Полная версия
Еще раз осматриваюсь и, удостоверившись, что нашему разговору вновь никто не мешает, возобновляю движение, утягивая за собой Солану и приноравливаясь под её короткие неторопливые шаги.
– Те две недели, – продолжаю прерванный рассказ, – нас сплотили. Как и похожие судьбы. Иматов тоже потерял в юности родителей, но в отличие от меня у него на попечении осталась младшая родная сестренка. Дарха. Она жила с прабабкой в Южанске и часто слала брату рисунки и письма, а тот показывал мне.
– Вы сдружились и стали служить вместе?
Смит задает очень точный вопрос.
– Да, – киваю ей, – Мишул подал рапорт и перевелся в мой отряд. Мы провели в совместных рейдах больше двадцати лет. Плечом к плечу, спиной к спине, доверяя друг другу от и до. А кому еще? – усмехаюсь, вспоминая времена буйной молодости и неуемное желание служить правому делу, а еще десятки смертей соплеменников, которым везло меньше, чем нам. – Через пару лет с начала знакомства, мы прошли полный обряд побратимства, став тенями друг друга.
– Это же хорошо? – задает новый вопрос Солана, когда я надолго замолкаю, вспоминая друга.
Мы слишком хорошо с Иматовым чувствовали друг друга и были действительно близкими соратниками, а вот с его сестрёнкой… как не пытался наладить контакт, как с… сестрой, ничего не вышло. Её настойчивые поползновения, даже когда я поделился радостью об обретении истинной, никуда не исчезли.
– Кхм, – откашливаюсь, прочищая горло, потому что дальше идет та часть, которая является первопричиной невозможности быть рядом со своей девочкой. – Хорошо, пока удача в один из дней от нас не отвернулась. Был захват заложников. Я выводил девушку, беременную. Она споткнулась о торчащую арматуру и стала падать. Крикнула чисто интуитивно, переживая, что ударится животом о перегородку. Этот звук послужил, как детонатор, для перенервничавших бандитов. Они открыли бестолковый огонь. Палили, куда придется. Та пуля предназначалась мне. Мне кажется, я ее почувствовал раньше, чем она вошла в тело.
– Те-тебя…
Слышу, как у малышки перехватывает дыхание, и сипнет голос. Сжимаю дернувшуюся в нервном ознобе тонкую ладошку и, поглаживая большим пальцем, продолжаю.
Потому что обещал, а одно без другого, к сожалению, объяснить не выйдет.
– Нет, хорошая моя, Мишул оттолкнул и поймал её сам. Пуля прошла ему сквозь шею. Шансов его вытащить не было, хотя медики старались на все сто, – запрокидываю голову вверх и, делая вид, что любуюсь верхушками сосен, пытаюсь в очередной раз пережить потерю близкого существа. – Перед смертью Мишул взял с меня слово, что я позабочусь о его сестре. Никогда не оставлю и сделаю всё, чтобы она была счастлива.
Солана, будто предчувствуя беду некоторое время молчит. Пытается переварить услышанное. Или позволяет сделать это мне, но в конечном итоге понижает голос и, повернувшись ко мне лицом, спрашивает:
– Ты выполнил его просьбу?
Смотрю в ее ясные глаза и мотаю головой.
У меня реально не было возможности отказаться от слова, данного побратиму перед смертью.
– Через неделю я поехал лично сообщить Дархе известие о гибели брата. Но застал вместо дома, куда всегда слал письма Иматов, лишь пепелище. Произошел взрыв природного газа, как сказали соседи. Примерно в то же время, когда смертельно ранили Мишула.
– Его сестра погибла? – Солана скользит по мне обеспокоенным взглядом и переступает с ноги на ногу, будто пытается найти опору.
Мотаю головой. Делаю глубокий вдох и продолжаю.
– Я отыскал ее в клинике. Сильнейшие ожоги, частичная потеря памяти и… полная парализация ног. Дарха выжила, потому что оборотница. Но восстановиться полностью не удалось ни за неделю… ни за годы, – добавляю, резко выдыхая воздух из легких.
– Но… разве такое бывает? Она же двуликая. Сверхсущество…
Дергаю плечом.
Сам ни раз задавался вопросом, но факт остается фактом. Иматова до сих пор передвигается в инвалидном кресле.
