Деревенщина

Он дернулся, намекая, чтобы его оставили в покое.

– Нервный какой! – хмыкнула баба Шура, спускаясь. – Ну ничего, пустырничку заварю, попьешь… Как рукой все психи снимет. Ты щи-то есть будешь? Али твою порцию Шарику отдать?

– Буду! – Артём вдруг почувствовал, как его желудок завязался от голода в тугой узел.

Он спрыгнул с печки и уже через секунду сидел за столом. Бабушка открыла рукавичкой заслонку, отставила ее в сторону, затем взяла ухват на длинной палке, засунула его в горячее жерло, подцепила котелок и достала кипящее ароматное варево на стол. Тёма потянул носом воздух и закатил от удовольствия глаза. Баба Шура довольно заулыбалась.

– Кушай, внучек, кушай! – поставила она перед ним полную миску наваристых щей и положила рядом ломоть свежеиспеченного хлеба. – Сегодня заслужил… Хорошо поработал!

– А если б не заслужил? – хмыкнул Тёма. – Тогда что? Голодным бы оставила?

– У нас в деревне так – кто не работает, тот не ест, – развела руками старушка. – Завтра вот будем картошку сажать!

Артём закатил глаза и разочаровано замычал.

– Ты смерти моей хочешь, бабуль? Какая картошка? Я вечером в клуб собираюсь.

– Ну к утру-то вернешься же? – усмехнулась баба Шура.

После обеда Тёме удалось все-таки немного вздремнуть, потом он от души напарился в горячей бане и, когда вышел, почувствовал себя так, будто заново родился. Кожа горела огнем, мышцы приятно ныли, но во всем теле ощущалась такая легкость, что хотелось летать.

Он перед зеркалом зачесал назад мокрые волосы и улыбнулся сам себе в отражении.

– Собираешься? – баба Шура вошла в дом и встала в дверях, наблюдая за внуком.

– Ага… Бабуль, а что, молодежи в деревне много осталось? Или поразъехались все? – спросил Артём.

– Кто-то уехал, кто-то остался…

– Девки-то есть симпатичные? – подмигнул он бабушке через зеркало.

– Тьфу-ты, – плюнула старушка. – Кто о чем, а вшивый о бане!

– Не-е… – рассмеялся Тёма. – В бане я уже был!

– У нас в Дергачах все девчата красивые! Только смотри, Артём, обижать их здесь тебе никто не позволит!

– Да не собираюсь я их обижать, бабуль. Я собираюсь их любить!

– Тьфу! – снова сплюнула старушка. – Потаскун! Как есть, потаскун!

Артём надел свои новые дизайнерские джинсы и обтягивающую белую футболку, выгодно подчеркивающую рельеф его мышц, и, как только за окном стемнело, отправился в деревенский клуб. В детстве, когда он был еще мальчишкой, они с друзьями с завистью поглядывали на неказистое здание местного дома культуры, где ночами собирались парни и девушки – танцевали, целовались. Они мечтали с Васькой и Глебом, что когда вырастут, станут такими же крутыми, как Андрюха и Серый, за которыми тогда бегали все деревенские девчонки. Парни носили модные кожаные косухи и гоняли на «Уралах». И вот теперь он сам, спустя много лет, шел знакомой дорожкой на ночную дискотеку. Он побывал в сотне столичных клубов, но никогда не чувствовал ни перед одним походом такое волнение.

ГЛАВА 5

Когда Артём вошел, зал уже был заполнен наполовину. Девушки в разноцветных пестрых платьях танцевали в кружках, а парни, одетые в основном в чистые спортивные штаны и темные футболки, стояли вдоль стен и перешептывались. Местный ди-джей, притулившийся в углу, наваливал басов на допотопной стереосистеме. Звук был настолько плохой, а помещение такое тесное, что определить, какая именно композиция играет в данный момент не представлялось никакой возможности.

Тёма огляделся, пытаясь отыскать глазами своих приятелей в полутемном зале. Когда они виделись в последний раз им всем было по двенадцать. Глеб в то лето как-то разом вытянулся в росте, стал худым и долговязым. Всегда плотного Ваську наоборот раздало еще больше вширь. Еще он жутко страдал от подростковой угревой сыпи, поэтому добрую половину каникул просидел дома, стесняясь выходить на улицу. Он тогда еще втрескался по ушу в Таньку из старших классов и мучился от ревности, когда увидел однажды, как она садилась к Андрюхе на мотоцикл.

