Одноклассники

– Деньги такая вещь… Сегодня есть, завтра нет… – вздохнула я.

– Я слышал про Жекиного отца, – Макс погладил меня по плечу.

– Вот и вышла замуж за успешного парня! – грустно усмехнулась я.

– Ну… Я бы не стал называть Капустина успешным парнем. Он всегда был сынком успешного папочки… Прости…

– Ничего… Это правда. Без отца он был бы обычным, ничем не примечательным мальчиком. Таким, как все! – это я уже давно поняла. Вся его крутость в школе и обильное внимание девочек – исключительно заслуга моего свекра.

– Я тебя расстроил? – Левашов поджал губы. – Не хотел, правда.

– Тебе ведь Женька никогда не нравился, да? – спросила я в лоб.

– Не то, чтобы не нравился, – пожал плечами Макс. – Просто я смотрел на него другими глазами. Я с восьмого класса начал подрабатывать, чтобы скопить денег на подержанный мотоцикл. А ему папа купил новенькую Ямаху на шестнадцатилетние. И получается, что он крутой, а я… Получил лишь новую порцию насмешек.

– Твой моцик ревел, как раненный зверь, – рассмеялась я. – К нему подойти-то было страшно, не то, что сесть!

– А я надеялся тогда тебя покатать… – грустно усмехнулся Максим.

– Я тебе нравилась в школе?

– Ты даже не заметила! – упрекнул он меня.

В зале заиграла медленная песня, моя любимая. Старенькая, под которую мы кружили на школьных дискотеках.

– Потанцуй со мной, Максим, – я протянула руку ладонью вниз.

Он подставил под нее свою, дернул меня к себе. Я упала ему на грудь и обвила руками шею. Мы качнулись под звуки музыки, ловя ногами ритм. Левашов плавно вел меня по пустому залу, не отводя взгляда. Я слышала, как колотится его сердце в унисон с моим, чувствовала рваные толчки, отдающиеся во мне. Мир вокруг застыл, перестал существовать...

Музыка внезапно оборвалась. Я повернула голову и увидела ди-джея, который, не обращая на нас никакого внимания, упаковывал свою аппаратуру. Мы с Максимом отшатнулись друг от друга, словно нас застукали на месте преступления. Я покраснела, Левашов закашлялся.

– Флешку на столе оставлю, – пробормотал патлатый паренек с наушниками на шее.

Я кивнула, быстро подошла и забрала ее. Макс уже запаковывал в коробку проектор. Я вернулась к столу, сложила остатки еды в контейнеры, свернула залитые шампанским скатерти, осмотрелась. Вроде все!

– Вызову такси? – спросил Левашов.

Я кивнула…

– Звони Жеке, пусть выйдет, поможет перетаскать, – приказал Макс, вытаскивая последнюю коробку из багажника такси у подъезда моего дома.

Я набрала мужу. Он взял трубку только после седьмого или восьмого гудка.

– Он остался с Лелей, – сообщила я Левашову, закончив разговор.

– В каком смысле, остался с Лелей? – не понял он.

– Ну… Ей было плохо, – развела я руками.

– А до этого, плохо было тебе! – вспылил он. – И Женя твой без зазрения совести уехал развлекаться!

– Мне ведь на самом деле не было плохо, – потупила я глаза, понимая, что Максим прав.

– Только вот твой муж этого не знал!

Левашов подхватил самые тяжелые коробки и раздраженно зашагал к подъезду. Я взяла проектор и еще пару мелочей и побежала его догонять.

ГЛАВА 20

Женька вернулся утром, хмурый, опухший. Я услышала сквозь сон, как щелкнул замок входной двери, как он, стараясь не шуметь разулся в прихожей, как тихонько проскользнул в спальню, зашуршал, раздеваясь, одеждой.

– Черт! – выругался он едва слышно.

– Что случилось? – поинтересовалась я, не открывая глаз.

– Ты не спишь? – спросил он уже громче. – Прости, не хотел будить.

– Так что случилось? – я села на кровати.

– Да запонку где-то посеял, – муж был явно раздосадован.

– Может у Лели? Ты там не раздевался? – съязвила я.

Слова Максима не давали мне покоя.

– Не раздевался! – рявкнул муж. – Твою подругу всю ночь рвало. Пришлось даже скорую вызвать!

– Боже! – я прикрыла рот ладошкой, не на шутку испугавшись. – Что с ней? Сотрясение? Она в больнице?

– Все с ней нормально! Перебрала шампанского, – буркнул Женя. – Опозорились только перед фельдшером.

Он достал из комода чистое полотенце и отправился в душ, а меня замучила ревность. Вот зачем Левашов мне это сказал?

Остаток выходных я отхаживала Правдину. Когда алкогольная анестезия ее отпустила, оказалось, что у Самохиной довольно тяжелая рука. Нос у Лельки распух, глаз заплыл, челюсть ныла, пару зубов качались. Вместо того, чтобы провести время дома с мужем, мне пришлось ехать к ней, ставить обезболивающие уколы, варить похмельный суп и слушать ее страдальческое нытье.

– Если ты еще хоть раз затеешь драку, я своими руками тебя добью! – пригрозила я подруге, меняя ей примочку на глазу.

– Не бухти, Надька! Не видишь, я раскаиваюсь? – простонала Леля, сморщившись от боли.

– Не вижу! Как вообще тебе в голову это пришло? – не унималась я. – Взрослые люди! Устроили потасовку из-за мужика, который вообще не ваш!

– А мог бы быть… – развела руками Леля.

– Не мог! Он вас обеих со школы не переваривает! – выдала я Левашова, и тут же прикусила язык.

– От любви до ненависти, знаешь ли… – продолжила философствовать подруга. – Погоди… А если б свой был мужик?

– Что свой? – не поняла я.

– Ну ты сказала, что из-за чужого мужика драться плохо. А из-за своего? – она смотрела на меня, прищурив больной глаз.

– Да не нужен такой мужик, если из-за него драться приходится…

– Ты права…

Лелька над чем-то глубоко задумалась, будто я открыла ей какую-то неведомую доселе истину, ее взгляд долго блуждал по рисунку на обоях, веки тяжелели, голова упала на грудь… Она заснула, так и не поделившись со мною своими мыслями. Я поправила ей подушку, оставила на прикроватной тумбочке обезболивающие таблетки и, стараясь не шуметь, выскользнула из квартиры. Я надеялась, что к утру ей станет лучше.

В понедельник мне позвонил управляющий рестораном, в котором мы гуляли, и сообщил, что уборщица нашла в женском туалете золотую запонку. Надо же, какая честная попалась! Смутил меня момент, что Женя потерял ее не в мужской уборной, а именно в женской. Но потом я вспомнила, что он после драки умывал там Лельку и успокоилась.

Чуть позже я решила съездить в ресторан, забрать украшение и обрадовать мужа. Накануне я уже рассказала ему, что нашла свою сережку под кроватью. Теперь был его черед.

Сердобольная уборщица в подробностях рассказала мне, где и как обнаружила драгоценность.

– Я, значит, мою пол, – поведала она, – смотрю, блестит что-то за бачком.

– За бачком? – переспросила я.

– Да, там, в средней кабинке, – кивнула женщина. – Я попыталась рукой дотянуться, но не смогла. Пришлось шваброй поддеть.

– За бачком… – я перестала слушать рассказ уборщицы, прокручивая в голове варианты, как запонка от раковины могла улететь за унитаз в средней кабинке.

– Смотрю, а вещица-то золотая! – доносился до меня приглушенный голос. – Вот, держите! И скажите мужу, чтоб больше не терял.

Я взяла из ее рук запонку, покрутила между пальцев и спрятала в карман.

– Спасибо вам! – поблагодарила я женщину, сунув ей тысячную купюру, которую она с удовольствием приняла.

В ушах у меня шумело, перед глазами плясали звездочки, к горлу подкатила тошнота. Ноги сами понесли меня к выходу.

– Будто не по-человечески им написано, – ворчала мне в след уборщица. – Эм-Жо. Что за мужики пошли, бабскими сортирами пользоваться?

Всю дорогу домой я накручивала себя до предела…

– Как твоя запонка оказалась под бачком унитаза в средней кабинке женского туалета? – тыкала я украшением мужу в лицо, когда он вернулся с работы.

Жека растеряно крутил головой, чесал рукой затылок. Я почти слышала, как скрипят извилины его мозга в попытке придумать правдоподобное объяснение.

– Может я перепутал туалеты? – с надеждой спросил он у меня.

– Может! – я швырнула в него запонку и закрылась в ванной.

– Надь, – осторожно поскребся он в дверь. – Ну что ты себе напридумывала? Я вообще на эти таблички никогда не смотрю. Женский был ближе…

Я поверила. Мне хотелось в это поверить.

Правда, после этой выволочки муж стал вовремя возвращаться с работы домой, проводить со мной выходные. В нашу жизнь вернулись старые фильмы под бокальчик вина, регулярный секс. И однажды мы даже танцевали на кухне…

ГЛАВА 21

Лелька в последние две недели перед майскими праздниками была чем-то жутко занята на работе, поэтому мы почти не виделись. К тому же в этот период у нее случилась командировка в Китай, куда она хотела вытащить и Жеку, но я его отбила. Там куда полезнее был юрист-международник, и мои аргументы в конечном итоге убедили обоих, так что муж остался со мной дома, а Ольга Федоровна укатила покорять «драконов» одна.

Женька дулся на меня несколько дней. Оказывается, он давно мечтал увидеть Поднебесную, а я обломала ему поездку. Но впереди у него маячил долгожданный отпуск, и я предложила подобрать