Измена. Счастье быть нужной

Люда знала всю грязную историю нашей молодости и никогда не упускала возможности лишний раз поругать моего муженька, если предоставлялся случай.

— Точно! — продолжала она. — Эта сивая словно копия Маринки, только цвет волос потемнее и силикон убрать.

Я тяжело вздохнула и добавила:

— Неужели он до сих пор не забыл и не успокоился?

— Нет, Алка, с этими мужиками всё понятно. Чего у них в голове творится! Кажется, будто мозг сразу и вся кровь вниз перетекают, как только речь заходит о женщинах. Ни рассудка, ни совести.

Люда попыталась приободрить меня:

— Ладно, не расстраивайся. Давай садись в машину, дома всё обсудим.

Она подтолкнула меня, и мы пошли к машине.

Вдруг дверь подъезда с размаху распахнулась, и оттуда показался мой растрёпанный муженёк. Его под руку придерживал медбрат.

Глава 6

Я подскочила с лавочки.

— Саша! – едва слышно выдохнула я, и больше не нашла других слов.

Муж практически не наступал на ногу, шёл, прихрамывая, опираясь на высокого мужчину в форме медбрата, который приехал буквально несколько минут назад на скорой помощи.

В голове промелькнули тысяча мыслей: "Что случилось? Что произошло? Ему нужна помощь".

И тут же – полностью противоречащие им: "Так ему и надо! Мне теперь нет дела до этого человека. Пусть хоть голову себе разобьет".

Я в досаде закусила губу. Это было какое-то сумасшествие. Я чувствовала, что схожу с ума. А мое сознание металось, не понимая, что мне делать и как на все это реагировать.

Мне повезло, что рядом была Люда. Вот уж кто не теряется ни в какой ситуации!

— Ну ты красавец, конечно, Смирнов! — начала она. — Я такого говна от тебя не ожидала! Столько лет я тебя уважала, считала настоящим мужиком, а ты в итоге и ты туда же! Полное дерьмо!

Муж окрысился:

— Людка, не лезь! Это не твои проблемы, не твоя забота. Сами как-нибудь разберемся.

— Да уж я вижу, как ты разобрался! Взглянешь на тебя и сразу понимаешь: все у тебя на мази! Все именно так, как и должно быть!

Муж зашипел – то ли от злобы, то ли от боли, я не понимала. Медбрат не собирался терять время и тащил его к машине скорой помощи.

— Да подожди ты! – Саша оттолкнул медбрата, повернувшись ко мне.

— Алка, я бежал за тобой и неудачно с лестницы упал. Мне нужно объяснить тебе! Это не то, что ты думаешь. Нам надо поговорить. Куда ты собралась? Не уезжай! – Он попытался подпрыгнуть ко мне на одной ноге, но потерял равновесие и начал заваливаться.

Медбрат был настороже. Он подхватил Сашу, поставив на место.

— Мужчина, у нас куча вызовов, куча работы. Если вы отказываетесь от госпитализации, я вам предоставлю бланк. Оставайтесь, а мы поехали дальше работать.

— Да какой отказываюсь?! А если у меня там перелом?! — завопил Саша.

— Тон свой сбавьте и идите в машину! Через одну минуту мы уезжаем.

Медбрат развернулся и хотел уйти, но, видимо, не дала медицинская совесть и выправка. Ему было непросто бросить… пациента. Он повернулся к мужу и с вопросом посмотрел на него:

— Помощь нужна? Или сам допрыгаешь?

Саша сморщился, словно его пронзила адская боль. Он посмотрел на меня.

— Алла, не додумывай себе всякую херню! Ничего не было. Я… все тебе объясню. Не надо делать поспешных выводов. Не надо ставить крест на нашей семье. У нас дети, подумай об этом.

Он протянул руку медбрату и сделал еще несколько прыжков в сторону скорой помощи.

— Я тебе вечером позвоню, возьми, пожалуйста, трубку. Нам надо поговорить, – крикнул он уже из машины.

Скорая тронулась с места. Я же стояла ни жива ни мертва. Мне стало казаться, что асфальт подо мной шатается. Люда, видимо, подхватила мое состояние. Встряхнула за плечи и посмотрела в глаза.

