Мама (не) на время

— Дом сорок шесть, корпус два, — повторяла я про себя, складывая в рюкзак заряженный ноутбук и забитый под завязку power-bank. — Дмитровское шоссе, сорок шесть, корпус два.

Карты от Гугла показывали маршрут, но я знала, что будет, когда я окажусь в относительной близости от нужного мне дома: они заставят меня блуждать среди многоэтажек, не в силах указать нужную мне вывеску.

Я не знаю, что это за магия, но я постоянно сталкиваюсь с чем-то подобным, и не было проблемой спросить у прохожих, если бы не спустившийся вечер и опыт. Сегодняшний день показал мне, что спрашивать у москвичей что-либо бесполезненько. Они не знают вообще ничего!

Но образовавшаяся в жизни попа не желала отпускать меня.

Почему я, найдя нужное мне здание, не насторожилась, когда увидела на его пороге дымящих представителей союзных республик? Почему поверила в то, что приличный номер со всем необходимым может стоить две с половиной тысячи рублей? Потому что это нормальные деньги и на них можно жить неделю, а то и две?

— Вот ваши ключи, пульт от телевизора и лейка от душа.

Это был второй момент, на который стоило обратить внимание.

Что тут такого спросите вы?

Ничего, но до тех пор, пока не обнаруживаешь, что ты живешь в номере не один.

— Простите, кто-то из постояльцев забыл в номере сумку с вещами, — обратилась я, остановившись возле стойки администратора.

Хотелось поскорее в душ, чтобы смыть прилипшие к коже копоть и усталость.

— Все в порядке, — поспешила успокоить меня рябая девица с равнодушным взглядом. — Это вещи второго постояльца.

Мне понадобилось сколько-то секунд, чтобы осознать сказанное, а потом потребовать вернуть мне средства.

Почему вернуть, а не поменять номер? Потому что остальные «одноместные» комнаты были заняты и оставались койко-место в помещении на десять человек.

Проверять, сколько нас там будет, не хотелось.

— Мы не возвращаем деньги, — сообщила девица, вновь затупив в экране ноутбука. — Вы забронировали номер онлайн, а значит, должны были ознакомиться с действующим предложением.

На язык просился синоним слова «очуметь».

— Я заплатила за одноместный номер, — возразила я с промчавшимся морозом по коже, — но не за проживание черт знает с кем.

Не представляю, что было, если бы я проснулась от этого соседства.

— Но кровать ведь двуспальная!

От этого замечания кто-то как будто взял и поменял шокированные полушария моего мозга местами.

Это, конечно же, меняло ситуацию!

Но иронизировать и хохмить было нельзя, так велик был риск, что мои слова примут за чистую монету.

— Уверяю вас, это очень приличный мужчина, — ответила администраторша, скрестив руки на груди. — Вдобавок ко всему еще и старый.

Даже не знаю, какое слово должно было успокоить меня больше: «приличный» или «старый».

Объяснять толстухе, что как бы стар не был мужик, его не стоит списывать со счетов, не хотелось.

А вот получить обратно свое хотелось очень даже.

— Или вы возвращаете мне деньги, или я звоню в полицию и сообщаю о заложенной здесь бомбе.

Это было рискованно, но был у меня один старый знакомец. Обращаться к нему за помощью можно было в исключительных случаях и, по-моему, происходящее подходило под эту ситуацию.

— Отменить вызов будет невозможно. Участковый, который закрывает глаза на эту помойку, вряд ли сможет сделать что-то. Ребята в пятнистых нарядах очень разозлятся, когда не найдут ничего и поймут, что их сорвали в ночь за просто так. Они задержат каждого, кто рылом не вышел, и продержат как минимум до утра.

Объяснять дальше не было необходимости, но я решила разжевать расклад до конца.

— Интересно, кто вернется на следующий день и потребует уплаченные деньги? Как думаешь, они подожгут эту лавку, если не получат их обратно или просто перестанут рекомендовать своим знакомым?

Хабалистая девуля с несомненно красивым именем Мира усмехнулась. Она поняла все, но решила порыпаться немного, направившись к двери, чтобы загородить ее собой.

