Не тот муж. Возвращение

– Почему вы решили отдать мне их сейчас? – спросила я, с подскочившим к горлу сердцем.

Мы остановились недалеко от пустыря, где произошло мое первое знакомство с Николасом.

– Не год или три тому назад?

Признаю, что даже сейчас, спустя столько лет, я продолжала надеяться на что-то. Да не на что-то, а на вполне конкретное чудо.

– Потому что родственники оспаривали его завещание все это время – ответил Дэн, продолжая вглядываться в мое лицо темными глазами. – Но суд решил, что ты имеешь права на эту долю недвижимости.

Мне не хотелось спрашивать почему родственники Николаса пошли на это. Я знала об их предвзятом отношении.

– Я занимался всеми делами завода и потому мне поручено передать его тебе.

Я взяла папку и, повертевшись на месте подошла к авто, которое все это время следовало за нами.

Открыв, я вчиталась в строки, несмотря на слезы, которые сделали картинку мутной, сморгнула несколько раз и пробежалась по строчкам. Все было оформлено на английском, но я хорошо понимала написанное. Учеба и работа переводчиком расширили мой словарный запас до неприличных для иностранца размеров.

Но я засмотрелась на подпись Николаса. Она была такой размашистой и при этом очень аккуратной, всем своим видом показывая, что она принадлежит подданному чопорного королевства.

– Вот мой телефон – сказал Дэн, подвинув свою визитку. – Позвони мне, как придешь в себя, и мы подпишем все бумаги.

Я убрала картонку к остальным бумагам, защелкнула кнопку папки и повернулась к нему.

– Только не тяни и, пожалуйста, предупреди заранее, – попросил он, не сводя с меня темного взгляда. – Я соберу всех, кто должен присутствовать в этом деле.

Моя бровь вопросительно приподнялась.

– Чтобы не мотаться из одного конца города в другой

– Я позвоню вам, как только свяжусь со своим адвокатом, – проговорила я, в миг обрадовавшись тому, что откладывала все это время. – Вы были на его похоронах?

Что-то изменилось во взгляде Дэна. Я же подумала, что зря спросила это. Ничего бы не изменилось с того, что был.

– Мне тоже не хватает его, Ида, – проговорил Дэн, но тут же добавил то, что заставило меня напрячься. – Он был непростым, но очень интересным человеком.

В моих ушах еще звучали его слова, когда я возвращалась домой. Что-то привлекло мое внимание в этой фразе, но я не могла понять, что именно.

– Артем Максимович, здравствуйте, – проговорила я, как только юрист ответил на мой звонок. – Вы очень нужны мне и по очень серьезному делу.

Глава 3

Глава 3

– Пап, мне нужно отъехать ненадолго, – проговорила я, сев в машину к Диме. – Вернусь через два или три часа.

Конечно, я говорила с ним по телефону. Никак не лично. Потому что иначе он мог догадаться, что случилось что-то.

– Не успела приехать, а уже уезжаешь, – ответил родитель, но в этот раз без слышимых обид и претензий. – Но не беспокойся ни о чем.

Я посмотрела в зеркало заднего обзора, кивнув и тем самым дав знак, что теперь уже можно отправляться обратно в первопрестольную.

– Приглядим за Сашкой, – продолжал говорить с какой-то радостью и гордостью. – Он ведь совсем большой у нас!

Я улыбнулась прозвучавшей в его голосе гордости.

– Мужик!

Судя по довольным звукам на другом конце трубки, родители тешкались с внуком, были довольны и не услышали в моем голосе ничего такого, что выдало бы мое состояние.

А оно было. Меня трясло, если быть краткой.

Дима и тот почувствовал это, когда я попросила его вернуться, забеспокоился и вернулся в максимально короткие сроки. По-моему, он нарушил внушительный список правил дорожного движения.

– Рассказывай, что случилось, – пробасил водитель, как только я отпустила телефон. – Обещаю, что не расскажу ни о чем Аделаиде Георгиевне.

– Клянись Анфисой, Соней и Томой, – потребовала я, уменьшив звук на смартфоне. – Только тогда расскажу.

