Возьму тебя штурмом

– Мам.

Тим стоит, глядя на меня исподлобья. Серьёзный. Взрослый не по годам. Потом переводит взгляд на дорожную сумку.

Вещей я взяла немного пока. Самое основное.

– Иди ко мне, солнышко, – тяну к нему руки.

Он подходит медленно. Я сажусь на корточки и, притянув его к себе, крепко обнимаю.

– Тим, нам надо поговорить.

– Мы уезжаем? – спрашивает он.

И по голосу уже всё понятно. Не нравится ему эта идея.

– Да, мой хороший. Мы переедем к дяде Андрею.

– Я не хочу.

– Тим...

– Мне тут нравится. Тут моя комната, и тётя Вера рядом. А там этот дядя.

– Андрей, – напоминаю ему в который раз.

– Неважно. Он мне не нравится, мам.

– Солнышко, иногда в жизни так бывает – приходится пробовать что-то новое. Знакомиться с новыми людьми, давать им шанс.

– Зачем?

– Чтобы понять. Может, он хороший. Просто ты его ещё не успел узнать.

Тим молчит. Пыхтит. Думает. Я почти слышу, как в его голове шестерёнки крутятся.

– А если не понравится?

Внутри всё сжимается. Я говорю Тиму, что нужно давать людям шанс, а сама… Перед глазами тут же возникает образ Чернова.

Я ведь и правда считаю, что людям нужно давать шанс. Но только тем, кто заслуживает.

– Если совсем не понравится, – говорю осторожно, – мы всегда сможем вернуться. Это наш дом, Тим. Он никуда не денется.

Он поднимает голову. Смотрит внимательно. Оценивающе.

– Правда?

– Правда.

– Обещаешь?

– Обещаю.

И тут... в его глазах что-то мелькает. Какая-то хитрая искорка.

– Ладно, – говорит он слишком бодро и выскальзывает из объятий. – Тогда я пойду, соберу рюкзак.

И убегает в свою комнату.

Я смотрю ему вслед и чувствую, как внутри разрастается нехорошее предчувствие. Кажется, я только что дала пятилетнему ребёнку карт-бланш на партизанскую войну. А когда через пять минут Тим выходит с набитым рюкзаком и подозрительно довольной мордашкой, понимаю – да, точно.

Гены Чернова сильны. Маленький хитрец уже построил в голове план стратегического отступления с территории врага. Но делать нечего. Андрей уже написал: «Я внизу, жду вас».

И вот мы уже на пороге его огромной квартиры в дорогом ЖК.

– Заходите. Я всё приготовил.

Андрей смотрит на меня с такой надеждой, что мне становится немного неловко. Киваю, стараюсь улыбнуться. Получается, кажется, кривовато, но он вроде не замечает – подхватив сумку, тащит в гостиную.

– Спасибо, Андрей, – говорю ему вслед.

Тим, войдя в квартиру, цепляется за мою куртку и замирает. Осматривается настороженно, как маленький зверёк, который только что зашёл на чужую территорию.

– Мам, – говорит тихо, но чётко, – я хочу домой.

– Солнышко, мы только приехали. Ты же обещал попробовать. Дать шанс, помнишь?

Он смотрит вновь исподлобья. Потом вздыхает.

– Ладно.

Идём в гостиную. И тут я замечаю – в квартире вкусно пахнет. Свежей выпечкой, ванилью, чем-то тёплым и домашним.

– Ой, а пахнет как... – вырывается само собой.

Андрей оборачивается и улыбается:

– Я заказал доставку. Пироги, немного выпечки. Подумал, вечер и так суетный, сборы, переезд... Зачем тебе ещё и у плиты стоять?

Смотрю на него и думаю: он такой заботливый, внимательный, предусмотрительный. Наверное, таким и должен быть мужчина. Предугадывать, заботиться. Быть рядом, когда тяжело. Особенно, когда тяжело…

Отгоняю мысли. Сейчас не время для этого.

– Тим, пойдём, покажу твою комнату, – Андрей пытается взять его за руку.

Он вырывается, отходит на пару шагов и натыкается на мой строгий взгляд.

– Я сам пойду, – поправляет лямки тяжёлого рюкзака, который тоже не спешит отдать Андрею.

Андрей провожает нас к комнате Тимофея, но сам не заходит.

Вторая дверь по коридору. Комната большая, очень большая, и в целом уютная. Кровать заправлена постельным бельём с машинками, письменный стол у окна, шкаф для одежды, коробка с игрушками – Андрей явно постарался.

– Смотри, тут даже конструктор есть, – пытаюсь заинтересовать сына.

