Братья

— Матвей—

Я смотрел вслед уходящей девчонки, и, кажется, зависал слишком долго. Дверь уже как пару минут закрылась, а я еще смотрел. Странная какая-то эта Настя, и по плечу так ударила, как пацаны не бьют. Принимать в свою команду девчонку не очень хотелось — парни отвлекаться будут, думать не об игре. Но отказать не смог, и теперь придется слюни подтирать у всех, когда ее футболка задираться будет.

Остается надеяться, что пара тренировок, и она сама отвалится. Погоняю ее хорошенько по залу, и как бы не строила из себя крутого парня, все же она девчонка. Физиологию не обмануть, а я беспощадный капитан.

Я схватил мяч и кивнул пацанам, они сразу вернулись в игру, и уже через пару минут забылся визит странной девчонки с грустными глазами. Нам нужно подготовиться к соревнованиям, чтобы выйти в студенческую лигу региона. Парни почти готовы, тренировались все лето, осталось только победить парочку сильных команд.

После игры я принял душ, надел джинсы и черную футболку. Выпроводил парней и закрыл зал, а за дверью меня уже ждал старшенький. Тимур стоял возле окна, уткнувшись в телефон. А раз он был здесь, значит, есть работа.

— Пошли у общаги Марка подхватим, ехать надо, — сказал Тимур и кивнул в сторону двери.

Меня, собственно, никто не спрашивает — хочу я этого или нет. Быть средним вообще отстой: старшего любят за серьезность и взрослость, хотя он всего на год старше, младшего — за то, что он самый маленький. А я просто средний. Как мост между двумя островами, как запятая между словами. Вроде нужная штука, но и без нее можно обойтись.

Наш отец, крайне уважаемый человек, иногда даже забывает о том, что я есть. Типа: Тимуру машину, Марку деньги. Ах, да, есть же еще промежуточный, ну так уж и быть, тебе хороших отцовских люлей. Я клянусь, в детстве получал больше братьев, потому что дразнил младшего и дрался со старшим. Я всегда был самым шумным и активным, наш отец с непробиваемым спокойствием терпеть это во мне не мог. Матушка лишь вздыхала — Матвей пошел характером в дядю. Хотя никакого дяди у меня нет. И если бы не отцовские глаза, чем мы похожи с братьями, можно было подумать, что я от соседа.

И вот, если приходит задание от отца, то обязательно на телефон Тимура. Он же старший! Он вон какой серьезный, умный, спокойный. Настоящая отцовская гордость. Тимур даже выражение лица у отца копирует, так хочет быть похож на него.

Марк он другой. Он спокойный, но уж очень девочек любит и гулять. Избалованный, жуть, хотя разница в возрасте всего два года. Не занимается спортом, ест всякую ерунду, смотрит тоже ерунду.

Под свое мысленное ворчание я дошел в компании брата к общежитию. Почему нельзя было позвонить младшенькому, чтобы он к машине сам подошел? Или его на руках мы будем нести, чтобы, не дай бог, ножки не устали у малыша. Марку на дело и все остальное было глубоко плевать. Он стоял у женского корпуса в компании какой-то девчонки, которая уж слишком громко смеялась, закидывая голову назад. Да уж, приведи ты такую домой, отца схватит звуковой инфаркт.

Девчонка всячески пыталась флиртовать с Марком. Поправляла волосы, кончиками пальцев касалась плеча брата. А он стоял, как вкопанный. Руки в карманах джинсов, взгляд пустой и ни капли интереса. Смотрел то куда-то в сторону, то на девчонку. А она так старалась понравиться ему, что меня чуть не стошнило.

Не в силах выдержать эти сопли, я отвернулся, и мой взгляд уперся в Настю. Она медленно шла к общежитию в своих мыслях и, кажется, не замечала меня.

— Привет спортсменам, — сказал я с улыбкой, и она вздрогнула.

Она окинула взглядом меня, потом Тимура и Марка. Сравнивала, наверное. Но мы и правда не сильно похожи, если знать нас. Глаза, волосы одинаковые, а вот фигура у Тимура лучше — он плотнее. Марк вообще дохлик, но у него черты лица мягче, что-то от матери досталось.

— Здоровались вроде, — сказала она и снова посмотрела на Тимура. Еще бы, старшенький для девчонок как магнит со своими мускулами и грубыми скулами.

