Ходячая сквозь миры. Ты Моя

Опасность зазвенела в воздухе, острая и реальная. Если Вельзевул узнал так быстро, то она может быть в еще большей опастности, чем я предполагал.

— Не преувеличивай ее значимость, — мои слова были холоднее льдов Коцита. — Просто диковинка. Забавная игрушка, которая ненадолго развлекла меня.

Я посмотрел на него, вкладывая в свой взгляд всю силу векового превосходства.
— И она — моя. Только моя. Никто не должен касаться её. Никто. Понял?

Вельзевул замер. Он видел не просто брата. Он видел Князя Обвинителей. Архидемона, чья воля могла сокрушить целые миры. Он кивнул, коротко и резко.

— Как скажешь. Развлекайся со своей «игрушкой». — Он развернулся, его крылья задели косяк двери, осыпав каменную крошку. — Но не забывай про дела. Или я напомню тебе о них. Лично.

С этими словами он удалился, оставив за собой тяжёлое, гнетущее молчание.

Я снова остался один. Но теперь тишина была иной. Она была наполнена угрозой. Мои маршалы смотрели на меня, ожидая приказа.

— Отправьте Легион Шёпота, — отдал я распоряжение, не глядя на них. — И оставьте меня.

Когда они исчезли, я подошёл к огромному, треснувшему зеркалу из обсидиана, что висело на стене. Моё отражение смотрело на меня — могущественное, вечное, но теперь в его глубине горела новая, всепоглощающая цель.

Вельзевул почуял что то интересное в ней. Другие почуют скоро. Ад — это улей, полный змей, и появление Эммы всколыхнуло его.

У меня не было времени на игры. Её амулет был слабой защитой. Её квартира — хрупким убежищем.

Всё кончено, Эммануэль. Игры в прятки закончены.

Я протянул руку и коснулся поверхности зеркала. Обсидиан задрожал и пошёл рябью, превратившись в портал. Сквозь него я видел тусклый свет утренней Москвы, крыши домов, а в центре — хрупкую нить, что вела прямо к ней.

Пришло время забрать своё.

Глава 5. Хрупкое убежище

Я захлопнула дверь своей квартиры, повернула ключ и щёлкнула засовом. Звук был громким, почти успокаивающим в гробовой тишине. Прислонившись лбом к прохладной поверхности дерева, я закрыла глаза и попыталась отдышаться.

Я дома.

Это была моя крепость. Моё единственное по-настоящему своё место. Стиль лофт — не потому, что это модно, а потому, что это было функционально и честно. Голые кирпичные стены, высокий потолок с открытыми балками, огромные панорамные окна, за которыми сейчас разгорался обычный московский день. Никаких лишних деталей, ничего, что могло бы удерживать энергию или память. Пространство, в котором можно было быть никем. Или просто Эммой.

Я прошла вглубь, мои кеды глухо стучали по полированному бетонному полу. Бросила сумку на длинный металлический стол, служивший мне и обеденной зоной, и кухонной столешницей. Всё было на своих местах. Стеклянная дверца душевой кабины, полка с книгами по архитектуре, которые я почти не открывала, скейт, пылящийся в углу. Всё было так, как я оставила. Ничто не говорило о том, что за последние двенадцать часов моя жизнь превратилась в сюрреалистический кошмар.

Я подошла к окну, глядя на суетящийся внизу город. Люди шли на работу, сигналили машины, жизнь текла своим чередом. Всего несколько часов назад я была одним из них. Теперь я чувствовала себя инопланетянкой, наблюдавшей за нормальным миром из-за стекла. Рука сама потянулась к амулету на груди. Он всё ещё был там, тёплый и безмолвный. «Сердце в пеленах». Я сжала его в ладони. Тишина внутри была обманчивой. Она не была пустотой. Это была тишина плотины, сдерживающей бушующий за ней поток. Я чувствовала свою силу — сонную, приглушённую, но всё ещё живую. И где-то на другом конце... его присутствие. Не явное, не агрессивное, как сначала. Теперь это было похоже на далёкий гул, на лёгкое давление в самой атмосфере, которое не исчезало, сколько бы я ни пыталась его игнорировать.

«Истинная пара». Судьба. Любовь.

