Измена. Счастье быть нужной

Глава 1

История о том, как бытовуха и декреты притупляют любовь.

И как легко заиграться, забыв о том, что действительно важно!

– Но я же с детьми! Пустите нас! Ну, пожалуйста… – Мой голос срывался от быстрого бега, дыхание прерывалось судорожными вздохами.

В отчаянии я пыталась докричаться до проводницы, которая стояла в вагоне поезда, невозмутимо запирая подножку лестницы.

– Не положено, – проводница оставалась глухой к моим мольбам и захлопнула дверь.

Поезд тронулся.

В отчаянии я топнула ногой.

– Да что же это такое… Опоздали!

Рядом стоял мой восьмилетний сынок Мишутка. Он растерянно смотрел на меня, тоже еле переводя дух. Его лицо, обычно такое живое и озорное, сейчас было бледным и испуганным.

Наш бег по перрону, казалось, еще отдавался вибрацией в ногах. Мы так бежали, чтобы не опоздать… и всё равно опоздали.

– Да что же за день-то сегодня такой?! – пробормотала я себе под нос, крепче прижимая к груди трехмесячного Павлике. – Как началось всё кувырком, так и пошло…

Рук я уже не чувствовала, благо сынок спал и даже не проснулся от всей этой бешеной беготни и тряски. Вот же, детство золотое…
— Ма-ам, — тихо позвал Миша, — что же теперь будет?

Аккуратно переложив младенца на другую руку, я осмотрела наш многострадальный чемодан. Но, слава богу, пока мы бежали как угорелые, он не пострадал, и колёсики были на месте. Я, наконец, выдохнула и постаралась улыбнуться своему старшенькому.

– Ну, не переживай, Мишутка, это же не последний поезд. Поедем на другом. Сейчас пойдём с тобой спокойно какао попьем, передохнем, зайдём в кассу, посмотрим другие рейсы, папе, в конце концов, позвоним. Не расстраивайся.

– А как же бабушка? Она же будет нас ждать… – В голосе Мишутки послышались слезы.

– Ну, и бабушке заодно позвоним, скажем, что приедем чуть позже. Это популярное направление, я думаю, что проблем с билетами у нас не возникнет. Пойдем, мой хороший. Ты сможешь еще немного повезти чемодан? А то что-то Павлик у нас так хорошо кушает, я уже рук своих не чувствую.

Сынок Мишутка, мой вечный помощник, мой любимый мальчишечка, насупил бровки и утвердительно кивнул.

– Да, мам, я справлюсь.

Я пыталась казаться спокойной и уверенной, но такого в себе не чувствовала.
А еще сильно злилась на мужа, который в последний момент позвонил, сказав, что отвезти нас не сможет, так как сильно занят на работе!

А мы рассчитывали. Ждали до последнего. А потом и такси нас подвело и долго не ехало…

Вот и результат!

А еще я была уверена, что в нелепом опоздании и в сгоревших билетах все винить будут меня!

Злость придала немного сил.

Чемодан у нас был хороший, на колёсиках, с удобной ручкой. Я специально такой купила. Сложить вещи на троих, когда едешь в отпуск – тот еще квест. А когда у тебя заняты руки, а чемоданов несколько — это вдвойне проблематично.

Еще и коляску с собой не взяли… Хотела же ехать с коляской, но мама меня отговорила. У них была старая Мишкина, чего тащить лишнее?

Мы дошли обратно до билетных касс и с сожалением выяснили, что на сегодня в этом направлении все билеты распроданы. Билеты были только на завтра, да и то не самые удобные места: плацкарт, да еще и в проходе.

Я тяжело выдохнула. Решиться на такое было сложно: в плацкарте с двумя детьми, один из которых младенец... А вдруг Павлик будет плакать всю дорогу? Меня же там заклюют!

– Давай, Миш, вот что сделаем. Поехали домой, а там решим, что делать.

— Ну, ма-а-м… а как же путешествие? Мы что не поедем? — на его грустной мордашке читалась вся скорбь еврейского народа.

