Потерянная принцесса для ледяного мага

Мы расселись по уютным диванам с высокой спинкой, а я пожалела, что здесь просто физически не получится сесть в одиночестве. Всё было устроено так, чтобы адепты взаимодействовали, так или иначе. Но я всё же молчала, и рассматривала зал.

Он был очень большим — вероятно, мог вместить в себя несколько тысяч магов. Но пока тут едва набиралось пять сотен, считая преподавателей и старшекурсников. Наш поток, кажется, был одним из самых многочисленных. Я отмечала, что более старшие некроманты, например, часто сидят группами по пять человек или по семь. Форма факультетов отличалась, поэтому определить, кто к какому принадлежит, не составляло труда.

Бытовики, такие как я, были в простой коричневой одежде, на которой у многих, но не у всех, были вышиты перекрещенные метла и почему-то алебарда. Некроманты были в чёрном, и у некоторых были вышиты лопаты. Я пришла к выводу, что официальных символов факультетов нет, зато есть неофициальные, и их студенты цепляют на себя сами. Будь я настоящей Марцеллой, меня бы это, возможно, даже позабавило.

Но я только отмечала. Что артефакторы — в синем, а пришедшие следом за нами ребята с какого-то из старших курсов — в тёмно-красной форме. Вероятно, боевики. По крайней мере, держались они уверенно, словно они здесь самые нужные и важные. Точно боевой. Не то, чтобы для меня это имело какое-то значение, но я уже привыкла отмечать в голове информацию.

Сам зал был… красивым. Множество столов с диванчиками, причем столы были самые обычные, деревянные, а вот диваны — цветные, под цвет факультетов. Обтянутые хорошим шерстяным полотном, они были и удобные, и уютные. Множество больших витражных окон давали солнечному свету доступ в зал, а на потолке светились шары-светильники, явно магического происхождения. Сейчас они были бледно-синими и напоминали звёзды, а потолок был тёмно-синим. Но мне почему-то показалось, что всё это должно меняться.

В то же время, я не видела кругом лишней роскоши. Не было ни позолоты, ни лепнины, ни мрамора. Замок, в котором расположилась академия Лиарано, был просто каменным. Окна в основном самыми обычными, серебра и золота в украшениях тоже не было. Но он оставлял ощущение… волшебства. Магии. Должно быть, так Люци представлял себе храм магического знания, и мне нравилось, как это выглядело.

Пока я разглядывала помещение, куратор ушла за стол. Отдельный от преподавателей, но рядом с ними. Преподавательский узнала сразу, в его главе стоял единственный предмет, на котором всё-таки можно было найти серебро — высокое черное кресло, украшенное серебряными дракончиками. А на кресле ровно сидел Люциан и ожидал, пока все прибудут в зал.

Лицо его ничего не выражало, а сам ректор выглядел уставшим и каким-то… погаснувшим. Едва ли это могли заметить его адепты, но я видела и безжизненный взгляд, и тяжесть прожитых лет, камнем упавшую ему на плечи. Но если он видел, что на него кто-то смотрит, то уголки губ Люци чуть приподнимались, и на лице появлялась едва заметная полуулыбка. Только она не касалась глаз. Неужели он всё это создал только на силе долга?.. Это же невозможно!

Я наблюдала за ним украдкой. Чем больше преподавателей собиралось за столом, тем более живым он выглядел, только взгляд не менялся. Но если не присматриваться — казалось, что всё в порядке. Он — самый обычный мужчина, у которого просто трудная и ответственная работа. Жаль, что на самом деле было иначе. Я хотела бы, чтобы он создал академию, не погаснув при этом.

Наконец, все адепты и не только расселись по своим местам. Торжественно погас свет, а шары-светильники стали чуть меньше, и разгорелись — не очень ярко, а в самом деле напоминая звёзды, расположенные на синем потолковом небосклоне. Люциан встал и торжественно объявил:

— Добро пожаловать в Академию Лиарано! Первокурсникам я желаю успешно доучиться до первой сессии, сдать её и стать частью этого места на долгие восемь лет. Старшие курсы и так знают, что я всегда за них и с ними. Мы перевернём мир, потому что теперь даже крупица дара приносит пользу. И каждый из вас покажет, насколько лучше может сделать жизнь магия!