— Так, мать, ну-ка собралась! Какой бы он ни был гад, он правильно сказал: у тебя дети, и тебе нужно собрать все свои силы в кулак. Поняла меня? — Она еще раз встряхнула меня. — Ты меня поняла? Я тебя спрашиваю!

— Да поняла! И не тряси меня, у меня сейчас тошнит… О господи…

— Ты вообще сегодня ела хоть что-нибудь?

Я отрицательно покачала головой.

— Не помню… Утром… Да уже и Павлика кормить пора… И Мишку…

— Поехали домой, Алка?

— Может, мне и не ездить тогда никуда, Люд? Домой подняться… дома все равно проще. Чего я тебя буду напрягать? Этот вон уехал, надеюсь, не вернется…

— Так, тебе сейчас нужно быть под присмотром, и тебе явно нужна помощь. Никакой «домой» ты не поедешь! И вообще, там теперь нужно генеральную уборку делать и спиртом все обрабатывать! Ну-ка давай быстренько в машину садись, поехали ко мне, на месте разберемся!

Люда просто усадила меня в машину, и я почувствовала, как дверь захлопнулась, приглушая все посторонние звуки. Вокруг словно опустился туман — возможно, подскочило давление, а может, я так переволновалась, что организм просто отказался принимать ещё одно потрясение.

Подруга села за руль, повернулась ко мне и мягко, но твёрдо сказала:

— Ну-ка, давай, соберись. Воды попей. Хочешь, чтобы молоко пропало? Миша, отдай Павлика маме, пусть она его покормит.

Я всхлипнула, сдавленно закусывая губу, и аккуратно взяла младшего сына на руки. Смотреть в глаза старшему сыну не могла — он тоже был на грани, столько насмотрелся, бедненький!

— Мам, что происходит? Почему папа себя так ведет? Он что, заболел? Почему вы ссоритесь? — дрожащим голосом спросил Миша.

Я тяжело дышала, собирая в кулак разбитое сердце.

— Всё хорошо, малыш, потерпи немножко. Дома у тёти Люды мы с тобой поговорим, — пыталась я успокоить сына. — Сейчас я Павлика покормлю.

Я отвернулась, освободив грудь, которая привычно налилась тяжестью горячего молока. Младший сын жадно припал к груди, сосал, словно тоже спешил унять тревогу. Малыши ведь все-все чувствуют! А тревогу матери особенно!

— Ох, ты, божечки мои, бедненький, проголодался-то как, — Люда всё это время не трогалась с места, дожидаясь, пока я закончу кормить малыша.

Потом она взяла за руку Мишу.

— Слушай меня, сынок, — сказала она мягко, глядя прямо в глаза. — Папа с мамой немного поссорились — такое бывает. Но ты не должен переживать, ты — мужчина, и сейчас должен поддержать маму. Видишь, как она расстраивается и переживает? Но это все ничего страшного… Всё образуется, всё потихоньку наладится.

Миша сидел насупленно и растерянно.

— У тебя же бывают ссоры с друзьями, правда? Потом вы миритесь, всё проходит, меняется, — продолжала Люда его успокаивать, поглаживая плечо расстроенного мальчика.

Миша сопел и было очевидно, что он вот-вот расплачется. Люда это видела.

— Ну давай, малыш, всё хорошо, не переживай, — тихо подбадривала она.

Я протянула руку и прижала сына к себе. Он уткнулся носиком в мой бок, тяжело и протяжно вздохнув. Этот звук был настолько забавным и трогательным, что даже моё помутневшее сознание словно начало вылавливать очертания реальности и возвращаться в неё.

Да, вот они — мои сокровища, мои два золотка, мои любимые мальчики. Ради них я должна быть сильной. Ради них я должна выстоять, пережить всё это. Я сильная, и я со всем справлюсь. Всё у меня получится. Бог наградил меня таким богатством, что всё остальное — сущая ерунда.

— Вот же скотовоз, папаша ваш! Реально слов нет, — пробормотала Люда, снова оборачиваясь ко мне. — У меня даже в голове не укладывается, вот честное слово!

Я лишь махнула рукой, мол, потом поговорим.

— Ты закончила? — спросила Люда.

Я кивнула, поддерживая Павлика вертикально и поглаживая его по спинке.

— Можем ехать.

Глава 7

— Интересно, он ногу сломал или не сломал? — я сделала маленький глоток обжигающего ароматного чая.

