Деревенщина

– Проспал, кажется… – почесал он затылок и опустил глаза в землю.

– Эх, Тёма, Тёма… – покачала Катя головой.

– Да пойду я сейчас помогать! Что ты начинаешь?

– Да мне как-то все равно, – вздернула подбородок девушка.

– Сказал, пойду! – огрызнулся Артём.

– Ладно… Увидимся, – Катя как-то резко сорвалась с места и почти побежала по дороге к магазину.

Артём смотрел ей вслед, пока она совсем не скрылась из виду, и только после этого нырнул в дом, стянул с веревки еще слегка влажную футболку и натянул на себя. Желудок напомнил о себе протяжным урчанием. Парень для верности еще раз проверил холодильник на наличие чего-нибудь съестного и сделал вывод, что бабушка специально спрятала от него еду, словно в наказание.

– Да черт с ним, – махнул Тёма рукой. – Перетерплю…

Он выпил на голодный желудок стакан воды, нашел в сарае лопату и вышел со двора. Картофельное поле находилось на окраине деревни. Артёму пришлось пройти через колодец, где все те же сплетницы сцепились языками, обнявшись с коромыслами, через главную деревенскую площадь, через продуктовый магазин. Местные жители всюду провожали его недоверчивыми взглядами. Когда, наконец, впереди показались поля, он облегченно выдохнул. Тёма шел мимо пашни и искал глазами знакомую бабушкину фигурку.

Неожиданно позади него раздался оглушительный рев и из столба пыли вылетел старенький «Урал». Глушитель, кажется, оторвался давным-давно, но его владельца это как будто совсем не беспокоило. На стальном коне гордо восседал тот самый Андрюха, которым Тёма и его приятели восхищались в детстве. На нем была та же самая кожаная косуха, побитая временем, отчего казалась еще круче. На голове у парня вместо шлема красовалась выцветшая бейсболка, во рту, приклеенная к нижней губе, висела самокрутка.

Андрюха обогнал Тёму, окутав его облаком дорожной пыли, смешанной с выхлопными газами, и резко затормозил.

– Здорова, щегол! – раздался насмешливый голос.

Артём прикрыл рот и нос локтем, стараясь не дышать, но не получалось. На зубах уже скрипел песок, а легкие выжигало огнем.

– Здорова, Андрюх, – откашлявшись поприветствовал парня Тёма.

– А я еду, смотрю – ты, не ты… А это, оказывается, ты! Не врали бабы-то!

Андрей заглушил мотор, слез с «Урала», подошел к Тёме и протянул ему огромную мозолистую ладонь. За десять лет, что они не виделись кумир детства, конечно, изменился. Сейчас ему было уже под тридцать, но, судя по всему, титул первого парня он сдавать не собирался.

– Приехал, стало быть, – Андрюха крепко затянулся и отстрелил окурок далеко в поле.

– Приехал, – кивнул Тёма.

Раньше ни Андрюха, ни Серый даже не заговорили бы с Артёмом, считая и его, и Глеба с Васькой сопляками, не достойными даже взгляда. Разве что могли послать за самогоном к тете Гале. А теперь ему жали руку, и от этого у него что-то всколыхнулось в душе. Что это было? Может гордость? Или радость? Но Тёме понравилось.

– Ну че? – Андрюха достал новую самокрутку и прикурил от спички. – Проставляться будешь? За приезд?

– Да можно… – пожал плечами Тёма. – А когда?

– Прямо сейчас! – хохотнул Андрюха. – Там у Серого трубы горят. Помирает на автостанции. Так что давай, запрыгивай! Угощать будешь!

Он сел на мотоцикл. Заревел мотор.

– Да я вроде как обещал бабушке с картошкой помочь… – пробормотал Тёма.

– Ниче не слышу! – заорал Андрюха, показывая на ухо. – Прыгай, давай! Потом расскажешь.

Тёма тяжело вздохнул, уселся позади водителя и обхватил его за талию свободной от лопаты рукой.

– Ты там это… Не жмись, как баба! – рыкнул Андрюха. – Там если че, ручка есть!

– Понял… Прости… – Артём нащупал хлипенькую пластиковую ручку и вцепился в нее.

Шины взвизгнули, взрывая колесами грунтовку, «Урал» сорвался с места и помчал, поднимая за собой пыль. Тут Артём и увидел ее – маленькую сгорбленную старушку, копошащуюся в одиночку на огромном поле рядом с мешком картошки.

