Сбежавшая истинная генерала драконов

Гиз насупился и сник.

Кайя сочувственно вздохнула.

Она хорошо понимала этого любопытного мальчугана, ведь смотрела по сторонам с таким же восторженным изумлением, как этот ребёнок. Даже беспрерывная ноющая боль в груди, казалось, на время отпустила её, больше не точила сердце, как ненасытный червь.

Кайе стало жаль непоседливого Гиза – мелькнула мысль уступить ему свою лавку в уголочке, у самого борта лодки. Но суровая мать вряд ли бы позволила сынишке оказаться в такой опасной близости от воды.

Да и, если честно, самой Кайе тоже всё было любопытно, совсем не хотелось покидать такое удачное местечко, с которого моря можно было коснуться рукой.

Она снова оперлась о борт и принялась смотреть в воду.

В голове немного плыло от непрестанного раскачивания лодки, но Кайя не могла оторваться от созерцания сонного движения изумрудных волн. Она ловила ладонью прохладные сияющие капли, взглядом выискивала в глубине блестящие бока рыбёшек. А те проносились сквозь толщу вод молниеносно, будто серебряные стрелы.

Ещё не успели отчалить от пирса, а Кайя уже обнаружила столько удивительного и нового. Что же будет, когда лодка выйдет в открытое море?

Она с волнением ждала этого мига, душа замирала одновременно от восторга и страха.

Никогда прежде Кайя не плавала на лодке. Там, где она родилась, не было моря, да и крупных рек или озёр тоже.

В Кэтриане, где прошла большая часть её жизни, имелся канал в центре города. Но Кайя редко выбиралась за пределы своего квартала – ей это не позволялось. Она мало что видела, кроме небольшого дома своей опекунши, тётушки Лунии.

По крайней мере, до тех пор, пока Кайю не отдали в пансионат – учиться лекарскому делу. Но там тоже было не до прогулок – она старалась учиться прилежно и не пропускать занятия. Ведь всякий лекарь отвечал за чужие жизни, и халатность в таком деле была совершенно недопустима.

Мечты о служении людям сгорели вместе с Кэтрианом. По крайней мере, так тогда казалось. Однако вышло всё иначе – здесь, в столице, в самом сердце империи Дхариан, она неожиданно и обрела то призвание, к которому всегда стремилась.

Но, даже оказавшись в Агнесаре, море Кайя видела лишь единожды.

Свободные дни в лекарне выпадали редко, ведь в громадном императорском дворце проживало огромное количество людей и драконов, и кому-то постоянно требовалась помощь. Болезни, к сожалению, не спрашивали позволения, когда им случиться, как и несчастные случаи. А уж когда началась война – стало вовсе не до отдыха.

Но как-то лод Мелит позволил Кайе и ещё двум своим помощницам на полдня покинуть лекарню и сходить на столичный рынок. Быстро купив кое-какие мелочи и обновки, её спутницы предложили отправиться погулять на берег. На городском экипаже добраться до порта можно было за полчаса. Стоило это не так уж дорого, и Кайя согласилась.

Ей очень хотелось увидеть море. Увидеть по-настоящему, вблизи, а не из окон дворца, в которых оно превращалось в узкую блестящую ленту на горизонте. Одна Кайя ни за что не рискнула бы отправиться сюда, а со знакомыми женщинами было не так страшно.

Море поразило её – бескрайнее, говорливое, игривое и неистовое. Ради того, чтобы увидеть это чудо стоило рискнуть и отправиться в гавань.

Даже многочисленные сальные шуточки, которые отпускали им вслед бродившие по пристани матросы и носильщики, не могли затмить её восторг, это безграничное восхищение. Кажется, ничто прежде не вызывало у Кайи таких невероятных сильных чувств.

Впрочем, тут она лукавила…

Кое-кто заставлял её сердце трепетать куда сильнее, чем эта величественная, вечная стихия. Кое-кто – это один до невозможности красивый, бесстрашный и благородный дракон, за которого она, не задумываясь, отдала бы жизнь.

Вот только ему была не нужна её жизнь. Не нужна была её любовь, её поклонение, и сама она, Кайя, тоже была не нужна.