— Нет, ты влетела в зал и наехала, что я телепортируюсь по институту, — хмыкнул я.

Настя прищурилась, но губы слегка дрогнули в улыбке. И тут же снова стала серьезной, даже слишком. Прошла мимо, столкнулась с девчонкой взглядом и нырнула в общагу.

— Кто это? Лицо знакомое, — сказал Тимур позади меня.

— Пришла ко мне на баскетбол записываться. Судя по всему, у тебя она тоже была.

— Может быть, — протянул брат и крикнул: — Марк, твою за ногу, долго ждать тебя?

Младшенький тут же попрощался с девчонкой и подошел к нам под ее пристальный взгляд.

— Поехали, — рявкнул Тимур. — Нашел время!

Марк не отреагировал на выпады брата, и молча доплелся до машины, даже не поменяв выражение лица. Собственно, он вообще редко когда его меняет, сохраняя равнодушие в любой ситуации: будь то стрелка, свидание или дискотека.

Мы приехали в спальный район, поискали парковку возле девятиэтажного дома и остановились возле подъезда. Тимур вышел первым, мы с Марком выскочили следом. Старшенький разговаривал по телефону, а через пару минут держал ручку подъездной двери. Резко дернул ее и открыл без домофона. Мы молча поднялись на третий этаж и остались на лестнице.

Тимур позвонил в квартиру, щелкнул замок, и на площадку вышел мужик лет пятидесяти. Он вздрогнул, увидев здоровяка, и хотел уже сбежать, но старшенький не позволил, конечно. Схватил дверь и сделал шаг к мужику.

— Долг когда вернешь? — сказал Тимур. — Сроки вышли.

— Я… помню. В понедельник привезу, — испуганно залепетал мужик.

— В субботу и ни днем позже. Мы найдем тебя везде, так что не думай бежать. Понял?

— Понял, — кивнул мужик.

Тимур еще минуту сверлил мужика взглядом, пока тот сжимался рядом со здоровяком, а потом отпустил дверь. Как всегда, наша помощь не пригодилась, и зачем только старший таскает нас с собой? Я хотел задать этот логичный вопрос, но Тимур уже звонил и отчитывался отцу. Кто этот мужик и что он должен, нам, конечно, не скажут, мы с Марком чисто как приложение к брату. Как пугающий фактор. Я знал только одно — отец давал деньги в долг под большие проценты, а потом мы выступали в роли коллекторов для тех, кто отказывался выполнять условия сделки. Не особо приятная задача, но попробуй возразить отцу. Нас и так выкинули с квартиры и заставили жить в общаге, а если будем сопротивляться, то и денег лишимся.

По дороге в общагу Тимур купил пиво в банках, и без труда прошел мимо вахтерши — до безобразия вредной Елены Васильевны. И хотя мы все совершеннолетние, алкоголь был под строгим запретом, как и девчонки в нашем корпусе. Только Тимур мог пронести, что угодно, ему вообще много чего разрешалось, потому что он был главным не только в нашей семье, но и в этой общаге.

Глава № 3

— Настя—

Ночью спалось крайне ужасно. Мне снился плачущий Павлик в тот день, когда я выпускалась из детдома. Он отчаянно цеплялся пальчиками за мои ноги, и рыдал так, что сбежались все воспитатели. Только во сне я сказала ему, что пошутила, и мы вместе уходим домой, а в жизни все было иначе. Пашку силой оторвали от моих ног и прогнали меня, сказав, что чем дольше мы прощаемся, тем хуже мальчику. И я ушла. Потому что мне исполнилось восемнадцать, и держать меня дольше никто не мог, конечно. Я и сама рвалась на свободу, но ради брата была готова остаться даже на десять лет — столько ему осталось до выпуска. Лишь бы быть с ним рядом.

Проснулась я резко, с бешеным сердцем и долгим осознанием, где нахожусь. Быстро окинула взглядом комнату и уткнулась в подушку, с силой прижимая ее к лицу. В ушах еще стоял плач Павлика, его крик в руках воспитателя и мольба не оставлять здесь. Я так и не смогла собрать себя после этого. Развалилась в той комнате на мелкие кусочки, и осталась такой же.