Когда он говорил об академии, его глаза вновь загорались ярким огнём, и я немного понимала теперь, как он сумел основать целую академию, и сделать обучение в ней престижным. Если учились восемь лет, а академия появилась, когда он потерял жену… значит, только семь лет выпускники покидают восьмой курс, и показывают миру, чему научились за это время. И всё же Люци верили, а жизнь правда менялась — я хорошо это видела, будучи Аннеткой.

На улицах появился свет, девушки перестали торчать на углах таверн, да и гибли меньше. Город очищался, и не потому, что низы общества исчезали — просто теперь они могли найти убежище и вылечиться за недорого от того, что раньше могло и убить. Часто адепты академии на каникулах варили зелья и мази, чаровали для таких, как моя личина Аннетка или делали простенькие артефакты. У них не было ещё лицензий, поэтому брали недорого, и уличный народ мог себе это позволить. Так что Люци был прав. Его начинание делало лучшей жизнь любого, а не только аристократов и богачей. Даже тех, кто был на самом дне.

Ему громко похлопали, хотя речь не была особенно цветастой и красивой, и он завершил её:

— Да начнется пир! Поздравляю всех нас с началом нового учебного года!

Преподавателей не представлял, но мне показалось это логичным. У нас был куратор, наверняка позже она расскажет обо всём, что нам следует знать. Одно меня тревожило. Один из мужчин, что сидел за столом преподавателей… от него веяло силой моего бога. Настолько, что я чувствовала это со своего места, и невольно присматривалась.

Длинноволосый брюнет с крупным носом и очень тёмными глазами, мужчина был бы даже красив, если бы не смотрел на адептов недобрым взглядом. Смуглая кожа выдавала в нём уроженца Лерне, но больше я ничего не смогла понять. Незнакомец даже не пытался улыбаться. Если Хозяин решил контролировать меня ещё и так… впрочем, нет. Я всё равно не отступлюсь. Кто бы ни пытался мне помешать.

Глава 3

Я почти не запомнила пира. Да, блюда сами собой появлялись перед учениками, и да, он наверняка был куда богаче, чем могла бы видеть за всю свою жизнь Марцелла, но для меня это не имело никакого значения. Я лишь изредка косилась на того преподавателя, которого подозревала в связи с Хозяином, да пыталась запомнить, как здесь всё устроено.

До поры, я должна быть идеальной Марцеллой. Прилежной, разумной, и обожающей учёбу. А идеальная Марцелла должна помнить, кто есть кто, и как попасть в любой доступный ей уголок Академии. Идеальная Марцелла не должна расстраивать ни своего Хозяина, ни преподавателей. И, конечно, должна пытаться наладить общение с ректором, чтобы в нужный момент ударить красивым кинжалом в сердце.

После пира синьора Алиссия повела нас в комнаты. Их было много, но селили нас по трое. Я надеялась, что Арисса живёт с кем-то другим — и в этом мне повезло. Адепты побогаче могли выбирать себе соседей, хотя мотивировалось это тем, что у них уже есть знакомые будущие волшебники.

А в коридоре перед комнатами меня ждал ответ на вопрос, почему никто не подумал представить нам преподавателей. Там была целая галерея даже не картин — зеркал, из которых на нас смотрели и улыбались те, кого мы видели за столом. Под каждым зеркалом было имя и фамилия преподавателя, а также предметы, которые он вёл.

— Синьор Адриан Маражано прекрасно владеет магией зеркал и иллюзий, и зачаровал эти зеркала, чтобы они показывали образы преподавателей. Каждое зеркало может ответить на некоторое количество вопросов, и пояснить про особенности того, кого оно изображает. Достаточно лишь спросить, и зеркальный портрет даст ответ. Но при вопросе вам нужно полностью называть имя преподавателя, выбитое под зеркалом, — пояснила синьора Алиссия. — Кроме того, зеркала напомнят вам, когда у вас занятия с этим преподавателем, если кто-то опаздывает. Такие зеркала есть в общежитиях каждого курса и каждого факультета.

Я похолодела. Маражано. Хозяин любил такие имена давать своим марионеткам. Недаром я стала Кьезарро. Чистая невинная дева, которой поручено убить ректора в самую необычную ночь. Это его почерк. Да и я чувствовала знакомую магию, и кроме того — синьор Адриан правил зеркалами. Это ли не последнее доказательство?