Кайя судорожно вздохнула и прикусила губу, изо всех сил стараясь не расплакаться на виду у чужих людей. Боль мгновенно вернулась и принялась терзать сердце с новой силой и остервенением. Даже бирюзово-изумрудные волны уже не спасали.

А почтенный лод Мелит говаривал, что море – самый искусный лекарь, способный исцелить от всего.

Может, так оно и было. Но Кайя не верила в то, что её недуг излечим.

Она заболела лодом Ирмэном с первого мига, с первого взгляда, едва только встретилась с лучистыми зелёными глазами дракона, такими яркими, сияющими, будто драгоценные камни.

Обычно она не осмеливалась смотреть в лицо, особенно мужчинам.

Строгая тётушка запрещала поднимать взгляд – воспитывала её как простолюдинку, будто Кайя была её служанкой, а не родственницей. Без конца напоминала, что только благодаря её милосердию Кайя после смерти родителей не оказалась на улице, не превратилась в жалкую бродяжку и не умерла с голоду. Со временем эти бесконечные упрёки привели к тому, что Кайя начала чувствовать себя виноватой уже просто за то, что осталась в живых – никчёмная обуза для пожилой лоры Лунии.

Первое время она, конечно, пыталась вести себя, как обычно, как было принято дома. Но тётушка быстро отбила у маленькой Кайи желание болтать, дерзить, играть, веселиться, просить о чём-либо. Всё то, что было вполне привычным в доме родителей, что казалось естественным и правильным, когда её окружали любящие и любимые люди, вдруг оказалось под запретом. Разбитое горем детское сердце лишилось и того последнего, что могло послужить хоть каким-то утешением.

За те годы, что Кайя прожила у лоры Лунии, одинокой вдовы с тяжёлым характером и льдинкой вместо души, она научилась быть тихой и незаметной, словно тень, сливаться с мебелью и стенами, ходить на цыпочках, читать чужие мысли, угадывать настроение по малейшему движению на лице, легчайшему жесту.

И, конечно, не поднимать глаза без позволения.

Но тогда, оказавшись у жуткого лода Зоира, почти теряя сознание в ожидании скорой расправы и насилия, она не выдержала и вскинула голову, едва распахнулась дверь в их клетку. И увидела его…

Вместо омерзительного Зоира на пороге стоял он – её герой, защитник и спаситель, пусть и невольный. Лод Ирмэн ведь искал вовсе не Кайю, ему нужна была Лия.

Ему всегда нужна была только Лия…

Сердце снова сжалось так, что стало больно дышать, но Кайя жадно втянула солоноватый морской воздух, набрала полную грудь и… отбросила эту горькую мысль.

Кайя никогда не злилась на Лию, не ревновала, ни обижалась, хоть ей и было горько до слёз. Увы, но именно Лия, сама того не желая, безраздельно властвовала в сердце Ирмэна. Единственная, кого Кайя могла назвать своей подругой – правда, только шёпотом, ведь кто она такая, чтобы сметь дружить с самой императрицей – отняла её любовь.

Но разве Лияра была виновата в том, что так всё сложилось? В том, что она родилась такой яркой, сильной и прекрасной, что затмевала собой всех прочих, пленяла даже тех мужчин, которые ей были не нужны? Разумеется, нет.

Это всё насмешница судьба, это она так безжалостно переплела их жизни.

Стоило Кайе увидеть Ирмэна в тот миг, когда он ворвался к лоду Зоиру, и она раз и навсегда утонула в его глазах, онемела от восхищения, едва удержала сердце в груди. Вся от макушки до пяточек наполнилась такой светлой окрыляющей нежностью, что готова была взмыть в облака, прямо к солнцу. Впрочем, солнцем с тех пор стал для неё он.

В тот миг ей было всё равно, что расспрашивал генерал её исключительно о том, что случилось с Лией, и почти не обращал внимания на неё саму.

Кайя честно рассказала всё, что знала. Она хотела, чтобы лод Ирмэн спас и её подругу тоже. И ни разу не пожалела об этом, даже теперь, когда знала, что Лия и отняла у неё надежду на счастье.

А тогда Ирмэн спас Кайю, действительно, спас. Уберег от насилия и позора, подарил новую жизнь, свободу, крышу над головой и надежду на достойное будущее.

А потом просто ушёл и забыл о ней.