Я хочу приходить к брату каждый день, но знаю, что от этого только хуже нам обоим. Каждая встреча как лезвие по сердцу, его соленые слезы капают на незаживающую рану, вызывая такую боль, что выть хочется.

Когда умерла мама, только Павлик удержал меня от падения в бездну. Еще не до конца осознавший, что произошло, он не отпускал мою руку несколько дней. Даже спал на руках у меня, боясь новой обстановки и людей. Совсем крошечный, он долго привыкал и сбегал из своей комнаты в мою. Его ругали, меня тоже, но по-другому справиться с горем он не мог.

Уснуть я больше не смогла, и с первыми лучами солнца ушла в столовую. Сделала себе скромный завтрак — хлеб и тонкий кусочек дешевой колбасы. Холодильник был забит продуктами других девчонок, и смотреть на чужие пакеты было до безумия тяжело. Сыр, масло, йогурт — я не могла себе позволить ничего из этого. Адвокат загнул такую сумму, что курьером мне придется работать несколько месяцев. А мне нужно запустить дело раньше, чтобы как можно быстрее забрать брата.

Невкусная колбаса встала поперек горла, и я пожалела, что вообще купила ее. Надо было обойтись только хлебом — до ужина этого вполне достаточно.

Я сидела за столом и пила кипяток из своего стакана. Наблюдала, как по стене ползет большой жирный таракан и завидовала ему — даже у него рацион явно лучше, чем у меня.

Но завидовать таракану пришлось не только в плане еды. На паре куратор сказал, что нам нужен общий фонд для покупки украшений, бумаги и прочей ерунды. Отвечать за сбор средств назначали третьего брата, как выяснилось, его зовут Филатов Марк. Уже на перемене в общей группе пришло сообщение о том, что нужно сдать деньги как можно быстрее, чтобы успеть купить подарки педагогам к дню учителю. И сумма была озвучена довольно большая для меня, равная двум сменам на работе.

И тут возникла дилемма. Как сирота, я не обязана сдавать деньги на все эти приблуды. Но для этого мне придется признаться группе, что я детдомовская. А это позор, как ни крути. И чтобы избежать ненужных разговоров в мою сторону, я перевела всю сумму. Что же, придется в выходные взять двойную смену. Это плата за то, чтобы быть как все. Меньше всего мне хотелось говорить правду: кто-то начнет жалеть, другие осуждать. И определенно кличка «сирота» не оставит меня до конца учебы.

В конце последней пары нас с Яной дернули в этот дурацкий фонд, куда я подписалась ходить. Собрали в том же кабинете, но пришли не все, кто был вчера. Я насчитала только десять человек вместе с нами и главным, а вчера было в два раза больше.

— В субботу у нас выездное мероприятие, — сказал Тимур. — Едем помогать семье делать ремонт. По времени рассчитываем часа на четыре. Кто сможет?

Даже не думала, что планы так быстро могут рушиться. Только две пары назад я хотела выйти на работу, как появляется задание. Меня накрыла безысходность — я должна успеть везде, но смогу ли? Может, к черту этот фонд, попробую и так обойтись? Но уже тянула руку и встречалась с черными глазами Тимура. Я не готова ждать лишний год, должна успеть везде и не заставлять страдать брата. В конце концов, можно поработать и до ночи. И тут же реальность накрывает меня с головой — в общагу я смогу попасть только до десяти, потом придется ночевать на улице.

— Пятеро, — добавил Тимур. — Больше нет желающих?

В ответ ему прозвучала тишина.

— Ехать далеко, могу четверых забрать от института, — сказал Тимур. — Кто поедет со мной?

И снова я протянула руку. Если есть возможность не тратить деньги на проезд, то почему бы и нет? Даже если придется оказаться с этими жуткими глазами в одной машине. Но радует, что моя самоназванная подруга тоже протянула руку, выражая желание поехать на первое задание в машине с главным. Отлично, если Тимур окажется вампиром, скормлю ему Яну. Она меньше, толще и молчаливее.

— Скину информацию в группу. Если вопросов ко мне нет, можете идти.

