Не тот муж. Возвращение

Он практически не изменился за эти три года только сменил классический костюм на джинсы и рубашку, но это шло ему, подчеркивало телосложение и рост, шло глазам.

Уже привычно он был окружен женщинами, смеющимися, красивыми, собственнически держащими его под руки.

Что-то случилось со временем. Оно растянулось, позволив разглядеть все, осознать, а также дать под дых.

Боль пришла не немедленно. Она настигала, неспеша, отравляла настоящее пониманием всего, что произошло со мной и заставляла задыхаться от рождающихся в груди рыданий.

– Наивная дура, – прошептала я себе, как и когда-то, не в силах удержать это признание в себе. – Какая же дура!

Оно заставило осознать, что все сделанное мной зря. Не стоило поддаваться слабости, любопытству и даже одержимости, поворачиваться к нему и вообще, хранить что-то в своей душе.

Замершее мгновение дало возможность вспомнить почему именно я ушла в тот день – Николас был и оставался подлым обманщиком, мерзавцем и козлом каких свет ни выдывал.

А ведь у меня был Сашка, который когда-нибудь спросит о нем.

Затем передо мной возник Филлип. Вовремя надо сказать, потому что реальность вдруг задрожала и стала превращаться в какой-то мутный сон. Показалось даже, что не было ничего. Это была игра разума, который пытался таким образом попрощаться, уколов напоследок.

– Решила уехать, не дождавшись меня? – пошутил он, взяв за плечи. – Только из-за того, что я опоздал на пару минут?

Я сморгнула несколько раз, посмотрев на друга.

– Скажи, что ты видишь тоже, что и я? – попросила я тихо, пытаясь сделать вдох сквозь рвущиеся рыдания. – Я ведь не схожу с ума?

– Да, – как будто невпопад ответил Фил, продолжая улыбаться мне. – Пойдем отсюда, милая?

Улыбка цвела на его губах, но не в глазах. Они были серьезными, а еще очень злыми.

– Подыграешь мне?

Я кивнула, надеясь, что сделала это ни через чертову вечность.

– У тебя ничего не выйдет, милая!

Он устраивал спектакль, на который оказалась не способна я. Мне всего-то и нужно было, что просто улыбнуться фирменной улыбочкой Спасских, послать воздушный поцелуй и закрутить задницей в нужную мне сторону.

– Дай-ка сюда! – воскликнул француз, потянувшись и забрав чемодан из моих рук. – А теперь иди сюда!

– Не смей! – успела выкрикнуть я, прежде чем мир кувыркнулся и встал с ног на голову.

Филлип присел передо мной, позволив увидеть так и не «оттаявшего» Николаса еще раз, сказал быстро: «тебе придется подыграть мне!», а потом закинул на плечо.

– Филлип! – воскликнула я, ударив его по спине кулаками. – Немедленно поставь меня на землю!

Это маленькая встряска погнала мрачные тени прочь и добавила процент к упавшему заряду батареи под названием «настроение». Она же заставила меня покраснеть и вспомнить об еще одно участнике этой нескончаемой пьесы.

– Илья! – обратилась я к знакомой рубашке, брюкам и чемодану в руках. – Ну хоть ты скажи ему!

– А что я ему скажу?! – откликнулся недовольный Скворцов. – Я ведь не бельмеса по-французски!

Я попыталась приподняться, но понятно, что все тщетно, представила, как выгляжу и поняла, что чувствуют героини многочисленных романов – беспомощность, возмущение, стыд и все-таки веселье. А как иначе? Что можно поделать, когда висишь, задрав зад?

– Что ты творишь? – спросила я, как только меня поставили на ноги. – Как вообще можно подыграть в этом случае?

Фил даже бровью не повел в ответ на это. Как и не подумал улыбнуться, упростив мне жизнь в одном случае и усложнив в другом.

– Ты справилась, детка, – ответил лохматый парень, передав глазами то, что я ожидала увидеть у нее на губах.

Он веселился, а я все еще возмущалась. Юбка была на месте, но меня не покидало ощущение, что я так и стою в трусах перед ним, овеваемая всеми парижскими ветрами.

