Мама (не) на время

Обида мужчины кажется смешной по сравнению с ее тараканами в голове.

Мне же не стоило лезть в это со своей «выгодой».

— Обычно не больше дня, — ответила Маликина, схватив вешалку с аксессуарами. — Думаешь о том, что он изменяет мне?

— И в мыслях не было, — призналась я, но вопреки словам покраснела.

Это было не из-за ее Андрея, а из-за моего будущего бывшего и позавчерашнего приключения.

— Он не такой.

— Я тоже думала, что Валера не такой, но ты сама видела его бабу.

Я присела в кресло, посмотрела в смартфон и улыбнулась – Славка «прочитал» голосовое сообщение. Точнее это сделала медсестра по моей просьбе: она включала аудио для лежащего в коме брата. Его смартфон нашли благодаря душке-офицеру.

— Он и правда не такой. Андрей старомоден, а еще у нас брачный контракт, в котором говорится, что за факт измены я получу пятнадцать процентов от его имущества.

— Так он старомоден или жаден? — улыбнулась, не переставая удивляться.

Не нужно было.

У этих людей денег куры не клюют.

Это другой мир со своими правилами безопасности, гарантиями и обязательствами.

— Наверное, и то, и другое, — откликнулась Маликина, а потом очень жестко добавила: — Но он никогда не изменит мне.

Стало не по себе. Я вновь поймала себя на том, что думаю о психопатическом поведении Эвелины. Ей срочно нужно к психологу.

— Откуда такая уверенность?

— Я позаботилась об этом.

Она наняла частного детектива, чтобы тот следил за ним. Но как это касалось ее уверенности в нем? Неужели он знает об этой слежке?

— Давно вы вместе? — поинтересовалась я, глядя на то, как Маликина вновь переодевается.

— Пять лет.

Она заканчивала институт в Чебоксарах, подцепив Андрея, забеременела, и тот позвал ее замуж.

— Чувствуешь воспитание? — спросила она, поморщившись при этом.

Кажется, что микро-складки на ее аккуратном носу посвящались свекрови и всему, что она думает о ней.

— Большой был срок, когда вы поженились?

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

Только это могло объяснить отсутствие их совместных фотографий в доме.

— Просто я себе там не нравлюсь. Похожа на свинью в фате.

Она подошла ко мне с двумя вешалками и сделала знак подняться.

— Тебе идет черный! Прям бум!

— Лин, у меня достаточно вещей. Ты балуешь меня!

Она почти восполнила мой гардероб. Отдала столько одежды, что можно было не повториться в образах три недели к ряду!

Не знаю, что ей нравилось больше: расхламляться за мой счет или наряжать меня и таким образом играть в куклы.

— У тебя нет ничего, чтобы в сопровождении подруги пойти в ресторан в будний день.

— Лина!

— Ань! Надо уметь отвлекаться! На тебя столько навалилось за эти дни! Что, все время работать? Тем более, ты же хочешь, чтобы все случилось быстрее? Пойдем в тот, в котором чаще всего видят моего благоверного.

Я согласилась только из-за последнего аргумента. Делать этим вечером было нечего. Ведомая и подгоняемая страхом, я делала все очень и очень быстро, засиживаясь допоздна и открывая глаза с первыми лучами солнца.

Я умудрилась подать заявление на развод, обратившись в местный суд; отправить документы на получение загранпаспорта; про резюме и собеседование я уже говорила.

— Может мужика тебе подыщем.

Мне не до них сейчас.

— Ничего не получится, Эвелин, — проговорила я, уронив смартфон на пушистый ковер. — Ты читала условия для того, чтобы стать суррогатной матерью?

Она не видела их и не задумывалась об этом всерьез, как утверждала ранее. Иначе Маликина знала бы о том, что у меня должен быть ребенок.

Что меня дернуло погуглить эту тему?

Долгие сборы Эвелины. Она готовилась к выходу весь день, но оказалась совершенно не готова, когда подошел нужный час.

— Получится, — ответила она упрямо, отдав мне мой гаджет.

Подруга только усмехнулась, отвернувшись к зеркалу.