– Что было после? Ты стал за ней ухаживать?
Новые вопросы следуют один за другим.
Если бы так.
Усмехаюсь совсем невесело.
– Я выполнил последнюю просьбу побратима, сделать его сестру счастливой… – сглатываю вдруг ставшей вязкой слюну, – я на ней… – пробую еще раз.
Слова застревают в горле. Пытаюсь их выпихнуть наружу, а они сопротивляются. Всё нутро сопротивляется. Но и выхода другого больше нет.
– Что ты..., Джек?
Солану трясет не меньше чем меня.
– Я женился на ней, как она умоляла, – отвечаю, не отводя взгляда, и разжимаю пальцы, уверенный, что она сейчас же выдернет ладонь и рванет от меня куда подальше. – Иначе Дарха клялась, что покончит с собой.
Не бежит. Стоит на месте.
– Когда это было? – любимый голос мертвеет, как и у меня.
Но взгляд. Она не отводит свой и не позволяет этого сделать мне.
– Еще до того, как твой дед спас меня из смертельной ловушки. Больше ста с лишним лет назад.
– До моего рождения?
– Конечно. Иначе я ни за что не совершил этого шага, – мотаю головой.
Здесь бы точно было без вариантов.
На такой шаг я бы не пошел. Ни в жизнь. Лучше смерть.
– Но ваш брак не закреплен метками, Джек. Я бы почувствовала, – моя девочка подступает ближе. Запрокидывает голову и смотрит, не моргая. А потом сама же себе отвечает. – Ты не разорвешь связь из-за клятвы.
Не произношу ни слова. Просто киваю.
– Не могу, красивая. А Дарха не хочет. Я… я просил, – признаюсь в слабости. – Пусть она мне жена лишь по бумагам, которые для двуликих мало что значат, но этот факт изменять не желает ни в какую, – качаю головой, – прости, маленькая. Это нерешаемая проблема.
– Поэтому ты меня так тщательно отталкивал столько лет?
В проницательности Смит не откажешь.
Пожимаю плечом, но она не сдается.
– Поэтому ты таскал баб к себе домой и всячески пытался доказать мне, что тебе с ними хорошо?
– Я хотел, чтоб ты рассматривала другие варианты, а не зацикливалась на мне, – пытаюсь объяснить свою логику. – Я заботился.
– Скажи, Джек, – качает она головой. – Сколько раз ты мне изменял? Скольких самок хотел попробовать твой зверь? Скольких ты целовал, чтобы голова кружилась, а сердце сбивалось с ритма?
Бьет.
Не кулаками, а словами.
Наотмашь.
Грамотно.
Сильно.
Молчу.
Потому что сказать нечего.
Ни одной не пробовал.
Не хотел.
Ни я. Ни Крок.
– А знаешь, я же реально верила, что ты других любишь. Ревновала так, что на стены лезла, – Солана вытирает сбегающую по щеке слезу. – А потом я услышала одну вещь, сложила «два» плюс «два» и поняла, что ты мне врешь.
– Какую вещь, Солана?
Гляжу на свою самую красивую девочку на свете, ощущая, что сердце не в груди уже бьется, а в горле клокочет.
– От тебя пахло бабами, – выпаливает, сжимая кулачки, – но не пахло сексом. Никогда. Ни возбуждения. Ни заинтересованности. Ничего. Просто чужой запах.
– Ты уверена? – подначиваю ее, потому что всё про неё знаю. – Ты же никогда ни с кем…
– Уверена, – вздергивает подбородок. – Ту, твою последнюю… Коди, блондинку… Мы с Жани ее нашли спустя несколько месяцев. Хватило пары угроз, чтобы она раскололась, что это был самый непыльный способ обогатиться наличкой в приличном размере от красавчика-оборотня, который даже в трусы ей не залез.
Фыркаю, восхищаясь своей боевой малышкой.
А вот это я пропустил.
Сдаю позиции?
– Почему ты не поделилась шесть лет назад, что обо всем догадалась? – спрашиваю ее, но она мотает головой.
И задает свой:
– Почему ты не рассказал мне всё, Джек? Я бы… я бы поняла… и не стала ничего требовать… и… приняла любые условия, только бы ты был рядом… я на всё…
– Поэтому и не предложил, голубоглазка, – перебиваю, касаясь пухлых нежно-розовый губ пальцами, а затем убираю за маленькое ушко выбившийся светлый локон. – Я ничего не мог тебе дать взамен. Ни-че-го. И сейчас не могу. Столько всего хочу… и не могу.