Дима сделал это – поклялся детьми, что не станет рассказывать бабуле ничего раньше времени. Мне не нужно было, чтобы та стала накручивать себя раньше времени, а еще хуже волноваться. Ей беречь себя надо. Но вместо нее это делали мы – ее родственники, забыв обо всех прошлых прегрешениях с ее стороны.

– Николас оставил мне в наследство завод, – проговорила я, подняв папку для пущей убедительности. – Дэн нашел меня сегодня, огорошил новостью и передал это.

Во мне жила или не убиваемая вера в чудо, или паранойя. Внезапно нарисовавшееся наследство, даже с такими убедительными аргументами, как те, что мне выдал Дэн, заставило меня сомневаться, что все так просто.

– Торопит с подписанием.

– Почему завещание огласили так поздно?

– Родственники оспаривали его решение, – ответила я, невесело усмехнувшись при этом. – Хочу, чтобы Золотарев посмотрел документы, а заодно связался с британской стороной и проверил все.

Я понимала, что деньги, бюрократия и толковые адвокаты могли затянуть какое угодно простое дело. Вот только что-то подсказывало мне, что в этом случае удача не должна была быть на моей стороне.

– А потом?

– Потом я успокоюсь – ответила я, отвернувшись к окну – и забуду все, как страшный сон.

Дима промолчал, чтобы не думал по этому поводу. Молчание было лучшим из его качеств ведь умные люди понимают все и так.

Им просто надо накормить демонов своей души. Мои требовали, чтобы я сделала графологическую экспертизу и удостоверилась в том, что Николас не подписал сии дарственные неделю или две тому назад.

Об этом я заявила Золотареву.

– Можно было сказать об этом по телефону – сказал Артем, глядя на меня со своего места. – Приезжать было не обязательно.

Я считала иначе.

– Гонишь меня?

– Нет, – улыбнулся юрист одними глазами. – Это просто мысли в слух.

Кажется, что он научился этому от меня. Уяснил за то время, что мы общались с ним в Лондоне, что со мной тоже можно так – говорить прямо и без обидняков.

– Звонила в МТС, но они говорят, что услуга телепортации находится в разработке – проговорила я, положив перед ним увесистый пакет с документами. – Поэтому я решила заехать лично и отдать это тебе.

– Документы – это другое дело, – произнес адвокат, потянувшись за папкой.

Было еще кое-что, что мне нужно было узнать у него, несмотря на то что у него было время подготовиться ко всему.

– Артем Максимович, есть что-то, о чем ты не сказал мне тогда, пожалев и проникшись моим состоянием?

– Нет, – проговорил Золотарев, не сводя с меня открытого взгляда. – Я рассказал тебе все, что знал.

Настал мой черед кивать.

– Мне нужно, чтобы вы сделали графологическую экспертизу, определив, когда именно сделана подпись.

– Не веришь мне?

Я поднялась с места, но лицо отводить не стала. Мне нечего было скрывать от него.

– Верю, иначе, не пришла бы к тебе – я поправила платье, взглянув на набивший оскомину смартфон. – Я сомневаюсь в нем и в его родственниках.

Илья вновь написал мне. Он неистовствовал сегодня, как никогда прежде.

– Хорошо, Ида, я сделаю это – Артем Максимович поднялся, чтобы проводить меня до двери. – Позвоню, как все узнаю, но для определения подписи Николаса понадобится еще один образец.

– Найду его позже, когда решу заняться делами завода, – пообещала я, в миг ужаснувшись этой перспективе.

Я не представляла, как будет выглядеть владение и управление огромной компанией, не сомневалась, что разберусь, но… Сейчас, «на другом берегу» понимала, как много работы мне предстоит и в какую сферу придется окунуться. Как будто мне не хватало забот!

– А если будет звонить Дэнис? – поинтересовалась я, решив поинтересоваться чужим мнением, прежде чем наломаю дров.

Дэн не делал этого прежде, но и в гости тоже не заглядывал. Так что вполне мог узнать и номер моего телефона.

– Отправляй ко мне, а если не хочешь делать этого, не дождавшись результатов экспертизы, то придумай причину из разряда женских хитростей и уловок.