Тим скидывает рюкзак, подходит к коробке, начинает копаться. Лицо по-прежнему насупленное, но я замечаю его интерес к набитой до отвала коробке с игрушками, и это хороший знак. Но сын возится с конструктором недолго и без особого энтузиазма. Молчит, думая о чём-то своём.

– Пойдём ужинать, – отвлекаю его от детских дум.

На кухне Андрей уже накрыл на стол. Пироги, булочки, какие-то салаты, горячее – всё красиво разложено, словно в ресторане. Видно, что он очень старается для нас.

Тим ковыряет пирог вилкой, отщипывает крошечные кусочки и жуёт без всякого аппетита. Андрей поглядывает на него, явно хочет что-то сказать, но не решается. Повисает неловкая тишина.

– Тим, – наконец решается Андрей, – а ты какие мультики любишь?

Тот поднимает глаза и смотрит с подозрением.

– Разные.

– В гостиной – большой телевизор, можно включить его и посмотреть любой. С пирогом, а?

Тимофей смотрит на меня. Я киваю.

– Ладно, – говорит он и сползает со стула.

Андрей ведёт его в гостиную. Я слышу, как он спрашивает: «Громче сделать? Этот нравится?» Тим отвечает односложно, но уже не так враждебно.

Вскоре Андрей возвращается на кухню и пододвигает стул почти вплотную ко мне. Я инстинктивно оглядываюсь в сторону гостиной.

– Не волнуйся, – Андрей берёт мою руку, начинает поглаживать большим пальцем ладонь. – Он увлёкся. Хороший мультик попался, видимо.

– Я бы не была в этом так уверена, – отвечаю тихо. – Он умеет делать вид.

Андрей усмехается:

– Значит, хитрый. В маму.

– Скорее в папу, – вырывается раньше, чем успеваю подумать.

Он замирает на секунду и смотрит на меня так пристально, что становится не по себе. А потом улыбается и отвечает шутливым тоном:

– Ну, значит, повезло. Хитрые дольше живут.

Я молчу. Не знаю, что ответить на это. Андрей тоже молчит, поглаживая мою руку. Потом вдруг спрашивает:

– Кстати, всё забываю спросить. Тебя тогда вывели из ресторана. Я видел. Не обижали? Сразу отпустили, да?

Внутри все сжимается.

Ресторан. ОМОН. Руки в перчатках на моих бёдрах. Голос над ухом: «Спокойно, Белочка».

– Влада?

Андрей смотрит на меня. Взгляд странный. Нечитаемый. И что-то в нём мелькает – быстро, почти неуловимо. Не могу понять, что... Недоверие? Сомнение? Ревность?

– Да, – отвечаю как можно спокойнее. – Задали пару вопросов, проверили документы и отпустили.

– Просто так? – уточняет Андрей.

– Просто так. Я же ни в чём не замешана, – пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Андрей как-то слишком внимательно всматривается в моё лицо, словно мысли прочитать пытается. Но потом медленно улыбается обычной своей мягкой улыбкой.

– Ну и хорошо. Я волновался. Думал, может, приставали там, вопросы лишние задавали... Всякое бывает.

– Нет, всё нормально.

– Ладно, – он сжимает мою руку. – Тогда давай про вещи поговорим. Остальное же надо перевезти. Я найму грузчиков, они всё сделают. Ты только список составь, что в первую очередь, а что потом.

Я киваю, слушая его планы. Но какие вещи? Я же не так основательно переехала. Мы же только попробовать решили.

И что я должна перевезти? Посуду, зимнюю одежду? Что?

В любом случае грузчики точно не нужны.

Но Андрей с таким энтузиазмом говорит о переезде, о школе для Тимофея, которая совсем близко...

В школу Тимофею через два года только. Андрей очень торопится, это очевидно. Я так быстро не могу.

– Подожди, – касаюсь воротника его рубашки.

Он опускает взгляд на мои пальцы, потом возвращает его к моим глазам и придвигается ближе. Наши лица так близко, что носы почти соприкасаются.

От Андрея пахнет иначе, не так, как от Чернова. Более утончённо. А от Чернова пахнет силой, уверенностью, чем-то до абсурда мужским.

Губы Андрея касаются моих, и я не сопротивляюсь. Сопротивляться поздно, я уже здесь.

– Мам! Мам!

Резко отстраняюсь от Андрея, словно меня ошпарили. Тимофей подбегает ко мне.

– Мам, пойдём, – хватает за руку, заставляет встать со стула. – Там такой классный мультфильм!

Подарочки:

Снова станешь моей

Rdwnh1Lu

JwTpqx75

hT9T-gtO

csFT5MjC

oNi64Ges

И продолжаем наш моб!

Рина Беж

Бывшие. Вернуть всё назад

https://litnet.com/shrt/FTTZ

– Значит, у тебя дочка, – кивает сам себе Данилевич и вдруг хмурится, обжигает меня холодом. – Она моя?
Мы не виделись семь лет. Я, честно, уже и не надеялась. Ведь для этого кое-кто приложил туеву кучу усилий. Буквально стер меня как личность и переписал жизни всех моих родных заново.
И на тебе, пожалуйста, чудеса случаются. Даже когда их уже не ждешь. Даже против воли наделенных властью небожителей.

Глава 11. Очевидная манипуляция.

Влада

Тим не отходит от меня ни на шаг. Весь вечер. С момента, как ворвался на кухню и прервал наш поцелуй с Андреем, он словно приклеился ко мне.

– Мам, пойдём, мультик досмотрим, – тянет меня за руку.

Иду за ним в гостиную, сажусь на диван. Тим забирается с ногами, прижимается ко мне и кладёт голову на колени. Смотрит мультик, но я чувствую – он начеку. Каждые пять минут поглядывает на дверь, откуда может появиться Андрей.

Андрей заходит через полчаса с чашкой чая для меня. Тим тут же садится.

– Я тоже хочу чай, – заявляет он.

– Тебе на ночь нельзя, – отвечаю автоматически.

– Можно чуть-чуть, – и смотрит на меня своими большими глазищами.

Чертовски похож на Чернова в этот момент. Тот тоже умел смотреть так, что я соглашалась на всё.

– Тим... Можно только водичку.

– Ладно.

Соскакивает с дивана и бежит на кухню. Проводив его взглядом, Андрей садится рядом. Осторожно кладёт руку мне на плечо.

– Он привыкнет, – говорит тихо. – Просто нужно время.

Киваю. Очень хочется верить в это. Но…

Тим возвращается через минуту с полной чашкой. Садится между нами. Именно между. Когда он с усердием втискивается, чтобы прижаться спиной к спинке, чашка дёргается в руках сына, и вода расплёскивается на его ноги и на диван.

– Ой, – говорит без капли раскаяния в голосе.

Андрей вздыхает.

– Нужно салфетками промокнуть, – начинаю я суетиться.

Андрей не даёт мне подняться с дивана, положив ладонь на плечо.

– Всё нормально, Влада. Я сам.

Когда он уходит, награждаю сына строгим взглядом.

– Это очевидная манипуляция, Тимофей!

– Что значит "очевидная манипуляция"?

– Ты сделал это специально, – объясняю я.

– Неа. Чашка тяжёлая, – невинно хлопает глазками.

– Тим.

– Что? Я не специально.

Врёт. Я же вижу – специально. Но Андрей прав. Тимофей должен привыкнуть. И я должна.

Позже Тим предлагает поиграть в настольную игру. Потом просит почитать книгу. Потом говорит, что хочет пить. Потом – в туалет. Потом – ещё пить.

Каждый раз, когда Андрей пытается приблизиться ко мне, сесть рядом, заговорить – Тим тут как тут. Он не грубит, не капризничает. Он просто... присутствует. Постоянно. Между нами. И эта его стратегия работает идеально.

– Ты устала, – замечает Андрей, когда часы показывают почти одиннадцать.

– Да, день был долгим, – тру переносицу, глаза буквально слипаются.

– Может, хочешь сходить в душ? А я пока Тимофея уложу спать.

Тим сразу ощетинивается.

– Я сам лягу, – заявляет он.

– Хорошо, – мягко улыбается Андрей. – Я просто хотел помочь.

– Не надо.

Андрей переводит взгляд на меня. В нём наряду с терпением теперь появилось лёгкое недоумение. Киваю ему: мол, не настаивай. И ухожу в душ.

Горячая вода стекает по лицу, по плечам. Закрываю глаза и думаю о том, как же всё сложно. Андрей старается. Реально старается. А Тим... Тим просто прощупывает границы дозволенного. И надо эти границы чётко расставить.

Выхожу из душа, закутавшись в халат. Заглядываю в комнату сына. Тот лежит с открытыми глазами.

– Спи, солнышко, – шепчу, поправляя одеяло.

– Мам, – он ловит мою руку, – а ты где спать будешь?

И смотрит мне в глаза так внимательно, словно в самую душу пытается заглянуть.

Обычно моя душа для него всегда нараспашку. Но сегодня я отвожу взгляд и небрежно роняю:

– В спальне.

Тимофей больше не издаёт ни звука. Резко отворачивается к стенке, не выпуская мою руку. Крепко сжав её, прижимает к своей у груди.

Свободной рукой глажу его по волосам.