– Как прикажешь объясняться с ним?!

Я кивнула на недовольно сопящего рядом Илью.

– Ты бы еще поцеловал меня, мать твою за ногу!

– Это хорошая идея, милая, – проговорил тот и даже потянулся к моему лицу, успев скользнуть по щеке кончиками пальцев. – Он ведь еще смотрит на нас!

Я отклонилась, успев ударить его по пальцам. Однако, поворачиваться и проверять говорит ли он правду не стала.

– Не смей! – приказала я и даже погрозила ему указательным пальцем. – Что ты потом скажешь ему?

В этот раз я не повернулась, чтобы взглянуть на бывшего мужа.

– Скажу ему, что я имею право делать на своей земле все, что захочу, – ответил Фил, опустив очки на переносицу. – Так и передай своему женишку!

Глава 11

Глава 11

– Вот сам и скажи ему это! – воскликнула я, заставив себя улыбнуться, а потом очень тихо добавила. – Фил, поедем отсюда, пожалуйста?!

Все равно, что Николас еще смотрит на нас. Наплевать, что он понял, что это постановка ведь в похожей он участвовал когда-то.

– Ты очень хороший друг, но мои силы заканчиваются, и я больше не могу быть на позитиве.

Точно также, как не могу игнорировать Скворцова. Илья вообще здесь не причем и не должен быть в этом цирке.

– Хорошо, милая, – проговорил он ласковым голосом. – Но ты должна пообещать, что мы поговорим об этом вечером.

– Договорились, – мило улыбнулась я, – но до тех пор не устраивай больше ничего подобного, пожалуйста.

Фил дернул уголком губ в коварной усмешке, после чего щелкнул сигнализацией и отправился укладывать мой чемодан в багажное отделение.

– Что это было?! – спросил Илья, ударив по поднятой двери – Ида, переведи ему!

Он повернулся ко мне, наградив требовательным взглядом.

– Будь так добра.

Его тон напряг меня, как и сцена ревности, что он начал устраивать мне. Она была запоздалой из-за языкового барьера, но Илья имел права на нее и не имел одновременно.

– Илья…

– Просто переведи или мы возьмем такси!

Фраза после «или» возмутила меня, но происходящее не шло ни в какое сравнение с близким соседством бывшего мужа. Мое периферийное зрение уже захватило его, а я не желала, чтобы он еще хоть как-то появлялся в моих воспоминаниях.

– Я тебе и без перевода скажу, что он решил подшутить над тобой – я убрала руки в карманы, осознавая, что язык тела выдаст меня внимательному наблюдателю.

Но Илья не был таким.

Чёрт!

Я уже вру своему парню.

– Сказал, что решил показать тебе, что именно произойдет, если ты не поспешишь с предложением, кольцом и другой важной для меня романтикой.

– Объяснение совсем короткое для той Санта-Барбары, которую я увидел сейчас.

Я все-таки психанула, открыла двери автомобиля и села вовнутрь, но перед этим все же бросила ему:

– Если не веришь мне, то начни учить языки и общайся с моими друзьями самостоятельно.

Оказалось, что выносить неприлично близкое соседство бывшего мужа было невыносимо, так же как собственную изворотливость и неверие Ильи.

– Привет, Артем, – проговорила я, набрав номер юриста, – лучше бы ты сказал мне правду, когда я просила тебя об этом.

Я вздохнула, сдерживая себя от того, чтобы не наорать на человека, который за все эти годы стал моим другом.

– Я бы оказалась морально готова к встрече с Николасом, не вела себя, как истеричная дура, не врала и не портила отпуск близкому мне человеку.

Я заблокировала смартфон, убрала его в сумку, но практически тут же достала его, принявшись начитывать новый войс.

– Я не стала звонить никому и радовать этой новостью. Пока.

Попрощавшись, я побилась головой о подголовник, уговаривая подумать об этом завтра, а еще лучше никогда, шумно выдохнула, а потом обратила внимание на то, что ни Илья, ни Филлип не спешили присоединиться ко мне так быстро, как мне бы хотелось в данную минуту.

– Снегуркин ты сын! – прошипела я, подавившись вздохом из удивления и злости, что родились в моей груди.