Домой Тёма вернулся под утро. Без лопаты и дизайнерских кроссовок, которые пришлось перепродать Андрюхиному брату. Оказалось, что банкоматов в деревне нет, а про безналичную оплату в местном продуктовом никто слыхом не слыхивал…

ГЛАВА 9

Проспал Тёма на печи до самого вечера, мучимый жаждой и похмельной лихорадкой. Когда он, наконец, встал, бабы Шуры дома снова не обнаружил, как и запасов еды в холодильнике, а желудок от голода уже горел огнем. Вчера он закусывал одними солеными огурцами, от которых толку – одна изжога. Грязная одежда, небрежно скинутая им накануне, так и валялась кучей на полу. Бабушка не постирала.

– Обиделась, наверное, – заключил Тёма, нюхая пропахшую табачным дымом и потом футболку.

Остальная его одежда была сильно мятая, так как во время сборов он психовал, поэтому кое-как скомкал ее и побросал в чемодан. Парень поискал утюг, и даже нашел нечто отдаленно на него похожее, но не обнаружил шнура. Он смекнул, что вряд ли это была усовершенствованная модель, работающая от аккумулятора. На вид утюгу можно было дать лет двести.

Покрутив чудо-устройство в руках, но так и не разобравшись, как им пользоваться, Артём натянул мятые штаны и футболку и вышел во двор. Шарик валялся под крыльцом. Пес поднял морду, втянул носом воздух и громко чихнул.

– Да знаю я, – отмахнулся от него парень. – И без тебя тошно.

Он осмотрелся. Во дворе бабушки тоже не было, но в палисаднике у забора стояла воткнутая в землю лопата. Та самая, что он вчера так безалаберно потерял, с перемотанной синей изолентой ручкой. От ее вида у Тёмы даже как-то потеплело на душе. К рукоятке скотчем был приклеен клочок бумаги. Он трепыхался на ветру, готовый вот-вот оторваться и улететь. Парень подошел, оторвал записку, написанную ровным, почти каллиграфическим бабушкиным почерком и прочел: «Кто не работает, тот не ест. Это закон!».

Напоминание о еде отозвалось громким урчанием в животе. Тёма почесал затылок, руки мелко потрясывались и плохо слушались, но другого выхода ему не оставили. Можно было, конечно, продать свои вторые кроссовки и купить что-то из снеди в местном магазине, но тогда ему пришлось бы ходить в обносках, которые ему вчера с барского плеча отвалил Андрюха, до конца своей ссылки.

Артём с усилием вытащил лопату из сухой потрескавшейся без дождей земли и оценил масштаб работ. Вышло примерно на три сорванных спины. Но он знал, если не сделает, то умрет долгой мучительной голодной смертью.

Солнце палило нещадно. Футболка за считанные минуты пропиталась потом и прилипла к телу, но зато хоть разгладилась. Поясницу ломило так, что приходилось стискивать зубы от боли. Лопата натерла ладони до кровавых мозолей.

– Да как они вообще здесь выживают?! Это же дикость какая-то! – выругался парень, рассматривая новый надувающийся пузырь на большом пальце правой руки.

– Привет, Тём, – из-за забора показалась Катина голова. – Работаешь?

Девушка игриво улыбалась. Артём понял, что она уже некоторое время наблюдала за ним, и тут же постарался сделать выражение лица более беззаботным.

– Да вот, покопать решил немного. Мышцы разогреть, – он оперся подбородком на лопату. – А ты чего тут?

Катя открыла калитку и вошла во двор. От ее вида у Тёмы загорелись глаза. В руках девушка держала полную миску горячих румяных пирожков.

– Вот, – показала она тарелку. – Как обещала. Со щавелем.

– Да ты ж моя спасительница! – Тёма забыл и о боли в спине, и о кровоточащих мозолях.

Он бросил лопату на землю, схватил в каждую руку по пирожку и по очереди откусил от обоих.

– М-м-м… – парень закатил глаза от удовольствия. – Вкуснотища-то какая!

Катя рассмеялась заливистым звонким смехом.

– Какой же ты забавный, Тём!

Они уселись вместе на завалинку бабушкиного дома. Артём за пару минут умял десяток пирожков и удовлетворенно откинулся на стену дома.