И даже не узнал, когда встретил немногим позже в лекарне лода Мелита. Не узнал, не вспомнил, прошёл мимо.

А она едва сдержалась, чтобы не броситься к нему. Смотрела вслед, привалившись к стене, не в силах устоять на ногах. В глазах потемнело, сердце едва не проломило хрупкие рёбра. И глупая болезненная улыбка никак не хотела стираться с дрожащих губ.

Ведь это он её забыл, а она… носила его в своём сердце и мыслях каждый день, каждый час, каждый миг.

***

5 Кайя

(Месяц назад, порт Агнесара)

– Поторапливаемся! Рассаживаемся! Со своих мест, пока не причалим, не вставать! – зычно провозгласил капитан, прохаживаясь между рядами и окидывая ленивым взглядом пёстрый люд, заполнивший лодку.

Его громогласный окрик вырвал Кайю из пелены собственных невесёлых мыслей, и она несколько растерянно огляделась по сторонам, будто до сих пор не понимала, как оказалась здесь.

В сущности, так оно и было.

После того единственного раза, когда Кайя побывала в гавани, ей бы и в голову не пришло отправиться на побережье в одиночестве.

Море, конечно, было прекрасно, но сам порт запомнился ей как место шумное, суетное, многолюдное, а потому пугающее. К тому же здесь было слишком мало женщин и слишком много мужчин. Причём мужчин не самых воспитанных, которые так и норовили сказать какую-нибудь пошлость при виде одинокой девицы, а то и подойти непозволительно близко. Хорошо, что хоть руки не распускали. Но Кайя не исключала, что и такое могло случиться.

Она бы никогда не отправилась в порт одна...

Но этим утром всё пошло наперекосяк.

Кайя собиралась покинуть Агнесар на первом же экипаже, идущем из столицы в какое-нибудь поселение рядом. По сути, ей было всё равно, куда ехать. Лишь бы подальше от…

Сердце кольнуло так болезненно и остро, что она тихонько охнула.

На самом деле, глядя этим утром на спящего Ирмэна, на его безмятежное лицо и лёгкую улыбку, больше всего на свете Кайе хотелось остаться с ним рядом.

Она снова размечталась о несбыточном – почти поверила в то, что сейчас её любимый дракон проснётся, ласково улыбнётся и потянется к ней, чтобы обнять, прижать к себе и сказать те заветные слова, что ей так хотелось услышать. Она почти готова была остаться и дождаться его пробуждения, несмотря на то, что ночью уже всё твёрдо решила.

Да, ночью она в полной мере осознала, что все её надежды были напрасны. Чуда не случилось. Она не смогла пробудить в сердце Ирмэна хоть какие-то чувства, не смогла заменить ту, которой он грезил.

Зато у Кайи получилось хотя бы на время отвлечь его от страданий. С тех пор как он вернулся во дворец, не так давно, Ирмэн с каждым днём всё больше мрачнел. Генерал пытался скрывать ото всех свою боль и тоску, но Кайя чувствовала её, как свою собственную. И она не солгала ни словом, когда сказала ему, что всего лишь хотела утешить, помочь.

Но было и кое-что ещё…

Её собственная корысть. Отчаянное желание, которому она больше не могла противиться.

Вчера, когда Кайя занималась ранами Ирмэна, когда оказалась к нему так близко и даже смогла прикоснуться, она чётко осознала, что дальше так продолжаться не может. Невозможно и дальше просто ждать и ничего не делать. Эта любовь сведёт её с ума, разорвёт на части её сердце, испепелит душу…

Нужно хотя бы попытаться что-то изменить!

Кайя понимала, что ей никогда не быть с таким мужчиной, как генерал Ирмэн, понимала, что мечтает о невозможном.

«Пусть так! Но хотя бы одну ночь в своей жизни я буду счастлива, – решилась она. – Пусть завтра всё закончится, пусть! Но хотя бы один единственный раз я узнаю, как это… быть с тем, кого любишь… А после… будь что будет!»

Так она думала накануне вечером, надев своё лучшее платье и направляясь без приглашения в покои Ирмэна. Внутри полыхал пожар из стыда, волнения и страха, но Кайя не позволила себе струсить и сбежать.