— Сдам тебя ментам – и не будет ничего.

— А я и не собираюсь уходить, милая. В кутузке будет точно так же, как здесь, но с одним лишь исключением: за нами, то есть за тобой и за мной, будут присматривать исключительно приличные люди.

Дальше медлить было нельзя.

Куда я пойду ночью?

Я разблокировала экран смартфона, набрала номер и, не сводя глаз с администраторши, произнесла:

— Алло, здравствуйте.

— Дежурная часть слушает, — бойко отрапортовала трубку голосом старого знакомого.

Его нельзя было не услышать – работала громкая связь.

— Я хотела бы сообщить о заложенной бомбе, — проговорила я, стараясь не выдать волнения. — Записывайте адрес: улица Дмитровское шоссе, дом 46…

— Вешай трубку! Я верну деньги!

Через десять минут, получив уведомление о перечислении средств, я мчала по направлению к метро, чтобы убраться подальше от этого трэша.

Только оказавшись на приличном расстоянии от чудо-места, я ответила на звонок Юрки.

Он уже давным-давно не работал в полиции, трудясь на какого-то частника, но продолжал отвечать людям в старой манере. Звоня ему можно было «попасть» на дежурную часть, убойный отдел, РУБОП или в другие малоинтересные, но грозные отделы.

— Это что за цирк ты мне устроила? — спросил Юрка, а когда я объяснила ему все, рассмеялся. — Соображаешь!

Под гнетом вопросов пришлось рассказать о моих перипетиях.

— Ань, ну что ты как маленькая?

Ненавижу, когда ко мне общаются вот так. Особенно те, кто сам без двух минут оболтус.

— Неужели у тебя нет знакомых в Москве? Сигналь им, просись переночевать и все в этом духе.

— В том-то и дело, что нет, — выдохнула я, присев на лавочку. — У нас же все Питер любят и чуть что едут туда или в Финку.

Надо решаться на что-то: просить помощи у Трехова и… Возвращаться домой? Задав себе этот вопрос, я покачала головой. Там будет еще хуже, чем в Москве, хоть и с городом полным знакомых.

— Ты слышишь меня? Ань? Ты еще тут?

— Да, — ответила я, а про себя выругалась, обозвав себя дурой. — Тут просто шумно.

Слезы стали подступать к глазам еще активнее, чем прежде.

— А Маликина? Помнишь ее? Эвелина Маликина. Училась с нами до девятого класса, а потом уехала и сейчас живет в Москве.

— А разве не в Чебоксары?

Я сто лет с ней не общалась, а точнее она с нами.

Однажды отличница Маликина собралась и уехала, не сказав никому и ничего.

Наша компания из трех подруг оказалась в шоке от этого поступка. Ясно, что она уехала не без подачи родителей, но нам-то она могла хотя бы просто рассказать. Мы же узнали об ее отъезде от классного руководителя, когда не обнаружили подругу в школе первого сентября.

— Может, назад обратно хочешь? — вдруг спросил школьный приятель. — Давай я вышлю тебе денег?

— Нет, — ответила я, разозлившись на себя, на мужа и обстоятельства. — Домой я еще успею.

Надо было побороться и постараться оседлать Москву, вернув то, что она забрала у меня.

— Ну ок. Я сейчас найду ее номер и вышлю тебе.

Юрка отключился, а я, бродя вокруг станции, думала о том, почему Линка общается с ним, но ни разу не написала никому из нас, исчезнув с радаров социальных сетей?

— Привет, Лин, — поздоровалась я, спустя долгих пятнадцать минут. — Это Андромеда Галактионова, и мне очень сильно нужна твоя помощь.

Мне понадобилось время, чтобы собраться с мыслями и отрепетировать свою речь, перед этим собрав все знания о том, как правильно просить о помощи.

Я не стала разводить светскую беседу и спрашивать, как прошел ее вечер. Это было фальшиво, потому что любой нормальный человек в такой ситуации поймет, что позвонили спустя столько лет вовсе не для этого.

— Андромеда? — раздалось в трубке с непонимающе-сомневающимися интонации. — Кто это?