— Ты что! Конечно, поедем! Может быть, вообще поедем на автобусе, раз на поезде не получается, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро, хотя внутри всё сжималось от разочарования.

Кто же любит, когда рушатся планы?

Мы присели с Мишей на лавочку. Я попыталась дозвониться мужу, но его телефон не отвечал; шли гудки, но ответа не было.

— Что же такое, где он пропадает, когда он так нужен?! — я тяжело вздохнула.

Одна, с двумя детьми, с огромным чемоданом… Поездка с момента планирования не обещала быть легкой.

— Ладно, давай вызовем такси, а на месте разберемся, – решила я.

Мой самый серьезный в мире сын согласно кивнул мне.

Глава 2

Когда такси привезло нас к дому, мы уже перегорели.

Усталость, накатившая волной, притупила острые края разочарования. Я успокоилась. Ну, значит, так нужно было.

Миша всю дорогу расспрашивал, что же делать, как же быть и как такое возможно. Сын сильно расстроился, и мне хотелось его утешить, но нужные слова никак не находились.

Когда Миша увидел во дворе своих друзей, он посмотрел на меня с такой надеждой, что я не смогла ему отказать.

– Беги, конечно, поиграй. Только не очень долго. Ты мне помоги до лифта чемодан дотащить, а потом иди гуляй. Я сейчас соображу что-нибудь нам на ужин и тебя позову.

На нашей площадке я долго возилась с ключами. С Павликом на руках это было достаточно проблематично. Сын уже проснулся и завозился. Наверняка ему было пора менять памперс.

Всё, как всегда, одно к одному...

Я, придерживая малыша из последних сил, наконец-то открыла дверь и вошла в прихожую.

Хотела положить сына в люльку, а потом уже и чемоданом заняться.

Но вдруг… Мой взгляд наткнулся на красные туфли на высоком каблуке.

— Не поняла… — сказала я чуть слышно.

Я ничего не могла понять. Такой обуви у меня явно не было. Это что за гости у нас?

Положив ключи на тумбочку и даже не закрыв за собой входную дверь, я прошла вперед по коридору, ведущему из прихожей в гостиную.

Слышалась тихая музыка; там явно что-то происходило.

Я словно в тумане, тихо ступая по ковровой дорожке, приближалась к нашей гостиной. Моё сознание словно разделилось на две части. Одна судорожно соображала, что вообще происходит, что это может быть, а вторая, расчётливо и рассудительно, рисовала самые страшные картины.

Во рту резко пересохло, каждый шаг давался с огромным трудом. Сознание вопило: "Развернись! Беги отсюда! Лучше не знать, лучше не видеть этого!"

Но я упрямо продолжала идти вперёд.

Я шагнула на порог гостиной и замерла с сыном на руках.

Павлуша давно проснулся и с изумлением лупал своими большими глазёнками по сторонам. Я же прижала головку сына к плечу, чтобы он не видел этого ужаса. Конечно, он ещё ничего не мог понять и оценить ситуацию, ведь ему всего три месяца. А вот я бы предпочла себе сейчас мозг новорожденного младенца, чтобы тоже не видеть и не понимать…

На диване, вальяжно развалившись, сидел мой муж в расстёгнутой рубашке и брюках. Он так ходил на работу, и было понятно что, вернувшись из офиса, он даже не потрудился переодеться.

А вот перед ним, под музыку, извивалась полуголая девица.

Красное кружевное белье, словно пламя, полыхало у меня перед глазами.

Это был какой-то сюр… В нашей гостиной, в нашем семейном гнёздышке, на нашем диване...

Он устроил эту грязь… этот беспредел... Боже, как же это омерзительно, как же это низко и подло!

А голубки продолжали миловаться. Она извивалась перед ним, разве что на шпагат не садилась. А он смотрел с таким затаённым восхищением, с таким огнём в глазах, как, мне кажется, на меня уже не смотрел много лет.

А внутри моё сердце просто плавилось и истекало болью, словно кипящей лавой, принося жгучую боль и превращая моё сердце в выжженный уголь, разлетающийся пеплом.