Я фыркнула, и звук гулко отозвался в пустом пространстве. Какая любовь? Он даже не попытался что-то объяснить. Не попытался поговорить. Он просто... взял. А теперь какие-то древние книги пытались убедить меня, что это и есть высшее проявление предназначения.

Я прошла в спальню — минималистичное пространство с низкой кроватью и встроенным шкафом. Скинула с себя одежду, пахнущую дымом, чужими духами и страхом, и забросила её в дальний угол, возможно, навсегда. Включила воду в душе, и когда горячие струи ударили по коже, я почувствовала, как напряжение начинает понемногу отступать. Я стояла, позволив воде смыть с себя пот, остатки косметики и, как мне хотелось верить, следы его прикосновений. Но одно было не смыть. Ту самую, новую, пугающую реальность. Я была связана с ним. Навеки. И амулет был лишь временной отсрочкой. Передышкой.

Выйдя из душа и завернувшись в большой, мягкий халат, я почувствовала истощение, валившее с ног. Я рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Глаза сами закрывались, но стоило мне погрузиться в забытье, как перед внутренним взором вставали его глаза — сначала холодные, а потом пылающие адским огнём. Его голос. Ощущение его силы, сокрушающей мою волю.

Я вскочила, сердце бешено колотилось, страх был густым и липким, как смола. Он найдёт меня. Я знала это с леденящей душу уверенностью. Все эти засовы и амулеты — детские забавы против того, кем он был. Вопрос был не в том, придёт ли он. Вопрос был в том, когда.

И что я буду делать, когда он появится на пороге моей хрупкой, функциональной, человеческой крепости? Снова побегу? Но куда? Библиотека дала мне знание, но не дала спасения. Я снова сжала амулет. Он был моим единственным щитом. Хрупким, временным, но единственным.

Прижав колени к груди, я уставилась в темноту за окном. Моя квартира, моё убежище, внезапно показалось огромной, пустой ловушкой. Я была как птица, загнанная в стеклянный ящик, пока за стеклом медленно, неумолимо сгущалась тень сокола.

«Истинная пара». «Муж». Эти слова вызывали не сентиментальные чувства, а приступ горького, истерического хохота.

Да, конечно! Он не знал, когда начинал трахать меня в тех своих роскошных вип-покоях! Не знал, что я — та самая, последняя в роду, Эммануэль Дионис, «ключ к его душе» и прочая пафосная хрень! Он просто увидел очередную легкомысленную дурочку, пришедшую в клуб «забыться», и решил воспользоваться ситуацией. И воспользовался. С шиком, конечно. Не в грязном углу, а на шёлковых простынях. Без церемоний. Без нежностей. Как... как используют дорогую, но одноразовую игрушку.

Но потом... потом что-то щёлкнуло. Он почувствовал мою силу, эту дурацкую печать, что раскрылась в момент, когда он лишил девственности. И что? Это сделало его ласковее? Заботливее? Чёрта с два!

Как узнал — трахал так, как в последний раз...

С какой-то животной, окончательной яростью! Как будто не просто удовлетворял сиюминутную похоть, а вбивал меня, как гвоздь, в нашу «общую судьбу». Каждый его толчок был не про страсть, а про обладание. Про «теперь ты моя, и никуда не денешься».

И этот... этот мажорный выродок с рогами и крыльями, этот садист, который называет сексом акт болезненного заклеймения — мой «муж»? Мой «спутник судьбы»?

Я подняла голову и уставилась в тёмный потолок, словно могла увидеть сквозь него тех, кто там наверху за всем этим наблюдает.

— Небеса! — прошипела я в пустоту. — Вы там вообще охренели?! Это ваш план? Свести невинную (ладно, не совсем невинную в мыслях) девушку с демоническим мудаком, который даже не потрудился представиться настоящим именем, прежде чем затащить её в постель? Это ваша идея великой любви? Романтика по-адски?

От ярости у меня задрожали руки. Нет уж. Я не согласна. Я не какая-то вещь, которую можно найти, пометить и положить в свою коллекцию, пусть даже и под соусом «вечной судьбы». Этот амулет на мне — не просто защита. Это мой протест. Мой первый и единственный на данный момент способ сказать ему и всей этой кривой Вселенной: «Идите к чёрту без меня»

Пусть он ищет. Пусть придёт. Но когда он появится на пороге, он увидит не покорную невесту, а человека, готового драться за своё право на выбор. Мысль возникла внезапно, ярко и до абсурда ясно. Не магия, не побег через портал, не заклинания из древних фолиантов. Нет. Нечто более приземлённое, более... человеческое.