Я не знаю, как у кого, но именно из-за таких моментов я ненавижу просить о чем-либо.

Относишься к людям нормально, говоришь с ними по-человечески и в общем прошлом нет негативных моментов, а они испытывают удовольствие, унижая кого-то. Именно унижая, ведь и сами знают, каково признаться в своей слабости не себе, а другим.

Хотя может мне показалось, что ее уточнение было наигранным, и она на самом деле не помнит меня.

— Мы учились с тобой вместе в Петрозаводске, — проговорила я тяжело. — Я, Катя Гусева, Марина Кузина, Аня Попова…

— Ро! — воскликнула Эвелина с теплотой в голосе. — Что у тебя стряслось?

Переход от непонимания к теплоте и узнаванию был настолько неожиданным, что заставил меня подумать о притворстве Лины или о психопатии. Слышала, что психопаты легко переключаются из одного эмоционального состояния в другое, на самом деле даже близко не испытывая идеально демонстрируемых чувств.

— Я в Москве сейчас и так получилось, что мне негде ночевать сегодня.

Я говорила, забив на свои прошлые параноидальные мысли. Нервы у меня сейчас ни к черту. Мало как мог измениться человек?

— Где ты сейчас? — спросила Эвелина, выслушав краткий рассказ творящегося со мной трэша. — Я заеду за тобой.

Назвав станцию метро, я принялась ждать, попутно стыдя себя за то, что думала о человеке плохо.

Она срывается ко мне в ночь, вместо того чтобы просто назвать адрес или послать меня с моими проблемами к черту.

Когда Эвелина позвонила мне вновь, я уселась на знакомую «телегу», приготовившись услышать отказ.

— Я уже на парковке, слышишь? — проговорила Маликина, посигналив мне. — Давай ко мне!

Сориентировавшись по звуку, я перебежала широченный пешеходный переход, а потом офигела. Эвелина нажала на клаксон еще раз, помигала фарами, а потом выпрыгнула из начищенного до невообразимого блеска джипа и помахала мне рукой.

— Галактионова! — прокричала мало похожая на себя прежнюю Лина и запрыгала на месте. — Я тут!

Глава 6

Глава 6. Андромеда

Я не узнала Маликину не только потому, что прошло больше десяти лет с нашей последней встречи.

Не пятьдесят же, верно?

Она изменилась и стала такой девушкой, каких можно увидеть в глянце или в социальных сетях: жутко стильной, модной, худой и накрашенной так, словно она сорвалась со съемок или кастинга ради меня. Не верилось, что милая булочка Линка и звонкая штучка напротив – один и тот же человек, но это было именно так.

— Роми! — закричала Эвелина, кинувшись обнимать. — Как же я давно не видела тебя!

Ее громкая счастливая непосредственность погнала прочь мои депрессивные мысли. Я уже надумала себе черт знает что после этого: «Андромеда? Кто это?»

— А-а-а! Ты изменилась! Вся такая на стиле!

Белокурой Эвелине как-то удалось покрутить меня на месте, но недолго – я ловко высвободилась из ее рук, польстившись замечанию и моментально устыдившись этого чувства. Ясно же, что это слова вежливости, и дело не в том, что я не уверенный в себе человек, а в том, что она одета иначе.

— Сама-то! — Я помахала рукой вдоль ее тела. — Где твои русые волосы? А очки? А куда делся ожог со щеки?

— Нравлюсь?

Эвелина картинно оперлась на бампер крутецкого авто, стянув куртку, оголила плечико и сдвинула очки на переносице.

— Очень, — призналась я, восхитившись ее мгновенным перевоплощением. — Но и тогда было неплохо.

— Нужно, чтобы говорили «очень», а «неплохо» оставим для старых фотографий.

Эвелина улыбнулась, а потом кивнула на пассажирское сидение.

— Запрыгивай, — велела она, направившись к двери. — Давай покажу тебе Москву!

Было прикольно смотреть на город с сидения автомобиля, в тепле и без переживаний о том, что выбрала не то направление и совсем скоро окажусь в депо.

— Ты извини за этот спектакль с не узнаванием, — проговорила она неожиданно и очень серьезно. — Ты не представляешь, какого дерьма я наслушалась от бывших хороших знакомых, стоило поселиться в Златоглавой.