— А что он преподаёт? — задала глупый вопрос вместо того, чтобы прочитать.

— На первом курсе? — Алиссию, казалось, глупость вопроса не смутила. — Основы использования иллюзорной магии. В основном в быту или для облегчения жизни. Это он учит менять предметам цвет, рисовать портреты прямиком из вашего воображения, и многому другому. Это базовый предмет, для того чтобы стать Мастером Иллюзий в дальнейшем. Но и бытовикам он весьма пригождается. Кому не хочется порой посмотреть, как будет смотреться другой цвет волос или перекрасить одежду? — она улыбнулась.

Но затем посерьёзнела:

— Ваше расписание висит здесь же, в центре. Если захотите подняться к старшекурсникам — лестница ко второму курсу вон там, — она показала рукой на бежевые ступени. Красивая винтовая лестница. — Но не переживайте, вам не придётся постоянно менять комнату. Замок сам перестроится, если вы перейдёте на следующий год, и те же самые покои будут уже на втором этаже.

— Это тоже сотворил ректор Люциан? — удивилась я. Неужели Люциан настолько силён…

Но Алиссия рассмеялась, хотя и по-доброму:

— В одиночку такие чары доступны лишь богу, и то не каждому. Нет, все текущие преподаватели, кроме некоторых новичков, приложили руку к творению Академии. Ректор сам искал сильнейших и достойнейших, ездил за ними в другие страны, порой даже спасал из передряг. Он очень ответственно подошёл к созданию нашего учебного заведения, а мы в свою очередь должны столь же ответственно подойти к тому, чтобы академия развивалась и процветала, становясь только лучше.

И всё же Люци подпустил к своему детищу раба Хозяина. Не знал? Не предполагал, с кем имеет дело? Я должна это исправить, пока жива! Но сейчас лишь коротко поблагодарила Алиссию, и нас развели по комнатам. Надо же, всего лишь по трое… Люци очень заботился об адептах и их комфорте.

Принцессе Беатрис эта комната вряд ли пришлась бы по вкусу. Тёмно-коричневые льняные шторы прикрывали одинокое большое окно, а у противоположной стены стояли три совершенно одинаковые кровати, задёрнутые такими же коричневыми пологами. Ещё здесь был стол для учёбы — всего один, видно, потому что больше поставить в небольшую комнату не представлялось возможным. И три шкафа рядом, слева от кроватей. На каждом из них уже серебрилось имя адептки, которой шкаф принадлежал.

Больше в комнате не было ничего, но я отметила, что академия Лиарано не скупится даже по отношению к бедным студентам. У нас были не соломенные матрасы, а хорошие перины. Едва ли я обратила бы на это внимание в прошлой жизни — устроила бы истерику, что в комнате ничего толком нет, даже зеркала. Но сейчас я отмечала мелочи. Адепт не мог открыть чужой шкаф, одеяла были тёплыми и толстыми, под ногами у нас были тёплые ковры. Чтобы обеспечить только это на несколько сотен юных волшебников, уже понадобилось целое состояние.

А ведь платить нужно было каждому преподавателю. Куратору. Поварам и слугам, если, конечно, они тут были. Но даже если нет — банально прокормить столько учеников та ещё задачка. И в то же время, с Марцеллы Кьезарро не взяли ни медяка, и судя по тому, что я слышала, она такая была не одна.

Чтобы не казаться слишком странной своим двум соседкам, я тихо поздоровалась и представилась, прежде чем начать рассматривать новенькие учебники по магическим дисциплинам. Снова деньги. Правда, учебники уже только для нищих и небогатых крестьян, к которым относилась и вымышленная Хозяином семья Марцеллы. Но всё же… как Люци это окупал? И всегда ли так было?

Меня занимали вещи, которые больше под стать принцессе, чем адептке, но приходилось изображать интерес к соседкам. Одна из них, темноволосая, как и Марцелла, представилась в ответ:

— Я Резанна. Резанна Ливино. Тоже с фермы приехала. Я шестая у моих, и ещё пяток младшеньких у нас. Так что родители надеются, я выучусь, и мы разбогатеем, потому что я им всё зачарую, — она улыбалась. — Было бы неплохо.