– Тебя что, баба Шура совсем не кормит? – удивленно спросила Катя. – Как-то это на нее совсем не похоже! Обычно она очень хлебосольна…

– Да это папаша ей, наверняка, напел что-то… Воспитывает она меня так! – махнул рукой парень.

– Ты вроде уже взрослый, чтоб тебя воспитывать-то, – девушка с интересом рассматривала его лицо.

– Так и я о том же! Поздновато спохватились! Воспитывать раньше надо было. А теперь уже – что выросло, то выросло…

– Мы ведь с тобой так и не поговорили толком с тех пор, как ты приехал, – Катя вдруг стала серьезной. – Как ты вообще? Я слышала про твою маму… Мне так жаль…

Артём вздрогнул, напрягся всем телом. Он не любил говорить на эту тему, старался запрятать все воспоминания поглубже и, желательно, больше не доставать.

– Я уже пережил это, – резко ответил он. – Давай не будем ворошить прошлое…

– Прости… – Катя нежно коснулась его руки. – Не хотела тебя расстроить.

– Я не расстроен, понятно? – занервничал Тёма. – Не надо меня жалеть!

– Прости еще раз…

Девушка поднялась, опустила глаза и нервно скомкала подол платья.

– Я, пожалуй, пойду… – она поспешила к калитке.

– Черт… – тихонько выругался Артём. – Да подожди ты!

Он пустился догонять ее. Катя остановилась, обернулась.

– Не обижайся, пожалуйста, – парень взъерошил рукой волосы. – Просто эта тема… Она слишком болезненная… До сих пор… Здесь и так все слишком напоминает о ней, чтобы еще говорить об этом.

– Ладно… Я поняла. Не хотела тебя ранить, – Катя виновато улыбнулась. – Просто иногда, когда больно, нужно выпустить эту боль наружу. Проговорить о ней с кем-то, кто сможет тебя понять… Пусть даже снова пережить ее. И тогда становится легче. Я знаю…

– Да откуда ты можешь это знать?! – вопрос прозвучал слишком резко.

– Папа умер три года назад… Утонул на зимней рыбалке…

– О-о-о… Я не знал… – Тёма тронул ее за плечо. – Прости…

– Ничего… Ты не мог знать… Скажи, Тём, а ты когда-нибудь вспоминал о нас? Там, в Москве?

– Ну-у… Иногда вспоминал, – соврал он.

Скучал по Дергачам Артём только в самое первое лето после смерти матери. Его первое лето в душной Москве, когда он впервые почувствовал такое нестерпимое одиночество, что готов был уже идти пешком в деревню. А потом прошел год, затем второй, и воспоминания о счастливом детстве стерлись вместе с теми воспоминаниями о матери, которые он хотел так упорно в себе подавить.

– А я о тебе часто вспоминала, – ворвался в его мысли Катин голос. – Правда, я уже и не думала, что увижу тебя когда-нибудь снова…

– Вот видишь? Я умею удивлять! – расплылся он в самой очаровательной улыбке, на которую только был способен.

– Действительно, удивил, – согласилась Катя.

– Ну а что, Катюш? Может погуляем вечерком? На танцы пойдешь со мной? – подмигнул ей Тёма.

– Хорошо, – согласилась девушка. – Тогда в клубе встретимся?

– Часиков в девять вечера?

Катя кивнула и улыбнулась.

– Тогда до встречи?

– Ага…

– А за чашкой я завтра зайду…

Катя резко развернулась, выскочила из калитки и припустила по дороге. Тёма пригладил рукой волосы и ухмыльнулся. Не так уж в Дергачах и плохо, как он думал. Вечером его, кажется, ожидала награда за все те страдания, что выпали на его долю.

ГЛАВА 10

После ухода Кати Тёма взялся было за лопату, но его снова отвлекли от работы. Едва он вогнал штык в землю, на заборе повисли его приятели.

– Здорова, Тёмыч! – протянул ему руку через штакетник Васька.

– Где пропадал вчера? – прищурил один глаз Глеб.

– Бухал у Серого в автомастерской… – закатил глаза Артём, показывая, как сильно об этом сожалеет. – Чуть не умер… Здоровы же они пить!

– Нашел с кем соревноваться! – хохотнул Васька. – Они же быки!

– А вообще, зря ты с ними связался… – Глеб перемахнул через забор и приземлился рядом с Артёмом. – Нехорошими делами эти двое промышляют.