— Я понимаю, — ответила, и меня окончательно отпустило на ее счет.

Потом Линка рассказывала, как и почему уехала в Чебоксары.

— Ты же помнишь, что у меня родители были в разводе?

Я кивнула, вспомнив, как сильно меня поразила эта новость, как страшно стало в ту секунду из-за того, что что-то подобное может случиться с моей семьей. Страшно или не страшно, а они тоже развелись.

— Я ведь с мамой жила, а в девятом классе объявила ей, что переезжаю к отцу, тем более что он был не против моего присутствия в своей жизни.

— Могла бы написать хоть кому-то из вас.

Маликина отмахнулась.

— Тогда было не до писем. Папа оказался болен и ушел из жизни через год после моего приезда.

— Выходит, ты вовремя приехала? — заметила я, после чертыхнувшись.

Я запретила себе говорить что-либо подобное в дальнейшем. Ну, какая разница теперь, присылала ли она нам письма?

— В смысле? — Лина не поняла меня, бросив острый и даже подозрительный взгляд в мою сторону.

— Вы же с отцом последний раз виделись, когда тебе было девять, — принялась объяснять, преодолевая напавшую неловкость. — Ты и он смогли пообщаться друг с другом, прежде чем его не стало.

— А, ты об этом, — выдохнула подруга, вновь посмотрев на дорогу. — Так-то да.

После ее забрала к себе бабушка.

— Она жила со старшим братом папы, который, — Лина сделала торжественную паузу, — внимание, держал сеть стоматологических клиник в городе!

Я присвистнула.

— Фига!

Мое удивление было искренним.

В нашей компании не было богачей. Все средненько плюс-минус. У кого-то новые кроссовки, кто-то хвастается новой туникой, а кто-то новым mp3-диском, но уж никак не всем вместе.

Владелец сети стоматологических клиник – это совсем не вязалось с тем, как жила Маликина и ее мама.

— Именно! Папе не надо было выбирать маму. Тогда бы бабушка от него не отвернулась и все у него было зашибись, а не должность бухгалтера на Петрозаводском хлебокомбинате.

Я или слишком стара, или чего-то не понимаю. Если бы ее отец не выбрал ее маму, то не было бы ее, нет? Но я не стала задавать этот вопрос и продолжать триггерить эту тему, по-быстрому соскользнув с нее.

— Лин, Москва чудесна. Но я, если честно, не отказалась бы съесть чего-нибудь. Бургер провалился в меня, словно его и не было никогда.

— Бургер?! Ты ешь бургеры?

Линка вновь повернулась ко мне, смерив оценивающим взглядом.

— А потом сидишь на укропе и воде?

— Почти, — рассмеялась я, придерживаясь других правил питания. — На супчиках и сложных углеводах.

Маликина закатила глаза.

— Сразу видно, Петроской! В Москве не готовят, а ходят по ресторанам или заказывают еду на дом.

В Петрозаводске не так много ресторанов и ограниченное количество мест с хорошей зарплатой, чтобы позволить себе шиковать каждую неделю.

— Поехали, накормлю тебя и покажу, чего ты лишалась все эти годы.

Она привезла меня в какой-то невероятный круглосуточный гриль-бар и заказала стейк, розовый коктейль, салат рукколы с тремя жалкими креветками и минеральную воду с листиками мяты.

— Этот кусок мяса с домашним багетом мне, а тебе трава и креветки? — спросила я, не веря в происходящее. — Ты прикалываешься?

Этим куском мяса можно накормить трех человек!

— Иначе меня разнесет на всю столицу, — проговорила Маликина, нацепив на вилку травку. — Но это очень вкусно.

Я почему-то не поверила ей. Что-то выдавало тот факт, что она делает вид, что ей нравится. Но ведь я позвонила ей вовсе не для того, чтобы тыкать ее в морально-этические рассуждения и прочие нестыковки?

— А как ты оказалась в Москве и стала такой деловой?

Маликиной, как и всем, нравилось говорить о себе.

— Я удачно вышла замуж.