– Какой же ты подлец! – сказала я, и моя ледяная ярость прервала эту идиллию.

Глава 3

Девушка тут же взвизгнула и отпрянула, прикрыв грудь с таким выражением лица, словно её реально застали врасплох, и она никак не ожидала появления нового персонажа в этой постановке.

Муж вскочил с дивана, глаза его вылупились от неожиданности и страха — словно он сам стал жертвой.

— Алла, откуда ты здесь? — выпалил он, голос дрогнул, он отчаянно пытался взять себя в руки.

Изо всех сил я себя сдерживала. Мне хотелось закричать что есть мочи! Выругаться от души — высказать всё, что кипело внутри — но язык просто не поворачивался.

Я резко отвернулась и пошла к выходу, не в силах больше выдерживать это унижение.

Он, конечно же, сразу побежал за мной, хватал за плечи, пытался удержать:

— Алла, послушай меня, это не то, что ты думаешь! Это не я, это мужики, я тут ни при чем!

Я остановилась, взглянув ему прямо в глаза.

— Знаешь, что, Саша, я много раз моделировала в голове этот момент. Но… увидеть это в реале… Я никогда не думала, что мне будет так больно. Я просто горю заживо. Ты мне больше не муж! Не смей трогать меня, — я уже говорила на повышенных тонах, а Павлик с моих руках, почувствовав беспокойство, начал попискивать, — Я не могу тебя видеть даже. Это настолько отвратительно. Ты меня убил, унизил и растоптал.

Он молча схватил меня за предплечья, повернул к себе. Мы замерли в темном коридоре, и я слышала, как он шепчет оправдания, старается объясниться, но в ушах — только гул и нарастающая мигрень.

Я глядела через его плечо, тупо уставившись в красное, расплывающееся от слез, пятно — туфли на огромной шпильке. Дьявол носит Прадо… Как символично...

Я чувствовала, как всё рушится, как жизнь делает бешеный кувырок, и все, что строилось с таким трудом, заботой, усердием много-много лет, словно огромный конструктор Lego, разлетается тысячами мелких деталей во все стороны.

И назад не соберешь никогда…

Не выдержав, я резко толкнула его свободной рукой.

— Убери от меня свои грязные лапы! Я не хочу тебя больше знать!

Он снова схватил меня, я не думала, а просто со всей силы размахнулась, и ладонь звонко приложилась к его холеному, мерзкому лицу.

От звонкого шлепка у меня даже «вата» в ушах пропала, и вернулись звуки.

Малыш на руках испугался и захныкал жалобно. Я прижала Павлика еще крепче, рука пульсировала, отдаваясь болью, но это была ничтожная цена за душевные муки.

— Не смей меня трогать — меня и моих детей, понял, скотина? Знать тебя не хочу, ненавижу тебя, слышишь? Презираю! Ты разрушил всё, что у нас было!

Я развернулась и вышла на площадку этажа. Чемодан оставался на месте — тут и ждал меня. Я взяла его за ручку и направилась к лифту. Муж стоял в дверном проеме, потирая щеку, глаза растерянные и пустые.

— Ну куда ты пойдешь, Алла? Что ты придумала? Куда ты пойдешь с детьми? Почему вы вообще не уехали?

Я повернулась к нему с ледяным взглядом.

— Да, действительно, надо было уехать — и не мешать тебе развлекаться. Знаешь что, милый? А ты прав. Почему это я должна уходить? Будь добр, освободи квартиру. Куда я должна идти с детьми? Мне идти некуда, и тебя я видеть больше не хочу. Завтра мы с мальчиками вернемся — и я не хочу тебя видеть. Не в квартире, не в своей жизни.

Я развернулась и зашла в лифт.

Он не посмел меня остановить.

Лифт поскрипывал, чуть подергивался, ехал вниз.

А мое сердце болезненно билось в груди. Рвано, хаотично, пропуская удары...

Я крепко зажмурилась.

Воспоминания душащей лавиной обрушились на мое сознание.

Калейдоском эмоций захлестнул, не давая нормально дышать.

Перед глазами стояло лицо той девицы. Знакомое до боли лицо...