— Лучше бы он себе шею сломал. Кобель безрогий! — зло сплюнула подруга.
Мы сидели на небольшой кухоньке у Люды дома.

Жила она со своей дочерью Катюшей в двухкомнатной квартире, доставшейся от родителей.

Люда была в разводе, точнее, никогда не была замужем. Так уж вышло, что Катин папа бросил Люду, когда та ещё была беременной. И с тех пор подруга стала довольно черствой. Все решения в жизни принимала сама и двигалась вперёд, ни на кого не равняясь. Я всегда поражалась силе её воли, стойкости её характера, восхищалась и приводила подругу в пример.

Да, конечно, в её жизни случались мужчины, но, однажды обжегшись, она никогда не пыталась найти отца для Катюши, чтобы привести в семью.

Я когда-то на женских посиделках задала ей этот вопрос: «Почему ты не хочешь серьёзных отношений?» Она сказала, что не доверяет мужикам и что все они кобели без исключения.

Сейчас эта её фраза всплыла в моей памяти. Тогда я яростно спорила, что нет, не все мужики одинаковые, не все изменяют и предают. Сейчас же безобразная сцена предательства так остро встала перед моими глазами, что я вновь всхлипнула.

Как говорится, не зарекайся — ничто в этой жизни не вечно и не показательно.

— Как он мог предать меня и мальчишек?! — вырвался у меня горький крик. — Люда, я не понимаю!

Я сидела с глазами на мокром месте, а подруга поглаживала меня по плечу.

— Слушай, ну что я могу тебе сказать? Ты столько болела, столько провела в больницах… Наверное, вот его и понесло. Несколько месяцев воздержания, твоя тяжелая беременность после и роды…

— Ну разве так можно? Разве только секс важен в отношениях? А как же уважение, забота, доверие? Ведь он всё разрушил! — я снова разрыдалась, не в силах унять разбушевавшиеся гормоны.

Подруга встала и накапала мне валерьянки. По кухне разлился её приторный аромат.

— На, вот, выпей.

— Ой, я не могу, фу, воняет! Убери, пожалуйста!

— Пей давай! — Люда всучила мне стаканчик.

Я зажмурилась и выпила залпом.

— Ой, ну и гадость! — меня аж всю передернуло. — Люд, ну что мне делать?

— Да что ты сейчас можешь сделать? Сейчас нужно пойти лечь спать и успокоиться в первую очередь. Алла, у тебя дети, у тебя ребёнок новорождённый! Ему передаются все твои волнения. Ты же знаешь об этом прекрасно.

Я, конечно, всё прекрасно знала. Но я не представляла, как я справлюсь с этим, как я всё это переживу.

— Я не знаю, что мне делать… — прошептала я потерянно.

— Поживёшь пока у меня, подашь на развод. В конце концов, назначат алименты. Зарплата же у него официальная? И мне кажется, неплохая. Так ведь?

Я грустно кивнула.

— Квартиру продадите, разменяете. А может быть, и полностью квартиру отсудишь. В конце концов, он же не последнее дерьмо. Не станет у своих детей единственное жильё отбирать.

— Может быть, мне к маме всё-таки уехать? — грустно сказала я.

— А вот и правильно, вот и поезжай. Завтра… Сейчас я ноутбук принесу, и мы тебе билеты онлайн купим. Ты маме-то позвонила, предупредила?

Я лишь покачала головой.

— Ну ты даёшь! Они там встречать тебя собираются, а ты даже не предупредила. Слушай, Алла, хочешь я сама позвоню?

— Да ты что! Ты позвонишь, она ещё больше испугается и сразу поймёт, что что-то случилось. Ещё хуже будет. Нет. Ты иди за ноутом. Сама я… наберу.

Я долго держала в руках телефон, гипнотизируя фотографию своей мамы на аватарке, не решаясь нажать на дозвон. Как же все это грязно и стыдно. Я не представляла, как буду ей рассказывать все это в подробностях…

Даже просто сейчас позвонить и услышать ее голос было тяжело… Моя мама очень хорошо меня знает и сразу по моему голосу поймёт, что я чем-то расстроена. Нужно было собрать себя в кучу и как-то всё это ей объяснить. Наше опоздание на поезд… Все цеплялось за Сашу, имя которого я даже вслух произносить не хотела!

Потом, когда я успокоюсь… мы к родителям приедем, тогда и расскажу уже, как всё было на самом деле.