Было с чего надо сказать.

Илья, Филлип и Николас мило беседовали друг с другом, стоя рядом с автомобилем, в котором находилась я.

Они. Беседовали. Втроем.

Илья был привычно сосредоточен. Фил привычно невозмутим. Николас…

Я отпрянула от двери, когда он положил руку на крышу иномарки.

– Ид, что случилось? – спросил динамик голосом Ирины Золотаревой. – Прослушала твои сообщения и решила позвонить, наплевав на приличия.

Вот что мне нравилось в Золотаревой так это то, что она не стеснялась совершенно неприемлемых в нормальном обществе вещей.

– Мы только что прилетели в Париж. Нас встретил Филлип. Я сижу в машине и жду, когда он, Скворцов и Николас наговорятся друг с другом.

– Что?!

Мне пришлось повторить ей, а для начала рассказать, как прошла эта встреча.

– О чем?!

Будь я в курсе о существовании Николаса в мире живых еще вчера, то сегодня, успокоившись, я бы обязательно поинтересовалась, нажав на стеклоподъемник, о чем именно разговаривают эти трое.

– Я не знаю и не хочу знать этого – проговорила я с задеревеневшим горлом. – Я хочу, как можно скорее уехать отсюда, а они беседуют рядом со мной.

Сейчас же мне хотелось перебраться на другую сторону, выйти, обойти авто и накричать на него, потребовав, чтобы он убирался в ту Валгаллу, из которой выполз на свет Божий.

– Ты, как сама? – поинтересовалась подруга. – Я должна спросить тебя об этом.

– Я не рада, если ты об этом, – произнесла я, заставив себя улыбнуться. – Но я в порядке.

Я вздохнула, прикоснувшись к лицу, помяла переносицу, помассировал глабеллу, а потом призналась:

– Ир, это так ужасно.

– Я понимаю, – откликнулась подруга с печалью в голосе. – Очень жаль, что меня нет рядом.

Я вздохнула, очень надеясь на то, что это мини сеанс «нытья» поможет мне справиться с происходящем в моей жизни.

– Хуже всего то, что впереди две недели отпуска, а я буду думать об этом дне ежечасно, – продолжила говорить я, задрав лицо к потолку. – Даже поплакать не смогу, чтобы не объяснять Илье ничего.

Ирка ожидаемо поинтересовалась о причине по которой я не смогу быть откровенной со Скворцовым, а я естественно рассказала о выходке Филлипа.

– Правду говорить никогда не поздно, – заметила Ира тихо. – Знаю, о чем говорю.

– А нормально плакать при этом? – поинтересовалась я, очень хорошо осознавая, что кроется за этими слезами. – Я перезвоню тебе, ладно?

Филлип сел за руль, поправил зеркало и улыбнулся, поймав в нем мое отражение.

– Хорошо, – согласилась подружка с задумчивостью в голосе. – Позвони мне вечером, ладно?

Я посмотрела на находящегося на улице Илью и Николаса, а потом вновь перевела взгляд на Фила.

– По-твоему, это смешно?

–Это очень забавно, Арти, – проговорил он, повернувшись ко мне. – Этот козел все еще неравнодушен к тебе.

В сердце что-то кольнуло в ответ на это, так же как благодарно улыбнулось этой простой и незамысловатой поддержке.

– Ты ошибаешься, – произнесла я, посмотрев на оставшегося на улице Илью. – Но мне все равно.

Фил качал головой.

– Я не ошибаюсь в делах любви, – сказал он, повернувшись и протянув мне ладонь. – Дай мне свою руку немедленно!

Я колебалась, несмотря на то что доверяла Филлу.

– Отомсти ему, Ида, – говорил Фил, улыбаясь однажды запомнившейся мне обольстительной улыбкой. – Пусть видит, что у тебя полно поклонников, среди которых и я, который однажды провел его.

Я нахмурилась.

– Он ведь думает, что мы друзья.

– Скворцов тоже так думает, – произнесла я, подчинившись его требованию. – Ты понимаешь, что я не увижу его больше никогда, а вот с Ильей все наоборот...

