаре, в котором она выжила лишь чудом, тотчас нахлынули, а ведь на душе и так было тоскливо и горько.

В тот день, когда сгорел Кэтриан, Кайю спасло как раз то, что она находилась на обучении. Волна магического огня, которая буквально смела Кэтриан, не докатилась до пансионата, расположенного на самой окраине города. Воспитанницы и учителя успели укрыться в подвале, а затем выбраться за пределы города, куда огонь не дотянулся.

Туда, в надежде на помощь, вскоре стали стягиваться уцелевшие со всего Кэтриана. Вскоре появились и драконы – стали переправлять через порталы всех пострадавших в столицу. Но Кайя уходить в лагерь для беженцев отказалась – она должна была вернуться в город и попытаться добраться до их с тётушкой дома.

Какой бы ни была лора Луния, она оставалась её единственной родственницей, и Кайя не могла её бросить. К тому же у тётки болели ноги, она плохо ходила и не смогла бы далеко уйти одна.

Выждав, пока чуть стих бушующий пожар, рискуя своей глупой головой, Кайя направилась к кварталу, где жила. Едкий дым разъедал глаза. Кругом, куда ни брось взгляд, дымились чудовищные руины, но она упрямо шла вперёд, задыхаясь и непрестанно кашляя.

Однако все усилия Кайи оказались напрасны – то, что осталось от их жилья, Кайя узнала с трудом. Никаких следов лоры Лунии ей, разумеется, обнаружить не удалось. Скорее всего, тётка сгорела, не успев выбраться из дома, вместе со всем их имуществом.

До поры Кайя ещё тешила себя надеждой, что та всё-таки смогла спастись, пыталась после, когда всё улеглось, искать опекуншу в лагере беженцев, расспрашивала выживших… Но, увы, никто ничего о лоре Лунии не слышал.

На обратный путь сил не хватило. Кайя, надышавшаяся дымом, раздавленная ужасом произошедшего, уже была готова лишиться чувств. В глазах темнело, в голове звенело, будто там непрестанно били в набатный колокол, ноги подгибались и заплетались.

Неподалёку от городского канала ей повстречалось несколько драконов. Они разыскивали среди руин уцелевших жителей. Один из них, тот, что представился лодом Зоиром, показался Кайе особенно любезным – пообещал позаботиться, велел проводить до портала и даже отдал на её счёт какие-то распоряжения одному из своих людей.

Кайя, наивная глупышка, ещё и поблагодарила мерзавца, ведь тогда она не знала, что вскоре окажется взаперти вместе с другими несчастными пленницами похотливого дракона.

Она до сих пор вздрагивала от мысли, какая участь ожидала её, если бы Ирмэн не вытащил их так вовремя из клетки Зоира.

– А в Урх тебе зачем? Кто-то из родни там? – разговорчивая соседка вновь отвлекла Кайю от невесёлых размышлений, возвращая ей флакон с мятными каплями.

– Где? – непонимающе моргнула Кайя.

– Ну, в Урхе… – женщина весело рассмеялась. – Ты что, не знаешь, куда плывёшь?

Кайя не знала. Она даже не спросила капитана «Удачи» о том, куда держит путь лодка. Но не признаваться же в этом. Должно быть, она и так уже кажется странной.

– А-а-а… – Кайя выдавила ещё одну фальшивую улыбку. – Я просто не расслышала, что вы сказали. Урх, конечно, Урх, да…

Значит, вот как судьба распорядилась.

Урх.

Кайя мало что знала об этом месте. Небольшой городок, немного севернее столицы, на берегу моря. Ничем особо не выделяющийся из тысяч других городов империи Дхариан.

«Что ж… пусть будет Урх!» – решила Кайя.

***

9 Ирмэн

Терпения у Ирмэна хватило дней на десять.

Он честно старался выполнять обещание, данное императору: держать себя в руках, не срываться, не делать ничего безрассудного, не творить глупостей.

Старался.

Но выходило плохо.

Только один он знал, чего ему стоили все эти усилия – оставаться внешне спокойным и хладнокровным, когда душу выворачивало от боли и ярости на самого себя.

Да, исключительно на себя. Злиться на Кайю ему даже в голову не приходило. Ирмэн винил только себя, жалел, что упустил свою истинную, сам того не желая, ранил её нежное сердце. Но ни разу даже мысленно не упрекнул глупышку в том, что она решилась на побег.

Ещё сложнее было оставаться на месте, не покидать Агнесар, когда разрывало от нестерпимого желания отправиться немедленно сразу на все четыре стороны света.

Нет, без дела генерал в эти десять дней не сидел, иначе бы точно свихнулся от ожидания и безысходности. Он по-прежнему искал хоть какие-то следы Кайи, искал зацепки. Каждый день непременно посещал те места, где могла бы появиться беглянка. Лично опрашивал стражей у ворот, работников дорожных дворов и гостевых домов, торговцев на рынке, но пока всё было тщетно.