Качаю головой.
===============
Шестая история из цикла про оборотней "Истинная пара. Проклятию вопреки"
https://litnet.com/shrt/lExX
САФИРА
"Добро пожаловать в Миниград!" – читаю я текст на придорожном щите и тяжело вздыхаю.
Новый город. Новый дом. Новая школа.
Последнее напрягает сильнее всего. Выпускной класс – это вам не первый. А я перевелась именно в него.
Что ж, постараюсь не ударить в грязь лицом. В прямом и переносном смысле слова.
КЕЙДЭН
После проклятия Сафира утратила волчью суть, считает себя человеком и совсем не помнит ни прошлого, ни того, что мы с ней истинные друг друга.
Что ж, у меня есть целый год, чтобы вновь влюбить в себя ее человеческую половину. И да поможет мне Луноликая богиня.
✔️ Легкая история о противостоянии героев-студентов. Без слез, драмы, но с щепоткой юмора. С уклоном в молодежный роман.
Глава 12
СОЛАНА
Джек выполняет обещание. При первой же возможности отвозит меня в арендованный дедом дом.
Хотя что там эта поездка? В облике Рами бежать меньше двадцати минут, а на колесах – всего десять.
И всё же в эти ценнейшие крупицы бытия мы находимся с истинным только вдвоем. Будто существуем одни во всей вселенной. И нет никаких проблем и забот. Нет никого кроме нас.
Это волшебно.
Теперь, зная расклад проблем, не позволяющих нашей паре обрести единство, что бы не говорил Джек, мне становится легче. Я знаю врага в лицо. Нет, это не Дарха, на нее я не обижаюсь. Пусть не понимаю стремления неизвестной волчицы заигрывать с несвободным мужчиной, обретшим истинную, но ее страхи и боль из-за увечья принимаю.
Наш с Джеком враг – стечение обстоятельств. И тут он прав, поделать ничего нельзя. Но не зря же говорят, что время лечит… а еще оно расставляет всё по своим местам.
Уверена, придет тот час, когда всё изменится, наступит минута, и матушка-Луна, подскажет выход.
Каждому даются тапки по ноге, и путь по силам. Наш с Торовым вот такой. Повышенной сложности. Извилистый и теряющийся в дремучем буреломе.
Но он есть, раз есть мы.
Если мы не сдадимся, если не свернем, если будем упорно преодолевать трудности, то, не сомневаюсь, найдем решение.
За себя могу сказать сразу. Я ни за что не отступлю от парности, не откажусь от истинного, не променяю его ни на кого другого, буду рядом на любых условиях. Тем более, зная, что борюсь не только за себя, но и за него.
Как он это делал на протяжении всей моей жизни. Даже когда я считала, что он меня предает, он любил. И сейчас любит. По глазам вижу, по внутреннему состоянию улавливаю, по душевному равновесию Рами считываю.
– Твой отец и его бета сегодня отсутствуют. У них дела в соседнем городе. Выдыхай, – улыбается краешком губ Торов, заметив, как я нервно верчу в руках телефон и то и дело провожу по экрану большим пальцем.
– Это здОрово, – засовываю гаджет обратно в карман, мысленно ликуя.
Нет, папуля и Цеф Вудов, отец Жани, конечно, добрые и понимающие оборотни, но их должности при любом раскладе накладывают отпечаток, а потому они до жути внимательные и цепкие к мелочам.
А меня так разбирает от радости, что удалось разгрести завалы непонимания с Джеком, и так морозит от предстоящей встречи с любимой подружкой, да еще незнакомкой Линой Эванс, что еле-еле удается сдерживать кульбиты настроения.
– Всё будет хорошо, Соль, – Торов накрывает мои сцепленные в замок пальцы своей горячей ладонью. – Не накручивай себя зазря.
– Сложно.
– Знаю. А ты просто расслабься и доверься интуиции.
– Я постараюсь.
– Умница.
Делаю резкий выдох и улыбаюсь.