«Интересно, какие они все сейчас? Сильно изменились или нет?» – подумал Тёма, все еще не решаясь пройти в глубь зала.

Сам-то Артём, конечно, поменялся… Тогда среди пацанов он был самым низким по росту и самым тощим. Мама специально привозила его в деревню к бабе Шуре на лето, чтоб хоть немного откормить на натуральных свежих продуктах. В городских-то магазинах на полках лежала сплошная химия. Его отец, Владимир Иннокентьевич, в то время еще не был богатым и успешным. Он только-только ушел с завода, где всю жизнь проработал инженером, и делал первые шаги в бизнесе. Денег катастрофически не хватало, и Тёма помнил, как завидовал одноклассникам, чьи родители могли позволить купить детям современные игрушки, гаджеты, брендовые шмотки.

Еще он мечтал как-нибудь сходить в Макдональдс, но мама была категорически против, чтобы он ел эту гадость. Несмотря на довольно плачевное финансовое состояние семьи, она всегда стремилась, чтобы сын питался правильно. Но в тот год мама заболела и умерла. Быстро… Фактически за два месяца сгорела. Отец нашел тогда в этом что-то хорошее – не долго мучилась, мол. Но Артём в этом ничего хорошего не видел. Он даже не успел толком с ней попрощаться, не успел сказать все, что хотел, не успел спросить о том, что тяготило душу…

А потом у отца вдруг резко пошли дела в гору. Появились деньги. Много денег. Но совсем исчезло время на сына. Тёма начал питаться фастфудом и почти круглосуточно был предоставлен самому себе. В учебе он резко сдал, хотя к нему приставили самых дорогих репетиторов, каких только смогли найти. К бабке в деревню он ездить тоже перестал. Некому стало возить. Да и слишком многое здесь напоминало о маме, а он стремился забыть обо всем, что причиняло боль. Получилось не сразу, но со временем он научился быть циничным, эгоистичным и бездушным.

– Тёмка! – парни пробирались к нему сквозь толпу, расталкивая танцующих локтями.

– Здоровый какой стал, мужик! – Вася обхватил Артёма и поднял вверх.

Он стал размером с хороший шкаф. Высокий, здоровый, широкоплечий, с кулачищами, как молоты кузнеца. Рядом с ним долговязый Глеб выглядел просто щепкой.

– Здорово, пацаны! – Тёма обнялся по очереди со старыми друзьями.

– По деревне слушок пошел, что ты приехал к бабке, но не знали правда или нет, – сообщил ему Глеб.

– Ну мы так и подумали, если правда, то в клуб придешь! – широко улыбался Вася.

– А чего не заглянули, раз знали, что приехал? – упрекнул приятелей Артем. – Или узнали, что я теперь наркоман?

Тёма сделал кавычки в воздухе.

– Вообще, поговаривают, что ты кого-то в городе изнасиловал, – почесал затылок Глеб.

– Чего?! – заорал Тёма. – А я смотрю, чего это девки на меня косо поглядывают! Вот дают бабы!

– Я удивлен, что после таких новостей вообще кто-то в клуб пришел! – хохотнул Вася.

– Ну вы же им сказали, что я никого не насиловал, не убивал и вообще ничего такого не делал? – приподнял одну бровь Артём.

– Ну… – промычал Глеб. – Мы ж не знаем, что с тобой город сотворил за те десять лет, что ты не приезжал.

– Я вообще-то в Москве живу. В культурной столице! Там музеи, театры, кино…

– И что? Хочешь сказать – никто никого не убивает и не насилует? – без обиняков спросил Вася.

– Ну не знаю… Преступность есть, конечно… Я живу в хорошем районе! У меня батя – бизнесмен! И вообще меня сюда сослали за то, что я Ламбу разбил! Вот!

– Ничего себе! У тебя Ламба есть? – восхитился Глеб.

– Была… – тяжело вздохнул Тёма. – Я ее на автобусную остановку намотал.

– Жесть! – покачал головой Васька. – А я в прошлом году трактор в речке утопил.

– Бухой был? – подмигнул Артём.

– А-то! – рассмеялся Вася. – В дрова!

– Братан! – они обнялись, похлопывая друг друга по спинам, словно поделились информацией о самых великих своих достижениях.