– Ты понимаешь, как это звучит, Золотарев? – поинтересовалась я, махнув рукой на деловой тон. – Мизогинистически!

Его замечание помогло мне вернуться к своему обычному состоянию – я расслабилась.

– Нет, Ида, – рассмеялся Золотарев, взглянув на меня с улыбкой. – Я признаю, что женщины – это отдельная раса и даже не думаю подсмеиваться над этим фактом.

Мы прошлись еще немного с ним до лифтов, но теперь уже просто для того, чтобы поболтать о делах семейных. Я спрашивала о том, как ему живется бобылем? Ведь Ира уехала к родственникам на лето.

– Думал, что отосплюсь, но понял, что скучаю по этому дикому квартету, – проговорил Артем, улыбнувшись. – На выходных поеду к ним.

Я знала о его семье чуть больше, чем следует. Мы подружились с Ирой, несмотря на то что она была старше и родила раньше меня, стали бывать в гостях друг у друга и даже выручать, когда требовалось сделать что-то без детей. Я учила ее английскому, а она объясняла международное право. Словом, у меня появилась не то подруга, не то старшая сестра и я безусловна была рада этому обстоятельству.

– Как Сашка?

– Мне кажется, что визжит от восторга – проговорила я, вновь взглянув на смартфон. – С родителями сейчас.

– Точно! Вы же с Иркой синхронизировались. Все делаете вместе и одновременно.

Я смежила веки в ответ на это. Как говорят сейчас «мстительнА и падазрительна».

– Не мечтай, Артем, – проговорила я, повторив точь-в-точь фразу его супруги, но только переиначила его в конце. – У тебя не будет пятого ребенка.

Если бы не появление Дэна в моей жизни и никак не желающей рассеиваться тени Николаса, то все в моей жизни можно сказать, что было хорошо.

– Не говори ни о чем ба, пожалуйста, – проговорила я, нажав кнопку лифта. – Это не секрет пока мест, но я бы не хотела, чтобы она стала волноваться раньше времени.

– Договорились, Артемида.

Створки уже закрылись. Я стояла, закрыв глаза и вновь молилась. В моем арсенале было не так много молитв. Все они касались родных и близких, но одна выделялась, потому что я просила о чуде.

– Аллё, – проговорила я, наконец взяв трубку. – Слушаю тебя.

Я сделала это только тогда, когда Дима отвез меня обратно в Зеленоанск, высадил у дома и умчался прочь, мигая на прощание габаритными огнями.

– Скажи, что ничего не случилось и ты просто забыла что-то в столице, – проговорил Илья мне на ухо, но не в трубку.

Он ждал меня у дома, но отчего-то я не заметила его из автомобиля.

– Илья, все в полном порядке и нет поводов для беспокойства, – ответила я, повернулась к нему и договорила последние слова, уперевшись носом в букет красных роз.

Цветы стали неожиданностью для меня.

Скворцов предпочитал стандартным ухаживаниям иные знаки внимания. Они были не менее впечатляющими, чем этот. Он звал меня в кино. Время от времени срывался в Москву и забирал с учебы. Возил на джазовые выступления. Водил по не знакомым улочкам Москвы. А еще он никогда не забывал Сашку, дарил ему гостинцы и таскал на руках, если тот решал отправиться со мной куда-то.

Все и всегда выглядело так, как будто и не свидания вовсе.

– Хотела спросить: что за паника? – я вдохнула бархатистый аромат цветов. – Но вопрос снят с повестки дня.

Я подумала, что он переживал из-за букета. С ними должно было случиться что-то на такой жаре. Именно поэтому Илья не любил такого рода подарки, называя их жутко не практичными и самым слабым из воспоминаний.

– Чтобы ты не подумала, но ты ошибаешься, – сказал Скворцов, отняв цветы и спрятав их себе за спину. – Мне сообщили, что тебя забрал какой-то мужик.

Он привлек меня к себе другой рукой и вновь удивил. Тот факт, что он забрал цветы больше рассмешил, чем расстроил или разозлил меня.

– В самом деле? – поинтересовалась я, не переставая поражаться происходящему. – Кто же тебе сказал такое.

– Птички.