— Лин, ты видела требования? У меня уже должен быть ребенок!

— Галактионова, мы не простые смертные и вполне можем позволить себе обойти закон.

Мне стало интересно, а как относится к этому ее муж? Он действительно одержим идеей потомства?

Я только поэтому отправилась в ресторан, но перед этим убедила Эвелину помочь мне, если он откажется, уговорить своего супруга дать денег в долг.

— Управляющий сказал, что он обещал быть в течение нескольких минут.

Она выразительно приподняла брови, сотворив требовательный взгляд.

— Повтори еще раз!

— Эвелин!

Она задрала своими фобиями и перекладыванием с больной головы на здоровую.

— Или уходи! — поставила ультиматум Эвелина Маликина.

Возможно, это мой шанс уйти? Но я остаюсь. Я должна постараться сделать все для Славки и получить эту работу.

— Я обещаю тебе, что ни за что и никогда не взгляну на твоего мужика. — Чувствую себя по-дурацки при этом.

Эвелина удовлетворенно кивает мне. Я же вздыхаю, избегая смотреть на нее, потому что обязательно пожалею, и Элька увидит это, спросит, а я не смогу соврать ей, но и правды не выдавлю, стану говорить о ее светлых качествах и увижу еще что-то, что пугает меня в ней.

Мое сердце екает, стоит посмотреть налево, и это дерганье как будто опрокидывает во мне что-то теплое, тревожащее и знакомо чувственное.

Я смотрю на вышедшего в зал мужчину. Мне знаком его профиль. Я запомнила его, запечатлев тем утром. Я знаю его напористость и пыл, но еще не видела, как он общается с другими людьми: внимательно слушает их и не спешит перебивать, как было со мной.

Я знаю его руки, которыми он берет протянутый ему планшет. Они такие горячие, сильные и нежные.

Я знаю его голос и дыхание, хоть и не слышу их сейчас.

— Эвелин, а кто этот человек? — спрашиваю я без задней мысли. — Управляющий?

В моей голове ничего не сложилось при взгляде на него.

Какова была вероятность того, что я встречу знакомого в таком большом городе? Никакая. Поэтому простая арифметика и не родилась в моей голове, которая решила, что он управляющий ресторана.

— Андрей! — Голос Маликиной вырвал меня из гипнотического состояния.

Я с нарастающей паникой следила за вскочившей из-за стола подругой, за тем, как она идет в сторону того самого Андрея и тянется, чтобы поцеловать его. Не могу отвести взгляд от них даже тогда, когда он смотрит в мою сторону.

— Считаешь, что нужно и можно обсуждать наши семейные дела здесь?

— Ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения.

Только теперь я понимаю все. У меня был шанс отказаться от этого всего. Но не сейчас, когда они идут ко мне.

— Значит, была причина.

— Поэтому я пришла сама, чтобы поговорить с тобой. Ты слушал мои сообщения? Не обвиняй меня после этого, что мне неважно, что происходит между нами.

— Разумеется, милая, — говорит он, отстраняя ее от себя, — но больше не приходи сюда.

Я хочу сквозь землю проваливаться, только бы не видеть и не слышать их, но не могу, потому что буквально приросла к месту, стоило ему бросить взгляд в мою сторону, а потом и двинуться ко мне.

— Андрей, познакомься. — Эвелина останавливается возле стола, сияя, словно бенгальский огонь в темную зимнюю ночь. — Это Аня! — говорит она, глядя на меня и не видя, как смотрит на меня ее мужик. — Будущая мама нашего ребенка.

Я поднимаюсь и, кажется, что у меня дрожат коленки, протягиваю руку, и он пожимает ее.

— Здравствуйте, Андрей Генрихович, — говорю, не узнавая собственного голоса.

Он держит мою ладонь, впившись мне в лицо своими светлыми глазами. Они вспыхнули сначала, а потом потухли, превратившись в светлые льдинки. Он узнал меня и тут же сделал вид, что это не так.

— Здравствуйте, Аня.

Я могу поклясться, что услышала горечь в его голосе.