– Ну че, пошли постоим еще? – предложил Глеб, кивая на парней, выстроившихся у стены.

– А вы чего не танцуете-то? – не понял Артём.

– Ты че? Западло. Пацаны только медляки танцуют! – объяснил ему Васька.

– Понял, – пригладил волосы Тёма. – Ну пошли тогда постоим!

Артём и Глеб шли за мощным Васей, который прокладывал им путь грудью и локтями. Растолкав младших парней у стены, они привалились к ней спинами и уставились на танцпол. Танцевать под такой грохот все равно было невозможно. Тёма даже не понимал, как парни различают в этой какофонии, когда начинается медляк.

Девчонки и в самом деле в деревне были красивые. Пышнотелые, румяные, натуральные. Тёма даже растерялся поначалу от такого разнообразия лиц и фигур. В московских клубах все были как под копирку – острый нос, высокие скулы, пухлые губы и накаченные сиськи, а здесь… Но он искал в толпе глазами Катю. Ту самую маленькую зубастую девчонку, которая в детстве, стоило ему приехать, уже с самого утра висела на заборе дома бабы Шуры, в ожидании, когда он проснется…

ГЛАВА 6

Едва заиграли первые ноты медленной композиции, парни, словно тени отделились от стен и двинулись в зал. И тут, наконец, Артём увидел Катю. Она стояла в противоположном конце зала в группе других девушек и обмахивала себя ладошкой. В клубе от большого количества людей и практически полного отсутствия вентиляции было очень душно, поэтому извивающиеся на танцполе тела были максимально разгоряченными.

Тёма рванул к ней, лавируя мимо медленно кружащихся в танце пар, но в самый последний момент, когда почти достиг ее, пышнотелая красотка со своим щуплым кавалером заблокировали ему путь, и он на мгновение потерял девушку из вида. А когда толстушка буквально схватила своего парня под мышку и потащила его обжиматься в уголок, освобождая дорогу, Кати среди подружек не оказалось.

Артём заметался по танцполу, ища ее повсюду глазами и, наконец, увидел в объятиях рослого рыжеволосого молодого человека. Он был одет в дембельскую форму с яркими эполетами и аксельбантами, на голове, свернутый лихо набекрень, сидел голубой берет. Тёма хотел было рвануть к Кате, сказать ей, что он здесь, что искал ее, но не решился. Он просто стоял и смотрел, как рыжий солдат шепчет что-то ей на ушко, а она тихонько хихикает ему в ответ.

Мимо него проплывали слепленные воедино парочки. Пару раз его больно пихнули локтем в бок. Однажды даже специально. Долговязый Глеб кружил по залу с такой же высокой девицей в неприлично коротеньком платье, и, Тёма был уверен, они нарочно налетели на него, чтобы привлечь внимание. Кроме того, ему уже порядком отдавили ноги, футболка от пота намертво прилипла к спине, поэтому он решил выбираться из этой душегубки на улицу.

Пока от продирался к выходу, медляк закончился. Девушки снова сбились в кружки и задергались под ревущую из динамиков попсу, а парни опять приклеились к стенам. У дверей клуба нервно курил Васька. Увидев Артёма, он протянул ему смятую пачку, но тот покачал головой.

– Не курю! Бросил еще в одиннадцатом классе, – сообщил Тёма приятелю. – А ты чего здесь? Ждал же медляк…

– Ждал, да не дождался… – тяжело вздохнул Васька. – Увели прямо из-под носа!

Он выстрелил бычком в воздух. Тот пролетел огненной дугой, рассыпая вокруг себя искры и приземлился где-то в кустах. Васька яростно сжал кулаки и сплюнул на землю.

– И у меня тоже… – решил поддержать приятеля Тёма.

– А ты кого пригласить-то хотел? – прищурив один глаз посмотрел на него Васька.

– Да Катьку Свистунову… Помнишь, она все время за нами таскалась в детстве? А сейчас так вымахала! – Артём показал руками округлости груди.

Васька громко и заливисто рассмеялся.

– Катьку? – переспросил он, вытирая слезы рукавом олимпийки.

– Ну да… Она заходила сегодня. Мы поболтали… А что не так-то? Чего ты ржешь? – начинал злиться Артём.

– Ты на Катьку замахнулся? В очередь вставай! – позади них с очень довольным видом появился Глеб.

– Да за ней полдеревни увивается. А ты решил, что приехал такой из города и забрал? – поддакнул Васька.