И лод Ирмэн, должно быть, почувствовал её настрой. Впервые со дня их знакомства Кайя ощутила его интерес. И в сердце вновь загорелся крохотный огонёк надежды.

Генерал вдруг как-то ненавязчиво стал держаться поближе, чем вгонял её в краску и смущение, и его взгляд… Взгляд ясных зелёных глаз стал совсем другим – не равнодушным и отстранённым, а обжигающим, манящим и… немного пугающим.

Именно этот взгляд и подтолкнул Кайю на тот самый последний решительный шаг, отчаянную дерзость – она сама его поцеловала.

А он… ответил.

И самые невероятные мечты сбылись. И была ночь, похожая на сказку, потому что даже в самых заветных своих мечтах Кайя не представляла, что близость с любимым – это так прекрасно, так… Она не могла найти подходящие слова, чтобы выразить то, что чувствовала рядом с ним.

Даже незначительная боль, которую она испытала поначалу, не испортила эти ощущения. Как и странное жжение на левой лопатке, которое досаждало ей с четверть часа уже после того, как всё закончилось.

Она не могла найти слова. А вот Ирмэн нашёл.

Только совсем не те, что она мечтала услышать. Наверное, его вопросы были оправданы. Ведь со стороны, всё, и правда, выглядело странно.

Невинная девица пришла сама к почти незнакомому мужчине, причём не простому мужчине – дракону, генералу, правой руке его величества, навязалась, отдалась…

Странная девица, странный поступок. То ли не в себе, то ли что-то замышляет, то ли что-то сейчас выпрашивать будет…

Кайя понимала его мысли и сомнения. Она всё понимала. Но где-то в глубине души до последнего надеялась, что теперь всё изменится, что он поймёт.

Но Ирмэн не понял. Не понял главное. Что Кайю в его покои привела любовь.

Да, он не понял, что она его любит. И не поверил, даже когда Кайя, безжалостно раздавив последнюю гордость, призналась ему в этом.

Вот в тот самый миг она и решила, что нужно бежать. Бежать, как можно скорее, как можно дальше. Потому что вынести его безразличие теперь она уже не сможет.

Кайя ошиблась, просчиталась во всём. Она оказалась не силах совладать с собственной болью.

Ничего со стороны Ирмэна эта ночь не изменила. А вот для неё изменила всё. Она наивно полагала, что ей будет достаточно просто быть с ним, просто дарить ему свою любовь, иметь право находиться рядом, пусть и в роли игрушки, ночной утехи.

Но теперь, когда всё случилось, Кайя поняла, что никогда не сможет с этим смириться. Быть рядом и знать, что она ему не нужна, что он лишь терпит её, потому что не может быть с той, которую действительно любит и жаждет…

Нет, такое вынести нельзя!

Уж лучше уйти, и не видеть больше никогда, не знать о нём больше ничего. Может быть, со временем получится снова научиться жить, дышать, мыслить о чём-то, кроме лучистых зелёных глаз и самого лучшего имени на свете. Может быть…

Она осталась до утра.

Так он хотел. И в этом желании она не смогла отказать ни ему, ни себе.

Ещё немного счастья напоследок, пусть и фальшивого. Притвориться, что они любят друг друга, и хотят быть вместе. А значит, непременно будут.

Она осталась до утра.

А едва солнце заглянуло в окна, поднялась осторожно, так что кровать даже не скрипнула, оделась и бесшумно выскользнула из покоев Ирмэна. Уж что-что, а быть незаметной и тихой Кайя выучилась в совершенстве.

Сборы были недолгими. Вернувшись в свою комнату, Кайя тут же сложила свои немногочисленные вещи.

Собственной одежды у неё было мало. Кайя чаще носила лекарские платья, которые выдавала всем поступающим на службу дана Ая. Их она оставила у прачечной.

Сама же надела самое старенькое невзрачное своё одеяние, светло-серое, широкое, в котором её худенькая фигура совершенно терялась. Таким же бесцветным платком, похожим на паутину, покрыла голову.

Эти одежды её, конечно, совсем не красили, и Кайя это прекрасно знала. Но так она нарочно одевалась, когда нужно было выбраться в город, дабы привлекать к себе поменьше внимания. На столь невзрачную серую тень мужчины не обращали внимания, и можно было спокойно сходить в лавку или на рынок даже одной.

