Лесная ведьма для горе-принца

Она и там не пропадет, это правда, но как же без людей тоскливо! Лесные звери, даже самые умные, не могли стать собеседниками одинокой ведьме, хотя и частенько становились верными друзьями. Да и обустраиваться придется долго, а чем себя занять, Натии было совершенно неясно. По крайней мере, после того, как она обустроится.

В городе ей всегда находилось дело. То заболеет кто, то совет мудрый кому понадобится, то отвар от плохой кожи нужно сварить, то научить, как дитя не приживать, когда не надо. Не так и много народу в Наирдже, но каждый день в ее лавку кто-нибудь, да заходил, с просьбой или заказом на очередное зелье или мазь. А в лесу… в лесу только зверей лечить, да не всякий из них этого захочет, и не всякий к себе подпустит. Натии было грустно об этом думать, но она все равно шла, надеясь, что скоро выберется из границ чар Алых. И тогда сможет своими воспользоваться, наконец.

К счастью, унывать долго Натия не умела, и, как только оказалась в лесной гуще, далеко от человеческого жилья, да еще и не услышав к тому времени звука погони, то начала и здесь напевать себе под нос песенку о закатном солнце, и о походе к дальним берегам.

Под песню и шагалось веселее, и красоты леса вокруг как будто становились ярче, а кроны деревьев тянулись к Натии, приветствуя её.

Натия не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она ушла из Наирджа. Несколько раз солнце успело взойти и закатиться, а припасы — изрядно поредеть. А потому выбрала себе чистенькую полянку, словно по заказу, усеянную отборными подосиновиками, расстелила там покрывало, достала из котомки котелок, да и развела огонь. А потом и воду набрала в котелок — похлебки из грибов сварить. Там и переночевала, после сытного ужина.

А наутро, уже полная сил, еще глубже в лес на поиски нового пристанища. И нужно было ведьме, чтобы уголок леса, где она решит обосноваться, ее признал и принял, только тогда она могла изменить его для своего удобства, и поселиться там. И без этого дозволения ни одна уважающая себя ведьма на месте бы не осталась. Ведь, если окружающая природа не признает ее за хозяйку, значит, и колдовство получаться будет хуже, и неудачи случаться чаще, а то, и, если лес разгневается окончательно, найдет ее патруль Алых Ряс, да притом спящую, так, что и отбиться она не сможет.

Конечно, такого Натия допустить не могла. А потому останавливалась на каждой приглянувшейся полянке, подходила под самое раскидистое дерево рядом с нею, и обращалась к духам леса. Примут или велят дальше свое место искать? И не то чтобы везло в этом ведьме, поскольку этот лес ее принимать не слишком-то хотел, словно пытаясь изгнать или загнать в какой-то определенный угол. Но и ослушаться духов леса Натия не могла, а потому проскиталась весь день, так и не найдя подходящего места. И даже петь больше не хотелось! Лишь отдохнуть поскорее. А лучше — вернуться в лавку, всем Алым назло. Но этого она, конечно, не сделала, снова устроившись на ночлег на очередной полянке, хоть на сей раз и без грибов.

В поисках прошли ещё два дня скитаний, которые Натия уже начала отмечать, успела кончиться вся еда, а место все не находилось. И тут, уставшая Натия услышала жалобный скулеж где-то в лесной гуще, тихий, как будто животное звало на помощь уже из последних сил. Ей некуда было бы привести даже больную мышь, но зверь скулил так тоскливо, что ведьма грустно вздохнула, и пошла искать беднягу. Звук, казалось, с каждым мигом становился все тише, но Натия не могла бросить поиски, и вскоре вышла на неприметную полянку.

К ее удивлению, там лежало истрёпанное покрывало и полуистлевшая корзинка, словно тут давным-давно устраивали пикник. Натия прикоснулась к корзинке, и та рассыпалась в прах, так что ведьма успокоилась. Кто бы здесь ни останавливался, это было давно и его уже след простыл.

Нашла она и скулящего страдальца. Под раскидистым дубом, что укрывал полянку своей тенью, лежала рыжая красавица-лиса. Издали было непонятно, что с нею случилось, но подойдя ближе, Натия увидела, что передние лапы зверя почти перебиты ржавым капканом.