— За олигарха, депутата, миллионера, генерала?

Она качала головой, а под конец так и вовсе расхохоталась.

— Боже, как же это звучит! Неужели и я была такой?!

Какой? Что не так я сказала? Эти люди перестали быть богачами?

— Нет. Тогда он был просто финансистом.

Настала моя очередь смеяться.

— Просто финансистом? Просто? Лин, в нашей стране есть просто бухгалтера и экономисты, но не финансисты! У них точно все непросто!

— Ты поняла! Все это скучно и посредственно, если работать на кого-то.

— Ты сказала, что это было тогда, а сейчас? — спросила, откинувшись на спинку приглушенно-малинового кресла

— Он теперь строит и открывает рестораны, — сказала Маликина, приподняв брови, — но все одно – пропадает целыми днями на своих объектах и совсем не думает обо мне.

У Лины, как бы она ни отзывалась о своем муже, все сложилось как нельзя лучше. Она могла позволить себе не работать, несмотря на полученное образование юриста, заниматься собой, домом и мужем, не отказывая себе ни в чем. Но я не стала ей говорить о том, что от добра добра не ищут. Может она говорит это специально, чтобы таким образом прихвастнуть и вызвать пересуды, а может просто зажралась и до нее не дойдет, сколько не тверди.

— Это, знаешь ли, занимает время быть самой-самой. Я иной раз встаю в восемь утра, чтобы вернуться домой к приходу мужа. — Она вновь выразила недовольство, дернув уголком губ. — Только один фиг... Забудем об этом!

Я кивнула, отодвинув тарелку с мясом, которое не доела, хотя сперва казалось, что проглочу стейк размером с ракетку для пинг-понга и не замечу ничего.

— А что случилось у тебя? — полюбопытствовала Маликина, с какой-то жадностью проводив тарелку взглядом. — Ты запуталась в билетах?

Я помотала подбородком из стороны в сторону, решаясь рассказать, что у меня все иначе, чем у нее.

Валерку всегда надо было подталкивать, вкладывать в него какие-то мысли, которые помогут ему не бояться идти вперед, не дадут остановиться на достигнутом и помогут увидеть новые перспективы.

Однажды, устроив распил, я заставила Валерку, чтобы каждую субботу он выделял час на то, чтобы отправлять резюме по различным рекрутинговым компаниям и непосредственным работодателям. Допросилась! Получила! Лучше бы ехала к Славке!

— Ань? — испугалась Эвелина, перед этим махнув кому-то. — Ты чего?!

Слезы брызнули из глаз неожиданно и напугали не только Маликину, но и меня саму.

— Перестань!

— Все в порядке. — Я постаралась успокоиться, вытирая щеки от влажных дорожек. — Видимо дошло окончательно.

Жалко стало себя и собственных усилий не на того человека.

— Я вроде как тоже замужем и приехала покорять Москву.

Говорить об этом было неудобно, но потом я вспомнила слова девчонок из одного около психологического подкатаста: «Неужели вы и правда верите в то, что ваша ситуация настолько уникальна в мире, в котором проживают миллиарды человек?!»

— Вернулась вчера в квартиру и обнаружила, что он съехал, — подытожила, закончив свой короткий рассказ, — и забрал с собой все. Даже мои трусишки.

— Офигеть! — воскликнула Лина, загремев трубочкой в стакане со льдом. — И что?! — Она подозвала официанта. — Он как-то это объяснил? Бабу себе нашел? Что? Что сказал этот сцукашвили?

Завалив меня вопросами, Маликина попросила принести стопки и какой-то горячительный напиток, название которого я не знала.

— Нет. Играет в таинственность, не отвечает на звонки и смс. Прислал единственное сообщение через push, в котором просит не искать его.

— В push? — переспросила Эвелина, разлив жидкость по рюмкам. — Держи!

Я взяла стопку, опрокинула ее содержимое в рот, с первых же секунд почувствовав, как в висках как будто перестало тянуть что-то.

— Ты же за рулем, — заметила я, когда подруга повторила мое движение с посудой, — и на диете.

Диеты она придерживалась для того, чтобы в барах и клубах не отказывать себе ни в чем.