Да-да, я возьму сковородку и огрею его по его надменной физиономии!

Картинка вспыхнула в воображении во всех красках: он, весь такой могущественный и уверенный в себе, в своих доспехах, появляется в моём лофте с видом законного владельца. А я, вместо того чтобы падать в обморок или молить о пощаде, с невозмутимым видом подхожу к кухонной островной стойке, хватаю свою тяжёлую чугунную сковородку (идеально подходит для стейков, кстати) и со всей дури — бам! — прямо по его высокомерной, идеально выточенной роже.

Звук должен быть сочным. Глухим. И очень, очень унизительным.

Мысль звучала настолько бредово, настолько неадекватно ситуации и настолько... классно, что я рассмеялась. Сначала тихо, потом всё громче, пока смех не превратился в истерические рыдания, смешанные с хохотом. Я села на пол трясясь от хохота, слёзы текли по моему лицу, а в руке я сжимала воображаемую сковородку. Это было прекрасно. Это было моё маленькое, никчёмное, но такое сладкое бунтарство. Он — князь тьмы. Я — ходячая сквозь миры. Наша встреча должна потрясать миры, порождать новые реальности и менять баланс сил во вселенной.

А я мечтаю треснуть его сковородкой.

Небеса определённо охренели, но и я, кажется, не на много от них отстаю.

Смех постепенно стих, оставив после себя странное, щемящее чувство облегчения. Страх никуда не делся. Предчувствие беды тоже. Но к ним добавилась крошечная, тлеющая искра чего-то своего. Не смирения, а готовности дать бой. Пусть и смешной, пусть и безнадёжный.

Я поднялась с пола, подошла к кухонному блоку и потрогала ручку той самой чугунной сковороды. Она была тяжёлой, холодной и очень, очень реальной.

— Готовься, «муж», — прошептала я, и на моих губах дрогнула улыбка. — У тебя будет... горячий приём.

Ходячая сквозь миры... Звучит так, будто я какая-то космическая путешественница, повидавшая тысячи вселенных.

А по факту? Максимум, где я побывала — это в той дурацкой библиотеке, куда меня едва не вырвало от тошноты при телепортации. И... один раз в Аду. Чисто случайно, по детской глупости, когда в двенадцать лет от испуга непроизвольно рванула портал прямо в вулкан. Ба чуть не поседела, вытаскивая меня оттуда. После этого все мои «способности» были закованы в такой плотный запрет, что я сама начала в них сомневаться. Я не повелительница пространств. Я — Эмма. Эмма Градская. Девушка с кучей проблем, нелепой судьбой и парой кривых трюков, которые доставили мне больше боли, чем пользы.

И именно меня Вселенная удостоила чести стать «второй половинкой» князю демонов. Меня, которая нормально пройти даже в соседний район без того, чтобы не вывернуть себе кишки, не может. Это была не судьба. Это был плохой анекдот. Я плюхнулась на барный стул, уставившись в тёмный экран телевизора. В своём отражении я видела просто испуганную девушку в большом халате. Никакой таинственной власти, никакого величия. Только усталость и страх.

Может, они все ошибаются? Может, я не та? Просто какая-то накладка в великом космическом реестре «истинных пар».

Голова шла кругом. Я закрыла глаза, чувствуя, как накатывает новая волна истощения. Бунт — это энергозатратно. Особенно когда твоё главное оружие — кухонная утварь, а противник — бессмертное воплощение зла.

Сковородка — это, конечно, символично, но пора переходить к реальной разведке. Если уж я связалась с демоном, пусть даже и «по праву вселенной», то должна знать врага в лицо. А где в наше время ищут правду? Правильно, в интернете. Я плюхнулась на диван, достала ноутбук и открыла браузер. Пару лет назад я наткнулась на скрытый от обычных пользователей форум «Тени и печати». Туда пробивались только свои, и доступ открывался после проверки магическим «капчи» — нужно было мысленно сдвинуть виртуальный артефакт. Тогда мне было просто любопытно, сейчас — вопрос выживания.

Я прошла проверку и форум загрузился. Интерфейс был выдержан в тёмных тонах, с анимированными рунами вместо стандартных иконок.