– Ну да, а что?

– Держи карман шире! – съязвил Глеб.

Васька протянул ему пачку, тот ловко достал сигарету и прикурил от спички.

– Я не понял, Катя с кем-то встречается? С тем рыжим что ли? Кто такой, кстати? – посыпал вопросами Тёма.

– Да ни с кем она не встречается… Особенного ждет… Не хочет просто так распыляться.

– Так вот же он я! – Артём провел по воздуху ладонями вдоль тела. – Чем не особенный?

– Ей любовь нужна, Тёмыч. Без обид, – Глеб точно также, как до этого Васька, отправил окурок в кусты. – А ты, даже если и особенный, как говорится – поматросишь и бросишь. А Свистунова на такое никогда не пойдет! Можешь мне поверить.

– Ага, – согласился с приятелем Васька. – Тут и не такие приезжали. Только всем от ворот – поворот. Так что, не обессудь.

– Ну это мы еще посмотрим! – надулся Тёма. – А рыжий-то этот, кто такой?

– Да это Славка, из Ивановки. С армии только вернулся. Ходит, видишь, акселями понтуется? Только ему тоже ничего не светит.

В этот самый момент дверь клуба открылась и на улицу вышла Катя под ручку с тем самым рыжим дембелем.

– Привет, Тём, – она остановилась и улыбнулась ему. – Решил все же заглянуть на танцы?

– Да я так… Мимо проходил, – равнодушно протянул Артём, глубоко засунув руки в карманы джинсов. – А ты что? Уже домой? Могу проводить…

– Да меня Вячеслав проводит, спасибо, – ответила Катя, а ее рыжий ухажер расплылся в самодовольной улыбке.

– Ладно, – Артём старался изо всех сил делать вид, что это его нисколько не задело.

– Ладно, – снова улыбнулась Катя. – Мы тогда пойдем… Увидимся, Тём…

Они ушли по освещенной фонарем проселочной дороге, весело болтая и смеясь. Славик старался как мог, чтобы развлечь девушку и, судя по всему, ему это неплохо удавалось.

– Увидимся, Тём! – передразнил Катю Артём и скрипнул зубами. – Что она в нем нашла вообще?

Его приятели покатились со смеху, видя, как он ревнует и злится.

– Пошли к Ваське что ли, посидим. За встречу… – предложил Глеб. – Десять лет все-таки не виделись!

– Пошли… – согласился Артём, провожая взглядом почти скрывшиеся вдали две темные фигурки.

ГЛАВА 7

Сидели во дворе Васькиного дома в беседке. Васька сразу велел разговаривать тихо, чтобы не разбудить отчима. Ему вставать рано утром, уезжает на вахту.

– Не выспится дядь Саша – мамка всем разгон устроит, – заверил он друзей.

В общем, шуметь и не стали. Под лавкой была припрятана бутыль первача, заткнутая пробкой из скрученной газеты, там же стоял запыленный граненный стакан и початая банка огурцов под резиновой крышкой.

– Это дядь Сашин схрон, – сообщил Васька. – Мамка не знает. А он сам уже забудет, как вернется.

Глеб вытащил зубами бумажную затычку и выплюнул ее на пол. Он плеснул добрую половину стакана и протянул Артёму.

– Ну – за встречу, – Тёма сделал большой глоток и с трудом удержал в себе огненную жидкость.

– Глотай-глотай, хлюпик! – заржал Глеб.

– Мамка гнала, – подмигнул Васька. – На ржаном хлебе.

– Хорошо, что не на навозе! – Тёма вытирал тыльной стороной ладони выступившие слезы. – А то я слышал, сейчас и из него делают.

– Ну а че? – хохотнул Глеб. – Натур-продукт!

– Натур… – Артём с хрустом откусил соленый огурец и снова сморщился. – Кислятина!

– На закусь самое то! – заверил его Васька и забрал из рук стакан.

– Ну давай, рассказывай! Как сам? Как житуха в Москве? – положил Артёму руку на плечо Глеб.

Тёма пожал плечами.

– Да хорошо в Москве. Там жизнь кипит, понимаете? – глаза у него заблестели. – Там девочки такие – закачаешься! Ноги от ушей, грудь, попка… Губки пухлые, коготки острые. Шпильки, чулочки кружевные… Трусики в кулачке помещаются… Если вообще есть…

Парни смотрели на Артёма раскрыв рты.