Матушка-Луна, спасибо тебе, дорогая, что позволяешь проживать вот такие моменты счастья. Короткие, но наполненные эйфорией по максимуму. Когда безудержно тонешь в любимых глазах, когда полностью растворяешься в легких касаниях рук, когда заботу ощущаешь на ментальном уровне.
Джек оказывается прав.
Первая настороженность и слегка резиновые улыбки уже через полчаса общения с обеими девочками сменяются светлой незамутненной радостью, робкие жесты – искренними обнимашками и, сознаюсь, обильным слезоточивом. Но тот, как быстро назревает, так и прекращается.
Выплеск нервов и последующий откат. Когда понимаешь, что жуть осталась там, далеко за бортом, и больше никаким боком тебя не коснется.
В спокойной обстановке, в относительно спокойной обстановке, я не стремлюсь активничать, больше наблюдаю и, как подсказывал Торов, молчаливо поддерживаю обеих девчонок. То сжимая тонкие ладошки, то поглаживая их по плечу, то просто делясь душевной улыбкой.
Спустя час слова истинного о том, что мой дедуля охраняет человечку, будто драгоценность, находят полное подтверждение.
Джейкоб контролирует ее непрестанно. Поскольку рана не позволяет Лине двигаться, она лежит в постели. Но и в спальне альфа Смит, как ворчливо называет его Эванс, пусть при этом мило краснеет, он не оставляет ту без внимания. Постоянно проверяет, чтобы не уставала, чтобы не вставала, чтобы ела и пила, чтобы не стеснялась и посылала нас Жани в лес, если захочет поспать. И прочее-прочее в подобном духе.
Со стороны ухаживания двуликого смотрятся безумно мило и до того занятно, что, забывая про невзгоды, откидываю рутину прочь и просто дышу эмоциями. Насыщаюсь положительными флюидами.
Стараюсь не спешить с выводами, но одно понимаю четко: у меня нет ревности, что моя единственная любимая подруга магнитом тянется не ко мне, а к Лине, и чуть позже проходит с ней обряд, становясь сестрой по крови. Девушка, втрое младше нас по возрасту, ведет себя настолько зрело и чутко, так искренна и чиста сердцем, что…
…я прекрасно понимаю и Вудову, и собственного дедулю. Их сердца распахиваются навстречу свету. И неважно, что его излучает не сверхсущество, а слабая девчонка. Ее силе воли я готова аплодировать стоя.
«Матушка-Луна, сотвори чудо! – обращаюсь к богине в один из безумно трогательных моментов, когда Джейкоб, забывая про зрителей, между делом касается губами лба девушки, проверяя температуру, а та, вместо того чтобы отшатнуться от мощнейшей ауры сильнейшего существа планеты, накрывает его руку своей ладошкой и сжимает, заглядывая в волчьи глаза. – Луноликая, пусть у Джейкоба всё сложится, как нужно, и он будет счастлив».
Порой благодати для других хочется даже больше собственной, потому что они заслуживают ее ничуть не меньше, а намного больше.
В академию возвращаюсь, пребывая в светлых чувствах.
Всю неделю постоянно созваниваюсь с обеими девчонками, болтаю с ними по часу или три, узнаю последние данные о состоянии здоровья, рассказываю о занятиях и сплетнях. Молчу о Джеке.
Он предупреждает, что исчезнет по заданию альфы на некоторое время. Переживаю, но отпускаю с улыбкой на губах. Разве можно иначе, пусть и рвется душа?
А после каждый вечер, перебирая воспоминания о нашем чудном завтраке, неторопливой прогулке, сложном разговоре, нанизываю их, как драгоценные бусины, на нить памяти и смакую, воспроизводя перед глазами счастливые моменты.
Беды не жду. Она находит меня сама.
Через пять дней, когда утром я возвращаюсь из библиотеки, на меня нападают два придурка. А как их еще назвать? Огромные широкоплечие мордовороты скручивают руки, затыкают рот какой-то вонючей тряпкой и, словно куклу, подхватывают за шкирку и тащат в сторону хозпостроек.
Глава 13
СОЛАНА
Вы знаете, как умирает душа?
Раньше я об этом только догадывалась, когда ловила холодность в глазах истинного, когда слышала, что он отказывается признавать меня своей парой.
Но это всё такая глупость и мелочь по сравнению с настоящей бедой.
Нет, я не про страх за себя. Это вторично.