Но не сейчас…

— Алло, мам, привет! — начала я неуверенно.

— Аллочка, здравствуй, доченька! Как вы доехали? Как дорога? Как мальчишки переносят поездку в поезде? Мишеньке нравится? Вы на станции? Появилась связь? — Мама щебетала без умолку, я даже слова вставить не могла.

Когда она наконец-то замолкла, чтобы перевести дыхание, я еле из себя выдавила:

— Мам, мы… никуда не уехали. Мы… пропустили поезд. Мы опоздали.

На том конце соединения наступила мёртвая тишина.

— Как опоздали?! Мы через два часа собрались с отцом ехать вас встречать! Вы где вообще? Что случилось? Почему? — И новая череда вопросов, ответов на которые у меня не было.

— Послушай, мам, так получилось… Я куплю новые билеты и приеду к вам. Не знаю, в какой день, но как только я это выясню, я вам сразу сообщу. Приеду и на месте всё расскажу, хорошо? Я что-то так перенервничала, переволновалась и устала… Я хочу лечь отдохнуть. Ты не обижайся, ладно, мам?

В трубке снова стояла тишина.

Ну вот, обиделась, так я и знала. Мама у меня была знатная болтушка. Мы с ней могли разговаривать практически каждый день. Случись, что по любым, даже незначительным поводам, она могла мусолить всё часами. А тут столько новостей, а я обламывала её самое любимое занятие – обсуждать эти новости.

И вот я, чтобы как-то подбодрить и подкинуть ей тему для разговора с папой, добавила:

— Представляешь, такая… проводница досталась! Прямо перед носом захлопнула подножку лестницы! И демонстративно закрыла дверь! И меня с детьми не пустила. Представляешь, я в таком шоке была! Прямо хоть жалобу на неё пиши!

— А и, правильно, и надо написать жалобу! — оживилась мама, — Где это видано?! Женщина с маленькими детьми, с новорождённым ребёнком!

— Ладно, мамуль, я побежала. Что-то там Павлик раскапризничался. А вы с папой не переживайте! Я, когда куплю билеты, вам обязательно отпишусь. Всё, давай, пока!

Я положила трубку и рвано выдохнула. Казалось, я все это время не дышала.

— Ну вот, а ты боялась, — Люда, входя в комнату, пару раз хлопнула в ладоши, подбадривая мою решимость, — Твоей маме только повод дай — она сама всё прекрасно додумает.

— Это точно, — вздохнула я, пододвигаясь за столом, чтобы Люда поставила ноутбук. — Я в кассу-то еще на вокзале заходила, билетов не было. Оставались только плацкартные, и те в проходе. Ну, куда?

Люда быстренько зашла на сайт РЖД и вбила рейсы в необходимое нам направление.

— Вот, смотри, как раз два билета в купе сдали! Нижняя и верхняя полка, и как раз завтра утром. Я вас посажу, и спокойно поедете. Ну что, бронирую? — подруга улыбнулась и посмотрела на меня. — Или ещё у меня погостите?

Глава 8

Я испытывала острое дежавю.

Я вновь стояла на перроне в ожидании поезда, и все эти запахи, звуки врезались в моё воспалённое сознание. Людмила держала на руках Павлика, словно видя моё состояние и не доверяя мне ребёнка.

Меня саму раскачивало от ветра, от слабости. Миша возился палочкой в какой-то грязи на перроне, и надо было бы его одёрнуть, но даже на это не было сил.

— Ну вот куда ты поедешь, куда ты собралась? Ну, в конце концов, Алла, что за детсад?! Как вы можете нам с Ксюшкой помешать? Ты же сама прекрасно знаешь, я целыми днями на работе, Ксюшка во дворе с подружками мотается, квартира практически в полном твоём распоряжении.

Я сжала руку подруге.

— Спасибо, Людочка. Я знаю, что ты самый близкий мне человек в этом мире, но оттягивать тоже сил нет. Поеду к маме, как и планировала. Постараюсь немного прийти в себя, пойму, как жить дальше. Назад дороги нет.

Этой ночью мне так и не удалось сомкнуть глаз.

Саша постоянно названивал, словно не позволяя забыть о нём ни на секунду.

Я лежала в зале на диване Людмилы и тупо пялилась в темноту. Экран телефона, который лежал на журнальном столике, то и дело загорался от входящего звонка или сообщения. И постепенно гас.