— Ох, бедняжка, угораздило же! — невольно воскликнула Натия вслух, хоть лиса и не могла ее понять. — Я тебе помогу, только не пытайся на меня нападать, ладно? — сказала она, и пристально посмотрела в несчастные глаза животного. Лиса, как будто поняв, что от нее хотят, перестала скулить и теперь следила взглядом за ведьмой. А Натия сразу наклонилась к ней.

Дело было плохо. Почему такой ржавый, старый капкан вообще сработал, Натия не понимала, но он ей очень не понравился, как и вид лисы. Если бы та была человеком, Натия решила бы, что ее лихорадит, да и лапы у нее были сильно изранены, и когда зверь сможет бегать, даже если за ним ухаживать — Натия предсказать не могла. Если, конечно, лису не вылечить магией. Но если она займется этим, то такой серьезный всплеск силы может привлечь ищеек Алых Ряс! С другой стороны, без магии, голыми руками, она и из капкана лису не вытащит. Но не бросать же ее? Можно было добить, да только Натии сама мысль была противна.

Ведьма вздохнула и рассеянно погладила лесную страдалицу по ушам, а потом, так же, вслух, поделилась мыслями:

— Рисковать из-за тебя — глупость несусветная, а оставить все как есть я не могу. Вот и что мне делать, лисонька?

Лиса, понятное дело, молчала. Даже не скулила, только смотрела прямо на Натию, пока та, закусив губу, размышляла, как же ей поступить. Наконец, ведьма махнула рукой и мрачно процедила:

— Чему быть — того не миновать. Если придут, то покажу им, на что способна. Здесь всяко не Наирдж, честному люду я не наврежу, а Алые, если что, сами напросились!

От принятого решения Натии стало легче, и она занялась работой. Для начала, начитала заговор, которым матушка с бабушкой удаляли ржавчину, только усилила его и вплела запрет на причинение вреда живой материи. Чтобы лиса еще больше не пострадала. Аккуратно погладила больные лапы, пошептала над рыжим мехом, и капкан рассыпался в прах, высвобождая лесную пленницу. Натия думала, что лиса, как всякий зверь, попробует удрать, но та сидела, и покорно ждала лечения.

Ведьма погладила лису по мягким ушкам, и та тихо фыркнула что-то, и робко попыталась встать на все четыре, теперь свободные, лапы. И тут же громко вскрикнула, отчего ведьминское сердце тревожно забилось. Натия строго посмотрела на лису и произнесла:

— Лежи, лесная красавица! Лечить тебя буду. Вот как вылечу — тогда и будешь пытаться встать, а пока нечего рисковать, а то только хуже станет!

Лиса тихо тявкнула в ответ, и Натии даже показалось, что в этом звуке она слышит обещание больше не двигаться, пока ей не разрешат. Ведьма покачала головой. Бабка, конечно, умела с живностью говорить так, что та ее и правда понимала, но у нее-то такого Дара нет! А человеческую речь лесная лиса вряд ли понимает. Но может, дело в интонациях? Или животное понимает, что, раз человек высвободил его из капкана, значит, хочет помочь?

Но времени размышлять над этим у Натии не было. Лисе требовалась помощь, она все еще поскуливала от боли, хоть и лежала, не двигаясь. А подумать, отчего эта лиса такая понятливая, можно было и потом, когда та придет в себя и вернётся обратно в лес, к своим. Конечно, скорее всего она жила на своей территории одна, но вдруг ее ждали другие лисы? Или даже лисята? Натии не хотелось бы оставлять маленьких лисят без матери — она почему-то была уверена, что перед ней именно лисица, а не лис.

Натия отошла от лисы на два шага, и начала читать длинный заговор. На кончиках ее пальцев загорелся зеленый свет целительной магии, и она подумала было, что лиса может испугаться и убежать, несмотря на свои раненные лапы. Однако рыжая красавица только тявкнула еще раз. Лечи мол, раз уж пообещала, нечего тут своей магией любоваться.

Натия улыбнулась и дочитала заговор до конца. Теперь обе ее руки светились зеленым, слегка потусторонним светом. Она подошла к лисе поближе и взяла ее правую переднюю лапу в руки. Теперь она словно видела сквозь мех все сломанные кости, и знала, как их «починить», да так, чтобы и следа не осталось. Правда, если лечить сразу и полностью — это сильно истощит и ее, и лису, так что Натия приняла решение сделать так, чтобы рыжая могла сама охотиться, а остальную работу оставить природной лисьей живучести.