Больше всего времени ушло на упаковку кое-каких снадобий, Кайя решила прихватить их с собой – вдруг пригодятся.

Кроме того, у неё было немного денег. Удалось скопить, пока трудилась у лода Мелита. На первое время должно хватить.

Прощаться с почтенным лекарем и другими целителями Кайя не стала. Хоть ей и было неловко и совестно исчезать вот так, не поблагодарив толком за всё добро, которое она здесь видела. Лод Мелит всегда относился к ней, как к родной. Уж точно лучше, чем собственная тётка.

Но Кайя боялась, что лод Мелит не позволит ей уйти, начнёт уговаривать остаться или расспрашивать о причинах её отъезда. Лгать ему Кайя не хотела, сказать правду не могла.

Потому ограничилась коротким письмом.

Ещё раз оглядев свою маленькую, но уютную комнатку, Кайя вздохнула и направилась прочь из дворца, к Главным воротам, откуда обычно уходили экипажи в соседние поселения.

Вот только когда беглянка добралась до городских стен, оказалось, что выезд из столицы закрыт. Народ кругом так и сновал, на стенах собралась толпа, сверкали на солнце доспехи и оружие.

И пугающее напряжение звенело в ещё прохладном утреннем воздухе.

– Что случилось? – испуганно спросила Кайя у женщины, почти бегущей навстречу.

– Враг опять у ворот, – тревожно бросила она и поспешила прочь.

А у Кайи вдруг сжалось сердце от тревожного предчувствия.

***

6 Кайя

(Месяц назад, порт Агнесара)

Слова этой незнакомой женщины в одно мгновение перечеркнули все планы Кайи.

И дело было даже не в том, что Главные ворота оказались заперты, а значит, и речи не шло о том, чтобы покинуть через них город.

Просто Кайя не могла позорно сбежать сейчас, когда над Агнесаром снова нависла страшная угроза, когда кому-то могла понадобиться её помощь, ведь в лекарне сегодня каждая пара рук будет на счету.

О чём она только думала, замыслив свой побег?

Впрочем, она не думала – поддалась чувствам, порыву души, желанию сердца, что рыдало в груди непрестанно и горько.

Да и, справедливости ради, Кайя не ожидала нового нападения на Агнесар так скоро. Ведь вот же, только вчера, войско императора одержало блестящую победу, только вчера отбили нападение на город и знатно потрепали полчища врага.

Недолгой оказалась радость…

Позабыв о собственных бедах, Кайя взбежала по ближайшей лестнице на стену. Сбившееся дыхание ещё не успело толком восстановиться, однако, от увиденного Кайя и вовсе на миг перестала дышать.

К стенам города вновь подступали они – ненавистные белые твари. Но сегодня во главе вражеского воинства стояло существо и вовсе чудовищное, пугающее до дрожи.

Но даже не это напугало Кайю больше всего. Она сначала глазам своим не поверила… Но, присмотревшись, поняла, что не ошиблась.

Император Дхар Арис!

Он был там, внизу. Один. Стоял прямо перед этой жуткой тварью.

Как же так?! Кто допустил такое?! Ведь его величество сейчас просто убьют, и…

Кайя сдавленно вскрикнула, когда увидела и… Лию. О, Небо, она-то как могла оказаться там, на поле боя?!

А дальше… всё происходило так стремительно и жутко, что Кайя едва ли поспевала следить за событиями.

Вспышки огня и ядовитых зелёных молний. Отчаянная попытка императора спасти свою любимую. Подлый удар врага. Ошеломительное противостояние двух сокрушительных сил – магии огня и убийственной магии подземных тварей.

И вдруг… ослепительно белое окно портала.

Ирмэн появился так неожиданно, за миг до непоправимой трагедии. И успел спасти. Успел. Вот только сам…

Кайя с отчаянным криком дёрнулась вперёд, к нему, едва не свалившись со стены. О себе она сейчас не думала. Всё, что она хотела, уберечь, спасти, закрыть собой.

Но было уже поздно. Ирмэн рухнул на землю, сражённый губительной мертвенно-бледной молнией.