Глава 9

Глава 9. Андрей

— Андрюша, милый, — раздался голос матери совсем рядом, — а ты что здесь делаешь?

Несколько секунд все происходящее: запахи, голоса и прикосновения – казалось деталями сна. Но потом я открыл глаза и посмотрел на сидящую рядом маму.

Она убрала руку с моего плеча, переместив ее на мою кисть и похлопав по ней.

— Сплю, — ответил я, не придумав ничего лучше.

— Это я вижу, — откликнулась она, наградив улыбающимся взглядом, — у меня другой вопрос.

Мама поднялась с кровати и проследовала к окну, чтобы отдернуть шторы, да приоткрыть фрамугу, впустив в спальню свежий воздух.

— Почему здесь, а не на Кутузовской? Как спрашивал вчера?

— Разве я о ней спрашивал? — Я повернулся на левый бок и, естественно, не обнаружил там никого. — Мне было ближе до Владыкино.

Сев в кровати, я потянулся к брошенной на стул одежде, взял туго связанный комок и повертел его, не понимая, что не так.

— И как тебе спалось, милый?

В голосе матери слышалось веселье.

— Отлично.

Я развязывал вещи, мечтая одеться и костеря на чем свет стоит рукодельницу, сделавшую это.

Она была затейницей не только в кровати.

Очень хотелось знать, куда делась девушка-космос, чтобы найти ее после того, как закончится все это.

— Никто не помешал тебе?

— Никто, — бросил я, поднимаясь. — Помогали в основном.

— Правда? — переспросила она, но едва ли не пела от радости.

— Правда-правда, — подтвердил я, накинув несвежую рубашку. — Сейчас вернусь.

— Наконец-то! — крикнула она мне в след. — Давно пора, Андрей!

Я отправился в ванную, чтобы умыться, оказавшись в ней, понял, что испытал разочарование, не обнаружив там никого.

Надеяться на детский сад, то есть на то, что девушка прячется в ней, было глупо. Она ушла, не оставив ничего кроме «послания» и слабого запаха тропических духов.

Но я ждал, что она оставит хоть какое-то послание, признание, обещание.

— Так что же? — спросила родительница, когда я появился на кухне.

Она разогревала остывшую пиццу, к которой я не притронулся накануне. Есть одному, как обычно, не хотелось, а вот спать и прижимать к себе податливое нежно тело – очень даже.

— Решился?

Я дернул плечом, присаживаясь за стол.

— Можешь рассказать, что способствовало этому?

У мамы был счастливый вид. И немудрено.

Она презирала Линку с первого дня ее появления в моей жизни. Презирала, терпела и ждала, когда меня отпустит, потому что вмешиваться с ее стороны было бесполезно. Сама научила так и не могла же она идти против себя?

— Одна кровать... тепло и невероятно притягательный аромат.

Я не назвал последние две причины, а только подумал о них, повертев в руках стакан с холодным кофе. Надо было разбудить ее, а еще лучше не дать уснуть, заставив продержаться до утра.

— Я не об этом.

— А я об этом, — сказал, подняв взгляд на мать. — Как зовут девушку, которую ты оставила здесь до утра?

Сияющий вид Варвары Никоновны Кагановской немного померк.

— А она не представилась? — съехидничала она, ставя передо мной тарелку. — Что тебе до нее?

Я еще не знал, что мне нужно от девушки со звездным именем. Просто меня еще не отпускали ощущения ночи и не закрытый гештальт – хотелось сравнить, как будет утром, выпить с ней кофе и узнать, что она за человек на ясную голову. Развеять, так сказать, вселившийся в голову морок.

А он был незабываем, черт ее побери!

— Она ведь замужем, — напомнила мама, скривив губы.

— Я тоже женат.

— Но ты собрался разводиться, так?

Я не сказал ей этого, но все было понятно из факта случившегося.

Помнит, что я сказал ей года два или три тому назад, когда в сердцах просила вспомнить, что есть другие женщины. Я обещал тогда, что вспомню о них, когда разведусь со своей супругой.

— Так как?