Визуалы героев

Хочу познакомить вас с нашими героями!

Алла, 36 лет. Сейчас в декретном отпуске.

На руках она держит Павлика, который истинный подарок.

Долго не получалось забеременеть и выносить второго ребенка.

Но ее молитвы были услышаны.

Александр, 38 лет. Хозяин агентства недвижимости.
Начинал обычным риэлтором, поднялся с нуля.

Неожиданная гостья, которую застала в собственном доме Алла...

пу пу пу-у-у...

Дорогие друзья!

Мне очень нужна ваша помощь! Нажмите три вошлебные кнопочки!

На старте книги это просто бесценно! Поставьте звездочку и добавьте книгу в библиотеку!

Это очень важно для меня! Спасибо!

Глава 4

Выйдя из подъезда, я села на лавку.

Я была настолько растеряна, что не чувствовала ни рук, ни ног.

В голове — такой сумбур из мыслей, что казалось, я достигла какого-то предела моих сил. И дальше только надрыв и какая-то черная бездна отчаяния.

Как я донесла до лавки чемодан и не уронила сыночка — оставалось загадкой. Я прижала сына крепче. Он давно успокоился и с любопытством смотрел на мир — такой чистый, наивный и милый.

Мой сладкий колобочек. Прижала его к себе и вдохнула нежный аромат своего малышика.

С каким трудом мне далось его рождение! После первого ребенка начались проблемы со здоровьем, я долго ходила по больницам, и забеременеть вновь никак не получалось.

Но мы очень хотели второго ребенка, поэтому я не сдавалась. И когда Господь, смилостивившись над нами, услышал мои молитвы, наконец, случилось это чудо!

Правда, всю беременность я провела в больницах, да и после рождения Павлика пришлось еще немного полежать, чтобы восстановиться, но я ни о чем не жалела.

Мой сынок, мое чудо — один из самых дорогих подарков в моей жизни.

Оба мои сына — вот мое богатство. Вот моя опора и стержень. Ради них мне нужно жить!

Я думала, что муж меня понимает, переживает вместе со мной, борется за наше счастье, а оказалось, что я одинока… Оказалось, ему глубоко наплевать, и на первом месте для него — развлечения, как вот эта девушка… Нормы? Принципы? Верность? Нет, не слышал…

Эта девица… Ее лицо казалось очень знакомым. Я перебирала сотни лиц, увиденных за всю мою жизнь, словно в калейдоскопе. И я вспомнила!

Она была похожа на одну нашу общую с мужем знакомую, которая в молодости была причиной раздора, и наши отношения чуть не разрушились ее стараниями — она нас практически разлучила.

Когда мы были студентами, я училась на первом курсе, а Саша — на четвертом.

Эта девушка, Марина, была моей подругой, и в какой-то момент она решила, что Саша ей тоже нравится, и начала активно бороться за его внимание.

Для меня это было дико, ведь на тот момент мы уже встречались несколько месяцев, а Марину считала подругой! Я постоянно рассказывала ей, какой Саша у меня замечательный. Рассказывала, на свою голову.

Говорят же — счастье любит тишину.

Но кто же знал, что даже близкой подруге я не могла довериться?

В итоге было много скандалов, в том числе и с Сашей, но наша любовь, наше уважение друг к другу, наши чувства — они пережили все испытания, прошли огонь и воду, чтобы сейчас опять столкнуться с этой стеной лжи и обмана.

Девица, которую я застала в квартире, была просто копией той самой разлучницы из нашего студенчества — Марины.

Неужели он специально искал такую же? Неужели он все эти годы помнил ту самую Марину и не мог ее забыть? И как только подвернулся случай…

Как же это низко…

Я никак не могла в это поверить — бывают ли такие совпадения? Всё казалось настолько отвратительным, омерзительным, что в голове просто не укладывалось.

С большим трудом я прогнала эти мысли, не желая думать о предателе и о какой-то гулящей девке, которой, дай бог, только восемнадцать исполнилось, а она уже перед незнакомыми мужиками изгибается, словно шлёндра какая-то.