И Кайя тотчас вслед за ним рухнула на колени. Ноги подкосились. Чудовищная боль во всём теле согнула её пополам, выбила из неё не только воздух – на миг показалось, что и саму жизнь. Она умирала вместе с любимым, прямо сейчас, корчилась от невыносимой боли и осознания, что его больше нет.

Кайя потеряла смысл своей жизни. Угасло её зеленоглазое солнце.

Кто-то чужой, заметив её припадок, кинулся на помощь, попытался поставить на ноги, участливо спрашивал о чём-то.

Кайя ничего не понимала, не слышала. Её трясло от ужаса и нестерпимой муки.

С трудом заставив себя посмотреть туда, на поле боя, где умирал её любимый дракон, Кайя растерянно осознала, что всё позади – враг окончательно повержен, император и Лия спасены, победа…

Торжествующий крик прокатился по стенам города.

Победа!

Вот только у Кайи радоваться вместе со всеми не получалось. Она умирала, прямо здесь и сейчас, среди этой ликующей толпы. И её задыхающаяся от боли и горя душа рвалась туда, к нему, последний раз прикоснуться.

Драконы слетали вниз прямо со стен, устремляясь к своему повелителю. Но она за ними последовать не могла.

Наконец, ворота открылись, выпуская из города кого-то из приближённых императора.

И Кайя, увидев это, тотчас кинулась вниз. В глазах темнело от слабости, её била дрожь, но сейчас она этого не замечала. Летела по отполированным временем скользким ступеням, рискуя переломать ноги, а то и вовсе убиться, но и это не пугало больше.

Даже на миг не остановившись внизу, она бросилась к Главным воротам и наконец-то выбралась из Агнесара.

Вокруг императора и умирающего генерала собралась уже довольно приличная толпа, и хрупкой слабой человечке пробиться сквозь неё оказалось не так-то просто. Но Кайя, с несвойственным ей напором и отчаянием, принялась расталкивать локтями рослых драконов и прочих могучих воинов императора.

– Пустите меня! Пустите меня к нему! – в отчаянии кричала она.

И её услышали. Лия узнала её голос, заметила и велела:

– Это Кайя, лекарь. Пропустите!

Её величество ослушаться никто не посмел, толпа расступилась.

И она наконец-то оказалась рядом с тем, за кого была готова отдать жизнь.

Если бы она только могла это сделать! Спасти его, отдав свою жизнь. Если бы могла…

Лекарь!

Кайя горько скривилась. Лия так её назвала. Но что она могла? Лишь ненавидеть себя за бессилие и никчёмность. Что толку с её зелий и снадобий, что толку от её знаний?

Всё это сейчас бесполезно! Она ничем, ничем не сможет помочь любимому!

Всю жизнь Кайя мечтала спасать людей, а сейчас была не в силах помочь тому, кто ей дороже всех в этом мире. Самого любимого, самого родного и не уберегла.

Так что толку с того, что она лекарь?! Что толку, если перед смертью любимого оказалась бессильна?!

Он ещё дышал, едва-едва, но дышал. Он цеплялся за жизнь, её сильный, упрямый и отчаянно смелый дракон.

Но Кайя чувствовала, как с каждым мгновением жизнь по капле утекала из этого могучего тела.

«Только не это, только не это! О, Небо, пощади! Великий Дракон, помоги своему Крылатому сыну!»

Она в отчаянии рухнула на колени рядом с ним, обняла и, прижавшись лбом к его плечу, завыла отчаянно и скорбно, выплёскивая своё беспредельное горе.

Её не пытались оттащить, увести прочь, хотя, наверное, стенания Кайи казались неуместными и странными. Ведь никто не знал, кем был для неё Ирмэн. Никто не понимал, что без него ей не нужна была эта жизнь.

А потом случилось нечто вовсе необъяснимое.

Сквозь собственные рыдания Кайя различила изумлённые возгласы рядом, но особо не обратила на них внимание.

Скорее уж, она почувствовала, как что-то изменилось. Сначала отпустила разрывающая всё тело боль, потом стало легче дышать, потом…

Она чуть отстранилась, приподнялась и, потеряв дар речи, ошеломлённо смотрела, как стремительно затягиваются раны на теле любимого. Кайя знала, что драконы способны восстанавливаться намного быстрее и легче, чем люди, но такими удивительными способностями не обладал ни один из них.