— Андромеда, — выдала мать, нехотя. — Андрей, я прошу тебя не бросаться от одной лярвы к другой.

Она и отец гордились тем, как воспитали меня.

Я же воспринимал это как данность.

Глядя на родителей с их крепкой и нежной любовью, хотелось, чтобы так было и у меня, верилось, что иначе и быть не может. Должна была быть любящая красавица жена, крепкая семья, детишки и дом полная чаша.

А как оказалось? Что было на самом деле? Только последнее.

— Пусть разбирается со своей семьей, а ты со своей.

— Это я знаю, — проговорил я, когда она закончила. — А фамилия?

Мама покривила губами, показывая свое недовольство.

— Мам, я ведь все равно узнаю, — поторопил я, крутанув смартфон между пальцев. — Так что помоги мне, пожалуйста.

Она ушла в коридор, зашумев в нем молнией сумки.

— Мучнов Валерий Павлович, — прочитала она и, уверен, сделала это специально, чтобы напомнить о замужестве незнакомки. — Значит, она Мучнова.

Подобрав смартфон, я набрал сообщение новоиспеченному, но уже отличившемуся начальнику безопасности.

Неприятие к нему было алогичным.

Швецов помог мне разобраться с личной жизнью, поймав сыщика и раскрутив его на информацию, которая всплыла бы, но неизвестно когда. Однако в этом то и была моя проблема: никогда и никому не будет приятно оказаться в дураках в глазах собственных подчиненных.

— Хотя я не уверена, что это она, — проговорила мама, нетерпеливо заерзав на месте.

Она хотела поговорить о другой женщине, и ей не терпелось сделать это, в отличие от того же меня. Рот как будто кровью наполнялся, стоило только подумать о том, чтобы начать говорить об этой твари.

— Почему?

Мама пожала плечами.

— Баб Наташа говорит, что она проститутка, не иначе.

Пришлось выслушать версию соседки-чекистки. Она утверждала, что прошлый квартирант-кобелина таскал в дом лядей и съехал с нее, как только появилась жена.

— Мучнов съехал, а проститутка приехала по привычке? — полюбопытствовал я из чистой вредности. — Ладно, а ты почему оставила на ночь эту аморальную личность?

Зная характер своей матушки, я был уверен в том, что она, как это сейчас говорят, натягивает сову на глобус. Она всегда отличалась высокими принципами, и я не удивлюсь, если вдруг окажется, что прежний клиент съехал именно с ее подачи. Не зря же она прикармливает баб Наташу?

— Она паспорт мне показала, была убедительна и...

Что было за тем «и» я так и не узнал. Это было не важно. Ведь мое мнение о пылкой и воинственной Андромеде сформировалось самостоятельно.

— Ты лучше расскажи, что с Эвелиной.

— Мы разводимся.

— Это я поняла уже, — сказала мама, снимая с пиццы начинку. — Хочу знать, что навело тебя на эту мысль. — Матушка вновь посмотрела на меня хитрым взглядом. — Не Андромеда же?

Она точно не была причиной, но стала поводом довести все до самого конца. Особенно в свете открывшихся обстоятельств.

— Эвелина лгала мне и никогда не была беременна от меня, — проговорил я тяжело, несмотря на то, что мог рассчитывать на ее поддержку всегда.

Мама продолжала жевать медленнее, чем прежде, но глаза ее очень знакомо для меня превратились в ледышки.

— Эта мерзавка изменяла тебе? — спросила она, отшвырнул от себя анчоус, словно он был виноват в чем-то. — Ты знаешь, с кем?

— Нет.

— Тогда с чего ты решил, что она гуляла?

Лучше бы она изменяла мне. Тогда бы я еще понял, что разлюбила, пытаясь забыть. Но не было объяснения самой первой лжи беременности, кроме одной – Эвелина была и оставалась расчетливой стервой.

— Она никогда не была беременна, мама. Эвелина не может иметь детей из-за грубо проведенного аборта в пятнадцать лет.

Маме стало дурно. Пришлось отпаивать ее корвалолом, но она просила не останавливаться и рассказать ей все до самого конца.

