Одноклассники

– Ага, это наша Лелечка. Крутая, правда? – я очень гордилась подругой и ее достижениями.

– А семья? – спросил Максим.

– Не сложилось как-то… Все ждет своего принца на белом мерседесе, – развела руками я.

– А принц-то ее давным-давно предпочел другую, – пробормотал задумчиво Левашов.

– Что? – переспросила я.

– Да ничего, не бери в голову. Думаю, просто, зачем ей принц? С ее возможностями она себе из любого пастушка короля вылепит.

– Не хочет она альфонса. Хочет по любви!

– Все хотят по любви, но банковский счет все равно в тихую проверяют.

– Вообще-то не все такие меркантильные, как ты думаешь!

Макс состроил гримасу.

– Ладно, не будем спорить. Каждый останется при своем мнении. Давай, за встречу! – Левашов поднял свою кружку и прикоснулся к моему фужеру.

В тот день мы в общей сложности сменили, кажется, пять заведений. Ну по крайней мере столько я запомнила. Возможно, их было больше. Мы ужинали в каком-то супермодном рыбном ресторане, пели в караоке, танцевали в ночном клубе, выпивали по пути в парочке гламурных баров. Левашов был галантным и щедрым, выполнял любые мои прихоти. Я поймала себя на мысли, что такого праздника для меня еще никто никогда не устраивал. Мне было так хорошо, так весело.

В разгар наших развлечений, где-то часов в девять вечера, ожил мой мобильный. Очухался мой благоверный и, видимо, обнаружил, что меня нет дома. Увидев его наглую предательскую морду на экране, я снова вспомнила свою утреннюю обиду и, чтобы не портить себе вечер, просто отключила телефон и продолжила веселиться. О его звонке я забыла уже через пять минут, потому что включили мою любимую песню, и я, пошатываясь после очередной «Маргариты», отлепилась от барной стойки и отправилась на танцпол, таща за собой упирающегося Левашова.

ГЛАВА 6

Не помню, как я добралась до дома. Не помню, как ложилась спать. Все в голове смешалось. Кафе, бар, ресторан, караоке, бар, ночной клуб, пенная вечеринка…

Пенная вечеринка?

Я вспомнила насквозь промокшие джинсы, шапку из пены на голове Левашова, помню, как мы упали вместе на скользкий пол, вес его тела, придавивший меня… Музыка гремела так, что ничего не было слышно. Он кричал что-то мне на ухо, его горячее дыхание обжигало… Боже…

Что же я сказала мужу, когда вернулась в таком виде – мокрая, пьяная… Разговора с Женькой я не помнила. Может он не стал со мной связываться, когда увидел, в каком я состоянии. Просто раздел и уложил в кровать. Значит сегодня меня ждал неприятный разговор. Хотя… У меня к нему тоже были вопросики. Я вспомнила про следы губной помады на его рубашке и автоматически перешла из оборонительной в атакующую позицию.

Не открывая глаз, я ощупала свое тело. На мне не оказалось ни одного лоскутка одежды – ни пижамы, ни футболки, ни даже трусиков. Я человек теплолюбивый, поэтому никогда обычно не спала голышом. Даже после близости с мужем старалась поскорее натянуть на себя хоть что-нибудь. А тут нате вам!

Я попыталась открыть глаза, но резкая боль прошила мой мозг от затылка до висков, так что мне пришлось зажмуриться. Я перевела дыхание и попробовала еще раз. Комната поплыла, закружилась и медленно приобрела очертания. Я обомлела…

Это была не моя комната! Не моя кровать! Не мои шторы! Не мое постельное белье! Спящий рядом со мной обнаженный мужчина пошевелился во сне. Я повернула голову на бок, хотя уже знала, что там лежит не мой муж.

Я увидела на другой половине кровати мирно посапывающего Макса Левашова. По его лицу вообще было не видно, что он пил со мной всю ночь. Я подняла глаза вверх, видимо, чтобы помолиться, и обнаружила, что в комнате полностью зеркальный потолок. Вот же извращенец! Что он делал со мной, пока я была в беспамятстве?!

Видок у меня ужасный! Тушь под глазами растеклась, лицо опухло, волосы повисли сосульками. Боже, боже, боже! Я ведь просила, хоть капельку мозгов, но похоже пропила последние. Что я скажу Женьке? След помады на его рубашке теперь казался детским лепетом, по сравнению с тем, что натворила я.

Осторожно, чтобы не разбудить Левашова, я выбралась из постели и проскользнула в ванную. Слава богу, вся моя одежда была развешена здесь, на сушилке для полотенец. Быстро одевшись, я села на унитаз и закрыла лицо руками. Так стыдно, как сейчас, мне еще никогда не было.

Я поискала свою сумку и обнаружила ее под кроватью, аккурат под тем местом, где спал Макс. Мне совсем не хотелось разбудить его ненароком. Ему в глаза посмотреть было еще страшнее. Я легла на живот и поползла. Как на зло, ручка зацепилась за ножку и никак не хотела выдергиваться.

Левашов на кровати завозился и, кажется, проснулся. Я замерла, постаралась не дышать. Он похлопал по моей половине кровати, повернулся на другой бок и снова монотонно засопел. Я выдохнула, собралась и дернула со всей дури. Ремень лопнул, пряжка звякнула об пол, видимо отвалилась, но главное, сумка оказалась у меня в руках.

Сложнее всего оказалось отыскать сапожки. Один валялся под креслом, а второй почему-то за унитазом. В них все еще хлюпала вода, но мне на это было наплевать. Хотелось поскорее убраться отсюда, из этого чертового номера, и никогда больше не видеть Левашова.

Я выскользнула из двери в коридор шикарной гостиницы и постаралась выйти на улицу, как можно незаметнее, но не тут-то было. Кажется, все постояльцы вышли меня проводить. Они как будто знали, чем я занималась ночью и провожали меня обвиняющими взглядами. Я чуть сквозь землю не провалилась, хотя понимала, что это плод моего похмельного воображения, приправленного острым чувством вины.

Солнце было уже высоко, а время скорее всего близилось к обеду. Я порылась в сумке и выудила из нее телефон. Включать было страшно, но я зажмурившись нажала на кнопку и стала слушать. После загрузки они посыпались. После тридцатой эсэмэски я бросила считать.

Черт! Черт! Черт!

«Боженька… Ну ты и так все знаешь…».

Телефон зазвонил так громко, что я аж подпрыгнула на месте, а в голове будто что-то взорвалось.

– Да, – еле слышно прошептала я.

– Капустина, ты охренела?! – заревела в трубку Лелька. – Где тебя черти носят? Я уже все больницы и морги обзвонила!

– Знаю, знаю… Не ори! Голова сейчас лопнет, мозги разлетятся по асфальту, а тебе потом соскребать.

– Бухала, сучка? – ухмыльнулась подруга.

– Не произноси этого слова при мне больше никогда! Меня сейчас стошнит, – к горлу и правда подкатил ком.

– Какого? Сучка? – заржала Лелька.

– Нет, это можешь оставить. Другое… – я прислонилась спиной к холодной стене здания, чтобы не грохнуться.

– Пьянь! И где тебя носило?

– Лучше не спрашивай… – меня передернуло от воспоминаний голого Левашова, спящего рядом.

– Уже спросила, – не отступала подруга.

– Я была в ночном клубе, а потом переночевала в гостинице, – я не соврала, но и не рассказала всей правды. Так было можно при необходимости.

– Это тебе из-за рубашки так крышу снесло?

– Ага, что думаешь?

– Да глупости все это! Не придумывай того, чего не было, – попыталась успокоить меня Лелька. – Он все время на моих глазах был, никуда и ни с кем не отлучался. Да он бы и не посмел при мне. Знает, что я ему яйца откручу, если посмеет тебя обидеть.

Я улыбнулась. Это правда, подруга меня в обиду не даст.

– Он, кстати, думает, что ты обиделась и осталась ночевать у меня. Так что встречать будет на коленях и с цветами. Не благодари…

– Есть бог на свете! – у меня камень с души свалился, одной проблемой меньше. – Спасибо, родная. Я твой должник.

– Записала, – пошутила Лелька. – Ладно, рада, что ты жива-здорова, а теперь чеши домой. И смотри не спали меня перед Жекой. Он все-таки тоже мой друг!

– Почесала! Спасибо тебе! – я отправила в трубку воздушные поцелуйчики и отключилась.

Фух… В отражении ближайшей витрины кое-как привела себя в человеческий вид и вызвала такси.

«Боженька, пожалуйста… Я больше никогда-никогда…».

ГЛАВА 7

Я старалась пробраться в квартиру бесшумно, но, как на зло, задела ногой обувницу в прихожей и зажмурилась от сотворенного мною грохота. Когда я открыла глаза, взгляд тут же уперся в стоящего в дверном косяке мужа. Он сложил руки на груди и оценивающе смотрел на меня.

– Восьмое марта, – развела я руками, а Жека только кивнул.

– Кофе тебе сделать? – спросил он.

Я поморщилась, представив, как сворачивается молоко в моем воспаленном желудке и замотала головой.

– Лучше чай. С лимоном, – попросила я. – И куриный супчик.

Жека ухмыльнулся, но скрылся на кухне. Я облегченно выпустила из легких воздух, привалилась к двери, кое-как стянула с себя сапожки и куртку, и прошлепала в ванную. Мне хотелось срочно смыть с себя прошлую ночь.

Вода шумно ударилась о дно ванной и забурлила, наполняя комнату клубами пара. Я сыпанула туда немного соли и добавила добрую порцию пены. Меня сразу окутал знакомый аромат. Запах дома. На поверхности воды появилась густая белая шапка, заставив меня поморщится. Я вспомнила пенную вечеринку, падение, тяжелое тело Левашова, накрывшее меня сверху. Черт… Черт!

Зеркало успело запотеть. Я мазанула по нему ладонью, протерев небольшое окно для обзора и осмотрела себя. На бедре начал наливаться здоровенный синяк. Он приобрел уже фиолетовый оттенок и саднил. Хорошо погуляла…

Я забралась в ванную, погрузилась в пену по самый подбородок и закрыла глаза. События прошлой ночи тут же прорезались обрывистыми воспоминаниями, быстро сменяя друг друга. Я нырнула с головой. Мне хотелось, чтобы вода смыла с меня этот позор, чтобы, вынырнув, все это стерлось из памяти и не мучило. Но совесть вцепилась в меня хваткой бультерьера и нещадно грызла.

Я неистово терла себя мочалкой, пытаясь соскрести следы чужого тела, чужих рук, чужих губ. Я была сама себе противна. За шесть лет брака я ни разу не изменила мужу. Даже в мыслях! «Он первый начал!», – подсказал внутренний голос. – «Забыла о следах помады на его рубашке?».

Я помнила, и это причиняло боль. С другой стороны, пообжиматься на корпоративе не равно проснуться в одной постели с чужим мужиком. Жека-то ночевал дома. Хотя… Пришел он тоже под утро, так что вряд ли можно сказать, что ночевал… Но Лелька убедила меня в том, что глаз с него не спускала, а ей можно было верить. Она ведь моя лучшая подруга…

Стоп! Жека тоже ее друг, а меня она прикрыла, соврала, что я ночевала у нее… Мозг готов был взорваться и разлететься на тысячу мелких кусочков. Я помыла голову, смыла душем остатки пены, примерила в зеркале благочестивую маску и, закутавшись в пушистый халат, прошлепала босыми ногами на кухню. Чай уже успел остыть, зато свежесваренный куриный супчик благоухал блаженным ароматом. Желудок довольно заурчал в предвкушении.

Я уселась за стол. Маска на лице из благочестивой превратилась в виноватую.

– Ешь, пока горячий… – Жека поставил передо мной дымящуюся тарелку супа.

Уговаривать меня было не нужно. Я схватила ложку и принялась за еду. Какое блаженство! С каждой отправленной в желудок порцией мой организм расцветал. Когда тарелка опустела, я уже чувствовала себя почти человеком.

Женька сидел напротив и смотрел на меня.

– Надь, – позвал он. – Прости, а? Знаю, что повел себя по-скотски… Вот… – муж сунул руку в карман, достал синюю бархатную коробочку и положил передо мной. – Может это сможет хоть немного загладить мою вину?

Жека смотрел на меня, как кот из Шрека, большими умоляющими о прощении глазами. Я взяла коробочку. Внутри лежало восхитительное кольцо с крупным изумрудом. Я давно облизывалась на него в витрине ювелирного магазина, и вот он мне его купил! Я завизжала от восторга, примерила. Село идеально! Муж расслабился и теперь улыбался.

– Надь… Тот след… – начал Женька и замялся. – Его, наверное, Тамара Иванна оставила…

– Главбухша ваша? – удивилась я. Тамара Ивановна всем своим важным видом напоминала жабу.

Жека поморщился и виновато улыбнулся.

– Она весь вечер на мне висела. Перепила малость, – развел он руками. – Пришлось с ней танцевать. Все-таки она мне зарплату считает! – хохотнул муж.

– Ладно, – смилостивилась я. – Проехали…

Женька облегченно выдохнул.

– Подарок нравится?

– Очень! – я разглядывала колечко на пальце, а совесть уже обгладывала дочиста мои косточки. – Ты меня тоже прости… Психанула…

– Мир? – муж протянул руку, я вложила в нее свою ладонь.

Он притянул меня к себе и обнял. Я уткнулась в его плечо, вдохнула родной запах. Захотелось расплакаться от отчаяния. Как я могла такое натворить?!

– Я посплю немного, хорошо? – спросила я, выбравшись из объятий Женьки.

– Конечно, иди… Хорошо вы, видать, с Лелей посидели!

Я развела руками. Хорошо посидели – не то слово!

– Постараюсь не шуметь, – улыбнулся муж, целуя меня в щеку.

Он внезапно застыл, отвел локон моих волос в сторону и поморщился.

– Ты сережку потеряла! – заявил он, и моя рука машинально дернулась к мочке уха.

– Вот блин! – выругалась я.

– Я позвоню Лельке, пусть дома посмотрит? – предложил муж. – Наверняка, слетела, пока ты спала. Вечно я нахожу ее на твоей подушке.

– Нет! – вскрикнула я, пожалуй, слишком эмоционально. – Я сама потом позвоню.

Жека пожал плечами.

– Как хочешь… Я, наверное, в зал сгоняю, пока ты отдыхаешь, – он размял плечи. – Позанимаюсь немного…

Я кивнула. Мои мысли уже улетели далеко от нашей кухни. В гостиничный номер, где остановился Макс Левашов. Он проснется, найдет мое украшение и, наверняка, захочет его вернуть, будет искать со мной встречи, а я этого допустить никак не могла! Мне казалось, что я не смогу никогда больше даже взглянуть на него, настолько мне было стыдно. Как же мне вернуть эту чертову сережку? Голова снова загудела, и я поняла, если прямо сейчас не положу ее на подушку, она разлетится к чертям собачьим.

Я услышала, проваливаясь в сон, как захлопнулась за Женькой входная дверь, а вот смска от Левашова пришла, когда я уже крепко спала…

ГЛАВА 8

Как я и предполагала, Максим проснулся и обнаружил пустую кровать. Я, как Золушка, сбежала, только вместо хрустальной туфельки оставила на его подушке золотую сережку. Он сразу же написал мне о находке, чтобы я не волновалась, но я не ответила. Удалила сообщение, подчистила историю и внесла контакт в черный список. Не хватало еще, чтобы Женька увидел переписку.

На всякий случай, я позвонила Лельке, предупредила ее о потерянном украшении, если вдруг Жека все же спросит.

– И где, интересно, ты ее посеяла? – спросила подруга, что-то смачно жуя мне в трубку.

– Если б я знала, – промычала я.

Мне совсем не хотелось посвящать ее в свою постыдную тайну. Меньше знает, крепче спит!

– Так, значит, да? – обиделась она. – Секреты…

– Да какие секреты? – постаралась я успокоить подругу, хотя прекрасно понимала, что она все равно не угомониться, пока не вытянет из меня всю информацию. – Правда плохо помню вчерашнюю ночь.

– Ну-ну, – хмыкнула Лелька. Было понятно, что она мне не верит. – И как планируешь ее возвращать? Эти сережки ведь тебе Жека подарил?

– Ага, – вздохнула я. – Придется, видимо, купить новую пару…

– Можно к ювелиру обратиться, – подсказала Лелька. – Он сделает дубликат. Но все равно в копеечку влетит.

– Влетит, – согласилась я. – А что делать?

– Может все-таки попробовать поискать ее там, где потеряла? – не унималась она.

– Не помню я, где потеряла!

– Регрессивный гипноз? – накинула Леля вариант. – Говорят помогает восстановить память…

Я ужаснулась. Часть ночи действительно у меня выпала, но вспоминать ее вовсе не хотелось.

– Отстань со своими советами! И без тебя тошно! – попыталась отмахнуться я.

– Признавайся, с мужиком была? – зашептала в трубку подруга.

Я представляла, как ее распирало от любопытства.

Раздался щелчок замка на входной двери. Я быстро попрощалась с подругой и отключилась, испытав при этом облегчение. Врать у меня получалось плохо, а Лельке бы работать в гестапо. Выпытает все, что захочет.

Муж вернулся домой в отличном расположении духа. Я услышала, как он напевает что-то потихоньку, раздеваясь в прихожей. Мое же настроение оставляло желать лучшего. Я встала с постели и вышла его встречать.

– Проснулась уже? –Жека клюнул меня в щеку.

– Угу… Как позанимался?

– Отлично! Будто заново родился! Советую, кстати… С похмелья самое то!

Я поморщилась.

– Что-то вчера ты не очень был похож на спортсмена…

– Это да… Слушай! – воскликнул муж. – Ты сейчас упадешь! Ни за что не угадаешь, кого я встретил в зале.

Он хитро улыбался и смотрел на меня выжидающе, прищурив один глаз. У меня холодок пошел по спине.

– Кого? – я постаралась, чтобы голос звучал максимально безразлично.

– Ну угадай! – настаивал муж.

У меня был только один вариант, но озвучивать его мне не хотелось.

– Говори уже! – разозлилась я. – Я что тебе, бабка-гадалка?

Я сложила руки на груди, потому что они начали дрожать.

– Макса Левашова! – выпалил Женька с горящими глазами. – Помнишь такого? С нами в школе учился.

Лучше бы не помнила…

– Помню, конечно, – равнодушно ответила я. – Он вроде в Испанию жить уезжал.

– Представляешь, вернулся! Весь такой из себя, бизнесом занимается. На майбахе катается! – муж был перевозбужден.

– Откуда ты знаешь?

– Так он меня до дома подбросил! Крутая тачка! – закатил глаза Жека. – Знаешь сколько стоит?

У меня внутри все похолодело.

– Да мне плевать, сколько она стоит! И ты перестань заглядывать в чужие карманы! – осадила я мужа. Мне хотелось поскорее закончить этот разговор.

– Ладно-ладно, чего ты завелась? – он поднял руки вверх, капитулируя. – Я, короче, его на встречу выпускников позвал…

Женька налил стакан воды и жадно пил, а я стояла, привалившись к стене и молчала.

– Зачем? – еле выдавила я из себя.

– В каком смысле – зачем? – удивился муж. – Он наш одноклассник вообще-то! Все будут рады его видеть. Я в душ!

Женька скрылся в ванной, а я еще долго стояла у стены, не в силах сдвинуться с места.

Далеко не все, будут рады видеть Левашова на этой встрече. Лучше бы Жека остался дома, поиграл в свою любимую компьютерную игру. Проблемы сыпались на меня одна за другой. В таком щекотливом положении я давно не оказывалась.

ГЛАВА 9

За организацию ежегодной встречи выпускников отвечали обычно мы втроем. Приглашали одноклассников, подбирали место, заказывали еду и напитки, придумывали тематику вечера, конкурсы, развлечения, танцы. Мне нравились эти вечеринки. Там была возможность обратиться к счастливым воспоминаниям нашей молодости, к тому времени, когда мы все еще были полны оптимизма и надежд, планировали свое будущее, влюблялись, заводили друзей, которые пойдут с нами по жизни.

На этих встречах из года в год присутствовали одни и те же лица, за редким исключением. Иногда кто-то добавлялся, иногда кто-то отваливался от компании, но костяк всегда сохранялся, превратив мероприятие в старую добрую традицию. Присутствие на этой вечеринке Максима Левашова, после того, что между нами произошло прошлой ночью, никак не входило в мои планы. Это было бы, как минимум, неловко для нас обоих, а, как максимум, ставило под удар мой брак. Уверена, мои эмоции при встрече с ним лицом к лицу выдадут меня с потрохами.

Решено! Я туда не пойду. Помогу Женьке с Лелей с организацией, а в день «икс» притворюсь больной, останусь в собственной постели и надерусь до поросячьего визга в гордом одиночестве.

Во время подготовки к празднику Лелька проводила в нашей квартире времени гораздо больше, чем обычно. После работы они вместе с Женькой приезжали к нам домой, я быстренько кормила их ужином, и мы с горящими глазами садились за мозговой штурм. Придумывали идеи, как сделать этот год еще круче предыдущего. Это было важно – переплюнуть самих себя. И нам почти всегда это удавалось.

Часто подруга оставалась у нас ночевать в гостевой комнате, если мы засиживались допоздна. Я в шутку предлагала ей на этот период переезжать к нам, но она отказывалась. Кто-то должен был поливать ее любимый фикус, единственного питомца, которого Лелька с ее ритмом жизни могла себе позволить.

В этом году все было иначе. У меня напрочь отсутствовал энтузиазм готовить вечеринку, на которую я заведомо знала, что не попаду. Естественно, мое настроение не осталось незамеченным. Когда Женька ушел в магазин по очередному Лелькиному поручению, подруга прижала меня к стенке.

– Капустина! Что, на хрен, с тобой такое творится? На тебе лица нет!

– Не знаю, – пожала я плечами. – Что-то нездоровится…

Я решила начать отрабатывать легенду прямо сейчас, раз случай подвернулся. Лелька пристально всматривалась в мое лицо, видимо, ища внешние признаки моей несуществующей болезни.

– Да, выглядишь бледной… – она все-таки их нашла. – Тебя не тошнит по утрам?

– Что? – уставилась я на подругу, а у самой волосы на голове зашевелились.

– Может ты беременная? – пожала она плечами. – Слышала на маленьком сроке бывают недомогания.

Я закусила нижнюю губу, лоб прошибла испарина. С Женькой мы всегда предохранялись. А вот был ли презерватив у Левашова? Хотя о чем? Я не помнила даже сам секс, не то, что такие детали.

– Да? Я стану крестной? – выдернул меня из размышлений голос подруги.

– Нет! Что ты придумываешь! – отмахнулась я от нее, но червячок засел глубоко в моем мозгу и не давал покоя.

Надо было срочно купить тест, чтобы исключить беременность, а это я смогу сделать только завтра, когда Жека и Лелька уедут на работу. К возвращению мужа с пакетом вкусняшек, мое настроение упало ниже плинтуса. Проклятый Левашов! Зачем я только встретила его в тот день?

Я посидела с кислой миной с мужем и подругой еще немного, и сославшись на недомогание, ушла в спальню. Мне было страшно. Я уже и так истерзала себя за пьяную измену, а если она еще и принесет плоды… Боже!

Я слышала, как Жека и Лелька смеялись на кухне, перешептывались, чтобы не разбудить меня, периодически раздавался звук клавиш ноутбука. Подготовка шла полным ходом. Измучив себя окончательно тревожными мыслями, я все-таки вырубилась, и проснулась, когда муж с ледяными ногами нырнул под одеяло.

Я открыла один глаз и увидела, что за окном светало. Ничего себе они засиделись! Не встанут завтра на работу. Я взяла с прикроватной тумбочки телефон, чтобы посмотреть, который час, и ужаснулась. Айфон показывал, что наступило утро субботы! А это значило, что два дня ни Женька, ни Лелька квартиру не покинут, а я буду пребывать в неведении и мучится. Меня такой расклад не устраивал. Я села на постели, спустила ноги в тапочки, набросила халат и вышла на кухню.

Пока варился кофе, я штудировала карту района в поисках круглосуточной аптеки. Решила, что пока все спят, я смогу незаметно обернуться туда-сюда и успокоить свои нервы. Ну или наоборот…

Пока я несла ко рту чашку с кофе, в мозгу пронеслась мысль: «Беременным же вредно кофе!».

– Идиотка! – выругалась я на саму себя. – Не будет никакого ребенка!

Я практически залпом опрокинула в себя обжигающий напиток, быстро оделась и, стараясь не шуметь, выскользнула из дома.

ГЛАВА 10

Как же медленно тянулось время, пока я гипнотизировала взглядом тесты на беременность. Для верности я решила использовать сразу два. Сделала все, как написано в инструкции, включила таймер, оседлала унитаз и ждала. Тут-то я, наконец, поняла, в чем прикол теории относительности Эйнштейна. Цифры на экране телефона, отсчитывающие время будто застыли в неподвижности. Я даже потрясла телефон, решив, что он завис, но нет – это было просто очередное испытание моей нервной системы.