А с ним гасли все мои надежды на счастливую жизнь. Вот так, в одночасье, я сломалась.

Я всегда думала, что я сильная женщина, но женщина может быть сильной и свернуть горы, когда она точно знает, что у неё надёжный тыл и она под защитой своего мужчины. Когда же удар ножом приходится от человека, которого не ожидаешь, и ранит в самое сердце, то такие раны надолго выбивают тебя из колеи.

Я всё знала, всё понимала, что нужно быть сильной ради себя, ради детей, что жизнь не закончилась, что через это проходят многие сотни тысяч, а может быть, и миллионы семей.

Но никакие уговоры, никакие оправдания не помогали. Мне казалось, что это может происходить с кем угодно, но не со мной. И верить в это я не хотела, как и думать об этом, просто запретила себе, запретила все свои мысли и чувства, спрятав их в самый дальний уголок сознания под огромный замок.

Вот и стояла теперь как стылая амеба без эмоций и чувств. Но так было легче.

У Люды зазвонил телефон, и она, неловко прижимая к себе Павлика, достала его и ответила.

Лицо её вдруг переменилось.

— Знаешь что, козлина безрогий, забудь мой телефон и не звони сюда больше, понял?!

Я поняла, что это звонил Саша. Из-за шума перрона мне не было слышно, о чём он говорит в трубку. Но Люда трубку не бросала, слушала. Её губы поджались, брови нахмурились. Ей явно не нравилось, что говорил ей мой муж.

— …Я провожаю их на перроне, Алла поехала к матери, как и планировала… Не звони и не дёргай её и не трави душу, понятно тебе или нет?! Дай в себя прийти!

Она сбросила вызов, раздосадованно убрала телефон в сумку.

— Совсем уже обнаглел, — прокомментировала подруга.

Мне хотелось спросить, что он ей говорил, но в то же время и не хотелось слышать об этом человеке вообще ничего. Я лишь вздохнула и с усилием отвела взгляд.

На этот раз, как назло, приехали мы рано, и поезд до сих пор не подали.

Сын Миша встал с корточек, подбежал ко мне и обнял, словно чувствовал, что мне нужна его поддержка и опора.

— Мам, а мы пойдём с тобой в вагон-ресторан? — спросил сын.

Я растерянно кивнула, а потом мотнула головой.

— А зачем нам туда идти, сынок?

— Витька сказал, что он ездил на море, и в вагоне-ресторане подают настоящую картошку фри и наггетсы, как в «Бургер Кинге». Я хочу проверить, правда подают или нет?

Я улыбнулась.

— Ну, если надо очень сильно проверить, конечно, давай сходим, проверим. Если только вагон-ресторан не очень далеко. Это же нужно между вагонами идти, а у меня на руках будет Павлик, ты же должен понимать, что это непросто.

Сын сосредоточенно кивнул соглашаясь. Я слабо улыбнулась.

Какой он у меня уже большой, так быстро вырос, я и не заметила. И уже настоящий помощник, как он самозабвенно тащил этот огромный чемодан, с ума сойти можно.

Сейчас я переводила взгляд на чемодан, на Мишу и понимала, что наша поклажа практически размером с моего сына. Да, там устойчивые колёса, и ездит он хорошо, но всё же нужно обладать силой, чтобы управлять этим громоздким чудовищем на колёсиках. Мой маленький герой!

Наконец, мы услышали гудок паровоза и засуетились. Люда начала давать последние наставления:

— Ты давай сиди там в купе, никуда не ходи, еду я тебе сложила, вам всем хватит. Не дай бог, где-то выйдешь на какой-то станции и ещё пропустите поезд! Поезд без вас уедет! Вы там давайте без приключений, хватит с вас приключений за эти дни.

— Люда, что ты мне как маленькой? — я рассмеялась, приобняла её и хотела забрать у неё Павлика. — Давай уже, наверное, руки затекли.

— Ты лучше затащи чемодан. Хотя, нельзя тебе тяжести таскать. Вон смотри, мужчинка стоит, давай мы его организуем, пусть он нам чемодан твой наверх закинет. Зачем нам корячится, когда есть бесплатная рабочая сила? — подруга подмигнула, кивая в сторону мужчины неподалеку.

Я неловко улыбнулась, почувствовав себя немного неловко.