Я стрельнула глазами в сторону бабуль, что вдруг засобирались куда-то. Что было странно. Их обычно не вытравить пока они не досмотрят всю серию дворового сериала.

– Не перестаю удивляться твоим увлечениям, Скворцов, – произнесла я не без улыбки. – Спорт, музыка, орнитология…

– Это ведь плохой знак, конфета, – проговорил он, глядя мне в глаза. – Правда?

Он конечно же знал мою историю. Но слава Богу не расспрашивал ни о чем только посмеивался надо мной, называя конфетой. Как в первый день нашего знакомства на пляже.

Тогда он решил, что я одна из тех телочек, которая решила поднять свою самооценку и дать понять кто есть кто, посетив городской пляж.

Тогда он хотел не то проучить меня, не то поржать, сейчас дразнил конечно же. О том, что когда-то я была гадким утенком я уже не вспоминала, но правда не видела и ничего особенного в той внешности, которую имела сейчас. Всё, как обычных людей – две ноги, две руки, голова и прелести, как у среднестатистической женщины.

– Нет. Нормальный. Понадобилось отвезти документы в Москву.

– Что за документы?

Я покачала головой, глядя в голубые глаза Илюхи.

– Сначала ты, Скворцов, – сказала я, кивнув в сторону. – Или, припрячешь букет до следующего раза?

Он тихо выругался, кажется, чертыхнулся, вручил цветы и неожиданно жутко покраснел при этом.

– Совсем забыл про него.

Я вновь вдохнула бархатистый запах, поглядев на него сквозь бордовые бутоны.

– А теперь скажи: что за повод? – потребовала я, не желая возвращаться к вопросам наследства. – Восьмое марта прошло, а мой день рождения еще не скоро.

Не хотелось обсуждать Николаса даже в таких мелочах, как наследство и сейчас, когда меня обнимает другой мужчина.

– У тебя сын сегодня родился, Карамзина, – ответил мгновенно посуровевший, но не ставший менее красным Илья. – Чем не повод!

Он фыркнул, а потом бросил, но без злости и психов:

– Не думал, что скажу это когда-нибудь тебе, но прекращай смеяться, Карамзина!

Возвращение букета стало удачным поводом высвободиться из его рук. После мыслей о французе мне стало неловко в его объятиях.

– Я смеюсь не из-за цветов, – объяснила я, вновь спрятавшись за душистыми растениями. – Они очень даже красивые.

А еще меня как будто бы посетило чувство дежавю, которое почти мгновенно исчезло, потому что я продолжила говорить вместо того, чтобы остановиться и проанализировать ощущения.

– Просто видел бы ты себя сейчас. Видели бы тебя твои ученики! Есть что-то, что способно вогнать в краску невозмутимого и предельно серьезного историка Илью Юрьевича Скворцова!

Скворцов взял меня за руку и повел домой, не отвечая на мои подтрунивания и только в подъезде, когда мы оказались в полумраке домового освещения, повернулся ко мне и очень серьезно сказал:

– Нет никакого повода, конфета, – проговорил он, коснувшись моей щеки в невесомом прикосновении. – Ты всегда нравилась мне, а как сильно я понял только сегодня, когда проторчал под окнами твоего дома, волнуясь и гадая, что за хмырь увез тебя с собой.

Глава 4

Глава 4

– Повезло, что Илюха вернулся в Зеленоанск, правда, Ида?

Как я говорила три года обучения в институте под бдительным контролем ба дали мне многое. Кроме изучения языков и понимания культур разных народов, умения анализировать и общаться с представителями разных конфессий, я научилась владеть эмоциями.

Это громко сказано разумеется.

Я еще постигаю эту науку под неусыпным взором ба, но кое-какие плоды видны уже сейчас – я не показала, что слова отца смутили меня.

– Правда, папа, – ответила я, улыбнувшись столь бесхитростному сватанию. – Очень удачно, что я встретила Илью и свела вас друг с другом.

Люба хохотнула, толкнула папу в плечо, дав понять, чтобы он бросил это дело. Илья же, смеясь, подавился кусочком торта, который успел отправить себе в рот.

– А сначала не понравился он тебе!