И решив так, начала проводить руками по каждой лапе, читая уже полноценное заклинание, направленное на заживление и выправление костей. Она и раньше лечила животных, и лис в том числе, а потому могла не бояться навредить или срастить что-то неправильно. Все же, лес был ей привычным, хоть Натия и скучала совсем без людей, а значит, привычны были и беды лесного зверья. Хотя, конечно, раньше лисы ломали лапы из-за встречи с волком или агрессивной медведицей, а не из-за ржавого капкана, и это были более правильные раны, хоть и тоже мучительные.

Натия вздохнула, и растворила в теле лисы осколки костей, которые могли ей повредить, пока все заживает. Даже смогла сделать так, чтобы они пошли на пользу. Когда ведьма закончила, с нее градом катился пот, а есть хотелось так, что она готова была и жуков жевать, но зато лиса, словно поняв, что все закончилось, сразу встала на лапы и подбежала к Натии поближе. Она ткнулась головой прямо Натии в руку, как будто бы пытаясь сказать «спасибо».

— Не за что, красавица, не за что, — улыбнулась Натия. — Теперь мне нужно отдохнуть, а тебе — вернуться в свою нору. Беги, рыжая, и пусть у тебя все будет хорошо.

Лиса громко тявкнула что-то в ответ и правда убежала в лесную гущу. А уставшая Натия уснула прямо там, где сидела, не в силах двинуться с места. Проснулась она от того, что ей в лицо ткнулось что-то холодное и мокрое. Открыв глаза, Натия поняла, что у нее болят даже те косточки, о существовании которых она и не подозревала, а еще обнаружила рядом с собой давешнюю лису. Она просто-напросто лизнула Натию в нос, чтобы разбудить!

— Мрряв! — требовательно тявкнула она, и тронула лапой коленку Натии. Ведьма рассмеялась, и протерла глаза. А потом поняла, что у нее на коленях лежит парочка здоровенных, неизвестно откуда взявшихся перепелок. Вернее, известно откуда, как поняла ведьма, едва только бросив взгляд на приосанившуюся, распустившую пушистый рыжий хвост лисицу.

— Это мне? — спросила Натия, уже не удивляясь, что лиса, кажется, прекрасно ее понимает.

— Мр-ряв! — отозвалась лиса, и ведьме отчетливо послышалось что-то вроде: «Обижаешь. Нам!»

— Ну раз нам, ты не будешь против, если я разведу огонь и поджарю твою добычу? — спросила Натия. Она надеялась, что уж на это ее сил хватит, и она сможет полакомиться жареной перепелкой, а заодно подкрепить силы.

Лиса же ответила просто. Утащила одну из перепелок и принялась с аппетитом ее поглощать. А вторую подтолкнула лапой к Натии. Мол, со своей делай, что хочешь, а я такое не ем, мне дичь больше нравится не палёная. Ведьма снова рассмеялась, и даже потерла глаза. Не исчезнет ли лисица и ее подношение? Но та и не думала куда-то деваться, только довольно жмурилась и грызла свою добычу.

Глава 4. Сюрпризы. Аметис

Наирдж, имение Наирдж

Аметис

Аметис, как и хотел отец, отправился в свое имение немедленно, но вместе с ним ехал целый штат слуг и положенная согласно титулу охрана, так что добрался он до него мало того, что неделю спустя, так еще и за полночь. И понял, что как всегда не подумал, как его будут встречать, и никого не предупредил. Пришлось стучать в ворота имения, что есть мочи, надеясь, что проснется конюх и ему хотя бы откроют. Не вышибать же дверь собственного дома? Потом самому и чинить, чего принцу, ясное дело, не хотелось.

Тут ведь тоже была библиотека! Пусть небольшая, пусть там можно было найти совсем немного книг по магии, но по крайней мере он мог освежить знания, полученные, когда он был еще юнцом. Да и книги часто открывались для Аметиса с новой стороны, если он перечитывал их спустя год или два. А этих он лет пять в руках не держал!