А может быть, она и есть проститутка? Где он её вообще нашёл? Как он мог опуститься до такого?

А если бы я не узнала и он какую дрянь притащил в дом. Заразил меня, а я через грудное молоко ребенка? Меня прошиб холодный пот! Эта мысль казалась немыслимой.

В этот момент ко мне подбежал Миша, с довольными, счастливыми глазами. Я едва выдавила из себя усталую улыбку.

— Мама, мама! Представляешь, Олегу купили новый велосипед, красный, как у Вити, чтобы он на нем на заднем колесе ездил! Я тоже такому хочу!

— Сынок, подожди немного, хорошо? Давай про велосипед чуть позже обсудим, —сказала я, усталым голосом и отвела взгляд. Не могла смотреть в глаза сыну. Не могла вынести боль предательства.

Мне было так обидно за моих мальчишек. Они не заслужили такого отношения, такого предательства от самого родного человека, на которого смотрели с обожанием, которого любили всем сердцем.

Павлик ещё конечно совсем маленький, но к отцу он всегда шёл с большим удовольствием, светил своим беззубым ротиком, активно агукал в ответ на внимание.

А Мишка ни на шаг не отставал от отца. Когда тот приходил с работы, Миша бежал к нему, обнимал, рассказывал свои тайны и события за день.

Что же теперь? Как быть? Куда идти?

— Мам, мам! — сын меня тормошил. — Ты что с чемоданом-то опять вышла? Что случилось? Никого нет дома? У тебя что, нет ключей? — Мишка смотрел на меня своими карими глазищами с длиннющими ресницами, требуя ответов.

Я запнулась, ложь порождала новую ложь. А больше всего на свете я ненавидела врать своему ребенку!

— Да, сынок, нет ключей. Придётся нам где-то в другом месте сегодня переночевать. Папа уехал и трубку не берёт.

— Так, может, я ему позвоню? Он всегда отвечает, когда я звоню.

Я придержала руку сына.

— Нет, малыш, не надо. Мы у тети Люды переночуем, не переживай. Иди, поиграй еще.

— Ура! У нее такие сырники утром вкусные! — сын, получив желаемое разъяснение, снова убежал на детскую площадку.

Я достала телефон и начала набирать номер подруги. Сердце сжалось от боли и усталости, но я знала — сейчас нужно быть сильной, главное не сломаться.

Люда, на счастье, оказалась дома. И, конечно же, когда я позвонила ей, вкратце объяснив ситуацию, после, наверное, минуты отборной ругани в адрес мужа, Люда предложила сама за нами приехать.

Визуал героев

А вот и наши детки

Мишаня, 10 лет.

И главный по соскам в семье Смирновых -- Павел Александрович, 3 месяца

Милахи, не правда ли?

Ребята будут вам очень признательны, если поддержите нашу историю лайком!

Спасибо!

Глава 5

Моя подруга Людмила жила недалеко, буквально в паре остановок. Я, конечно же, согласилась, когда она предложила нас забрать. Даже облегченно выдохнула.

Я совсем не была уверена, что смогу донести ребенка и чемодан от машины, а потом и до её подъезда. Такая слабость разлилась по всему телу…

Наступило какое-то отупение…

Подруга приехала буквально через пять минут в домашнем халате, тапочках и бигуди.

Видимо, как была дома, так и вылетела, схватив одни лишь ключи. Меня такое умиление пробрало — моя подруженька, моя заботливая девочка!

Мы столько лет вместе, рука об руку, и я считала её самой близкой подругой.

Люда сразу же взяла все под свое командование. Она своим громогласным голосом позвала Мишу, скомандовала ему помочь с чемоданом.

Они не без труда запихнули наш огромный чемодан в багажник ее малолитражки. Хатем она усадила Мишу на заднее сиденье, забрала у меня Павлика, вручив его в руки Мишки, и подошла ко мне.

Я всё ещё сидела на лавке, сложив руки вдоль тела, которые теперь висели плетьми без сил после долгого держания ребёнка. Или все же от нервного напряжения руки ослабли и плохо слушались, как, впрочем, и ноги.