У меня был только один вопрос: как родители смогли отксерокопировать ребенка? Или они размножаются почкованием? Очень было интересно, на самом деле, видеть настолько похожих людей, не являющихся близнецами. И я даже засмотрелась на Тимура, но чем больше я рассматривала его, тем больше видела различий с Матвеем. Хотя откуда мне помнить? Столкнись я с ними в коридоре, даже не различу. Единственная разница, которую я пока заметила — улыбка. Матвей улыбался, Тимур серьезный, как танк. Марк тоже хмурый и молчаливый, даже когда блондинка болтает без умолку.

Ребята начали уходить из кабинета, и мы с Яной тоже поднялись со стульев.

— Задержитесь, — сказал нам Тимур.

Он присел на учительский стол и скрестил руки на груди, останавливая нас одним взглядом. Мы спорить не стали, подошли ближе и остановились напротив Тимура.

— В десять ноль-ноль отъезжаем. Ни минутой позже. Терпеть не могу опозданий, так что постарайтесь быть вовремя. У главного входа будет стоять черная машина.

Это была не просьба, не уточнение, а приказ жестким, властным тоном, как у начальника. И смотрел он на нас так же — свысока, надменно, требуя полного подчинения. Даже директор в детдоме так не разговаривала с детьми, лишь некоторые воспитатели не уставали показывать нам наше место. Но некоторые дети этого действительно заслуживали — хамили, дрались, могли даже плюнуть в надзирателя. Только сейчас мы с дрожащей Яной не сделали ничего, чтобы на нас так смотреть и показывать свою власть.

— Сверим часы? А то вдруг у нас разное время? — хмыкнула я со злостью.

Тимур наградил меня таким жестким, колючим взглядом, что спина заледенела. Я выдержала его, еле удержавшись от того, чтобы скривить лицо. Неприятный тип, слишком холодный и грубый, и, хотя я сама была такой же, в других эти качества не выносила.

— С собой что-нибудь нужно взять? — сказала Яна, разрезая неловкую тишину.

— Одежду переодеться. Все остальное уже куплено. Можно перекус.

Я только хотела сказать, что четыре часа можно и без еды пережить, но захлопнула рот. Кажется, не лучшая идея дерзить главарю фонда, который мне будет писать характеристику. Наоборот, я должна быть милой, доброй и пушистой. От этой мысли возник рвотный рефлекс, и пришлось покашлять, отвернувшись от Тимура.

— Можно идти? — спросила я и посмотрела на часы. Уже началась тренировка, и мне бы уйти пару минут назад, чтобы успеть на разминку.

— Можно, — кивнул Тимур. — Не опаздывать!

— Да вроде не… — тупые, хотела сказать я, и снова заставила себя заткнуться. Господи, как же научиться нормально общаться с людьми!

Оставив Тимура додумывать конец фразы, я выбежала из кабинета и помчалась на тренировку.

— Матвей —

Тренировка шла уже десять минут, как распахнулась дверь в зал и влетела Настя. Пробубнила что-то про опоздание, не дала мне сказать ни слова, и сразу исчезла в раздевалке. В мужской, блин, раздевалке! Я со стоном неизбежности повернулся к парням, которые, конечно же, бросили разминку, чтобы понаблюдать за девчонкой. Как дикари, честное слово, уставились, будто никогда девушек не видели.

— Продолжаем! — крикнул я, возвращая внимание к тренировке. — Бег вокруг зала.

Сколько там девчонкам надо на переодевание? Минут двадцать? Ну что же, я даже засек время, интересно стало. И только нажал на таймер, как Настя выскочила из раздевалки в длинных черных шортах и белой майке. Тут же пристроилась позади парней и побежала с ними. Я только наблюдал, как хвостик из темных волос болтается в разные стороны. Я думал, она не придет, поймет, что с парнями заниматься все же сложно, особенно в сформированной команде. Может, даже надеялся на это, потому что видеть девчонку среди своих пацанов было очень странно.

— Ускоряемся! — крикнул я.

Парни прибавили скорость, Настя тоже не отставала. Более того, на третьем круге пацаны уже вспотели и запыхались, а ей все равно. Она с грацией сайгака бежала легко и непринужденно, и уже на пятом круге начала обгонять парней. Я был удивлен, мягко говоря. Но хорошей выносливости все же не достаточно для хорошей игры в команде, и я уже продумывал новые испытания.

— Замедляемся и останавливаемся. Разминаем руки, ноги во время шага.