То, что Его Величество Дионетис хотел, чтобы он привел этот дом и прилегающую к нему территорию в порядок, а не зарылся в книги, Аметис понимал, но ему искренне казалось: достаточно раздать распоряжения и хоть немного следить, чтобы они выполнялись, а штат слуг сам справится с тем, чтобы немного оживить имение. А большего ему и не нужно! Оно просто должно быть пригодным для житья, в том числе для того, чтобы принимать гостей, и ничего больше. Разве с этим слуги не справятся без его постоянного контроля? А если не нужен постоянный контроль, то и почитать можно. А уж если при уборке найдется что-то интересное, как порой бывало в замке отца!

Как всегда, замечтавшись, принц не сразу обнаружил, что на активный стук в ворота никто не отвечает, хоть конюх Франц и стучал, что есть мочи. Аметис нахмурился. Сам он ехал впереди повозки со слугами, и даже не рассчитывал, что придется останавливаться прямо рядом с нею — по дороге они всегда останавливались в небольших деревушках, где были очень рады видеть младшего принца. И ладно бы с собой было, что почитать! Тогда он и на мостовой полежал бы, если придется. Но вот спать на земле или чьем-нибудь плаще Аметису отчаянно не хотелось.

— Может, стоит стучать посильнее? — предложил он, и широко зевнул.

Не то, чтобы Аметис правда верил, что это поможет или хотел кем-то командовать, но очень уж его расстраивала идея спать на улице, да еще и без книг. Или возвращаться в последнюю деревню, что они прошли. В темноте это не казалось хорошей идеей, мало ли, в какую яму упадет лошадь, если всадник не будет видеть, куда идет. Да и устали они — лошади — чай, не железные, живые, и их Аметису было жаль. И хотелось поскорее доверить в заботливые руки конюха, чтобы они поели, напились воды и отдохнули.

В ответ на его слова, один из телохранителей вышел к воротам и вместо Франца громко постучал в ворота рукой в латной перчатке. А потом басом, во всю глотку, прокричал:

— Отворяй ворота, хозяин в дом пришел!

Его крик мгновенно разорвал тишину, и Аметис поморщился. Уж если теперь оставшиеся в имении кухарка и конюх не проснутся, то впору и правда дверь выбивать — наверняка что-то случилось, не могут живые люди спать так крепко, чтобы не услышать и крика, и стуков в дверь. Латной перчаткой-то! Ну, по крайней мере, не оба — подумал он, когда вспомнил своего приятеля, спавшего даже под звуки пальбы из привезенных из-за границы пушек. Уж старые женщины обычно имеют чуткий сон, разве нет? По крайней мере, Аметис об этом где-то читал, хоть и не мог вспомнить, где именно.

И снова он не успел толком отвлечься на собственные мысли, как за дверью послышалось недовольное сонное ворчание, и притом, женское, как он и подозревал.

— Хозяева у нас в замке, в столице сидят. Кого демоны на рогах принесли? — скрипуче проговорила женщина, и действительно открыла ворота, желая удостовериться, что правильно пытается отправить «хозяев», откуда пришли. В правой руке у нее была свеча, а одета она была в чепец и ночную сорочку — и правда, спала. Оно и неудивительно, солнце давно уж зашло, чего бы ей и не спать?

Увидев Аметиса, она испуганно вскрикнула:

— Ваше Высочество! Не велите казнить, не ждали мы вас в такой день и в такой поздний час! Я сейчас же подниму Дирха, он расседлает коней, и ужин подам, что найдем правда…

Аметис понял, что если прямо сейчас ее не остановит, то она и правда разбудит старого конюха и перевернет все вверх дном. А он этого совсем не хотел. Пришлось перебить:

— Все хорошо, не стоит. Мы сыты, и у меня с собой достаточно людей, чтобы самостоятельно обосноваться. Ложитесь спать, Жози, не стоит так переживать, — произнёс он, постаравшись быть доброжелательным. А потом и добавил: — Мы, и я лично, сами виноваты: не предупредили вас о своем приезде, вот вы нас и не ждали. Ничего страшного в том нет.

— Но как же, я же должна вас встретить, как подобает! — возразила Жози, видно, с перепугу.

— Вы должны в первую очередь делать то, что я вам говорю, разве нет? — мягко уточнил Аметис. — А я говорю вам идти и хорошенько выспаться. Завтра покажете мне имение и расскажете, что тут нужно починить или переделать.

— Хорошо. Благодарю вас, Ваше Высочество, — растерянно сказала кухарка. И в самом деле вернулась обратно в поместье.