– Как знать, девочка!

Он мог ошибаться в таких людях, как Николас, но он очень хорошо понимал науку мести и подлости. Этому его научила работа, только на первый взгляд походящая на мечту и кровь, не зря среди его предков значились интриганы, революционеры, отравители и великие полководцы.

– Ты ведь видел, что он был не один? – осведомилась я, вернувшись к теме «он неравнодушен к тебе».

Я смолчала о трех годах отсутствия в своей жизни, которые могли бы объясниться (нет) хоть чем-то.

– Это ничего не значит.

В мире мужчин, возможно, так и было. Но я дернула плечом, отмахнувшись от этого разговора, быстро осознав, что заостряю внимание на этом.

– Как говорят русские?

Он пощелкал пальцами.

– Не говори «гоп» пока не перепрыгнешь?

Я была уверена в том, что перепрыгну, потому что это только молния дважды, а то и трижды разит в одно место. С отношениями это не работает – не будет так хорошо, как прежде уже никогда.

– О чем вы говорили с ним? – осведомилась я, сжав его ладонь, чтобы он перестал нести чепуху. – О чем он сейчас говорит с ним?

– Илья назвал меня сыном собаки, сказал, что заблуждался на мой счет и пообещал, что набьет мне лицо, если я повторю что-то подобное. Я не опустился до оскорблений, как ты понимаешь, сказал, что не понимаю сути его претензий ведь ты свободна, не обременена какими-либо обязательствами и насколько мне известно не обещала ему ничего.

Я чуть было не застонала от досады. Филлип оказал мне медвежью услугу! Если я хоть чуть-чуть права насчет натуры Ильи, то он поспешит исправить мое отсутствие обязательств.

– Также, я посоветовал ему завести чувство юмора, – продолжил Фил, улыбаясь и целуя мои пальцы. – Я не сделал ничего такого, чтобы тот вел себя подобным образом.

Мой стародавний приятель усмехнулся, и я увидела за этой эмоцией осуждение и снисхождение одновременно.

– Николас, как и я сделал вид, что мы незнакомы и был очень любезен, предложив Илье услуги переводчика.

Кажется, что я потеряла дар речи, осмысливая сказанное.

– Именно поэтому я не воспринял близко к сердцу все эти оскорбления, – закончил он, коснувшись моих пальцев губами. – Ид, расслабься насчет своего бойфренда, он должен доверять тебе, а не вести себя, как дурак на рыночной площади.

Я тоже так считала, но есть то, что сильнее нас, хотя бы потому что является частью нашего ДНК.

– Я не грущу насчет не умеющего вести себя Ильи, а думаю о том, что это Муркин сын лезет в мою жизнь.

Фил блеснул глазами, понимающе улыбнулся, а потом отпустил мои руки, выпрямившись и не без облегчения выдохнув.

– Не знаю, о чем болтали эти двое, но ты ведь понимаешь, что Николас делает это не просто так?

Я не ответила, предпочтя думать об Илье, а не о постороннем человека. Я была удивлена его поведением. Он мало того, что доверился незнакомцу, но и позволил себе уйти куда-то, не сказав и не предупредив меня ни о чем.

– Он взрослый мужчина, Ида, – говорил Фил, колеся по улицам Парижа. – Не ребенок.

Я не беспокоилась о Скворцове в этом ключе. Он не мог заблудиться – интернет, слава Богу, не выключили, а значит еще были доступны google-карты, google-переводчик и просто мобильная связь, чтобы позвонить мне и попросить о помощи.

– Ты понимаешь, что нормальные люди так не поступают? – проговорила я, крутанув смартфон между пальцами и вновь посмотрев в окно. – Они предупреждают, устраивают сцены, ставят ультиматумы и только потом бегут куда-то.

Почему сейчас нельзя было сделать также? Почему сейчас нужно было уйти или может даже вернуться в аэропорт, не сказав ни слова?

– С нормальными скучно, Ида, – сказал Филлип, наконец остановив авто на какой-то живописной улочке. – Пойдем выпьем кофе и перекусим чего-нибудь?

Он признался, что проспал, не успев позавтракать.