Настя шла первой, и делала все профессионально. Сразу видно, что со спортом она знакома, и знает, как правильно разогреть суставы перед нагрузкой. Но восхищаться было некогда — я же обещал загонять ее.

— Отжимания! — снова крикнул я.

Но и тут она меня удивила хорошей подготовкой. Да уж, я не ожидал, что девчонка будет заниматься наравне с парнями и даже лучше них. На лице Насти я не видел усталости, недовольства или желания убить меня. Ей нравилось заниматься, она выполняла команды легко, не обращая ни на кого внимания. С усердием отжалась, потом подтягивалась, и постояла в планке две минуты. Парни уже с мольбой о пощаде смотрели на меня, не согласные участвовать в этом издевательстве. Такой долгой разминки у нас еще не было, но хотят любоваться симпатичной мордашкой, пусть терпят и нагрузки. Мне же нужно посмотреть, на что способен мой новый игрок!

— Разбиваемся по парам и отрабатываем ведение и броски.

Все проигнорировали мою команду, и это начинало злить. Конечно, они хотели с девчонкой в паре встать, вот и замерли, как мертвецы. Пришлось самому разделить пацанов, а Настю забрать себе, потому что пары ей не досталось.

Мы отработали с ней нападение, ведение, броски и много раз повторили одно и тоже. Она не жаловалась на усталость, передавала мяч с максимальной точностью, легко и высоко подпрыгивала, чтобы сделать бросок. Работала усердно и сосредоточенно, не отвлекаясь на других. Таких стараний я не видел ни у кого из команды, и медленно приходило осознание, что я был не прав.

Потом мы разбились на две команды и начали игру. И здесь возникла первая проблема — обычные кроссовки Насти скользили по полу, и она поскальзывалась. Прокатывалась несколько сантиметров, но удерживалась на ногах. Ей это не особо мешало, но меня отвлекало — не хотелось бы травм на тренировке. Вообще не понятно, если она долго занимается баскетболом, то должна знать, что нужны специальные кроссовки. Тренироваться в обычных кедах неудобно и опасно — и она наверняка в курсе этого.

Сначала парни играли осторожно, стараясь не толкать Настю, а потом разыгрались. И когда в очередной раз на нее налетели, она повалилась на пол, и я замер. Но девчонка даже не заметила этого — быстро перекатилась и вскочила, не жалуясь, не вздыхая, не хватаясь за ушибленные локти. Воспользовалась замешательством соперников и забросила мяч в корзину.

На перерыве парни ушли за водой в раздевалку, а Настя осталась на лавочке. Сидела уставшая, вытирая пот с лица, но я не увидел у нее бутылку. Мне показалось это странным — на тренировке нельзя без воды, особенно после игры. Хотелось бы мне сказать, что это не мое дело, но как капитан команды я нес ответственность за каждого игрока. И нет, это не жалость! Это точно не жалость, потому что у меня на поле все равны, даже если другого пола.

Я сел рядом с Настей и протянул бутылку. Она с удивлением посмотрела на меня, потом на воду, будто я ей отраву предлагаю. Брать не стала, сомневалась, хотя после такой активной работы на поле спортсмен должен умирать от жажды.

— Пей! — твердо сказал я. — Иначе играть не пущу больше. Нельзя не пить.

Она нехотя вырвала у меня бутылку, открутила крышку и посмотрела через горлышко, закрыв один глаз.

— Ты туда не плюнул? — спросила она.

— Чего? — удивился я. — Мне что, пять лет?

Она хмыкнула и припала к бутылке. Пила жадно, большими глотками, и вода стекала по подбородку. Я хотел не смотреть на это, но смотрел. И как пьет, слегка запрокинув голову, и как вода капает на майку. И как ее глаза бегают по залу, словно должен прийти кто-то или боится кого-то.

Она выпила все. Нет, мне не жалко, конечно, у меня в раздевалке еще есть вода, но можно же лопнуть. Даже я после часовой пробежки по жаре столько не пью, тем более, залпом.

— Вкусно, — сказала Настя, и я открыл рот. — Не то, что в общаге вода из-под крана со вкусом ржавчины.

— Вообще из-под крана воду не пьют.

— Почему? Она же питьевая.

— Ну… не знаю. С детства меня родители учили так.

Настя лишь кивнула и промолчала. Держала в руках бутылку, не сминая ее, и задумчиво смотрела перед собой.