Аметис же тихо попросил слуг найти ему, себе и телохранителям комнаты, и по возможности перестелить белье тем, что они взяли с собой. Не было у него желания никого будить, только лечь в постель. И почитать. Но не посреди ночи же искать книги?

Ждать Аметису пришлось довольно долго, полчаса точно. За это время Франц успел расседлать и напоить коней, охрана — разместиться в комнатах слуг рядом с его спальней, а служанки облюбовать дальнюю комнату с шестеркой кроватей — как раз по их числу. О нем, впрочем, тоже позаботились, открыв двери в его спальню выданными кухаркой перед сном ключами. Там оказалось несколько пыльно, но уж в шесть пар рук девушки справились быстро. И белье перестелили, и пыль убрали, и даже подушки взбили. После этого Аметис, не раздеваясь, рухнул на постель и сразу же уснул.

А утром, впрочем, наступившим для него довольно поздно, принца ждало сразу несколько сюрпризов. Во-первых, спал он так крепко, что взятые с собою слуги успели полностью убрать старую комнату от пыли, переставить мебель, и даже поменять несколько поеденные молью шторы на новые, а он все это время спал, даже не услышав этого. И более того — Аметиса успели даже раздеть, так что проснулся он в рубашке и панталонах.

Следующим сюрпризом стала одежда. Ее не было. Совсем. Никакой. Аметис понимал, что от него всего лишь ждут: он будет соответствовать титулу и позовет прислугу, чтобы его одели. Но он не раз и не два говорил, что сам способен справиться с такими простыми вещами и ему не нужна чья-то помощь, чтобы натянуть штаны! И кто бы его слушал? Еще и, по сути, перед фактом поставили: не зная, куда слуги убрали одежки, он попросту не мог надеть их сам. Не идти же на поиски в одних панталонах и тонкой рубашке? Не то, чтобы он страшно боялся нескромных взглядов, но натопить в имении не успели и без пухового одеяла было просто-напросто холодно.

Аметис даже пожалел, что не поднял-таки оставленных присматривать за имением конюха и кухарку ночью. Наверняка ведь их идея! Чтобы приучить господина к тому, что он все-таки господин, как иногда говорили слуги в Миертине. Не хватало еще и здесь отбиваться от этой навязчивой заботы! Его же отправили, по сути, в мягкую ссылку за попытки перечить отцу, вот пусть ссылка и будет полноценной — то есть, лишенной всех этих мерзких, бессмысленных условностей, которые тратят драгоценное время жизни на всякую ерунду.

Принц тяжело вздохнул, заставил себя выбраться из манящего, мягкого и уютного одеяла, порадовался, что ему оставили хотя бы «домашнюю» обувь и громко застучал в дверь, надеясь, что рядом с нею дежурит служанка, и ждет, когда он проснется. Так оно и оказалось. На стук отозвался женский голос:

— Ваше Высочество? Велите подать наряд к… — она замялась. — Дневной трапезе?

Аметис чуть не скрипнул зубами, но все же сдержался. Мелла не хотела ничего плохого, и вообще скорее всего выполняла распоряжения Жози, решив, что она тут за старшую. Да собственно так оно и было, но это же не повод опять пытаться устроить ему ненужный официоз!

— Я велю больше не убирать от меня одежду неизвестно куда, и ничего не подавать, а просто принести мне миску похлебки на кухню. У меня есть более важные и интересные дела, кроме как ждать, пока вы выполните все бессмысленные ритуалы, навязанные моим положением. В собственном доме-то я перед кем должен изображать правильного аристократа?! И я сотни раз говорил тебе об этом, Мелла! Ты хочешь, чтобы я подобрал еще кого-то на твое место?

Служанка густо покраснела, как он понял по голосу, и, не открывая двери, ответила:

— Так распорядилась мадам Жози, как я могла ее ослушаться?

Аметис все же скрипнул зубами, да так, что стало немного больно.

— Очень просто. Сказать, что мои распоряжения более важные, чем ее! Так ты принесешь мне, наконец, мою одежду?

— А вы не будете меня увольнять и заменять другой служанкой? — с вызовом поинтересовалась девица, все так же не открывая двери.

— Не буду, — вздохнул Аметис. — Если ты выполнишь мое распоряжение в точности, и не дашь больше Жози настаивать на своем.

— Тогда я сейчас буду! — радостно воскликнула Мелла, и Аметис услышал, как она бегом куда-то удаляется.