— Возьмем такси, — ответила Линка и вновь щелкнула пальцами, подзывая официанта. — А ты рассказывай все сначала, а еще лучше скажи-ка мне инсту своего благоверного.

Не было у Мучнова никакого инстаграма. Чтобы он стал фотографировать? Системный код? Кабинет? Петрозаводск летом и только летом, потому что во все остальные времена года в этом городе одна сплошная грязь кругом? Это его слова, а не мои!

— Окей. Дай мне свою инсту. Она ведь есть у тебя?

Она у меня была с чуть больше десятком фотографий.

— Ты рассказывай-рассказывай пока.

Не знаю, что еще можно было сказать. Но вдруг нашлось.

— Говори, как он вел себя в последнее время? Задерживался на работе? Что говорил при этом?

— Когда я возвращалась на квартиру, он уже был дома. А до этого не было ничего такого.

Напиток помог развязать мне язык. Он видимо был ближайшим другом Джека Дэниэлса, который обычно убеждал: «Нет! Ты умеешь танцевать!»

— Сначала он приехал, а потом я.

— В смысле? Ты отпустила в этот город-притон его одного?

Я кивнула, вдруг вспомнив своего ночного гостя.

Интересно... Нет, мне не интересно, что он сказал своей жене. Вообще не интересно знать про жену. Пусть остается в воспоминаниях будоражащим кровь приключением.

Жаль, что я не связалась с Линой до того, как затеяла переезд.

— Это твой Мучнов? — спросила Эвелина, повернув смартфон в мою сторону и дождавшись моего кивка, добавила: — Ну и вкус у тебя, Галактионова!

Будет интересно посмотреть на ее мужика. Все они красавцы только на словах, а посмотришь вживую – прямой родственник жабы и достоинства его как раз в тех самых недостатках, то есть в том, что он работящий, сдержанный и немногословный.

— Что ты пытаешься найти?

— Кого! — уточнила серьезная Эвелина. — А ты пей, чтобы завтра тебе было максимально фигово, и думала о своем козле исключительно в отрицательном ключе.

Я так не любила и, честно говоря, не хотела, но кое-какая логика в словах подруги была.

— Ну, хорошо, — согласилась, не ощущая себя хоть сколько-нибудь улетевший. — Кого?

— Того, кто держит твоего Валерика за яйца, — проговорила Линка, не переставая тыкать в экран смартфона. — Каблуки так просто не уходят.

— Считаешь, что она такая дура?..

Мне не ясно, зачем брать чужое и такое не заманушное, но Маликина не дослушала меня, зацепившись за слово «чужое».

— Ань, хищницам пофиг на мораль и то, насколько глубоко женат мужик. Успешных холостяков да с порядком в голове мало... В основном нужно тянуть и вкладываться. Как ты делала. Да? Но только не с женатыми. Их уже обработали, как надо. Достаточно забрать и продолжить лепить или наслаждаться чужими трудами.

Она снова и снова наполняла стопки, а потом, забыв о диете, цапнула с тарелки остывший кусочек говядины.

— Ля! Как же вкусно!

Маликина застыла, посвайпала то в одну, то в другую сторону, а потом отдала смартфон мне.

— В push обычно строчат телки, которые не хотят палить свои номера.

Я листала чужой инстаграм и, кажется, трезвела прямо на глазах.

— Я могу найти в инсте кого угодно, — вещала Лина рядом, часто-часто бренча посудой о стол. — Так что брось реветь, надумывать и искать причины его исчезновения.

У Мучнова, в отличие от меня, все было очень даже хорошо. Он, судя по указанному местоположению, исследовал Грузию в объятиях девчонки, которая была очень похожа на нынешнюю Эвелину – высветленные волосы с темными прядями, скорректированные, вздернутые ботоксом губы и убравший все неровности кожи макияж.

— У него ведь нет ничего, — проговорила я, взглянув на Линку. — Ни квартиры, ни машины, ни работы...

Впрочем, насчет работы я не была уверена. Его компания «угрожала» ему командировками. Но ведь не через месяц работы? Я бы спросила об этом, если знала, куда звонить!