– Не денется никуда твой мавр, – говорил Фил, покрутив в руках круассан с авокадо. – Худшее, что может быть – он отправится домой не сегодня, а завтра.

– Это, по-твоему, худшее?

– Ид, он ведь русский, а вы умеете выкручиваться из любого дерьма, в которое сами иной раз вляпываетесь.

С этим даже не поспоришь.

– Не истери.

Я кивала на все, что он говорил мне, а сама размышляла о том, что делать мне. Разворачиваться и лететь обратно в Москву? Об этом не могло быть и речи. Правда путешествие в одиночку было тем еще вариантом. Не худшим в любое другое время, но только не сейчас.

– По-моему это удачный повод, чтобы привести мысли в порядок и больше не думать о том, что ты виновата в чем-то перед этим ублюдком.

Фил отсалютовал мне чашкой с кофе.

– Может даже завести новый роман.

– Он так сильно не нравится тебе? – удивилась я, осознав, что не замечала за ним ничего подобного.

Но оказалось, что Фил был другом мне, а со всеми остальными был просто вежлив и мил. Речь шла о моем окружении естественно.

– Я думаю, что он не твой типаж, – благодушно откликнулся он, кивнув кому-то. – Только и всего.

Я не успела спросить Фила о том почему он так думает, как наконец объявился Илья.

– Алло, – я ответила на его звонок не сразу, а только спустя три гудка.

Это называлось стервозностью, но я не парилась по этому поводу.

– Ты где? – поинтересовался Илья хмуро. – С этим французишкой?

Невероятным усилием я заставила себя проглотить ответный вопрос: а ты со своим?

– Я с другом пью кофе и ем круассаны в кафе – проговорила я, взглянув на свою тарелку – с чудесным видом на Эйфелеву башню.

Я так и не притронулась к еде, но осушила две чашки безумно вкусного кофе.

– Не хочешь спросить, где сейчас я?

Было дело. Но я не стала признаваться ему в этом.

– Нет.

Некоторое время я и Скворцов молчали, но победила я, потому что он наконец попросил адрес заведения, в которое меня привел Фил.

– Записывай.

Я сказала ему его, потому что мне, на самом деле, не хотелось ссориться из-за одного мудилы. Еще мне было любопытно увидеть, как он поведет себя по прибытии и, если честно, очень хотела знать, где был Илья и о чем именно он болтал с моим бывшим мужем.

Глава 12

Глава 12

– Ты обманула меня – начал Илья, заставив напрячься с первых секунд своего появления. – Отсюда вообще не видать Эйфелеву башню.

Прошло что-то около пятнадцати минут с нашего разговора по телефону, а Илья уже был в кафе, до которого мы с Филом добирались около двадцати минут. Невероятная скорость для человека, который не знает города от слова «никак». Впрочем, все стало объяснимо буквально через несколько минут после того, как он сел за стол. На террасе появился тот, с кем мне не посчастливилось быть в браке.

– И это прекрасно, – ответила я, улыбнувшись ему. – Так считает каждый парижанин.

Я решила следовать правилам хорошего тона, которые в подобных случаях велели оставаться милой и дружелюбной, ни в коем случае не вступая в возможную конфронтацию.

– А ты я вижу не скучаешь, – проговорил Илья, сев за стол. – Тебе настолько все равно на меня, Карамзина?

Удивительно, что может сделать с человеком правильная компания. Он общался с Николасом чуть больше часа, а эффект такой как будто он сходил на мотивационную беседу или вступил в общество саентологии.

– Ты даже не позвонила мне.

– Я уверена в тебе, Илья, – проговорила я, потянувшись к круассану в шоколадной глазури, – а еще я знаю, что ты взрослый человек, которому, как и мне нужно было остыть.

Мне нужно было занюхать тот аромат, что принес с собой Скворцов – от него разило парфюмом Николаса. Оставалось догадываться почему так сильно. Мысли были как одна пошлые. Целовались они что ли?

– А почему не позвонил ты? – я с удовольствием вдохнула запах сладкой сдобы, да так бы и осталась с ней, если бы не шоколадная глазурь. – Ты ведь не доверяешь мне настолько, что устраиваешь скандалы посреди улицы.