— Она же с животом ходила, Андрей. Пусть он был не большим... Это было подделкой?

— Киношным реквизитом.

— Как же ты узнал обо всем?

— Благодаря новому начальнику безопасности. Прежний не обращал на детектива внимания, потому что я предупредил его о паранойе жены, а нынешний не только не знал, но заметил и притащил в подвал ресторана.

На Варвару Никоновну это произвело куда меньшее впечатление, чем известие об Эвелине. Словно, в ее мире было нормальным такое. Мол, выбрал профессию – будь готов терпеть ее недостатки.

— Он ведь жив? — спросила она и, опережая ответ, добавила: — Ты заплатил ему за неудобства?

Я кивнул, вспоминая, в каком состоянии был пару дней назад, когда стоял среди сырости и труб, глядя на заморыша, когда гнал в клинику, а потом и в еб*** Чувашию, чтобы переговорить с уехавшим по делам семьи врачом.

Неверие, ступор, бешенство, отупение, а потом и облегчение захватили меня.

Ощущение легкости захватило, дав осознание, что я не обязан этой женщине ничем, как и не виноват перед нею, как и не должен делать что-то во имя того, чего нет.

— Ее же специалист собирал информацию и на нее, припас тузы в рукаве.

Генка, слава Богу, не успел отметелить его как следует, как студент «запел» и выложил все.

— Ей сделали липовые документы через родственника в клинике. В Москве произошло то же самое.

— Так они же владеют стоматологией, — уточнила мама, продолжая обмахиваться файлом с документами.

— Не все. Кое-кто подался в другие отрасли и тоже преуспел, став заведующим отделением.

Выкидыши у Эвелины случались в очень удобное время, то есть до первого посещения кабинета УЗИ. Тогда ничто не вызвало у меня подозрений, а сейчас я уверен, что потяни я Эвелину к этому специалисту, то и на этот случай нашлось бы что-то. Запись, например.

— Везде рука руку моет, — бросила мать с отвращением.

Ради чего нужен был этот обман? Только ради положения, денег и достатка.

Если не беременность, мы бы и не поженились. Если не второй залет, то давно бы разошлись. А если я не взял ее в жены и не увез в Москву, то ей пришлось бы пробиваться самой в сфере, где не были сильны родственные связи.

— Все будет хорошо, — сказала мама, обняв меня. — Хорошо, что я настояла на брачном контракте?

Она не ждала ответа, прижимая меня к себе. Но мы оба знали, как она была права все это время, подозревая невестку в черт знает чем.

— Когда поедешь к ней?

— После юриста Павла Аристарховича, — сказал я, потерев переносицу. — Сейчас нет никакого смысла пытаться поднять ее с кровати.

Обычно в это время суток Эвелина спит после загула в каком-нибудь клубе, в который она пошла, будучи невероятно одинокой, потерянной и несчастной.

***

— Шеф, насчет того, что вы прислали мне, — начал Шевцов без всяких предисловий, когда я ответил на его настойчивый звонок. — Мучнов Валерий Павлович вылетел в Тбилиси вчера вечером, но жены с ним не было. Зато была некая Виктория Борисовна Лосева, незамужняя, имеющая ребенка и живущая на Юго-Востоке столицы.

Я вздохнул, посмотрев на небо, затянутое свинцовыми тучами. Надо ли было искать Андромеду сейчас, когда в жизни творится форменный кошмар?

По уму стоило дать время и себе, и ей, чтобы разобраться с личной жизнью, но эгоист внутри требовал вернуть выпущенное из рук, чтобы вновь почувствовать то, что вечно искал, но не нашел в Эвелине.

— Мне нужна Андромеда Лосева, в смысле Мучнова! Черт бы ее побрал!

— Вообще-то, она Галактионова.

— Как-как?

Я расслышал, что сказал Генка, просто хотел убедиться в сказанном, чтобы через минуту улыбнуться чему-то.

— Найди мне ее, Ген, — попросил, удаляясь от конторы семейного юриста. — Покажи, что умеешь не только людей по подвалам пугать.