Люда села рядом и взяла меня за руку:

— Ну, что, мать, сидишь? Пошли домой. Спать тебя положу. Бледная, как полотно.

Я лишь вздохнула.

— И че там? Так и не выходили? — Люда мотнула головой в сторону подъезда.

Я отрицательно покачала головой.

— Скотобаза какая! Может мне сходить за космы ее вытащить? — она лишь взглянула на меня и поняла все без слов.

Не хотелось этой грязи! Я и так ощущала себя, словно меня вывозили в помоях.

— Да пошел он на хрен! Как-нибудь всё образуется. У тебя есть я, есть родители…

Я лишь вздохнула. Родители жили в другом городе. Собственно, сегодня к ним в гости мы и собирались. Надо было позвонить матери, сказать, что мы опоздали на поезд, но сейчас я не в состоянии была этого сделать.

Люда обняла меня и начала гладить по голове, как маленькую. Мне остро захотелось заплакать, но я с трудом подавила это желание.

Неожиданно дверь подъезда распахнулась, и выскочила та самая девица.

Я вскинулась, уставившись на неё во все глаза.

Люда, поняв всё без слов, взъярилась, вскочила и уперла руки в бока.

Девушка хотела пройти мимо, но Люда схватила её за полу короткого плащика, накинутого, похоже, прямо поверх ее срамного белья! Да так и есть! На ней был только плащ и те самые проститутские красные туфли на шпильке.

— Ах ты, малолетняя шалашовка! Как тебе не стыдно по чужим мужикам шастать?! Еще не выросло толком, а уже в койку! — Она трясла девчонку с такой силой, что та лишь челюстью клацала.

Силы, к слову сказать, были неравны. Девочка действительно была довольно молодой, хоть и ярко накрашенной, что добавляло ей возраста, но нас-то не проведешь этим.

По фигурке и чертам лица было видно, что ей максимум лет двадцать и килограмм пятьдесят в ней. Людмила же весила далеко за восемьдесят килограмм и была довольно сильной женщиной, уверенной и решительной.

Так вот, она этой кукле, как за полы плаща схватилась, она так её трясла, что наращенные вытравленные белые волосы метались во все стороны, как мочалка. Как и наращенные ресницы и пухлые, силиконовые губы!

Девушка, видимо, настолько растерялась, что не могла взять себя в руки.

Всё же она вырывалась, крича и матерясь, пытаясь выдернуть полы своего плаща из захвата Людки.

— Кто ты такая? Говори быстро! Какое отношение ты имеешь к Александру?! — продолжала свой допрос Люда.

Неожиданно к подъезду подкатила скорая. Я повернула голову, и мне захотелось провалиться сквозь землю. Миша, хоть и сидел в закрытой машине, прилип к окну и смотрел во все глаза за этой безобразной сценой.

Я вскочила, тронула Люду за руку:

— Люда, не надо, пожалуйста! Дети смотрят!

Люда, словно очнувшись, кинула быстрый взгляд на машину, на скорую и с досадой бросила ткань, которую сжимала в руках.

— Твое счастье! Проваливай отсюда и не смей больше к нашему мужику подходить, поняла?! Иначе я тебя найду и сама лично все твои космы выдеру!

Девушка испуганно побежала прочь, и даже двенадцати сантиметровые шпильки ей не мешали.

Люда всплеснула руками, продолжая ругаться:

— Вот же, курица общипанная! Посмотри только, как вывернулась! Позорище. Была б моей дочерью, ремнем бы по спиняке отходила, чтобы даже взгляда не смела бросить в сторону чужого мужика. Куда ж мать её смотрит?!

Мимо нас прошли в подъезд медики. Мы проводили их взглядом.

Я взглянула на неё и почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— А тебе не кажется, что она похожа на Марину? — спросила я.

Люда замерла, посмотрев на меня:

— Марину? Какую? А-а-а-а… Ту Марину? Слушай, ну да… есть что-то такое. Вот же Сашка козлина безрогая! А я тебе говорила!

Она переключилась с девицы на мужа и начала от души ругать его.