Еще бы он мне понравился, если принял меня за телочку, которая пришла на пляж, чтобы пустить пыль в глаза и показать, как ей повезло отхватить какого-то папика! Мнение его изменилось в тот момент, когда меня догнал Санька.

– За то между вами сразу пробежала искра!

Илья закашлялся и наградил меня мрачно-веселым взглядом. Но папу было не остановить.

– Ох, Идка, – вздохнул отец, совсем недолго посверлив меня тяжелым взглядом, и перевел глаза на Илью. – Ты, Илья, не затягивай, с этими колючими штучками медлить нельзя!

– Папа!

– Паш!

Я и Люба одновременно прикрикнули на него. Что он такое говорит? С чем не затягивать? С походом в «некафе» или игрой в настолки?

– Что?! – воскликнул отец, глянув на жену. – Я тебя встретил и сразу в дом!

– То-то и оно, что сразу в дом, а не в парк и не в розарий!

Любовь Николаевна пошла еще дальше – убрала со стола коньяк. Хотя, отец только пригубил его.

– Отстань ты от них! Спроси что-нибудь другое!

Слово наконец взял откашлявшийся Скворцов. Он перестал смеяться, а потом взглянул меня так хитро.

– Спасибо за совет, дядь Паш, – проговорил он очень серьезно. – Не буду медлить ни минуты.

Понятно было что Скворцов и отец «нашли» друг друга. У них было о чем поговорить несмотря на то, что они работали в разных сферах. Во-первых, Илья умел говорить и то было немудрено.

Преподавать историю и обществознание едва ворочая языком? Сомнительный тандем, признаем это.

Во-вторых, с папой работал отец Ильи, а в-третьих, они хаживали вместе на рыбалку.

– Воля ваша, – проговорил отец, чуть снизив голос, чтобы не разбудить Сашку. – Расскажешь, что случилось у тебя сегодня?

Я чуть было не отложила ложку, осознав, что лучше бы он и дальше нахваливал теперь уже невозмутимого Скворцова.

– Что произошло на этот раз у господ Спасских?

Мне не хотелось рассказывать ни о чем Илье, но все же пришлось поведать историю о свалившемся на меня наследстве в его присутствии. Я не нашла достойной причины, как бы избежать этого рассказа. Начни я мямлить и просить поговорить позже, то это означало дистанцироваться от него и дать понять, что его прошлые признание ничто для меня.

Я все еще считала его своим другом, невзирая на объятия и неловкие признания. Я не решила хочу ли большего от нашего общения, еще размышляя и прислушиваясь к своим ощущениям и таки да, над советом, который дал мне папа.

Не хватало мнения ба, но я вряд ли стану спрашивать у нее что-то.

Я едва поделилась новостями, но даже не успела выразить сомнений и страхов на этот счет, удивившись реакции Илюхи.

– Спасибо за ужин, вкусный торт и веселую компанию, – сказал он, поднявшись из-за стола. – Но мне пора.

Никто не понял, что произошло. Все были под впечатлением от свалившихся новостей, а Скворцов уже вышел из комнаты и зашумел обувью в коридоре.

– Илья!

Я окликнула его, но его имя ударилось в почти закрывшуюся дверь. Щелчок и я осталась одна в коридоре.

– Ид? – позвала Люба, появившись в дверях кухни. – Он чего?

Пожав плечами, я сунула ноги во вьетнамки и сбежала по лестнице. Признаю, что не торопилась при этом. Не то, чтобы мне не был дорог Илья. Не потому, что я считала его поступок выходкой.

Просто…

Всегда и во всем должно было быть достоинство. Иначе, если что-то пойдет не так, потом не перестанешь ненавидеть всех и главным образом себя.

– Скворцов!

– Что, Карамзина?

Я думала, что он ушел, растворившись в душной ночи июня, а он остался, топча траву между деревьями у дома.

Не знала, что он курит. Никогда не чувствовала от него запаха никотина, как и не видела пачки в руках.

Но он держал сигарету, подносил ее к лицу и разбавлял краски вечера сизым дымом.

– Что случилось? – спросила я, присоединившись к творящемуся вандализму. – Я обидела тебя чем-то?