— А я Лив, — коротко буркнула вторая соседка. Коротко обрезанные светлые волосы выдавали в ней одну из тех, среди кого я жила как Аннетка. Едва ли «честная» девушка позволила бы обрезать себе волосы. Против воли, я сразу же прониклась к ней симпатией, хотя Лив была угрюма и явно не хотела найти здесь друзей.

Она почти сразу подтвердила мои мысли:

— Я думала, такую как я сюда не возьмут. Но правда взяли. Посмотрим. Может, вылечу до этой… сессии, да и дело с концом.

— А если не вылетишь, что будешь делать? — вырвалось у меня невольно.

— Выгрызу шанс, — коротко откликнулась она. — Раз уж во мне магия.

Я её понимала. У меня шансов не было, но, если бы я могла раз и навсегда избавиться от личины Аннетки и всего, что шло вместе с нею… Вцепилась бы в этот шанс так крепко, что не оторвать. Но у меня был Хозяин, а от него не сбежать. Так что я ответила очень просто:

— Я надеюсь, у тебя всё получится, — и постаралась вложить в это всю свою искренность.

Правда, не успела услышать ответ. Потому что меня обдало знакомым холодом, и я очутилась в месте, которое до боли напоминало кабинет ректора. Не знаю уж, реальный, или из моего воображения. В настоящем я пока ни разу не появлялась.

Но в светлой небольшой комнате стоял большой добротный письменный стол, за которым стояло украшенное серебряными драконами кресло с высокой спинкой. Все стены, кроме одной, были заняты стеллажами с книгами, на вид казавшимися очень древними. Свободную стену не заняли стеллажом только по одной причине: в неё был встроен камин, а огонь в нём весело потрескивал, освещая и кабинет, и два уютных кресла возле него. Тканый черный ковёр тоже был украшен вышитыми серебристой нитью драконами.

А за столом я увидела… ректора Люциана. Только попасть к нему вот так посреди разговора я не могла. Да и кривая улыбка, как и злой блеск на дне глаз, легко выдавали в «ректоре» моего вездесущего Хозяина.

Второй раз за короткий срок он вызвал меня прямиком в свои владения. Я невольно встревоженно вздохнула. Не к добру. Тем более, что и его любимого: «Кошечка Беатрис» тоже не последовало. Стояла оглушающая тишина, а я — сидела на ковре, на коленях, и смотрела на него сверху вниз. Если бы Зерцало Лжи когда-то был человеком, я решила бы, что больше всего в бытность смертным ему не хватало власти и чужого уважения. И теперь он старательно забирал их у смертных, не щадя никого.

Когда тишина начала откровенно давить на разум, Хозяин, наконец, заговорил:

— Я наблюдал за тобой. Не то, чтобы очень пристально, но достаточно много, чтобы понять, насколько легко тебе будет выполнить моё маленькое поручение. И у меня неутешительные выводы. Люциану ди Альтезе глубоко плевать на очередную адептку, он забыл о твоём существовании в тот же миг, как передал списки кураторам. И я сомневаюсь, что самостоятельно тебе удастся что-либо изменить. Как думаешь, что это значит?

Следил за мной… сама эта мысль наполняла меня холодом. Но Хозяин ждал ответа, и я не имела права молчать:

— У вас есть план.

— Разумеется, — он неприятно усмехнулся.

Гримасы Хозяина смотрелись на лице Люци настолько чужими, что мне всякий раз хотелось отвернуться от этого едва-едва неестественного зрелища, оставляющего чувство постоянного жуткого взгляда за спиной. Зерцало Лжи, казалось, ничего не заметил. Или, что вероятнее, сделал вид.

— Люциан любит обездоленных, и всячески их спасает. Так что… мы сделаем из бедной адептки всеобщего изгоя без видимых причин. Неделя или две пройдут нормально, а потом — ему придётся придумывать способ оградить тебя от остальных. Я предпочёл бы более классический метод — кого-нибудь убить, но тогда твой обожаемый маг просто выгонит всех адептов и закроет академию до того момента, как расследование не установит виновника. Это в мои планы не входит, мне нужен этот бал. А если ему и этого не хватит… у Марцеллы Кьезарро трагически погибнут родители.