– А что? Бывает, что нет? – не поверил ему Васька.

– Еще как бывает! Танцуешь с ней в клубе, рукой по бедру проводишь, а там ничего…

– Эх… – завистливо вздохнул Васька. – У нас в клубе если девушке по бедру проведешь, можно и по харе огрести…

– Да что они у вас дикие-то такие? В двадцать первом веке живем!

– Это вы там в Москве в двадцать первом! – хохотнул Глеб. – А мы все еще в каменном!

– Ну значит надо и действовать, как в каменном! Дубинкой по голове, на плечо закинул и поволок в пещеру!

– А у тебя невеста есть? – поинтересовался Вася.

– Да какие невесты? – отмахнулся Артём. – Ты прям как моя бабуля рассуждаешь! Молодой я еще, не нагулялся!

– Эх… А я бы женился, – снова вздохнул Васька.

– Так и женись! Раз хочешь… В чем проблема-то? – удивился Тёма.

– Ой… Зря ты спросил! – закатил глаза Глеб. – Он все по Таньке страдает…

– Что? Неужели по той самой? Со школы еще? – брови у Тёмы поползли вверх.

Он вообще плохо себе представлял, как половозрелому парню может так долго нравиться одна и та же девушка.

– Да, по той самой! – огрызнулся Васька.

Он надул свои и без того пухлые губы и сложил руки на груди, закрываясь от приятелей.

– Да ладно тебе, не обижайся, – потрепал его по плечу Артём. – Ну а она что? Не хочет за тебя выходить?

– Я не предлагал! – буркнул Вася.

– А чего ждешь? – не понял Тёма.

– Да она у нас такая… – Глеб хохотнул и многозначительно покрутил ладонью в воздухе.

– Какая – такая? – заинтересовался Артём.

– Ну разбитная… – уточнил Глеб и добавил, понизив голос: – Давалка, короче.

– Не смей ее так называть! – Васька вскочил с лавки, сжал кулаки и попер на Глеба.

Артём едва успел вклиниться между ними и разнять.

– Тише, тише, парни! Давайте без кулачных боев обойдемся!

Вася тяжело дышал, пыхтел, пытался через Артема дотянуться до обидчика.

– А скажи еще, что это не так! – подначивал друга Глеб. – Да к ней со всей округи пацаны приезжают. Думаешь, зачем?

– Да заткнись ты! – осадил его Артём. – Не видишь, он и так злится уже.

– Ладно, ладно… Прости брат, – Глеб с опаской протянул руку Ваське.

Тот сначала отвернулся, но затем ладонь все-таки пожал.

– Да прав Глеб… – Васька опустился на скамейку и закрыл лицо руками. – Она со всеми гуляет, кроме меня. Не замечает даже, словно я пустое место!

– Я уже не могу видеть, как он по этой ша… Прости… Как он, короче, убивается. Похудел вон весь! – Глеб сел рядом и положил руку другу на плечо. – Плюнь ты на нее! Вон сколько девчат хороших!

– Да не могу! – Васька снова вскочил, выбежал из беседки и скрылся в глубине сада.

– Куда это он? – Артём удивленно посмотрел на Глеба.

– Плакать побежал за амбар… – махнул рукой тот.

– Ну капец! Надо с этим что-то делать! Не годится это, чтоб мужик так за девкой убивался!

– Да ладно б еще девка нормальная была, а то так, сплошное непотребство! Тьфу!

Глеб поднял стакан, плеснул на дно еще самогона и протянул Тёме.

– Давай на посошок. Думаю, он сегодня уже не вернется. А мне вставать рано, хочу на реку сходить, порыбалить. Не хочешь со мной, кстати?

– Не-а, – Тёма покачал головой и опрокинул в себя содержимое стакана. – Мне завтра картошку сажать.

– Припахала тебя бабка Шура? – усмехнулся Глеб, забрал у Артёма стакан и налил себе.

– Ага, припахала…

– Она может… С ней не забалуешь! – Глеб выпил, понюхал надкусанный огурец и тряхнул головой. – Хорош, зараза!

Когда Артём вернулся домой бабушка еще не спала. Она уже разобрала кровать, внуку постелила чистое белье на печке и собиралась укладываться.

– Чей-то ты рано вернулся? – покачала старушка головой, встречая Артёма в дверях. – Обидел что ль кто?