Поиск: «Самаэль»

Результаты выдали сотни тем. Я открыла первую попавшуюся, с названием «Иерархия Тьмы: от низших до верховных».

Пользователь ShadowWeaver125 писал:
«...не путайте Самаэля с рядовыми искусителями. Это Князь. Один из Первых. Его сфера — не просто соблазн, а разложение самой воли, доведение до добровольного саморазрушения. Если почуял его внимание — беги. Не оглядывайся. Шансов нет».

Ниже пользователь KeeperOfScrolls ехидно добавил:
«Беги куда, Уивер? От Самаэля не убежишь. Он не преследует. Он является. Как закон природы. Как восход солнца. Только восход этот отбрасывает очень длинные и очень холодные тени».

Я сглотнула и открыла следующую тему: «Личный опыт: встреча с Повелителем Обвинителей».

Анонимный пользователь (видимо, чтобы не навлечь на себя гнев) делился:
«Он пришёл за моим контрактом. Не с угрозами. Он сел напротив, посмотрел своими пустыми глазами, и ты сам начинаешь вспоминать ВСЕ свои грехи, все мелкие пакости, всю ту грязь, что пытался забыть. И понимаешь, что он — твоё заслуженное наказание. Подписал всё, что он просил. Лишь бы он ушёл. Лишь бы этот взгляд прекратился».

Комментарий ниже был от BloodyMary:
«Повезло, что ты вообще остался жив. Говорят, он редко собирает контракты лично. Значит, ты был ему для чего-то нужен. Молись, чтобы больше не понадобился».

Становилось не по себе. Я открыла ещё один тред, просто озаглавленный «Самаэль».

Fallen_One_666 задавал вопрос:
«Ребят, а он правда коллекционирует диковинки? Слышал, у него есть целая галерея существ, которых больше нигде нет».

Ответ от Strix был кратким и пугающим:
«Коллекционирует. Но не вещи. Души. Или тех, кто представляет для него интерес. Если попал в его поле зрения — ты уже в коллекции. Разница лишь в том, на какой полке окажешься».

Я откинулась на спинку дивана, пытаясь переварить информацию. Всё, что я читала, сходилось в одном: он был неумолим, всесилен и опасен на уровне, который я даже не могла осознать. Моя дерзкая идея со сковородкой теперь казалась не просто смешной, а откровенно суицидальной.

В самом низу страницы я нашла то, что искала. Небольшой комментарий в старой теме о пророчествах.

Пользователь под ником Echo_of_Chaos написал:
«Шепчутся, что Князь нашёл свою Пару. Ту самую, из старых легенд. Ходячую. Если это правда, то всем нам — и Тьме, и Свету — скоро придёт нехилый пиздец. Баланс сил треснет по швам».

Кто-то спросил: «А кто она?»

Ответ был таким:
«Кто её знает. Говорят, последняя в роду. Древняя сила. Самаэль её уже отметил. Теперь никому не подступиться — он её в свою коллекцию записал, и он с ней разбираться будет. Лично».

Я медленно закрыла ноутбук. Мои пальцы дрожали.

Всё было правдой. Хуже того, об этом уже знали. Обо мне сплетничали на форумах, как о каком-то редком экспонате. «Отметил». «Записал в коллекцию». «С ней разбираться будет».

Я была не его судьбой. Я была его новой диковинкой. И, судя по всему, у его «диковинок» не было возможности отказаться.

Ну супер! Просто прекрасно. Демон-собственник. Мой так называемый «муж».

Это слово теперь вызывало во рту вкус гари и железа. Не партнёр, не возлюбленный, не вторая половинка. Собственник. Как владелец раритетной машины или редкой картины. Нашёл, приобрёл, поместил под стекло. И теперь имеет полное право делать с экспонатом что захочет: любоваться, переставлять с полки на полку, а если надоест — выбросить на свалку. Только вот, согласно тем же дурацким пророчествам, выбросить он меня не мог. Значит, вечная пыль на самой дальней полке его коллекции.

Я снова представила его лицо — то самое, надменное и прекрасное, с холодными глазами, в которых читалось лишь одно: «Ты моя вещь». И моя ярость, недавно такая яркая и почти что победоносная, начала закипать с новой силой. Но теперь это была не истеричная злость, а холодное, обдуманное бешенство.