Я вздрогнула.

— Эти люди… они ведь в самом деле существуют, да?

Он рассмеялся, и я увидела тень черных крыльев за спиной лже-Люциана:

— Разумеется. И они совершенно уверены в том, что у них есть взрослая дочь, которая нынче числится адепткой.

Я ничего не успела ответить. Видение просто растворилось без следа так же быстро, как и возникло. Но я не могу допустить гибель невинных. Значит, что бы ни случилось, план Хозяина должен сработать.

Усилием воли я заставила себя вслушаться в ответ Лив. Та буркнула:

— А я-то как надеюсь. Всё, по койкам пора. Говорят, завтра нас с самого утра учить будут, и до вечера. А я ничего в магии не понимаю, так что это будет сложно.

— Да, надо выспаться, — согласилась Резанна.

Я тоже не спорила. Хотя для меня новый день значил вовсе не то же, что для них.

Глава 4

Это случилось спустя десять дней после начала занятий. Мы начали привыкать к расписанию, обнаружили, что хоть с нас и многое требуют, но отвечают на любые вопросы. Иногда я даже в самом деле верила, что я — и есть Марцелла, и понимала, что учиться магии мне нравится.

Я не притворялась, когда прилежно внимала словам преподавателей. И когда спрашивала о базовых законах магии, о том, как работает тот или иной вид чар. Люци набрал в преподаватели людей, которые были похожи на него в одном: они любили знания, любили учить, и были подлинными профессионалами в своём деле. Не знаю, как ему это удалось, но преподавателей, о которых я могла сказать хоть что-то плохое, у нас не было.

Даже Адриан Маражано, как оказалось, способен говорить о своём предмете часами, и тёмные глаза его в этот момент горели совершенным восторгом, магически преображая угрюмого и язвительного преподавателя. Правда, он не любил опозданий, и не терпел разгильдяйства. Видел, кто и на что способен из учеников, и был благосклонен лишь к тем, кто трудился на пределе своих возможностей.

— Иллюзия кажется бесполезной, но лишь до тех пор, пока вы не вспоминаете, что вы не только маги, но и разумные люди, способные на фантазию, — усмехался он. — Во время Второй Адранской Войны, например, именно иллюзионисты выдрали Лерне победу. Кто знает, как именно? Поднимите руки.

— Но ведь у нас же не урок истории, почему мы должны вспоминать это сейчас? — тихо буркнула себе под нос Арисса, которая не знала, казалось, вообще ничего, если оно не касалось нарядов и состоятельности женихов.

Однако, у синьора Маражано оказался очень хороший слух:

— Адептка ди Лепитино, в академию поступают маги, уже получившие общий образовательный курс, и окончившие его с удовлетворительными оценками. Как же вы станете профессионалом, если не научились усваивать информацию? Мне подать прошение о вашем исключении по причине непрохождения критериев?

Арисса густо покраснела:

— Прошу прощения, синьор Маражано. Я не знаю ответа на ваш вопрос.

— В этом я и не сомневался, адептка Лепитино, — усмехнулся преподаватель. — Однако, впредь я рекомендую вам не мешать отвечать тем, кто учился прилежнее вашего. История — это кладезь знаний для того, кто сумеет ими правильно распорядиться, потому что учиться лучше на чужих ошибках, а не на своих.

Он перевёл взгляд на аудиторию:

— Так кто знает ответ на вопрос? Поднимите руку.

Я знала ответ. Адранская война закончилась незадолго до того, как я «пропала». И никаких многочисленных иллюзионистов у нас не было — был Люциан и несколько таких же простолюдинов с сильным даром, которых он искал по всей стране уже тогда. Я лишь теперь начинала понимать, как много Люци делал для Лерне, при том с самого нежного возраста. Кроме меня, руку поднял ещё адепт Россетти. Неудивительно, если учесть, чей он сын. Остальные неуверенно переглядывались.

Синьор Маражано вздохнул, и заметил:

— Что ж, видно, нам с адептами Кьезарро и Россетти придётся учить вас и истории тоже. Ожидаемо, но прискорбно. Адепт Россетти, просветите своих соучеников, будьте так добры.

— С превеликим удовольствием, синьор Маражано, — лучезарно улыбнулся Фабиан, и насмешливо поклонился всем нам. Преподаватель слегка закатил глаза, но замечания делать не стал.