– Я думал, они крутые парни, – поскреб затылок Тёма.

– Это смотря в чем оценивать крутость, – Вася не рискнул сигать через забор, поэтому вошел через калитку и тут же заметил миску с пирожками, которую Тёма пристроил на пеньке под яблоней. – Ничего себе ты тут разговляешься! А по деревне ходят слухи, что бабка тебя в черном теле держит!

Парни захохотали.

– Да есть добрые люди, – хмыкнул Тёма. – Подкармливают. А то реально бы уже ноги протянул.

– Это кто ж тебя так одарил? – Глеб выудил из миски пирожок и откусил сразу половину.

– Да Катька принесла, – пожал плечами Тёма, а Глеб на мгновение застыл, забыв, как жевать.

– Свистунова? – парень с трудом проглотил застрявший в горле кусок. – Да брешешь!

– Да реально, говорю тебе! Сама принесла! – Артём расплылся в самодовольной ухмылке.

Парни уселись на завалинке, где буквально пять минут назад они сидели с Катей. Васька достал из кармана смятую пачку и закурил.

– Странно все это… – протянул он.

– Ничего странного! Вы ж сами говорили, что она ждет кого-то особенного. И вот он я! И кстати, – Тёма подмигнул друзьям, – сегодня мы идем с ней на танцы. Так что, кое кому вечером светит что-то большое и чистое.

– Да закатай! – хохотнул Глеб. – Размечтался! Не даст она тебе!

– А это мы еще посмотрим! Если надо, я умею быть обаяшкой! – Артём театрально состроил глазки. – Мне еще никто не отказывал!

Парни заржали. Тёма подцепил пальцами свою футболку, понюхал и сморщился.

– Помыться только надо! А то пока для Кати имеется только что-то большое…

– Ты так в себе уверен… – протянул Вася, тяжело вздохнув. – А я только рядом с Танькой оказываюсь, сразу краснею, потею и забываю все слова. Как вот ты это делаешь?

– Да это он понтуется перед нами! – хохотнул Глеб. – Видел я, как он стоял пнем и зыркал, как Катька со Славиком вальсирует.

– Да ничего я не понтуюсь! – закипел Тёма. – Сегодня же в постель ее уложу!

– Ага! – заржал снова Глеб. – К бабке Шуре под бочок?

– Черт… – поскреб затылок Артём. – А реально, где вы это делаете? Тут же даже гостиницы приличной нет!

– Да тут никакой нет. Даже неприличной, – развел руками Васька. – На сеновале обычно…

– Тебе-то откуда знать? – подколол друга Глеб. – Тебе ж никто не дает!

– Да заткнись ты! – обиделся Вася.

Он надул свои и без того пухлые щеки и отвернулся.

– Эй… Приятель! Ты че, реально девственник что ли? – удивился Тёма, заставив Ваську густо покраснеть.

– Думаешь ему много кто дает? – мотнул Вася головой в сторону Глеба. – Разок перепало, теперь кичится при каждом удобном случае.

– Ну разок, не разок… Ты свечку что ли держал? А факт остается фактом, – Глеб довольно ухмыльнулся.

– Не, братцы, так не пойдет! – Тёма подсел к Ваське на завалинку и обнял приятеля за плечо. – Я тебе обещаю, сделаем мы из тебя мужика!

– Да как? – повесил голову Васька.

– Перед тобой самый крутой столичный пикапер! – Тёма хлопнул себя открытой ладонью в грудь.

– Кто? – не понял Васька.

– Специалист по обольщению представительниц слабого пола самого разного калибра! – Артём театрально поклонился.

– Бабник, короче, – расшифровал Глеб.

– Ага, – согласился Тёма. – Или, как говорит моя бабуля, потаскун обыкновенный.

Друзья дружно рассмеялись, а у Васьки в глазах вспыхнул проблеск надежды.

– Ты правда мне поможешь? – поднял он глаза на приятеля.

– Правда, – подтвердил Тёма. – Но только при одном условии. Ты поможешь мне управиться с бабкиной баней. Сегодня вечером я должен благоухать, как майская роза.

– Договорились, – Васька протянул Артёму руку.

– Ой, что-то слабо верится мне в успех вашего предприятия, – Глеб сложил руки на груди.

– А вот спорим! – предложил Тёма. – Я сегодня же пересплю со Катькой, а Ваське даст Танька!