Люди Орхмана всё это время занимались тем же, но и они не достигли никаких успехов.

Звучало невероятно, но самая обычная девчонка смогла обхитрить всех и просто растворилась, растаяла бесследно. Прямо как в его снах.

А сны… О, эти сны! Они стали для Ирмэна и спасением, и кошмаром.

Спал генерал теперь далеко не каждую ночь, но стоило забыться хоть на несколько часов, как к нему приходила она.

Та их единственная ночь повторялась в его грёзах снова, и снова, и снова.

Сюжет сновидения немного менялся, обрастал новыми подробностями, но суть оставалась одной: Кайя приходила к Ирмэну, они начинали целоваться, потом оказывались в постели, и он любил свою девочку ненасытно и нежно – одновременно сходил с ума от наслаждения, и от предчувствия беды. Ведь даже там, во сне, Ирмэн не забывал, что скоро её потеряет.

Он пытался это предотвратить – поговорить с ней, объясниться, удержать, предупредить. Но на рассвете она неизменно исчезала. И всякий раз Ирмэн просыпался, задыхаясь от отчаяния и ощущения невосполнимой потери.

В одну из ночей он попытался расспросить Кайю о том, где она сейчас, но она лишь головой покачала и не призналась. В другую – умолял её вернуться в Агнесар, но снова ничего не добился.

Эти сны… порой Ирмэну казалось, что они доведут его до безумия – каждую ночь обретать свою любимую и терять снова. Да, это было невыносимо.

Но хорошенько поразмыслив об этом, генерал пришёл к выводу, что без них он сошёл бы с ума ещё быстрее. Вовсе не видеть свою истинную, ничего о ней не знать – это было хуже смерти.

От умопомешательства спасали будничные дела и обязанности, которые никто не отменял.

В Дхариан пришёл долгожданный мир. Благодарные подданные восхваляли своего императора, ведь именно его величество принёс всем окончательную победу. Даже большую часть заговорщиков удалось перетащить на свою сторону. Но это ещё не значило, что врагов у Дхар Ариса не осталось.

Ирмэн не забывал о своём долге – охранять жизнь и благополучие Владыки Дхариана, даже теперь, когда из простого телохранителя превратился в генерала, которому подчинялась личная гвардия императора. Особенно сейчас, когда со дня на день должна была состояться церемония провозглашения лоры Лияры императрицей Дхарина и Союзных Земель.

На празднике в честь этого события ожидалось множество гостей со всех краёв империи, и надлежало особенно тщательно следить за безопасностью и в стенах дворцах, и на улицах города.

Ещё и поэтому Ирмэн пока не решался окончательно покинуть столицу – раздав необходимые приказы, ежедневно отвлекался на поиски, но затем возвращался в свои покои, чтобы завтра продолжить снова.

Он искренне заботился о безопасности императора и его супруги, но причина его пребывания в Агнесаре, конечно, была не только в этом. Просто Ирмэн до сих пор не представлял, с чего начинать поиски Кайи, куда отправляться в первую очередь.

Увы, он ничего не знал о своей истинной.

Даже Лия, которая, вроде бы, дружила с беглянкой, ничем особо не смогла помочь.

Ирмэн, конечно, расспрашивал… И жадно ловил каждое слово, что срывалось с губ Лияры, но вовсе не так, как это было прежде. Его больше не волновала близость этой восхитительной женщины, и слушал он так внимательно лишь потому, что Лия говорила о ней, о его Кайе.

Удивительное дело, ещё совсем недавно, он изводился от невозможной любви к её величеству, но стоило обрести свою истинную любовь, и наваждение прошло, будто ничего и не было.

Зато о Кайе он готов был говорить и слушать вечно. Вот только Лия знала не так уж много о замкнутой, тихой девице.

Сирота. Родом из Зарая, откуда именно – неизвестно. Зато известно, что там у Кайи никого и ничего не осталось. Единственная её родственница погибла во время разрушения Кэтриана.

Вот и выходило, что Кайе некуда было уезжать из Агнесара. Никто нигде её не ждал.

И от этого Ирмэну становилось особенно страшно за любимую.

Где она сейчас? Кто с ней рядом? Найдутся ли добрые люди, которые помогут? Или его бедная девочка совсем одна?

Праздник в честь Её Императорского Величества Лияры Дхар Итрис стал для Ирмэна тем самым переломным моментом, когда он понял – всё хватит, больше ждать нет сил!

Нет, нет, ничего такого не случилось. Церемония прошла красиво, пышно, ярко.

Он дождался её окончания. От души поздравил её величество и самого императора.