Полная версия
– Сегодня третья ночь, – шепчу, утыкаясь носом во впадинку между его плечом и шеей.
Кедр и шалфей, пытаюсь надышаться. Млею.
Несмотря ни на что, окунаюсь в свой личный рай.
– Не могу отключиться. Не получается, – поясняю, ощущая легкий звон в ушах. – Много мыслей…
Так много, что кажется, скоро голова лопнет.
Добавляю про себя.
– Я заберу их себе, а ты отдохнешь, – произносит Джек уверенно, считывая даже то, о чем не говорю вслух.
Снимает меня с колен, не помню, как на них забралась. Укладывает на кровать, подхватывает из кресла плед и накрывает им сверху. Хочу сказать, что это не поможет. Уже пробовала и лежать, и медитировать, и изматывать себя хождением.
Но Торов скидывает обувь и ложится рядом. В одежде, как есть.
– Иди сюда, – вытягивает руку, предлагая использовать своё плечо вместо подушки.
Не раздумываю. Подползаю и прислоняюсь спиной к его груди, всем телом ощущая мощь, что теперь точно не даст в обиду. Вдыхаю любимый аромат, прикрываю веки и, наверное, впервые в жизни чувствую свою целостность.
– Сбежишь, когда буду спать? – уточняю, когда его правая рука накрывает мою, покоящуюся на животе, и сжимает, переплетая пальцы.
– Не сбегу.
Теплое дыхание щекочет макушку.
– Обещаешь? – еле ворочаю языком.
– Обещаю.
– Расскажешь мне всё?
Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…
Молю, переставая дышать, чтобы не прослушать ответ.
– Спи, маленькая… – пауза – протяжный выдох – пауза, – расскажу…
Сердце вновь начинает биться.
Впервые я сплю в одной кровати с мужчиной. Своим мужчиной, чтобы он не говорил. И впервые мысленно шантажирую богиню, уговаривая ее дать мне шанс на счастье с истинным, не важно, какие испытания при этом придется пройти.
Один-единственный шанс.
Глава 8
ДЖЕК
Солана спит беспокойно. То и дело вздрагивает всем телом. Под тонкой кожей век периодически бегают зрачки, а темные густые реснички непрестанно порхают.
Шесть раз до рассвета ее дыхание срывается, то учащаясь, то на пару мгновений замирая. И я замираю вместе с ним в эти моменты. Поглаживаю ее по узкой спине или острому плечу, касаюсь губами светлых волос, удивительно красивых, с легким медовым оттенком, почти беззвучно шепчу, пытаясь донести, что она в безопасности. Как и Жани, волнения за которую не отпускают ее ни на минуту.
Не знаю, помогает ли моё присутствие, но очень хочется верить, что да. Её страдания полосуют душу, заставляя ту кровоточить и болезненно трепыхаться, хотя…
Она уже давно и основательно разодрана в клочья.
Не душа – одни ошметки.
Осколки с того момента, как я впервые увидел новорожденную кроху на руках Анилы. Свою безумно красивую девочку. Когда почувствовал в сделавшей свой первый в жизни оборот волчице пару. Истинную. Родную. Единственную. Ненаглядную.
Увидел и содрогнулся от понимания, что вместе быть – не судьба.
Может, стоило еще тогда сдохнуть? Отправиться на очередное задание, чтобы заработать деньги Дархе, или ввязаться в кровопролитную бойню по отстаиванию интересов богини-Луны и… поддаться врагам. Чуть медленнее среагировать на атаку, пропустить пулю, не до конца вывернуть шею и разрешить в схватке разодрать себе горло.
Исчез бы с лица земли, и ладно. Зато не дошло бы всё до такого кошмара, когда и Солана непрестанно страдает, и я на стены лезу от невозможности что-то исправить.
Легко сказать – подставиться и погибнуть, а сделать невозможно.
Не потому, что трус и слабак. Нет. Риск – уже давно стал частью меня. Еще раньше, чем появилась на свет та, которой я уже не ждал.
Невозможно сделать, потому что истинная при каждой встрече, даже когда ей был всего годик, уже смотрела так, что внутри все переворачивалось. Не просто в глаза заглядывала, в самую душу зрила. Будто чувствовала черные мысли, бродящие в беспокойной голове, и заранее умоляла себя беречь. Будто предупреждала, что уйдет вслед за мной, если сделаю глупость.
Разве ж стоит сердечко самой лучшей девушки на свете того, чтобы перестать биться?
Нет. Ни за что.
Рисковать я могу собой, а ей – никогда.
Хмыкаю безрадостно и слегка меняю положение тела. Откидываюсь на спину и разглядываю темно-серый потолок, где предрассветные тени перетекают из одной абстрактной мазни в другую. Сжимаю и разжимаю кулак той руки, на которой лежит моя голубоглазка, и тихо выдыхаю.
Кисть занемела, пальцев почти не чувствую, но я лучше себе ее отгрызу, чем побеспокою свою красивую, прижавшуюся носиком к шее и тихонько сопящую.
Она невероятная. А аромат как у самой настоящей дикой малины. Сладкий, но в то же время свежий и терпкий.
Крок, ты – настоящий романтик, но я с тобой совершенно согласен, – поддакиваю волку. – Она манит и очаровывает, навсегда погружая в свой плен.
Потому что многогранная и удивительно чувственная.
Потому что наша.
А жизнь – злодейка.
Философствуем мы со зверем на пару.
Только мать-Луна знает, сколько таких бессонных ночей было в моей жизни, когда вместо отдыха мы с Кроком предавались мечтам о своей девочке. Фантазировали, представляли, делились идеями и изобретали невероятные способы решения нерешаемой головоломки.
А реальность оказалась намного круче.
И безумно хочется остановить время. Пожелать, чтобы ночь не кончалась, а моя девочка продолжала нежиться у меня под боком. Хрупкая, ранимая, безумно добрая и доверчивая.
Может, все же стоит еще раз поговорить с Дархой?
Предлагает Крок, переступая лапами и никак не находя места, чтобы устроиться поудобнее.
А толку? Мы с ней всё обсуждали. И намеками, и открытым текстом. Не сотню, но раз двадцать за эти шестьдесят девять лет точно. Да кому я рассказываю? Ты все прекрасно знаешь.
Знаю, – фыркает мой чёрный друг, – знаю. И это до жути бесит.
Лучше не начинай. Давай еще просто на нее полюбуемся.
Вновь перетекаю на бок. Лицом к лицу со своей истинной половинкой и поправляю плед, который чуть съехал, оголив плечо.
– Джек, – тихий стон кажется игрой разума, – не уходи, не надо…
Ровное еще секунду назад дыхание Смит сбивается в очередной раз и начинает частить. Тонкая кисть взлетает вверх, шарит по груди и цепляется за рубашку.
– Тш-ш-шш, – прижимаю малышку к себе плотнее и поглаживаю по спине. – Я тут. Никуда не ухожу. Спи.
Наклоняюсь и прикасаюсь губами к виску, где бьется маленькая синяя венка.
– Я рядом.
– Не уйдешь?
Еле слышное движение нежно-розовых губ.
– Не уйду, – обещаю второй раз за ночь и накрываю тонкие пальчики на своей груди ладонью.
Куда я от нее уйду, когда все душевные битвы проиграны. А моей истинной может угрожать опасность. Нет, пока все распоясавшиеся мажоры этого студгородка не будут найдены, я свою малышку одну не оставлю.
Глава 9
ДЖЕК
В начале девятого, убедившись, что выглянувшее из-за туч солнце прогнало не только хмарь и серость, но и ночные кошмары Соланы, сделав ее сон более глубоким и крепким, аккуратно выбираюсь из кровати.
Бесшумно передвигаясь по комнате, обуваю кроссовки, натягиваю ветровку, которую сбросил в кресло у входа, и, прихватив ключи, выскальзываю за дверь.
Часа мне вполне хватит, чтобы разведать обстановку на всей обширной территории студгородка, а заодно заскочить в кафе. Его я приглядел еще вчера, пока осматривался и вычислял местонахождение нужных «объектов».
По времени укладываюсь.
В выходной день привыкшие кутить ночами и просыпаться лишь к обеду сынки богатых родителей отсыпаются и возле дома Смит не пасутся. Неудивительно. Думаю, они еще даже не в курсе, что их ряды сократились на пару особей. А совсем скоро будут вычищены под ноль. Гниль, похищающая девчонок и применяющая насилие, должна быть уничтожена и будет.
В кафе заказ тоже принимают быстро. Но уже у кассы выходит заминка. Одна из девушек, торопясь и постоянно стреляя в мою сторону глазами, косолапо подхватывает один из двух стаканчиков с кофе и, как результат, опрокидывает его на стойку и мой пакет с круассанами. В итоге, пока сотрудница ликвидирует последствия «аварии» и выполняет заказ повторно, уходят лишние пятнадцать минут.
Возвращаюсь в квартиру малышки, уже предчувствуя проблемку.
Ну, так и есть. Застаю Солану проснувшейся и… что неудивительно, с красным носом и мокрыми ресницами.
– Кошмар приснился?
Подкидываю ей подсказку, на которую можно списать утренние слезы. Хотя отлично знаю их причину – моё отсутствие.
Ну да. Опять я накосячил.
– Нет, – качает она головой.
Кто бы сомневался. Моя девочка – стопроцентная омежка. Не обманывает, не ругается, не дерется, не устраивает конфликты, если на то нет острой необходимости.
– Я думала… – начинает и замолкает, прикусывая губу.
– Ты меня явно не ждала? – подмигиваю, любуясь, как щеки голубоглазки покрываются нежным румянцем. – Зря. Я выходил купить к завтраку горячих круассанов. С шоколадом, как ты любишь.
– О-о.
Пухлые губы рисуют на лице сердечком идеальный круг, заставляя сглотнуть голодную слюну. И нет, черт подери, я не про еду в этот момент думаю, а про…
Сжимаю до хруста кулаки, прогоняя из головы сексуальный туман. А вот и еще одна причина, по которой я держал эту девочку подальше от себя. Чтобы ненароком не сорваться.
Она молоденькая, чистая, хрупкая, неискушенная. А я по ней словно озабоченный маньяк.
Ан нет, не словно, а реально озабоченный. Хотя стоит ли удивляться с таким-то многолетним целибатом и нашей парностью.
– Или твои вкусы поменялись за то время, что мы не виделись? – уточняю, прочищая горло.
Смотрит во все глазищи, боясь моргнуть.
– Нет, – отмирает, – люблю с шоколадом, ты прав.
– Здорово. А чай заваривать зеленый с жасмином и без сахара?
Вопрос задаю, скидывая ботинки и уверенно проходя в сторону кухонного уголка, чтобы поставить пакет с выпечкой на барную стойку.
Если я буду естественным, то и она успокоится. Вижу же, как пальчиками край пледа постоянно жамкает и то и дело прикусывает нижнюю губу.
– Верно, Джек, – отвечает чуть задумчиво, делает паузу, явно гоняя в голове, откуда мне это всё известно, и… – Ты знаешь мои вкусы?
Ухмыляюсь, качая головой.
Если бы она только представляла СКОЛЬКО я про неё ЗНАЮ, точно бы наняла киллера, чтобы меня убить. Потому что я в курсе всего, что её касается.
Всего без исключения. Даже того, о чём она сама едва догадывается.
– Иди умывайся, красивая. Я пока накрою на стол.
Не спорит. Кивает и исчезает за дверью санузла.
За пятнадцать минут, пока Солана занимается утренними процедурами, успеваю осмотреть все ящики, отыскать коробку овсянки и молоко, сварить кашу, разложить по тарелкам и засыпать сверху свежезамороженными ягодами, найденными в морозилке.
Малина – ну кто бы сомневался.
Чай для нее – дело пяти секунд, себе готовлю кофе. Хрустящие рогалики выкладываю в плетеную корзинку.
– Ого, – звучит из-за спины, – ты хочешь, чтобы я лопнула?
Безумно притягательная блондинка стоит, переминаясь с ноги на ногу. Очень домашняя и милая в домашнем спортивном костюме, который ей заметно великоват, и белых носочках.
– Нет, я хочу, чтобы ты нормально поела. Уверен, с последними событиями потерялся не только твой сон, но и аппетит.
И, словно в подтверждение моих слов, раздается жалобное урчание ее живота.
– Прости.
Морщит носик.
– Значит так, – игнорирую извинения, которые совершенно напрасны, – сначала мы едим. Хорошо едим, – наставляю на Солану палец, когда она садится на барный стул напротив меня, – и только после этого я рассказываю тебе всё, что касается Жани.
– Там всё плохо? – кривит личико.
– Плохо.
– Ой, я должна…
Бледнеет.
– Поесть.
– Но…
– Или ни слова больше не скажу.
– А…
– А дальше я отвечу на твои вопросы, – киваю, принимая поистине сложное для себя решение.
Потому что пусть жить с ней рядом мне было охрененно сложно, но хоть как-то жилось. А последние шесть лет вдали – это нестерпимая ломка. Существование ни о чем, когда заставляешь себя вставать по утрам, двигаться через силу, есть, потому что иначе никак, и пробуждаешься от моральной спячки лишь когда выдается возможность смотаться сюда и тихо, никому не сообщая, понаблюдать за ней издалека.
Да, я отдаю себе отчет, что проблема никуда не девается и по-прежнему висит надо мной дамокловым мечом. Я всё также не могу предложить своей девочке ничего вразумительного и, скорее всего, не смогу никогда, так как некоторые вещи не имеют обратной силы.
Но я готов рассказать ей всё, о чем бы она не спросила.
Солана имеет право знать правду.
А я ошибался, когда строил между нами преграды. Они не помогли.
Подарок богини остался при нас.
Да, матушка-Луна, подкинула же ты головоломку без решения.
Глава 10
ДЖЕК
– Я справилась.
– Я вижу.
– Расскажешь?
– Может, еще чаю?
– Дже-е-ек…
От мягкого звучания моего имени из ее уст по спине бегут мурашки, а сердце сбивается с ровного ритма и ускоряется.
Крок подрывается и переступает лапами, склоняя голову на бок. Тянет носом и почти жмурится, улавливая… да, малину… аромат нашей удивительно притягательной девочки.
– Хорошо, – откидываюсь на спинку стула. – Постарайся быть сильной.
– Ладно.
Киваю, никак не комментируя. Знаю, что это маловероятно с её-то чувствительностью.
– На Вудову охотился Сноун. Знаешь его?
– Д-да, – соглашается Солана и крепче обхватывает ладонями чашку, стараясь скрыть от меня подрагивающие пальцы. – Седьмой курс юрфака. Жуткий тип с блеклыми глазами и очень отталкивающей улыбкой. Если бы не видела его зверя собственными глазами, подумала, что он сородич змеи. Настолько его вид пугает.
– Пугал, – поправляю ее. – Насильник мёртв. Цеф лично задрал его, сбив с Жани.
– Насильник?.. Сбил с Жани?
Солана моментально бледнеет, теряя краски.
Боясь, что от переизбытка эмоций она потеряет сознание, перехватываю обе ее ладони. Ледяные. Влажные. Складываю их вместе, накрываю своими и начинаю растирать, стараясь согреть.
– Он же не…
Мотает головой, прожигая меня взглядом, в котором закипают слезы.
– Успел.
С силой удерживаю дрогнувшие кисти, не позволяя сбежать.
Пусть лучше сейчас узнает всё от меня и переболеет, чем станет топить в слезах Жани. Хотя, может и стоит позволить этому случиться? Потому что Вудова замкнулась в себе.
Или не замкнулась? Хмурю брови. С той девчонкой, раненной человечкой Линой Эванс, которой вплотную занялся дед Соланы, Жани общалась в больнице вполне нормально. Еще и всех врачей на уши поставила.
Моя истинная шумно втягивает воздух, запрокидывает голову и закрывает глаза.
– Джек, – хлюпает носом и звучно сглатывает, – расскажи мне, пожалуйста, всё-всё-всё, чтобы я знала, как себя лучше вести.
Не смею отказывать.
Поднимаюсь из-за стола, наливаю стакан воды, пододвигаю к ней и, вновь заняв своё место, кратко, стараясь по возможности сгладить жесткие моменты, повествую.
– Девчонки, Жани и Лина, познакомились в лесу. На них обеих открыли охоту. На человечку посягали пятеро двуногих, на нашу Вудову – двое оборотней. С тремя из пяти людишек они смогли справиться быстро и практически не пострадали. От оставшихся двоих ушли, запутав следы.
– А двуликие?
– С первым сразу вышла заминка. Волчица Жани оказалась намного слабее оборотня, но ей помогла Эванс. Человечка здорово рисковала, но Вудову отбить умудрилась. Дальше, чтобы спастись, девчонки разделились. Раненная Лина отправилась за помощью и вышла на нас. А Жани повела Сноуна, повисшего на хвосте, глубже в лес.
– Значит, он ее настиг и…
Смит закрывает рот ладошкой и мотает головой, не обращая внимания на крупные слезы, текущие по щекам.
– Это был их единственный шанс выжить, Солана, – произношу ровно, стараясь ни на секунду не представлять на месте Вудовой свою девочку. Иначе не успокоюсь, пока не разнесу к дьяволу весь этот студгородок, – и твоя подруга им воспользовалась. Пусть это не исправит жестокость ситуации, но просто подумай, что мы вообще могли её потерять.
Молчит минуту, разглядывая точку на столе.
Потом кивает.
– И что мне делать? – спрашивает, вытирая слезу рукавом спортивной кофты. – Как себя вести? Я же…
– Любить, Солана. Ты будешь ее любить также, как делала это всю жизнь. Вы же – лучшие подруги. Не дави, не заставляй открываться, если она не захочет, не устраивай плач и страдания, но будь рядом. Просто рядом.
– Рядом? – повторяет вслед за мной.
Киваю.
– Верно. Именно так.
– Когда ее выписывают? Она приедет сюда? Или мы возвращаемся в предел к родителям? И вот еще: я успела познакомиться с Линой Эванс. Вчера разговаривала по телефону. Она мне понравилась.
Выпаливает вперемешку вопросы и информацию.
Улыбаюсь непосредственности.
Солана часто так делает, когда сильно волнуется и боится что-то упустить.
– Человечка и твоему деду очень понравилась. Он к ней никого не подпускает, – усмехаюсь, вспоминая своего альфу с немного плывущим ревнивым взглядом собственника. – Что же касается дальнейшего пребывания… пока не наведем порядок, никуда не уедем. В десяти километрах отсюда мы присмотрели отличный особняк. Огромная закрытая территория, лес, удалённость от города, но близость к академии. Джейкоб сегодня-завтра переезжает в него вместе с обеими девушками. Эванс нужен присмотр врача. Сама знаешь, какая слабая регенерация у двуногих. Жани же пока будет рядом. Дальше решит сама. Твоя подружка всегда была девушкой самостоятельной. Я верю, что постепенно эта черта в ней восстановится.
– Правда?
– Конечно, – гляжу в ясные голубые глаза. – Ты же ей поможешь?
Подмигиваю.
– Помогу, – соглашается без раздумий. На губах расцветает чуть подрагивающая улыбка. – Отвезешь меня к ним, когда будет возможность?
И теперь уже даю добро я.
Первый разговор выходит сложным, но второй, тот, что касается меня лично, предстоит в десятки раз труднее. И вдруг появляется чувство, что не хватает воздуха. Хочется выбраться из стен, которые резко начинают давить, на свежий воздух. На природу. В лес.
– Как на счет того, чтобы немного пройтись? – задаю вопрос, отвернувшись к окну.
Мне не столько требуется удостовериться, что там не начался внезапный осенний дождь. Я и так прекрасно слышу, что происходит в ближайших десятках метров вокруг. Сколько перевести дух перед исповедью.
Ведь это так называется, когда раскрываешь более чем столетние секреты?
Мысленно усмехаюсь.
Говорят, после этого на душе становится легче.
Фыркает Крок.
А вдруг?
Сомневаюсь, но чем дьявол не шутит.
Поддерживаю с ним беседу и вновь оборачиваюсь к Солане, когда она, прочистив горло, соглашается.
– Это было бы здорово.
Истинная кивает несколько раз, словно отвечает самой себе на какие-то мысленные вопросы. Затем хмурит брови и добавляет:
– Так странно… столько лет тут живу, а сейчас чувствую себя словно в клетке.
– Прости, – каюсь, потирая бровь, – кажется, ты улавливаешь мои эмоции. Я не хотел, но…
Зарываюсь пальцами в волосы и взъерошиваю челку. М-да, разговоры по душам – явно не мой конек. Потряхивает.
– Ты же никогда не нервничаешь.
Уверенность в голосе своей девочки поражает до глубины души.
Усмехаюсь и качаю головой.
– Думаешь, я непробиваемый?
– Ты – самый сильный и смелый двуликий, которого я встречала в своей жизни, – заявляет убежденно.
– Я – неудачник, Солана, – морщу нос, – потому что так и не нашел способа быть с тобой вместе.
Малышка замирает. Во все глаза смотрит на меня.
Я же указываю в сторону выхода и со словами «Буду ждать тебя на улице», покидаю квартирку.
Сильный… ага… унесся, сверкая пятками.
Глава 11
ДЖЕК
– Ты знаешь, что по возрасту я гожусь тебе…
Делаю паузу не специально, но разница в годах со Смит у нас реально колоссальная. В четыре с лишним раза.
И, думается, не будь её, проблем бы тоже не было. Или насчитывалось в разы меньше.
Хотя, кто знает, какие бы иные испытания подкинула мне богиня? Я не произношу это вслух, но порой так и тянет задать вопрос: «Если снаряд не падает дважды в одну воронку, то какого дьявола мне так везет попадать под прицельный шквалистый ливень пуль?»
– В истинные, Джек, – Солана поворачивает голову и смотрит прямо, не отводя взгляд. – По возрасту ты годишься мне в истинные, – повторяет убежденно. – И неважно, что вы с Джейкобом почти ровесники.
Ухмыляюсь, качнув головой.
А вот и еще одна отличительная черта моей девочки. Она не идет на компромиссы. Если считает что-то важным, своим, верит в это всем сердцем – движется вперед уверенно, теряя мягкость и гибкость, присущие её натуре. Не меняет мнение, не отступает, не лавирует.
Стоит вспомнить, сколько раз я разыгрывал перед ней концерты с другими самками, а когда те не могли справиться с задачей, то переключался на человечек. Как я настойчиво ее отталкивал, ранил, выставлял себя форменным мерзавцем и отрекался от нашей парности.
Но она не сдавалась.
Сжимала зубы и отказывалась обращать внимание на кого бы то ни было иного. Отказывалась рассматривать отношения с другими двуликими. Настойчиво оставалась одна, игнорируя массовые предложения об ухаживаниях и замужестве.
– Расскажи всё, – просит, засовывая руки в карманы толстовки.
Мы идем по аллее на расстоянии метра друг от друга. Я неосознанно копирую ее позу, пряча сжатые до побелевших костяшек кулаки в карманах худи, потому что даже метр – это много. Хочется совсем близко, за руку, плечом к плечу или теснее.
– Я родился в южном пределе. Отец был военным, погиб на задании, когда мне исполнилось тридцать. Мать после него продержалась лишь несколько месяцев. И те были не жизнью, а агонией, – кривлюсь, вспоминая, как за пару недель из жизнерадостной, самой счастливой на свете женщины Ситара Торова превратилась в тень себя прежней, разучилась улыбаться, перестала есть и спать, замкнулась и… жуткое время. – Дольше не выдержала, ушла вслед за ним.
– Истинные?
Солана моментально оказывается рядом, ныряет рукой в мой карман и, перехватив ладонь, участливо ее пожимает. Вот она – поддержка без красивых слов. Жест, идущий от сердца.
– Верно, – киваю, отвлекаясь от изучения местности.
– Ты поэтому решил стать военным? Пошел по стопам отца?
– Да. В одной из горячих точек познакомился с Мишулом Иматовым, – не отпуская, прямо в кармане цепляю ее пальцы своими, – так вышло, что и моя, и его группы одновременно защищали Южный Кабажак. Мы договорились, что я со своими парнями вывожу мирных жителей, а он и его подразделение нас страхуют. Все шло отлично до того момента, как у диких пришло подкрепление. Дальше начался ад. Мы держали осаду две недели, пока к нам прорывались свои. В итоге население отстояли, – усмехаюсь, – а мы с Мишулом стали друзьями.
Топот за спиной отвлекает. Оборачиваюсь и, прижав истинную к себе, отвожу в сторону, чтобы бегущие трусцой спортсмены ее не зацепили. Двое парней и девушка между ними, благодарно кивнув, проносятся мимо.