Когда боль причиняют любимому существу, которому давно и безоговорочно отдано твоё сердце – вот мощнейший стресс. Вот пресс, который выдавливает жизнь по крупицам. Вот истинная погибель.
Два бугая затаскивают меня в темное помещение без окон и без церемоний толкают вперед. По инерции пробегаю несколько шагов, спотыкаюсь о торчащее из земли кольцо с цепью и падаю на колени, раздирая их и ладони, на которые опираюсь, о мелкий гравий в кровь. Боли не чувствую. Наверное, спасает адреналин, взметнувшийся в крови и притупивший эмоциональный фон.
Первое, что приходит в голову, это мысль: «И зачем я надела сегодня платье, если всегда ходила в брюках?»
Второе: «Как выпутаться из неприятностей».
Но поразмышлять подробнее ни о том, ни о другом не позволяют тихие шаги. Еще два молодых человека появляются из темноты. Со стороны противоположной той, откуда меня впихнули.
Медленно ступая, они с кошачьей грацией приближаются. И чем больше сокращают между нами расстояние, тем четче в сумраке помещения проступают их черты.
Высокие, крепкие оборотни. Они наводят страх своей мощью и излучаемой энергией, заставляя сердце замереть в испуге, а затем взять сумасшедший разгон, чтобы сбежать не только из тела, а из этого места подальше. Но больше всего пугают не раскачанные фигуры, а лица.
Точнее, глаза. Бездушные, ледяные.
Улыбки. Нет. Оскалы. Самонадеянные, беспощадные.
Медленно отталкиваюсь от земли и поднимаюсь на ноги.
– Ну, здравствуй, цыпа, – произносит тот, кто стоит левее, и неторопливо проводит языком между верхней губой и зубами. – Давай, что ли, знакомиться.
Сжимаю кулаки, чтобы говорить ровно, но первый же звук получается смазанным, с головой выдавая нарастающую панику.
– З-зачем?
– Ну как зачем? – ухмыляется тот, что справа, перекатывая из одного края рта в другой зубочистку. – Твоя ссука-подруга завалила наших друзей и сбежала. Думаешь, это сойдет ей с рук? Нет, детка. Неверно. Эту шкуру мы найдем, а ты нам подсобишь. Подскажешь, где она, и что, а заодно… – не договаривая фразу, двуликий опускает руку на пряжку ремня и медленно её поглаживает, будто собирается расстегивать, – поможешь нам снять напряжение.
– Н-нет, не помогу, – качаю головой, на секунду отвлекаясь, чтобы обернуться назад и удостовериться, что выход перекрыт.
Так и есть. Те двое, что схватили меня на улице и приволокли сюда, стоят с двух сторон от светлеющего проема. Засунув руки в карманы брюк и не стесняясь, оба, будто сговорившись, скользят по моим ногам сальными взглядами.
– Это не предложение, цыпа, – произносит, заговоривший со мной первым, – а констатация. И чтобы не дурила, давай-ка, наклоняй свой зад и крепи браслетик на ногу.
Непонимающе хмурюсь, а затем догадываюсь проследить за его взглядом и понимаю, о чем идет речь.
Цепь с кольцом, о которую я споткнулась, заканчивается широкой металлической колодкой. На неё-то он и указывает. Рассматриваю жуткое приспособление, а в голове уже мелькают кадры, сколько до меня тут было беззащитных девчонок, которых…
Вот же мерзкие сволочи!
– Не буду, – произношу тихо, но четко.
Не знаю, что во мне поднимается, злость, ненависть, упорство или глупость, но в этот момент осознаю, что не стану идти у них на поводу. Не смирюсь и не поддамся.
Добровольно – ни за что!
Если понадобится, буду кричать и звать на помощь, буду драться, кусаться и царапаться.
– Что, мля? – стоящий справа бугай делает шаг вперед и показательно выплевывает зубочистку.
В последний момент заставляю себя остаться на месте и не отшатнуться, хотя злоба, вспыхнувшая в мерзких черных глазах, пугает до ужаса. У меня волосы на голове шевелятся, а Рами давно и уверенно скалит клыки.
– Себя прикуй, если сильно хочется, – произношу сквозь зубы и где-то на задворках сознания поражаюсь смелости.
Собственной смелости.