— Дело в том, что особенно сильные мастера иллюзии способны ненадолго сделать свои чары материальными. Не больше шестой доли минуты — но этого хватает, чтобы ввести противника в заблуждение, если правильно эту возможность применить. Адранцы не ожидали столь сильного сопротивления, и кроме того, не ожидали изменившейся погоды — но о роли стихийников вы умолчали. Однако их всё равно было намного больше, и они рыскали по стране, подобно ищейкам. Были все шансы, что они возьмут столицу в осаду, и в конце концов захватят. Отец рассказывал, что они уже придумывали, что сделают с нынешним королевским родом — ему довелось побывать в адранском плену. Но большая армия хочет есть, а правильная иллюзия способна превратить в приличные продукты почти что угодно. Они вламывались в дома, требовали дань, это их и сгубило. Испорченная и отравленная еда источала потрясающие ароматы, а выглядела просто превосходно. И в тот момент, когда захватчики набрасывались на неё, она и ощущалась столь же превосходной… — он улыбнулся, выдержав паузу. — Маги очень рисковали, скрываясь в столовых и на продуктовых складах, но это помогло. И это только одна уловка, о которой я помню.

— Прекрасный ответ, я отражу его в вашем личном табеле. Адепт Россетти начинает свой первый год в Академии с бонусных баллов. Но он упомянул не всё, чем помогли Лерне иллюзионисты. Не сомневаюсь в том, что на экзамене он легко даст мне полный ответ. А что насчёт прочих? Адептка Кьезарро, мне показалось, вы тоже поднимали руку. Что знаете о Второй Адранской войне вы? — мне почудилась издёвка в голосе преподавателя, но я быстро напомнила себе, что простолюдинке из обычной семьи не так легко действительно знать историю. Неоткуда.

Пришлось вспоминать, какие события были достаточно масштабны, чтобы задевать всю страну, и о которых могла знать даже девушка из бедной семьи. По моей легенде, родители в войне не участвовали, отца не призвали в армию, потому что он был на тот момент нездоров. Кроме того, король, мой настоящий отец, как раз тогда запретил своим генералам трогать родителей совсем маленьких детей. У него родилась я, и он начал им сочувствовать.

Я закусила губу, но после паузы неуверенно ответила:

— Я могу ошибаться, но ведь сокрытие деревень — это тоже магия иллюзий? Мне рассказывали, что нашу деревню война обошла стороной, потому что маги как-то скрыли её, а для международных карт она была слишком малозначимой. И ещё я читала в учебниках, которые нам раздали, что именно маги иллюзий помогали заманивать врагов в болота, логова крупных хищников, или в глубину лесной чащи. Изображали женский плач, или бегущего оленя. Это ведь тоже считается за ответ на ваш вопрос?

— Раздали учебники… нищенка! — тихо пробормотала себе под нос Арисса. Но синьор Маражано то ли не услышал её, то ли сделал вид. Зато ответил мне:

— А в ответе адептки Кьезарро мы видим, как при недостатке знаний аналитический ум и стремление учиться помогают отвечать на вопросы даже в том случае, если источников знания было мало. Это в высшей степени похвально. Да, вы правы и касательно сокрытия маленьких деревень, и насчёт ловушек и болот. Без иллюзионистов это можно было бы сделать, но куда сложнее. По разным источникам, до трети армии Адрана полегло именно в лесах и болотах, при участии иллюзионистов. В ваш табель я так же занесу тридцать бонусных баллов.

Дальше урок шёл бы своим чередом, но неожиданно адепты стали перешёптываться. Я слышала только обрывки фраз, из которых выходило, что у Ариссы пропала какая-то вещь, и та точно не могла её потерять. Хотя я не делала ничего плохого, но чувство было такое, словно я камень проглотила, ледяной и склизкий. Меня поглотила тревога. Хозяин обещал, что Люциану придётся ограждать меня от других адептов, и общаться больше, чем с другими. Что может быть лучше ложного обвинения?

Наконец, Арисса перестала поддаваться увещеваниям Фабиана, тихо уговаривавшего её не поднимать шум раньше времени, и подняла руку. Синьор Маражано тут же обратил на неё внимание: