Девушки мечты

— Представляю, как бы я нервничал, будь мой сын-подросток озабочен поиском приключений с женщиной лёгкого поведения, — слегка укоризненно взглянув на кузена, сказал Джин. Представления Искандера о межполовых отношениях существенно влияли на подобные мысли юного дарования.

— Брось, старик! Абсолютно нормально в таком возрасте мечтать об этом! — пренебрежительно махнул рукой тот, смеясь. — Ты помнишь, как я однажды свёл тебя с одной дамочкой? Тебе тогда примерно столько же лет было, сколько сейчас Харуну. Традиция семьи, понимаешь...

Джин сразу понял намёк. Как только всплыли разговоры о семейных традициях и обязательствах, ему оставалось только закатить глаза, демонстрируя явное недовольство всей ситуацией. По его скромному мнению, устраивать подобную встречу своему пятнадцатилетнему племяннику с какой-нибудь девушкой было абсурдом и позорной обязанностью.

Кстати говоря, нелепый обычай ввёл никто иной, как собственный отец — почтенный ловелас господин Омер. Сначала он лично привёл Искандера к девушке, а потом поручил позаботиться ему и о своём сыне.

— Даже не мечтай уйти от ответственности, — весело произнес Искандер, заметив выражение лица собеседника. — Этот парень мечтает лишь о том, чтобы вырваться из-под чрезмерной опеки матери и закатить шумную вечеринку.

— Хорошо, пусть отдыхает, но только без лишнего риска, — уступчиво вздохнул Джин, сворачивая к гостинице. — Никто из моих девчонок ему не достанется. И думать забудь!

Искандер лишь усмехнулся:

— И не надо. Мой парень достаточно самостоятелен. Однако кое-какие советы ты ему всё-таки дашь. Мы ведь семейные традиции уважаем.

Подмигивая, он намекнул на важность преемственности поколений. Джин снова тяжело вздохнул. Больше всего его расстраивала перспектива личного участия в такой странной семейной практике, но ещё сильнее беспокоило влияние Искандера на мальчишку. Увлечения кузена случайными связями и любовью к приключениям вряд ли могли служить хорошим примером воспитания подрастающего поколения... впрочем, точно так же вел себя когда-то и отец Джина.

***

— Девушки-красавицы, внимание! Приближается день рождения нашего обожаемого босса, а значит, вечеринка в клубе обещает стать незабываемой. Я составил план программы, однако переживаю, что можем не успеть вовремя. Нужно напрячь все силы. Очень надеюсь, вы меня не разочаруете, мои дорогие звёздочки!

Арзу устроилась в уголке просторного зала, погрузившись в личные думы. День выдался знойным, и работающие на всю мощь кондиционеры слегка пробирали холодком. Всюду царило оживление: метались официанты, суетились декораторы, шла настройка оборудования. Казалось, каждый человек представлял собой единый организм, лишь она чувствовала себя вне этой бурлящей среде, словно посторонняя зрительница.

Про предстоящий приём Арзу впервые услышала от Силин, которая серьёзно отнеслась к подготовке. «Девочка моя, да ты словно с неба упала, — добродушно заметила тогда Силин. — Подобные мероприятия устраиваются специально для поддержания имиджа и укрепления положения. О Джине в элитарных кругах известно каждому, и устроить шикарную вечеринку в честь такого случая — его святой долг. Наша задача — достойно выглядеть, так что приготовься хорошенько попотеть на репетициях». Как оказалось, Силин не преувеличила: весь персонал заведения буквально стоял на ушах последние дни.

Рядом оказалась Дилара, знакомая девушка из гримёрки.

— Так ты всё-таки осталась с нами? — ласково осведомилась она.

Арзу едва заметно улыбнулась ей, хотя сердце оставалось холодным.

— Другого выхода у меня нет, — призналась она. — Иначе пришлось бы возвращаться домой, а это последнее, чего хочется.

— Правильно поступила, поверь моим словам, тут тебя не обидят.

Сказав это, Дилара вернулась к тренировкам вместе с остальными танцовщицами, которых инструктировал Аслан. Арзу тихо вздохнула — никто даже не вспомнил о недавнем возмутительном инциденте. Подлая Ирем продолжала вести себя так, будто ничего не случилось. Держа планшет, она остановилась возле Арзу и сухим голосом объявила:

— Сегодня твоя наставница — Силин.

— Чем займёмся-то? — равнодушно уточнила Арзу, стараясь избегать контакта с её глазами.

— Тем, что велит Силин, — отрезала она. — Выполняешь её распоряжения. Ясно?

Арзу молча кивнула, особо не радуясь перспективе подчиняться кому-либо. К счастью, Силин вела себя гораздо корректнее и казалось, относилось к ней уважительно. Ирем брезгливо хмыкнула и отошла прочь.

Закрыв глаза, Арзу постаралась собраться мыслями. Её ждало важное выступление, от которого зависело многое. Джин обещал пока не требовать выполнения прочих «обязанностей», но полагаться на его доброе отношение было рискованно. Тогда Арзу твёрдо решила продемонстрировать именно своё творческое мастерство, рассчитывая таким образом обезопасить себя от нежелательных ситуаций. Девушка верила в собственный потенциал.

И словно прочитав её мысли, рядом появилась Силин.

— Арзу, сегодня на репетиции выкладывайся на сто процентов. Давай покажи всё, на что способна. Пока отложим сложные танцевальные номера, сначала позанимаемся с хореографом, но голос должен звучать безупречно. Какие песни у тебя в запасе? — торопливо и эмоционально произнесла она.

Воодушевление Силин передалось и самой Арзу, ощутив прилив энергии.

— Несколько композиций собственного сочинения, — нерешительно начала она, задумываясь, какую песню выбрать.

— Сомневаюсь, что сейчас это подходящий вариант, — неопределённо высказалась Силин. — Нужна песня известная, доступная и энергичная.

— Я считаю, что именно собственный текст способен передать эмоции ярче всего и вызвать настоящее восхищение, — вставил своё мнение Аслан, подойдя ближе, с выражением твёрдой уверенности в глазах.

— Но вообще моя идея была другая — я мечтала услышать исполнение одной из своих песен от Арзу, — с явным неудовольствием заметила Силин, стараясь уйти от конфликта.

Однако Аслан, игнорируя её недовольство, повернулся к Арзу:

— Послушай, малышка, случай блеснуть талантом перед всеми влиятельными людьми города предоставляется редко, используй его грамотно. Все твои песни хороши, помнишь, какой фурор произвел твой дебют?

— Да уж, — ухмыльнулась Силин, задев болезненную тему. — Один судья после твоего выступления был просто ошарашен...

Глубокий вздох сорвался с губ Арзу. Ей неприятно было думать об этом, потому что внутренне она понимала, что способна на большее, нежели просто петь чужие произведения. В отличие от Силин, Аслан поддерживал её намерение выступить самостоятельно, и она была ему искренне признательна.

Не смотря на раздражение вокруг, Арзу вспомнила своё первое выступление здесь, переживала тогда, волновалась, но публика буквально взорвалась аплодисментами. Её песня была такой личной, искренней, вызывала резонанс среди слушателей.

— Исполню собственную песню, — решительно объявила она, устремляя взгляд в глаза Силин. — Она отлично подойдёт случаю. Смогу выразить всю необходимую глубину, и уверяю тебя, впечатления будут потрясающими.

Силин недоверчиво приподняла бровь, однако её взгляд неожиданно отразил уважение. Аслан удовлетворённо улыбнулся и одобряюще кивнул.

— Я знал, что ты поступишь правильно, дорогая, — проговорил он, мягко похлопывая её по плечу. — Самое важное — верить в себя и в свою музыку.

Атмосфера разрядилась. Когда девушки закончили репетиции танцевальных номеров, Арзу снова вышла на сцену. Передала Аслану бумаги с нотами, и тот сел за рояль. Силин сидела рядом за столиком, слегка откинувшись назад, внимательно следя за происходящим.

Аслан начал играть вступление, и Арзу сосредоточилась. Аккорды звучали прекрасно, слова проникали глубоко, но припев доставлял трудности: голос немного дрожал, звуки клавиш раздражающе резонировали. Несмотря на неудачи, они продолжали попытки. Не единожды Аслан варьировал аккомпанемент, Арзу пыталась взять высокие ноты, постепенно музыка вроде бы приобретала желаемое качество. Но лица обоих говорили сами за себя.

— Мне кажется, стоит сделать интродукцию чуть ниже, и аналогично непосредственно перед началом припева, будто специально нагнетая атмосферу перед высокими нотами, а затем резко опустим тон, концентрируясь на низких в момент, когда Арзу исполняет строки о желании заставить почувствовать то же самое, — внезапно вмешался Джин, оказавшийся поблизости. Его речь звучала так, будто он лично сочинил композицию.

Арзу остановилась, крепко держа микрофон. Аслан выглядел раздосадованным. Он привык считать себя мастером своего дела и терпеть не мог советов посторонних. Тем временем Джин спокойно подошел к музыкальному руководителю и предложил освободить место за инструментом. Аслан медленно поднялся. Силин удивлённо вытаращила глаза.

Джин удобно устроился за роялем, пальцы легко коснулись клавиш. Звучание первых нот оказалось иным — глубокими, насыщенными, создавалось ощущение ожидания. Арзу сначала растерялась, но вскоре ощутила, как её песня наполняется новым смыслом. Глядя на ловкость пальцев музыканта, она почувствовала внутреннюю трансформацию. Теперь слова льются плавно, естественно, передавая эмоции гораздо ярче прежнего.

Джин продолжал играть, слегка улыбнувшись. Он чувствовал, как постепенно раскрывается душа Арзу, как музыка наполняется жизнью. Он понимал, что эта композиция уже не просто последовательность звуков и слов, а живое воплощение эмоций, которое они вдвоём сумели выразить.

«Ах, если б я смогла заколдовать тебя!

Ах, если б смогла заставить почувствовать то же самое, что чувствую я...

Разве это не стало бы настоящим волшебством, любимый мой?

Ах, если б только я могла...»

И магия действительно сработала. Арзу увидела это по лицам Силин и Аслана — невозможно было скрыть их восторга. Неприятная неожиданность возникла в лице Ирем, бросившей недовольный взгляд и севшей рядом с Силин, шепча ей что-то на ухо. Однако та, поглощенная музыкой, даже не обратила на нее внимание.

Под конец композиции Аслан, подавив свою гордость, вынужден был признать качество нового исполнения. Для Арзу это ощущение было особенно ярким — словно каждая строчка родилась одновременно с ней.

После она подошла к Джину, пораженная услышанным, её глаза сияли, губы едва заметно улыбались.

— Спасибо, — тихо сказала она, краснея от смущения. — Это было действительно магией...

Ей сложно было найти другие слова, чтобы выразить свои чувства. Джин небрежно пожал плечами, однако его глаза говорили о глубокой удовлетворенности. Он осознавал, что это было нечто большее, чем простое исправление музыкальной партии — это был путь к сердцу.

— Музыка — это не просто звуки и ритмы, — проговорил он мягко. — Это чувства, которые она вызывает. Мы смогли прикоснуться именно к этому сокровенному уровню. Попробуй проиграть сама эту мелодию ещё раз, и почувствуешь, где была допущена ошибка.

— Похоже, Джин хочет сказать, что я — каменный истукан без души, — вставил Аслан, пытаясь смягчить атмосферу шуточным комментарием.

— Нет, просто ты прирожденный мастер театральности, — усмехнулся тот, элегантно выходя из-за инструмента. — Ты привык ко всему громкому, броскому и эффектному.

Глаза Арзу продолжали неотрывно следить за ним, пока он отступал. Девушка вдруг ощутила тревогу — ей показалось, что Джин выглядел взволнованным, а праздничная атмосфера совсем не радовала его.

— Он чем-то расстроен? — осторожно поинтересовалась она у Аслана после его ухода.

— Не заморачивайся, он сам себе на уме, — ответил тот с легкой иронией.

— Ну, теперь есть повод гордиться собой, — вмешалась стоящая поблизости Ирем. — Признаюсь честно, я впервые вижу и слышу, чтобы Джин лично сопровождал кого-нибудь музыкально. Согласна со мной, Силин?

Силин слабо кивнула, задумчиво глядя куда-то мимо.

***

За окнами плавно сгущались сумеречные краски, нежно окутывая небосвод оттенками бледной розы. В воздухе витал тонкий аромат распустившейся сирени, долетавший из сада, переплетаясь с уютным теплом, излучаемым из камина, где дрова тихо потрескивали, рисуя замысловатые узоры теней на стенах комнаты.

Искандер, глубоко уйдя мыслями в прошлое, расположился в старомодном кресле, перебирая ветхие листы альбома. Лицо его озарялось мерцающим светом пламени, выражая размышления и едва уловимую грусть. Взгляд задержался на старой чёрно-белой фотографии, изображавшей молодых бабушку и дедушку. Их жизнерадостные улыбки будто перенесли его назад во времена, когда жизнь была легче и спокойней.

Руя бесшумно приблизилась. Она видела, как кузен осторожно касается каждого снимка, будто опасаясь оборвать тонкую нить воспоминаний. Среди фотографий оказались и совместные мгновения — первые неуверенные шаги Руи, когда рядом был зоркий Искандер, праздничные застолья семьи, беззаботное лето. Любая деталь, мимолетный взгляд, едва заметное движение оживали вновь, погружая её в тёплую волнующую атмосферу прошлого.

— Сколько историй хранят эти фотографии... — тихо произнесла Руя, нарушая молчание.

Искандер поднял взгляд, их глаза пересеклись, выражая смесь понимания и изумления.

— Да так… — переворачивая новую страницу альбома, проговорил он устало. — Просто захотелось снова погрузиться в прошлое.

Сложив руки вокруг себя, Руя уселась на подлокотник кресла.

— Давно ты вернулся? Я задремала рядом с Эфе.

— Совсем недавно. Зато успел встретиться с тётушкой. Она, что принялась хозяйничать?

— Это единственный способ её пребывания здесь, — сказала Руя с легкой ухмылкой.

— Почему? — осторожно спросил Искандер, глядя на свою двоюродную сестру и отставляя альбом на журнальный столик. — Вы поссорились?

— Лучше забудь, — слабо улыбнувшись, отмахнулась Руя, однако тревога ясно отражалась в её глазах. — Мы всегда находили повод разругаться.

— Да уж, помню, — сказал Искандер, вспомнив, как раньше тётушка Абиде мучала свою дочь, стараясь сделать из нее безупречную барышню для показа обществу — этакое украшение для посторонних взглядов. — Она плоховато справляется с ролью матери.

Он поднялся, чтобы помешать тлеющие угольки в камине, а Руе вновь пришло в голову подумать, знал ли Искандер о ее недавнем разговоре с матерью в больнице. Она совсем не хотела еще и перед ним оправдывать тот факт, что навлекла на себя проблемы в виде племянника умершего мужа. Если бы Искандер неправильно понял ситуацию, рассчитывать на его поддержку ей больше не пришлось бы.

— Руя, — после паузы обратился он, продолжая возиться с огнем. — Хочу задать тебе вопрос и ожидаю правдивого ответа.

По телу пробежал холодок. Было ясно, что Искандер специально выбрал подходящий момент, чтобы задать щекотливый вопрос.

— Хорошо, — тихо ответила она, наблюдая за его спиной. — Спрашивай.

Он немного помолчал, словно собираясь с мыслями.

— Твое бегство десять лет назад и скоропостижный брак с незнакомцем связаны с матерью?

Огонь в камине вдруг ярко вспыхнул, подчеркнув важность прозвучавших слов. Медленно обернувшись, Искандер смотрел на сестру взглядом, полным скрытого ожидания. Руя ощутила, как напряженность сковала её тело, нервно хлопая ресницами.

— Почему ты думаешь именно так? — проглотила комок в горле.

— Не думаю, что кто-нибудь уезжает в другую страну и связывается узами брака с первым встречным без серьезных оснований.

Руя отвела глаза, не выдержав взгляда брата. Ее охватило чувство, что Искандер уже давно знает правду, просто нарочно затягивает выяснения, наслаждаясь моментом. Однако это была всего лишь навязчивая мысль. О договоренности с Бахиром, спасшим их с матерью от озверевших головорезов, никто не имел понятия. Сам Бахир приложил усилия, чтобы эта тайна осталась скрытой, представив общественности трогательную любовную историю.

Искандер приблизился и сел рядом с Руей на краешек журнального столика.

— Хорошо помню, как мать старалась воспитать из тебя безупречную наследницу, постоянно выбирала подходящих женихов. Но ты всегда шла своей дорогой, Руя. Ты ненавидела притворство и искала подлинное.

— Сейчас это уже ничего не меняет, — тихо произнесла она, пытаясь собраться с мыслями и удерживая слёзы.

— Напротив, это имеет большое значение, — твёрдо возразил он. — Это имело огромное значение лично для меня и всех тех... — тут он слегка замялся, — кого ты покинула без единого слова.

Разумеется, он имел в виду именно его. Того человека, чьё имя Руя едва осмеливалась произносить, чувствуя себя недостойной даже думать о нём. Она считала, что не вправе больше вспоминать прошлое. Однако Искандер начал разговор первым. Он проявлял верность своему родственнику, поэтому воспринимал поступок Руи как личное предательство. Понимать его чувства было легко. Тем труднее принять случившееся, учитывая обстоятельства их общей истории.

Руя молчала, поскольку не находила нужных слов.

— Почему ты не интересуешься его судьбой? Тебе действительно всё равно, или есть какая-то другая причина?

Вопрос прозвучал резко, нарушая тишину комнаты подобно камню, упавшему в тихую воду. Сердце Руи болезненно сжалось, снова напомнив ей старую незажившую рану. Да, она боялась даже представить себе, какой стала теперь жизнь близкого сердцу человека. Ведь любые сведения, полученные от Искандера, могли оказаться подобны хлёсткому удару.

Однако Искандер, заметив её смятение, упорствовал ещё сильнее — глаза его горели твёрдой уверенностью добраться до истины.

— Я... Я не знаю... — еле слышно ответила Руя, опустив взгляд.

Она понимала, что любое объяснение лишь усложнит дело. Как могла она поведать ему правду — о той отчаянной ситуации, когда близкие оказались на грани гибели? Как признаться, что её побег и поспешный брак стали всего лишь частью сделки, стоившей ей собственного счастья?

Измученная страданиями Руя тронула сердце Искандера. Он понимал, что кузина не привыкла сдаваться легко, и сейчас её молчаливая решимость говорила громче всяких слов. Опустившись перед ней на корточки, он бережно прикоснулся к её рукам.

Их взгляды встретились открыто и прямо.

— Руя, мне больно видеть тебя такой. Поверь, я задаю эти вопросы вовсе не ради обвинения — я искренне хочу разобраться и, если смогу, поддержать тебя.

Её взор остановился на нём. Во взгляде не было ни тени осуждения, лишь чистая заинтересованность и забота. Что-то будто распуталось внутри неё, и она глубоко вздохнула, готовая довериться ему.

— Хорошо, я готова рассказать обо всём. Только пообещай выслушать меня до конца, прежде чем делать выводы.

Мужчина утвердительно кивнул, выражая полную готовность и внимание, однако неожиданно телефон, лежавший в его кармане, издал резкий сигнал вызова. Глядя на дисплей, Искандер изменился в лице, и Руя мельком заметила имя звонившего – брат.

— Возьми трубку, — спокойно произнесла она, наблюдая, как он колеблется.

После короткого колебания Искандер вновь встретил её взглядом и коротко ответил:

— Слушаю, брат...

Сердце Руи забилось чаще, гулко отзываясь в голове, едва она уловила тот самый голос из динамика телефона. Он был таким родным, знакомым и дорогим сердцу, который она долго скрывала в глубинах своей памяти. Сейчас этот голос зазвучал вновь, вернув её мысленно туда, откуда началось путешествие, полное потерь и трудностей. Однако место возвращения оказалось совсем другим: там ждали не новые надежды, а лишь призрачные воспоминания прошлого.

Каждый звук, доносящийся из трубки, проникал ей в самое сердце, вызывая одновременно волнение и грусть. Странная смесь чувств охватывала её целиком: хотелось одновременно улыбнуться и заплакать, громко крикнуть от радости и тихо прошептать прощальные слова. Её терзали болезненные ощущения узнавания, ощущение того, насколько беспощадно течение времени оставило след во всём, кроме тихого звука его голоса, навсегда запечатленного в её сердце.

Закрыв глаза, она позволила звуковой волне окутать себя целиком. Время остановилось, подарив иллюзию вечности, в которой они снова оказались рядом, далеко от боли расставаний и разочарований. Но реальность возвращалась настойчиво, диктуя свои условия. Его голос, такой близкий и одновременно бесконечно удалённый, несёт явный отпечаток прошедших лет и утрат. Эта тонкая грань между теплотой близости и бездной разделённости давила на грудь, мешая дышать свободно.

Хотя Руя не разобрала всех деталей разговора, смысл беседы стал очевиден. Закончив короткую беседу, Искандер растерянно провёл рукой по лбу, покрытый лёгкой испариной.

— Ему неизвестно, что ты тут, — произнес Искандер совсем другим, незнакомым голосом. — Не понимаю даже, как мне это объяснить.

Сделав глубокий вдох, Руя уверенно ответила:

— Объяснять не стоит... Сначала я сама должна увидеться с ним, а уж потом расскажу всю правду.

4.3

Бархатный полог громко откатился назад, открывая перед зрителями бескрайнюю черноту сцены. Сердце Арзу еще билось учащенно от горячих лучей прожекторов и оглушительного гула аплодисментов, однако она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Представление завершилось грандиозным успехом. Каждое прикосновение звука, каждый жест словно отзывались живым трепетом в душах зрителей. Розовый румянец всё ещё горел на её лице, а сердце было охвачено приятным, опьяняющим волнением.

Однако едва покинув сцену, девушка встретилась лицом к лицу с Ирем, внезапно возникшей из мрака. Выражение той исказилось ненавистью.

— Тебя там Джин ждет, иди-ка к нему, — процедила Ирем сквозь сжатые зубы, голос её звучал холодно и резко.

Слова ударили девушку подобно ножу, мгновенно вызвав дрожь и замешательство.

— Чего застыла, как изваяние? — тут же продолжила та, слегка толкнув Арзу рукой. — Иди быстрее, не заставляй его ждать!

Недовольно глядя всё ещё в её сторону, Арзу пошла к лестнице, ведущей на второй этаж клуба. Шаги отдавались эхом в ушах, перемешиваясь с громкими звуками музыки и приглушенными разговорами вокруг. Девушку не покидала мысль: возможно, Джин уже определил ей партнёра на сегодня и лишь желает официально известить об этом? Это предположение рождало неприятное ощущение смешанного недовольства и нетерпеливого ожидания. Или всё-таки причина встречи была иной, и он просто хотел повидаться с ней наедине?

Арзу не смогла выбросить из головы произошедший недавно эпизод, закончившийся страстным поцелуем. Был ли это спонтанный порыв? Теперь она точно знала — случайностью это назвать нельзя. Но, несмотря ни на что, казалось, что в тот миг, когда губы Джина встретились с её собственными, он открылся искренним чувством. Поцелуй остался памятником загадочности и запретности. Его высказывания о чувствах и контроле выглядели абсурдными и непонятными.

«Приручи свои чувства», — вновь вспомнила Арзу его слова с легкой улыбкой. Как вообще можно укротить то, что невозможно контролировать? Если бы она умела управлять своими эмоциями, то никогда бы не увлеклась негодяем Танером, не стала перестраивать собственную жизнь после пережитых обид. Да и вряд ли попала бы сюда, в клуб.

И всё же его загадочный взгляд и двусмысленные слова сбивали Арзу с толку. Джин выглядел словно хитро замаскированная шарада, в которой она тщетно искала разгадку. Каждый раз, думая, что близка к пониманию, важные детали снова ускользали, погружая её в ещё большую растерянность.

Каждый раз в её голове прокручивалась одна и та же мысль: она здесь для того, чтобы обрести себя или же окончательно потеряться?

Погрузившись снова в эти размышления, Арзу чуть не налетела на официантку с пустым подносом. У самой границы лестничного пролёта им удалось разминуться буквально чудом.

— Ты совсем ослепла?! — раздражённо рявкнула официантка, будто перед ней возникла надоедливая муха.

Из-за странной недоброжелательности всех подряд, клуб сегодня ей казался местом чуждым. Даже Аслан грубо одёрнул её за задержку с примеркой костюма — платье, которое неизменно сверкало и жестоко покалывало кожу. И лишь только на одной сцене Арзу чувствовала себя, как рыба в воде.

— Прости... — тихо промямлила она, но слова повисли в воздухе. Официантка уже исчезла вдали.

Тревожное чувство нарастало: складывалось впечатление будто они все – против неё. Однако времени думать об этом не оставалось. Арзу торопливо направилась к VIP-зоне, пропитанной особой атмосферой.

В сумрачном свете миниатюрных лампочек там расположился Джин, окружённый привычной завесой тайны. Возле него примостилась девушка, чей яркий образ мгновенно привлек внимание Арзу. Таких она видела лишь на глянцевых страницах журналов, пылившихся в захудалой парикмахерской её родного дома.

Та оценивающе взглянула на Арзу. Лицо девушки не отражало никаких эмоций, кроме холодноватого презрения во глазах. Она демонстративно приблизилась к Джину, положив руку ему на плечо, подчеркивая свою значимость. Сам Джин оставался невозмутимым, будто игнорируя происходящее рядом.