– Сегодня? – с надеждой спросил Вася.

Артём смерил его оценивающим взглядом и покачал головой.

– Нет. Тут надо еще доработать напильником… Но в самое ближайшее время! – затем он снова обернулся к Глебу. – Ну так как?

– Ну, ты, Тёмыч, мне друг… Поэтому на Ваську я спорить не буду. Это гиблое дело… А я человек честный. А вот как ты Свистунову уложишь, я бы посмотрел!

– Эй! – запротестовал Васька. – Почему это гиблое?

Глеб смерил друга взглядом и поджал губы.

– Не переживай, Вась. Я тебе без всякого спора помогу. Получишь ты свою Таньку. Слово пацана даю!

Вася немного успокоился.

– А я вот верю, что у Артёма все с Катей получится, – подбодрил он приятеля.

– Так я ж не против! Спорим! – протянул открытую ладонь Глеб. – На что?

– Да на что хочешь! – пожал руку друга Тёма.

Глеб на секунду задумался, пожевал нижнюю губу и хитро усмехнулся.

– Да вот на твои кроссовки модные!

Артём поморщился.

– Последние остались… Одни я вчера уже прогулял…

– Тем слаще победа! – подмигнул Глеб.

– А если проспоришь? – Артём встал с завалинки и с вызовом смотрел приятелю в глаза.

– Кортик тебе дедов отдам! Помнишь, как он тебе в детстве нравился? – предложил тот.

Тёма помнил…

– Васька, ну-ка разбей! – распорядился он.

Ваську долго уговаривать не пришлось. Он рубанул рукопожатие ребром ладони, закрепив священный уговор. Как бы он хотел, чтобы Тёма вышел из этой игры победителем. Он почему-то был уверен, если у того получится с Катей, то и Танька не устоит перед современной наукой обольщения.

ГЛАВА 11

Баба Шура вернулась с поля как раз к тому моменту, когда Тёма, начищенный до блеска уже собирался выходить из дома. Васька научил его, как пользоваться местным утюгом – оказалось, чтобы погладить, его предварительно нужно было нагреть на газовой плитке – поэтому одежда на нем была идеально выглажена. Правда потратить на это пришлось около часа времени.

– Опять гулять? – проворчала старушка, не глядя на внука. – Когда ж ты уже нагуляешься-то?

Артём заметил, какая бабушка была уставшая и разбитая после тяжелого рабочего дня под солнцем, и его слегка кольнула совесть. Он вспомнил, что ее задание так и не выполнил. Лопата осталась торчать в самом начале палисадника в некопаной земле.

– Свидание у меня, бабуль, – начал оправдываться Тёма. – С Катей.

Старушка нахмурилась.

– Знала бы она, какой ты лоботряс, никогда б не согласилась! Она девушка работящая… А ты… Тьфу!

Баба Шура устало опустилась на стул. На столе стояла пустая миска из-под пирожков со щавелем.

– Ну вот что ты завелась? – разнервничался Артём. – Никакой я не лоботряс! Приехать не успел, ты меня уже работой загрузила под завязку! Я десять лет в Дергачах не был! Я вчера вообще-то к тебе шел. С лопатой. Просто старых друзей встретил и… Короче, так получилось…

– Миска откуда? – баба Шура не приняла его оправданий.

– Да Катя пирожки принесла. Со щавелем… – в голове парня промелькнула мысль, что надо было оставить хоть пару штук для бабушки. – Тут пацаны заходили. И все сожрали.

Он снова оправдывался, хотя теперь уже четко понимал, что выглядело все это некрасиво.

– Я там баню истопил, – сообщил он, глядя на грязную одежду бабушки.

Пыль плотно забила все морщинки на ее руках и лице. Она ничего не ответила. Только молча кивнула и стянула косынку с седой головы.

– Ну я пойду…

Тёма еще какое-то время помялся в дверях, но, поняв, что баба Шура разговаривать с ним не желает, выскочил из дома. Настроение было конкретно подпорчено.

Катя ждала его у входа в клуб. На ней было простенькое голубое ситцевое платье в горошек, Артём же по случаю важного свидания надел хлопковые брюки и рубашку. В Москве девушки обычно млели от этого образа, поэтому он рассчитывал, что и на Катю это произведет впечатление. Катя оценила.

– Какой ты сегодня элегантный, – сделала она ему комплимент.