Он задержал взгляд на мне, выдохнул в сторону и бросил короткое:

– Нет.

У меня как камень с души свалился.

– Ты забыл сказать, что у тебя булимия? – поинтересовалась я, остановившись на расстоянии вытянутой руки. – Сначала ешь торты, а потом выплевываешь их?

Илья не улыбнулся моей шутке, как бывало обычно. Но и не ответил ничего. Молчание затягивалось и подходил момент, когда нужно было разворачиваться и уходить. Я стояла и ждала, чувствуя себя все более глупо при этом.

– Я сказал тебе, что ты мне нравишься, конфета.

– Сказал.

– Два года я смотрю на тебя и не подхожу ближе, – Илья бросил сигарету под ноги, перед этим скривившись, и затоптал ее. – Кто ты, Карамзина, и кто я?

Я приподняла брови, ошалев от сказанного.

Илья, которого я знала, не был таким надменным, как смысл фразы, которую он только что выдал. Он был насмешливым, знал себе цену и был парнем, на которого заглядывались женщины от мало до велика.

Но это было не все, слава Богу!

– Ты Артемида Карамзина – внучка знаменитой Спасской, племянница консула и блестящий дипломат в не таком уж и далеком будущем, а кто я?

Вот значит, как он видел меня! Как внучку-жучку? Интересно, он один так думает или есть еще кто-то?

– Сам Илья Юрьевич Скворцов, – выдал я глухо, все еще не отойдя от начала этой речи. – Ты, наверное, забыл, что у нас родители вместе работают и не так уж далеко мы ушли друг от друга.

До него не дошло, а мне на минуточку стало плохо.

– Ты себя видела, Артемида? – спросил он, но не дал ответить мне. – Ты словно сошла с обложки журнала о светской жизни!

– Это ты так говоришь, что я красивая или имеешь в виду какое-то другое издание?

Я потянулась к свисающей ветке, сорвала лист березы и тут же смяла его, отбросив в сторону.

– Объясни нормально, Скворцов!

Он подошел ко мне близко-близко и посмотрел так как будто заглянул в душу.

– Ты красивая, – выдохнул он, взяв меня за руку. – Очень красивая.

Я хмыкнула.

– Как многие.

– Нет. Ты не понимаешь.

Я действительно так считаю без ложной скромности и стеснения, потому что не соответствую и не спешу следовать мировым эталонам красоты. Я не накачала губы, исправив их контур и сделав их больше. Не наращиваю волосы, ресницы и ногти, чтобы они стали гуще, длиннее и правильнее. Не корректирую брови. Я пью витамины и каждый день нахожу минутку чтобы поухаживать за собой. Впрочем, не клянусь никому что в будущем не стану поступать иначе. Пока все хорошо и так. На то, чтобы развивать в себе комплекс неполноценности у меня просто нет времени.

– Город и тот меняется, когда приезжаешь домой. Становится лучше, чем обычно.

Это он загнул. Это называется «влюбился»! Как я раньше не замечала этого за ним?

Я задумалась над одним вопросом и тут же озадачилась другим. А чтобы я сделала тогда? Держала бы на расстоянии!

– Спасибо за комплимент, – ответила я резко, сердясь на него за тот хаос, который он устроил в моей душе. – Ты тоже красивый и добрый, а еще веселый и талантливый.

– Правда?! – спросил он так насмешливо, что я подумала психануть и оставить его одного.

Что-то случилось у самого популярного педагога моей бывшей школы. У него вдруг «отвалилась» способность объяснять вещи в доступной форме. Но не сломался тумблер подтрунивания! Показалось дальше, что он ломает комедию, как это бывало обычно, а я ведусь. Тоже как обычно. Только тема в этот раз была серьезной.

– Не злись и выслушай меня, не перебивая.

– Я так и хотела с самого начала.

Он поцеловал меня сразу, как я произнесла это, заключил мое лицо в свои ладони и притянул к себе, прижавшись к моим губам. А я потерялась, потому что привычный мир вдруг стал еще сложнее и красочнее одновременно. Как букет, что я получила и, как мягкое прикосновение губ.