Вскоре вредная девица вернулась со стопкой вычищенных и выглаженных вещей, и протянула ему, наконец, соизволив открыть дверь. Но смотрела только в сторону, словно опасаясь, что он ее как-то накажет за то, что она увидела его неглиже.

Аметис вздохнул еще глубже и забрал у нее из рук вещи. Амелла же протараторила:

— Где остальное вам покажет Жози. И похлебку приготовит, я очень-очень просила, сказала, что вы меня уволите, если она так и не сделает! Так что через треть часа, не позже, вас будет ждать завт… обед, наверное. А я побежала. Раз вам помощь не нужна, то и докучать не буду!

И в самом деле убежала. Аметису оставалось только одеться, наконец. Он изрядно удивился, что вещи были теми же самыми, в которых он приехал, только чистыми. Обычно одежда не сохнет так быстро? Впрочем, это было не интересно ему на самом деле, так что принц лишь удивленно пожал плечами, и направился на кухню.

По дороге он успел увидеть, что от пыли успели избавить не только его комнату. И служанки вовсе не закончили приводить имение в жилой вид — кто-то выбивал ковры, кто-то менял свечи и протирал подсвечники, кто-то чистил гобелены. В общем, работа кипела, и Аметису показалось, что здесь найдется чем заняться еще неделю точно, даже без какого-то серьезного ремонта. Одна уборка пришедших в запустение помещений могла достаточно надолго занять слуг, если он, конечно, не решит их зачем-нибудь остановить.

Но ничего такого он делать не собирался. Из кухни доносился аппетитный запах мясного бульона, и Аметис понял, что успел изрядно проголодаться. Живот скрутило так, словно он отшагал без пищи трехдневный марафон, на котором не останавливался. Он вбежал в большую кухню, рассчитанную на куда больший штат слуг — человек на двадцать пять или тридцать — чем у него был с собой, и с удивлением обнаружил незнакомую девицу на приличном сроке беременности.

Девица густо покраснела, но не двинулась с места и не сказала ни слова. Озадаченному Аметису только и оставалось, что ждать повариху. Наверняка она могла объяснить этот «сюрприз»!

Глава 5. Решения. Натия

Где-то в лесах Наирджа

Натия

Сколько Натия не старалась убедить свою рыжую подружку, что ей стоит вернуться обратно в лес, в свою нору, та продолжала следовать за ведьмой по пятам и иногда приносить какую-нибудь дичь. И притом всегда — в двух экземплярах, если только лисице не удавалось задушить кого-то особенно крупного, например, молодую косулю. И если Натия пыталась не забирать у нее подношение, лиса обиженно тявкала и долго смотрела ей прямо в лицо, не отводя взгляда. Мол, я тут для тебя стараюсь, а ты!.. И ведьма всякий раз сдавалась, и шла жарить очередное угощение.

Тем более, что поиски места для нового дома затянулись, а одними ягодами и грибами сыт не будешь. Особенно если приходится много ходить и ночевать прямо на земле. Натии казалось, что она ходит кругами, и спустя несколько дней она в этом убедилась. Останки той, первой перепелки, она закопала под деревом, чтобы не загрязнять лес, и чтобы деревья хорошо росли и дальше. И надо же было ей обнаружить точно то место, где она копалась! Не то, чтобы оно было очень приметным, но память у Натии была хорошая, да и потратила она на это несколько часов, так что узнала и дерево, и совсем небольшой холмик — место, где теперь лежали обглоданные птичьи косточки.

И тут ведьма вспомнила, что как раз у этого дерева, того, под которым нашла свою рыжую спутницу, она ничего и не «спрашивала», хотя и поляна была вполне подходящая, и дерево — старым, раскидистым дубом, в таких обычно любят селиться лесные духи. Когда Натия поняла это, лисица издала возмущенный тявк:

— Мряв! — воскликнула она, и демонстративно покопалась лапой прямо рядом с холмиком. Мол, всё тебе показывало, где надо жить, а ты остатки ужина зачем-то хоронишь. А надо — тут свою нору рыть. По крайней мере, как-то так Натия это поняла. И вздохнула, глядя на лису. Вот уж подружка нашлась, рыжая, настырная и заботливая. И главное, не уходит, и даже если пытаться уйти, пока она охотится, все равно находит! Упорная лиса попалась.