— Ладно, тебе сами запрём. Неудобно.

— Ну ещё чего! — Люда улыбнулась и отдала мне ребёнка. — На, держи, я пойду мужика организую.

Она отошла в сторону, а я в очередной раз поразилась и восхитилась её характеру и уверенности в себе. Вот бы мне такую уверенность…

Вчера ночью, лежа в темноте, и прислушивалась к ощущениям новой себя. Постепенно, понемногу отпускала боль предательства.

Первые мысли, которые лезли в голову и не давали уснуть, были совсем не о чувствах, не о своем рассудке…

Все прозаично и материально. Меня волновало на что я теперь буду жить? Как выйти на работу, как зарабатывать деньги, как содержать мальчишек?

Да, у мужа можно отсудить алименты, да, квартиру он нам, возможно, оставит, а может и придётся разменивать. А это все время, нервы!

Но в общем и целом я всё равно не смогу позволить себе оставаться в декрете. Придётся работать. Причём искать нужно какую-то работу, которую можно выполнять дома, с маленьким ребёнком. Иначе — никак.

Мне казалось, что я ничего и не умею. Когда-то получила профессию, но по ней почти не работала. Ушла в декрет с Мишкой, потом он часто болел. Ни один работодатель не согласился бы выписывать мне столько больничных, в итоге я засела дома.

Потом пришёл второй декрет. Саша же неплохо зарабатывал, содержал нас, и мы ни в чём не нуждались. Теперь же моя беспечность аукнулась мне по полной: опыта работы нет, знаний, как выживать в этом мире — тоже.

Эта неизвестность пугала меня больше всего.

Поезд начал замедлять ход, и я стала выискивать глазами номера вагонов, чтобы сориентироваться — правильно ли мы встали, или придётся идти искать нужный вагон. Я уже хотела позвать Люду, чтобы отправиться вместе, как вдруг меня схватили за плечи.

— Вот вы где! — сзади раздался знакомый до дрожи голос.

Я вздрогнула. Этого человека я хотела сейчас встретить меньше всего…

Глава 9

Я резко обернулась и отпрянула. Передо мной стоял мой муж, Саша.

— Что ты здесь делаешь? — у меня вырвалось испуганное. — А как же твоя…?

Я посмотрела вниз, где ожидала увидеть гипс, но он был просто обут в сланцы прямо на носки.

Я нахмурилась, но не успела додумать мысль, как он начал на меня агрессировать.

— Хватит дурить, — он взял меня за локоть и потянул на себя. — Поехали домой. Нам нужно поговорить. Хватит бегать. Сколько это может продолжаться?

Я шарахнулась от него, как от прокаженного, не в силах что-либо возразить или опровергнуть. Естественно, ехать с ним я никуда не собиралась. И вообще, видеть его, разговаривать с этим подлецом не было ни малейшего желания.

Как и сил сейчас что-либо обсуждать.

— Папа, ты с нами поедешь? — к нам подбежал Мишутка, доверчиво глядя на отца.

Я лишь прикрыла глаза и попыталась дышать глубже. Мне нужны были силы выстоять.

— Нет, Миша, папа с нами не поедет, — процедила сквозь зубы, — Мы едем к бабушке в гости втроём. Ты, я и Павлуша. У папы много работы, и папа уже уходит, — я выделила голосом последнее слово и зло посмотрела на мужа.

— Да ты что, издеваешься надо мной?! — начал злиться Саша. — Ты вообще понимаешь, что ты творишь, Алла? Ты собственными руками рушишь наш брак! Ты серьёзно? Вот так просто уедешь, и тебе вообще плевать? Ты даже меня не выслушаешь? Ты считаешь это нормальным? Вот так вот рубить сгоряча?!

— А ты считаешь, что это нормально водить в дом непонятно кого, когда жена не успела порог переступить?! — эту фразу сказала моя подруга Людмила, которая незаметно подошла к нам сзади Саши. Она стояла, уперев руки в бока, и гневно сверкала глазами. — Пошёл вон отсюда, козлина рогатая! Видеть тебя не желаю и знать тебя не хочу!

Муж нахмурился, а я напряглась. Не хотелось скандала. На перроне было много людей, и многие уже начали оборачиваться. Я метнула взгляд на проводницу – та тоже нервничала и что-то говорила в рацию.