— Тебе кроссы нормальные нужны, — сказал я и посмотрел на ее кеды. — В этих здесь как на коньках.

— Нормально.

— Травму получишь, — возразил я.

— Заживет, — ответила Настя и посмотрела на меня. — Нудеть у вас семейное? — и тут же добавила: — Я пошутила. Не обращай внимание.

Я вообще уже ничего не понимал, а хотел понять. Даже не знаю, зачем.

— Ты в какой школе училась? Где так хорошо тренируют?

— В первой, — не задумываясь, ответила Настя.

— В первой я учился, и у нас точно не тренировали девчонок, — засомневался я.

— Значит, во второй.

— Второй нет школы.

— О боже да какая разница? — вспылила она и подскочила с лавки. — Я тренироваться пришла, а не на глупые вопросы отвечать!

Она сунула мне в руки пустую бутылку, схватила мяч и убежала к кольцу. Тренировалась одна, а я молча наблюдал за ее стараниями, за тем, как ловко она бегает по залу. К ней присоединились парни, и вот уже она не одна, а я все еще наблюдал. В голове крутилось столько вопросов без ответов, что задымился мозг. И вот для чего мне это? О соревнованиях надо думать, а не о том, почему чужая мне девчонка ведет себя так странно.

Понимая, что пора бы продолжить тренировку, я поднялся со скамейки, обернулся и застыл на месте. Возле двери, наблюдая за игрой, стоял Тимур. Впервые старший брат показался здесь, и, проследив за его взглядом, я понял, на кого он смотрит.

Глава № 4

— Настя —

Уже под конец тренировки я ощущала каждую мышцу на теле, но мне это нравилось. Больше двух месяцев перерыва сказались на моей форме, но тело помнило ту боль, что приходила после нагрузки. Я любила эту боль — она помогала не думать, и быстрее засыпать. Она выгоняла все дурные мысли, злость, ненависть и желание убивать. А это очень важно, зная, что на соседней кровати глупо хихикает блондинка, с которой мы не поладили.

Я зашла в раздевалку за вещами, и пацаны тут же, не сговариваясь, посмотрели на меня.

— Парни, я не смотрю, возьму вещи и уйду, — сказала я, схватила свой рюкзак и быстро вышла.

Я не стала переодеваться — до общаги можно добежать и в шортах. После такой тренировки я срочно нуждалась в прохладном воздухе, пахнущем свежестью, а не потом и грязными носками.

— Насть, женская раздевалка чуть дальше, — сказал Матвей, едва я появилась с вещами.

— Мне и так нормально, — отмахнулась я. — Не переживай, смотреть на трусы парней и свои показывать не собираюсь.

— И все же, — настаивал черноглазый брат и уже начинал бесить меня.

У него не было холодного взгляда, как у Тимура, а тон казался больше заботливым, чем командным. От Матвея не пахло властью и желанием доминировать, скорее, наоборот. Хотя он капитан и тренер, казался скорее старшим товарищем, а не начальником, как его брат. Но его настойчивость, желание указывать и учить жутко раздражали меня, как и жалость, с которой он протягивал бутылку.

— Слушай, ты гонял меня, как пацанов. А как раздевалка, так вспомнил, что я девчонка? Нет уж. Все должно быть честно — здесь я парень.

Он цокнул языком — ему явно это не по душе. Эти братья вообще умеют не командовать? Старший взбесил меня, теперь и этот. Как же хочется послать их всех к черту! Но тут же перед глазами возник образ грустного Павлика, и пришлось сдержаться, крепче сжав лямку рюкзака.

— Бывай, братан, — сказала я, копируя пацанов с детдома и хлопнула Матвея по плечу.

Он сначала секунду смотрел на меня, а потом начал смеяться, схватившись за плечо. Я даже замерла от неожиданности — и что такого случилось? И вообще он всю тренировку был злой и хмурый, и я уже подумала, что ошиблась в нем. Вчера он казался более приветливым и улыбчивым, а не как его братья.

— Ну бывай, БРАТАН! — передразнил Матвей, и я улыбнулась.

— Вы так не говорите, да? — поняла я.

— Не говорим, — смеялся Матвей. — Можно сказать удачи, пока, давай. И вообще бить меня прекращай, у меня от тебя синяки на теле.