Или не собственной? Напрягаюсь, почувствовав… Джека.
Волчица внутри подпрыгивает и звонко тявкает, уловив близость истинного, а я мгновенно вспоминаю момент, когда Торов извинялся за эмоции, которые я сумела ощутить. Так вот, кто на самом деле смелый и готов крушить все вокруг. А я, как была трусишкой, так и остаюсь.
Впрочем, четверо мерзавцев с дурной кровью об этом не догадываются, потому что хмурятся и переглядываются. Моё поведение их слегка сбивает столку.
Я же всё четче настраиваюсь на своего истинного и в какой-то момент уже предвижу его появление. Но внутренней сутью, не по запаху. Того не улавливаю совершенно.
– Ах ты, шавка мелкая, – разозлившийся оборотень резво сокращает расстояние между нами до минимума и замахивается, чтобы…
Отшатываюсь на инстинктах. И в эту же секунду, закрывая меня от удара, выпрыгивает огромный белый волк.
Крок!
Ахает Рами.
Истинный в звериной форме в едином слитном движении набрасывается на мажора, посмевшего меня ударить. Не давая ему ни единого шанса перевоплотиться, с грозным рыком вгрызается в плечо. Не выпуская из пасти заоравшую дурью добычу, два раза мотает головой из стороны в сторону и отшвыривает к стене, полосуя лапой по груди.
Тихий стон. И тело замирает, обваливаясь непонятной кучей.
Этих мгновений остальным троим хватает, чтобы сориентироваться и…
Двое, стоявшие на входе, перевоплощаются в волков, нападая одновременно с двух сторон, а последний тотчас исчезает, ныряя в непроглядную темень ангара.
Отбегаю к стене, чтобы не попасть под лапы взбешенных зверей, успевающих в мгновение ока сплестись в единый совершенно непонятный клубок меховых тел. Уши закладывает от рычания, рокота, визга и скулежа. Гул стоит такой, что прошивает насквозь. Стискиваю ладони и прижимаю их к груди. Стараюсь глазами уцепить картинку и понять, как обстоят дела у истинного, не ранен ли. Но три волка катаются по полу, разлетаются в стороны и вновь схлестываются в таком дико быстром темпе, что это мне не удается.
Матушка-Луна, спаси, защити.
Молюсь богине, закусывая губу до боли.
Тело не просто знобит, потряхивает так, что упираюсь спиной в стену ангара, чтобы устоять. Нужно держать себя в руках, а не мешать истинному тем, что валюсь в обморок от нервов.
Как пить дать, он меня тоже чувствует.
Луноликая, как же страшно.
Тихо охаю и закрываю рот рукой, когда различаю рык боли своей пары. Подкидывает так, что не удерживаюсь и всхлипываю. А в следующую секунду наблюдаю, как, хитро изловчившись, Крок набрасывается на бурого громилу-оборотня и впивается клыками в горло, раздирая его.
Хруст ломаемых позвонков и клацанье зубов оглушают.
Сжимаюсь, обхватывая себя за плечи. Испытываю огромное желание зажать уши, чтобы не слышать этого ужасного звука, но всё отходит на задний план, когда раздаются выстрелы.
Тот мерзавец, что прятался где-то в глубине, растягивая на тонких губах зверскую кривую ухмылку, выныривает на свет и, держа в правой вытянутой руке непонятного вида оружие, разряжает его, целясь в Джека.
Попадает.
Я этого не вижу.
Чувствую.
Каждую пулю, что, как горячий нож в масло, входит в тело любимого.
Одна.
Вторая.
Они рвут шкуру Торова и моё сердце заодно. Вздрагиваю, ощущая боль истинного каждой клеточкой тела.
Ожог.
Ожог.
Нет!
Убить! Спасти! Защитить!
Сознание меркнет на доли секунды, когда я отдаю контроль Рами, и та, действуя на голых инстинктах, бросается на убийцу. Был бы гад человеком, задрала мгновенно, но он такой же двуликий, как и я. С отменной реакцией, ловкостью и скоростью.
Вцепиться в шею не получается, но заставить отшатнуться и перестать палить по Джеку – да. Третья и четвертая пули уходят мимо. Однако, радость оказывается мимолетной. Стрелок отпрыгивает вбок и, разворачивает дуло на меня.