Я отложила булку на тарелку, принявшись оттирать пальцы. Облизывать их, как велела Люсьен Растопчина кухарка дома Спасских не хотелось.

– Ид, ты хочешь поссориться? – спросил невероятно красный Скворцов.

Я даже удивилась, осознав, что сама того не желая пристыдила его.

– По-моему это ты хочешь поругаться или даже расстаться со мной – проговорила я, продолжая вертеть салфетку в руках и размышлять над поведением Скворцова. – Давай обойдемся без фарса?

Мне резко расхотелось спорить с Филом на тему кто и кому неравнодушен. Я уже убедилась в его правоте.

Меня не удивляло то, что Николас втерся в доверие к Илье. Это было его профессией и было бы странно, если бы у него не получилось это. Куда больше меня волновало то, что он сумел повлиять на него.

Но для чего?

Шутки ради?

Он мстит мне за что-то?

За что?

За то, что я уехала и не спасла его?

За то, что не подставилась под пули убийцы?

А был ли убийца?

– Ты серьезно? – спросил Илья, вернув меня на грешную землю. – Ты уехала со своим фраером, который то ли имеет виды на тебя, то ли не умеет вести...

Было достаточно приподнять брови, чтобы Илья осознал что-то и замолчал. К слову, я сделала это не специально.

– Извини, я не расслышала тебя. Что ты сказал?

– Я сказал, что он не умеет вести себя.

Я тряхнула волосами, как будто сбрасывая наваждение.

– Прости, видимо давление меняется и у меня заложило уши, повтори, пожалуйста еще раз.

– Твой якобы друг не умеет вести себя.

– В ушах шумит, – пожаловалась я, глядя на него. – Повтори еще раз.

Я готова была говорить о проблемах со слухом столько раз сколько это было нужно, чтобы Илья услышал себя. Поступок Фила был хулиганским, но семейную сцену на улицы вынес Скворцов.

– Ты издеваешься надо мной?

Я покачала головой.

– Просто скажи мне: «Ид, я решил, что наши отношения изжили себя» и все, – я схватила чашку из-под кофе, тут же отставив ее в сторону. – А вот этого всего не надо.

Мне нужно было справиться с волнением, но я отодвинула от себя от греха подальше все, что можно было использовать в качестве снарядов – тарелку, чашку, ложки и самое главное ножи.

– Я не хочу осознать, что ты бросил меня где-нибудь в Карсе – я кашлянула, прочистив горло. – Еще хуже – если я пойму, что из-за этой выходки с тобой произошло что-то непоправимое.

Русских часто обвиняют в вызывающей громкости. Я воспользовалась этим предубеждением, чтобы все сказанное мной слышал не только Илья, но и Николас.

– Я уже проходила это.

– Ид, что ты такое говоришь?

Вместо ответа я дернула плечом, посмотрев на свои пальцы.

– Только то, что вижу, – прошептала я, подергав ремешок часов. – А там ты мне что прикажешь делать?!..

Вместо ответа Илья пересел и притянул меня к себе, так что ребра затрещали.

– Прости, я не знаю, что на меня нашло, – прошептал он, поцеловав меня висок. – В голове, словно помутилось.

А я знала и чем больше слушала его, тем больше убеждалась в том, что права и за этим стоит английский козел. Потому что он должен был остыть, а не накрутить себя еще больше.

– Ты просто не слышала, что говорил мне твой якобы друг, когда ты была в машине, – жаловался Илья над моей головой, – сидеть с ним в машине и делать вид, что ничего не произошло было как минимум странно.

А оставлять наедине с потенциальным любовником самое оно!

– Он и раньше так вел себя? – поинтересовалась я, сделав попытку достучаться до его разума. – Почему ты не говорил мне об этом?

– Нет, но…

Илья замялся и даже спустя несколько минут не смог дать внятного объяснения этому феномену.

– Илья, мои близкие очень воспитанные люди, но пусть они бы не стали расстраивать тебя, переводя все непотребства, – я подняла лицо, посмотрев на гладко выбритую щеку Скворцова, – но они бы рассказали о поведении Филлипа мне.