– Да брось ты, бабуль! Кто ж меня обидит? – ухмыльнулся он. – Вот только ваши местные сплетницы всех девчонок от меня шуганули. Разнесли по всей деревне, что я кого-то в городе изнасиловал.

– Вот же ведьмы проклятые! – всплеснула руками баба Шура. – Что вот мелят? Язык – без костей! Уж я завтра им космы-то повыдираю! Ты же ведь никого не насиловал?

– Бабуль! И ты туда же? – обиделся Артём.

– Все-все! Я просто уточнила… – поспешила исправиться бабушка. – Ну иди, ложись. Утро вечера мудренее…

Тёма кивнул, устало клюнул бабушку в сморщенную щеку и полез на печку.

ГЛАВА 8

Утро в деревне, как оказалось, начиналось в пять утра, чего Тёма никак не ожидал. Едва встало солнце, за окном загорланил соседский петух. Он разбудил Шарика, который не преминул огласить округу своим заливистым лаем. Завозилась на кровати баба Шура и тут же встала. Загремели на кухне чашки, зашумел согревающий воду чайник на газовой плитке, дом наполнился ароматами трав, которые бабушка клала в чай, зашкварчало на сковороде растопленное сало, зашипели поджаривающиеся яйца.

Артём, разбуженный всеми этими стремительно ворвавшимися в его сон звуками и запахами, протяжно застонал.

– Можно потише, бабуль? – проворчал он и глянул одним глазом на экран телефона. – Полшестого утра!

– Кто рано встает, тому бог подает! – парировала его недовольство баба Шура. – Вставай, лежебока! Завтрак на столе.

– Я еще не проголодался, – Тёма перевернулся на другой бок и постарался поскорее снова погрузиться в сон.

– Как хочешь… – пожала плечами старушка.

Артём проспал почти до самого обеда. Встал так, как привык в Москве. Он потянулся, по привычке схватился за айфон, чтобы полистать ленту в социальных сетях, но вспомнил, что интернета нет и со злостью отшвырнул бесполезный кусок дорогущего пластика.

Бабы Шуры дома не оказалась. Ее кровать была аккуратно заправлена, посуда вымыта и расставлена сушиться на полотенце, футболка Тёмы висела постиранная на веревке, натянутой через всю кухню. Он слез с печи, размял затекшие после сна конечности и почувствовал, что жутко проголодался. В памяти всплыл утренний запах яичницы со шкварками, и рот тут же наполнился слюной.

Артём полазил по кухонным шкафчикам, заглянул в холодильник и в печку в поисках чего-нибудь съестного, но обнаружил, что завтрака для него баба Шура не оставила.

– Бабуль! – крикнул он в надежде, что бабушка отзовется, но старушки и след простыл.

Тёма ополоснул лицо в умывальнике, вытерся свежим полотенцем и вышел на крыльцо. По двору, весело квохча, гуляли курочки-пеструшки. Они беззаботно разгребали лапками землю в поисках земляных червей. Между ними, словно надзиратель, важно выхаживал беленький молодой петух с ярко-красным гребнем, лихо заваленным набекрень. Он сурово покосился на чужака, замахал грозно крыльями, словно предупреждая, что это его территория и трижды отрывисто прокукарекал.

– Да не трогаю я твоих кур, – отмахнулся от него Тёма. – Ты бабу Шуру не видал, случайно, горластый?

– С петухом разговариваешь? – раздался из-за забора насмешливый девичий голос.

– Катя? – улыбнулся Артём. – Ты чего здесь?

Он сбежал с крыльца и устремился к калитке. Катя стояла у дома, сжимая в руках большую плетеную корзину. Местные жители использовали такие для похода за покупками, вместо пакетов.

– Я в магазин иду. Мамка за мукой послала, – ответила девушка. – Собралась пирожки со щавелем постряпать, а мука закончилась.

– Пирожки со щавелем… – Артём закатил глаза, вспоминая вкус своего детства.

Когда он как-то в школе упомянул о них одноклассникам, его подняли на смех. Оказалось, что никто из его столичных приятелей о таком деликатесе даже не слышал, не говоря о том, чтобы попробовать.

– Я принесу, – пообещала Катя. – А ты почему не на картошке? Я думала, ты бабушке помогать приехал, а она там одна в поле работает…

Тёме показалось, что он услышал в голосе девушки легкий упрек и смутился.