— Андрей Генрихович!.. — воскликнул Шевцов со смущением и верно добавил еще что-то, но я уже повесил трубку.

Кто бы мог подумать, что она найдет меня сама... Или правильнее сказать «выследит»? А еще лучше – устроит целую охоту на меня?

Глава 10

Глава 10. Андрей

— Вы планируете оставлять что-нибудь Эвелине Игоревне? — спросил Павел Аристархович, внимательно выслушав меня. — Должен спросить об этом сейчас, чтобы подготовить документы заранее.

— Ресторан «Дом культуры» в Чебоксарах, — выдал я, не желая возвращаться в этот город больше никогда.

Пусть Эвелина занимается этим кафе, продает или делает с ним, что хочет. Его будет достаточно, чтобы компенсировать все ее неудобства от этого брака.

Я не верю, что говорю это, но ведь этот брак дал нам что-то?

— Это все?

— Автомобиль, тряпки и средства на картах остаются за ней.

Я, как и пообещал, сначала поехал к юристу, но после него поехал не домой. Работа звала, требуя личного присутствия, и так каждый день.

— Что будем делать? — спросил Игорь, глядя, как и я, на испорченные головы пармезана.

Заказанного сыра должно было хватить на полгода, а что на самом деле?

Испорченный продукт, грузовик и встревоженные взгляды поваров.

Что с этим можно было поделать? Попытаться переработать или выкинуть, но никак не вернуть – фирма сбыла нам остатки и объявила о закрытии.

— Надо присмотреться к белорусам, — проговорил, после того как сказал матом, что я думаю о них. — Будем искать что-то похожее у них.

Все, как всегда, не вовремя. Не то работа лишняя в этом уравнении, не то семья. Вместо того чтобы разводиться, нужно ехать в Белоруссию или наоборот?

— Насколько хватит наших запасов? — поинтересовался я, глядя на «зеленых» грузчиков, уже надышавшихся тухлой молочкой.

— На месяц от силы, — откликнулся Игорь, ткнув на ярлык приложения.

Клевую вещь разработал Березин со своими ребятами. Приложение «Склад» не требует постоянного нахождения у компа, само подает данные о заканчивающихся продуктах и даже не просит вносить сведения у кухонных рабочих, обходясь показаниями весов. Совсем другим человек стал, как женился.

— В этот раз в командировку поедешь ты, Гарик, — выдал я, посмотрев на управляющего ресторана на Патриках, — а я побуду за тебя.

Надо довести эту историю с разводом до конца. Теперь, когда не нужно надеяться ни на что, особенно.

— Ваша жена в зале. Не одна. Просит, чтобы вы вышли к ней.

Удивился ли я тому факту, что Эвелина пожаловала в «Лимончелло»? Разозлился? Расстроился?

Да.

Лина как будто чувствовала приближение звездеца и вновь заговорила о том, как сильно хочет ребенка от меня любым из существующих способов.

— Андрей Георгиевич, этот столик забронировали на шесть.

Хостес волновался, протягивая планшет, словно доказательство своих слов.

— У нас полный аншлаг сегодня.

Он увеличил область экрана, показав на имя клиента – Шахов. Этот нервничает, когда все идет не по плану и приходится делать телодвижения им не предусмотренные.

— Почему не проводил ее на второй этаж? — поинтересовался, бросив взгляд в сторону жены и ее рыжеволосой подруги.

Можно было забыть о волнующей загадке Андромеды. Дело было совершенно не в ней, а в психологии сознания. Почувствовав себя свободным, оно стало смотреть на женщин и выбрало такой типаж, о доступности и легкомысленности которого ходят легенды.

— Эвелина Игоревна ничего не хочет слушать.

Точнее она добивается того, чего хочет, любой ценой.

Не получив ответа на отправленные голосовые, Лина решила спровоцировать разговор самостоятельно и точно знает, что он состоится так скоро, как ей нужно, если она займет лучшее место в зале, в самый проходной день недели и не раньше, чем за полчаса до «часа пик».

Не такая уж и равнодушная и глухая она была все это время, все слушала и запоминала выходит, раз помнит такие детали.