Он думает, что всё решено? Что он может просто объявить меня своей и ждать, когда я смирюсь? Как он посмел? Даже не спросив, даже не попытавшись... что? Объясниться? Ухаживать? Нет, для него всё это — ненужные формальности. Судьба, мол, всё расставила по местам.

Я вскочила с дивана и принялась метаться по лофту. Мои шаги отдавались гулко в пустом пространстве.

— Нет уж, — бормотала я себе под нос. — Нет, дорогой «муж». Так не пойдёт.

Он — сила. Древняя, всесокрушающая. Я — пока что никто. «Ходячая», которая нигде не была. Но у меня есть кое-что, чего нет у него. Упрямство. И полное, тотальное, до мозга костей непринятие того, чтобы мной владели. Хренушки!

Я подошла к окну и уперлась ладонями в холодное стекло. Где-то там, в этих адских чертогах, он, наверное, уже строит планы, как обустроить своюы новую «коллекционную» жизнь с новым «экспонатом». Может, готовит для меня особую клетку, где он будет брать меня.. Или, что более вероятно, просто явится сюда, чтобы забрать.

Ну что ж. Пусть явится.

Он думает, что пришёл за своей собственностью. А найдёт дикую кошку, которая будет царапаться до последнего вздоха.

— Приезжай, «муж», — прошептала я в стекло, за которым сгущались сумерки. — Приезжай и попробуй забрать. Посмотрим, кто кого коллекционировать будет.

Воинственность, подпитанная отчаянием и яростью, — штука энергичная, но недолговечная. Она выгорела так же быстро, как и вспыхнула, оставив после себя тяжёлую, давящую пустоту. Я стояла посреди своего лофта, и всё моё «бунтарство» вдруг показалось жалким детским утренником. Сковородка против Князя Тьмы. Да он, наверное, сдохнет... от смеха.

Нужно было что-то делать. Что-то, что помогло бы склеить разбитые осколки моей реальности. И мой мозг, отчаянно ища выход, выдал единственное логичное в данной ситуации решение.

Алкоголь.

Я подошла к минималистичной стойке-бару, выдернула из неё первую попавшуюся бутылку — выдержанный шотландский виски, купленный когда-то для вида, — и налила себе добрую порцию в стакан. Плеснула туда колы из банки, стоявшей в холодильнике. Пить виски в чистом виде было выше моих сил — горькое напоминание о его вкусе во рту, о его дыхании, пахнущем дорогим дымом и вечностью.

Я сделала большой глоток. Сладковато-горькая жидкость обожгла горло, и тепло тут же разлилось по телу, притупляя острые углы страха и гнева. Да, определённо. Без этого сейчас — никуда. Я плюхнулась обратно на диван, прижав стакан к груди, и почувствовала волну такого тоскливого, такого всепоглощающего одиночества, что у меня перехватило дыхание.

С кем я могу этим поделиться? Позвонить подруге и сказать: «Привет, а мне сегодня ночью архидемон, оказывается, власть имущий, лишил девственности, и теперь я его «истинная пара» по велению судьбы, и он, наверное, скоро придёт меня забирать»? Меня бы либо подняли на смех, либо моментально сдали в психушку.

Друзей в мире сверхъестественных существ у меня не было. Бабушка растила меня в изоляции, в страхе, что меня обнаружат. И её страх оказался пророческим. Сейчас она — последний человек, которому я могу всё это рассказать. Ей уже за... даже не знаю, за сколько. За тысячу? Больше? Она всегда была просто «Ба» — древняя, строгая, пахнущая травами и тайнами. Но я видела этот ужас в её глазах, когда она говорила о демонах. Рассказать ей, что её худшие кошмары сбылись? Что её внучка, которую она пыталась уберечь, теперь помечена самим Самаэлем? Я представляю, как побледнеет её морщинистое лицо, как задрожат руки... Нет. Я не могу нанести ей такой удар. Она вырастила меня, защищала как могла. Теперь моя очередь защищать её. Хотя бы от правды.

Значит, я была совсем одна. Одна с бутылкой виски, стаканом колы и невероятной, абсурдной судьбой, с которой мне предстояло разбираться в одиночку.

Я допила свой коктейль и налила ещё, уже не разбавляя. Второй глоток был уже не таким жгучим. Третьим я попыталась смыть вкус его поцелуя. Четвёртым — заглушить эхо его голоса: «Ты моя».

Так, ладно. К чёрту этого так называемого «будущего мужа». К чёрту судьбу, пророчества и всю эту сверхъестественную хрень. Мне завтра на работу.

Мысль прозвучала настолько абсурдно-нормально, что на мгновение вернула меня в реальность. Да-да, не удивляйтесь. Всё так запутанно и мистически, а у меня смена в семь утра.

Я работаю медсестрой. В травматологии, если конкретно. После того как Ба перестала меня чему-то учить — видимо, решив, что лучше быть серой мышью, — мне нужно было как-то существовать в человеческом мире. Я пошла в медучилище. И знаете что? У меня получилось. Я ставлю уколы, делаю перевязки. Вид крови и сломанных костей меня не пугает. После бабушкиных сказок о вырванных сердцах и демонических ритуалах это сущие пустяки.

Я посмотрела на свои руки. Те самые руки, которые только что сжимали амулет и воображаемую сковородку, завтра будут уверенно держать шприц, накладывать лонгету, успокаивать испуганных пациентов. И да, острые предметы я держать умею. Скальпели, иглы — пожалуйста. Пусть он со своей демонической мощью попробует подойти ко мне, когда у меня в руке будет игла.

Я допила виски, поставила стакан в раковину и твёрдо направилась в ванную чистить зубы. Завтра — работа. А там посмотрим. Может, за день ничего катастрофического не случится. Может, он передумает. Может... Сотня других «может», в которые я отчаянно пыталась верить, пока зубная паста заполняла рот свежей мятной прохладой, смывая вкус алкоголя и... его.

Глава 6. Реальность трещит по швам

Утренний свет, пробивавшийся сквозь панорамные окна, казался слишком ярким и нарочито обыденным. Тело ныло, напоминая о ночном потрясении, но я заставила себя встать, принять душ и натянуть привычную униформу — белые штаны и блузку, которые были моим повседневным доспехами. В них я была не Эммануэль Дионис, не «ходячей» и уж тем более не «истинной парой». Я была просто Эммой Градской, Эммой Викторовной, медсестрой.

Амулет я спрятала под блузку. Пока он на мне, я могла притворяться, что всё в порядке.

Метро было переполнено, как всегда. Я втиснулась в вагон, чувствуя, как меня сдавливают со всех сторон. Обычно я ненавидела эти утренние поездки, но сегодня давка и запах чужих тел, пота и кофе были... утешительными. Это была реальность. Человеческая, простая, понятная. Никаких демонов, никаких пророчеств. Только уставшие люди, едущие на работу.

Я закрыла глаза, позволяя ритму подземки укачать свои тревоги. Всего на несколько часов. Всего на одну смену.

Клиника встретила меня знакомым запахом антисептика. Я прошла к регистратуре, где за стойкой, как всегда, сидела Линда.

— Привет, Эмма! — её голос, хрипловатый от многолетнего курения, прозвучал бодро.

Линда была нашей «мамочкой» — тётечкой лет пятидесяти с добрыми глазами и вечной чашкой чая в руке. Она всегда знала, у кого из персонала какие проблемы и пыталась всех примирить.

Я заставила себя улыбнуться. Настоящей, широкой улыбкой, от которой щёки начали болеть.
— Привет, Линда! Ты сегодня просто секси!

Линда смутилась, покраснела и захихикала, махнув на меня рукой.
— Ах, Эммочка, перестань! Старуху разводишь! Сама-то ничего, не помятая что-то сегодня, а обычно после выходных, как зомби приходишь.

Её слова были как глоток свежего воздуха. Никакого подтекста, никакого знания о том, что творится у меня внутри. Просто обычный, лёгкий трёп.

— Да так, выспалась, — соврала я, чувствуя, как маска нормальности начинает прирастать к лицу.

— Ну, беги, красавица, — Линда кивнула в сторону отделения. — У нас сегодня полное отделение. Драка в баре, похоже. Двоих уже привезли.

— Отлично, — бодро ответила я, и на секунду мне стало искренне хорошо. Драка в баре. Сломанные носы, рассечённые брови. Что-то простое, что можно починить. Зашить, загипсовать, выписать обезболивающее. Никаких вечных уз, никаких душ, сплетённых воедино.