– Хотел понравиться, – признался Тёма, вызвав у девушки улыбку.

– Удалось, – ответила Катя. – По сравнению с утром, выглядишь очень бодро!

– Прикалываешься? – догадался парень. – Не рассчитал свои силы просто…

– Слышала, ты был у Сергея на станции? – с укором спросила она, хотя Тёма понял по ее тону, что вопрос был риторическим.

В Дергачах, как оказалось, вообще было сложно что-то утаить от местных жителей. Новости здесь распространялись со скоростью, близкой к космической.

– Не стоит тебе с этими ребятами дружбу водить, Тём, – предостерегла его девушка.

– Да мне уже об этом сообщили, – Тёма тяжело вздохнул и пригладил волосы рукой. – Мы танцевать-то пойдем? Или продолжишь читать мне нотации?

– Пойдем, конечно, – Катя опустила глаза в землю. – Прости… Я не со зла…

– Знаю, – улыбнулся Артём. – Просто все никак не могу привыкнуть, что ты уже такая взрослая… Когда я тебя видел в последний раз тебе лет десять было?

– Девять, – поправила его Катя.

– Значит сейчас тебе… – он задумался, подсчитывая в уме, – девятнадцать?

– Верно, – кивнула она и улыбнулась. – Вообще-то неприлично спрашивать у девушки о ее возрасте.

– Ну прости, – Артём развел руками.

В Московских клубах знать сколько девушке лет было гарантией безопасного секса. Девятнадцать его полностью устраивало. Из зала через приоткрытую дверь донеслись звуки медленной музыки

– О! Медляк! – Тёма протянул Кате руку. – Хоть в этот раз успею!

– Ты хотел пригласить меня в прошлый раз? – застеснялась девушка.

– Хотел… Но меня опередили… – усмехнулся Тёма. – Что у тебя с этим рыжим, кстати?

– Да ничего, – пожала плечами Катя. – Один раз потанцевали, и один раз проводил домой.

– Что? Даже на свидание не позвал?

– Почему? Позвал… Просто я отказалась.

Тёма удовлетворенно кивнул и потянул девушку внутрь клуба. Песня уже набирала обороты, а в зале было не протиснуться от танцующих пар. Они прошли в самый центр. Артём положил ладони Кате на талию и прижал к себе. Она обвила его шею руками и заглянула в глаза. Был этот взгляд такой теплый, такой доверчиво-наивный, что у Тёмы аж кольнуло под ребрами. Он отвел глаза, зарылся носом в ее волосы и тяжело вздохнул. Они медленно раскачивались в такт музыки, слушая сердцебиение друг друга, и еще долго стояли обнявшись, когда песня уже закончилась.

На дискотеке они пробыли почти два часа. Катя с подружками танцевала в кружочке, Тёма терпеливо ждал с приятелями у стенки. Медляки включали шесть раз, и все шесть раз они танцевали вместе.

– Ну что, готовь кортик! – подмигнул Артём Глебу, вернувшись после очередной медленной песни к друзьям.

Глебу сегодня не везло с партнершами, а Васька даже и не пытался кого-нибудь пригласить. Он не сводил глаз с Таньки, которая за шесть танцев успела сменить шестерых парней.

– Что-то ты расплясался, – усмехнулся Глеб. – Ты кроссовки-то мои новые особо не мни!

– Закатай! – Тёма оттянул пальцами нижнюю губу и с щелчком отпустил. – Я прямо чувствую, что она готова! Втрескалась в меня, походу…

– Она любила тебя в детстве… – протянул Вася, не сводя глаз с Таньки. – Даже письма тебе писала, когда ты не приехал тем летом в Дергачи.

– Откуда знаешь? – удивленно спросил Артём.

– Теть Тамара мамке рассказывала, что она каждую неделю на почту приходила…

– Странно… – Тёма поскреб затылок. – Я никаких писем не получал.

– Конечно, не получал! – хохотнул Глеб. – Адреса-то твоего она не знала. Просто писала на конверте – Тёме в Москву.

– Черт… Не знал… Она ведь еще совсем девчонка тогда была…

– Ну знаешь… – развел руками Васька. – Любви все возрасты покорны!

Диджей объявил по скрипящему микрофону о последней на сегодня композиции. Тёма поправил рубашку, затянул несуществующий галстук и многозначительно посмотрел на Глеба.