Между честью и соблазном

— А что, в World Class богатеев уже не осталось? — с ехидцей в голосе вмешивается второй. Я поворачиваюсь к нему. Его ухмылка раздражает. Даже не то, что он говорит, а как — будто всё во мне он уже разложил по дешёвым категориям.

Я чувствую, как челюсть предательски напрягается, но голос держу ровным, ледяным:

— Простите, не поняла вопрос.

— А что тут непонятного? — ухмыляется он шире, с ленцой обводя меня взглядом. — Ты же сюда мужика искать пришла, да?

Внутри всё сжимается. Хам. Он думает, что может позволить себе это? Только потому, что я женщина.

— Рус, не надо. — Даниил резко смотрит на него. В голосе — раздражение, как будто они не впервые проходят через подобную сцену.

Я смотрю на Даниила. И вот он, первый важный тест: не только его реакция на меня — но и на тех, кто рядом. Интересно. Очень интересно.

— Да ладно, не гони, — с ленивым презрением бросает мужчина. — Ты что, не заметил, как она, будто акула, круги нарезала вокруг нас в зале? Наверняка выследила, где ты будешь, и пришла хвостом повилять.

Его слова хлещут, как пощёчина. Я стараюсь не моргнуть. Держу лицо — привычка, отработанная до автоматизма. Но внутри всё сжимается. Не потому, что он не прав. А как раз наоборот: он почти попал в точку. А значит, всё это время он наблюдал. И видел меня. Следил? Я-то думала, он даже не повернул головы. Ошиблась выходит.

— Руслан! — голос Даниила становится гораздо жёстче, в нём появляется сталь. — Прекрати. Серьёзно.

Я встаю. Медленно. С той самой грацией, которую тренируешь годами, пока она не становится второй кожей. Ткань полотенца мягко скользит по разогретому телу, когда я оборачиваюсь. Я чувствую на себе взгляд Даниила, но уже не отвечаю. Только киваю ему с лёгкой улыбкой:

— Видимо, мне пора. Но было приятно познакомиться.

Делаю шаг к двери — и вдруг резкое движение. Чья-то рука хватает меня за запястье. Я замираю.

Секунда.

Смотрю вниз — на мужские пальцы, сомкнувшиеся у меня на руке. Сильные, с сухожилиями, напряжёнными под кожей. Поднимаю взгляд выше — по предплечью, плечу, линии шеи… до лица. И в следующую секунду меня прошибает ледяной разряд.

Руслан.

Блядь.

Руслан из бара.

На его лице нет ни удивления — он уже знал кто я. И теперь, когда он видит, как я его узнала, уголки губ едва заметно дёргаются. Его глаза цепляются впиваются в мои. В них не раздражение — нет, глубже.

Как будто я нарушила его правила игры и теперь я должница.

А я всё ещё не понимаю — что именно его так разозлило? То, что я по его мнению притворялась и следил за ними?

Или то, что не узнала его с первого взгляда?

Я вырываю руку — резко, с усилием.

— Убери от меня руки. Немедленно.

Мой голос звучит тихо, но холод в нём такой, что можно обжечься. Я даже не кричу — нет нужды. Слова льются ровно, как сталь. Руслан продолжает смотреть на меня, но я уже не отвожу взгляда. Достаточно.

— Никогда. Не прикасайся ко мне. И не приближайся. Ты всё понял?

— А в прошлый раз ты была весьма не против.

Больше он ничего не говорит. Только челюсть слегка сдвигается. Но руку убирает. Всё, с меня хватит.

Разворачиваюсь и почти вылетаю из сауны, чувствуя, как подступает дрожь.

Я дрожу не от страха. От адреналина.

Чёрт. Чёрт.

Руслан. Здесь. В этом клубе. В одной сраной сауне со мной. Почему я сразу его не узнала?

Я меньше всего ожидала такой встречи. Моя голова гудит — будто кто-то открыл люк, и наружу вырываются старые обрывки воспоминаний, запахи, интонации. Наши жаркие прикосновения в ту ночь в клубе.

Я стараюсь дышать ровно, хотя сердце колотится так, что, кажется, видно, как подрагивает грудная клетка.

В раздевалке я действую на автомате. Полотенце — в сумку, купальник — в мешок, одежда — прямо на влажное тело. Не до аккуратности. Я должна уйти. Сейчас.

Резким движением застёгиваю молнию сумки и направляюсь к выходу, уже прикладываю карточку к турникету, когда слышу за спиной:

— Женя, подождите.

Остановиться — сложнее всего. Я делаю это медленно, не поворачиваясь. Узнаю голос. Даниил.

— Женя, — он подходит ближе. — Извините за Руслана. Он перегнул. Я не знаю, что с ним…

Я оборачиваюсь. Смотрю на него — в его глазах тревога, искренность.

— Всё нормально, Даниил. — Говорю я спокойно, слишком спокойно. — Просто у вас интересные друзья.

Он морщится. Ему стыдно. Я вижу это. И странно — мне почти его жаль. Почти.

— Мой брат он вообще не такой… Я не понимаю что… Женя, пожалуйста. Дайте мне хотя бы загладить вину...

— Ничего страшного, — перебиваю я мягко, но отстранённо. — Это не ваша вина. Спасибо, что извинились. Надеюсь, ваша тренировка была продуктивной.

Я поворачиваюсь и ухожу, даже не оборачиваясь. Только когда дверь лифта хлопает за спиной, я наконец позволяю себе вдохнуть полной грудью.

Его брат? Серьезно? Кажется я влипла.

Глава 7.

Руслан

— Ты совсем с катушек съехал?! — голос Даниила разносится по людной раздевалке, будто раскат грома.

Он влетает внутрь на всех парах, хватает меня за плечо и разворачивает лицом к себе. Резким движением я вырываюсь.

— Отвали, — коротко бросаю. Хрипловато. Даже самому неприятно, как это звучит.

Я начинаю запихивать вещи в сумку — впопыхах, словно тороплюсь покинуть место преступления. Руки дрожат от желания поскорее вырваться. Исчезнуть, раствориться. Только бы не начинать этот разговор.

Конечно, я знаю, что вёл себя как последний придурок. Я это прекрасно осознаю. И нет — ни капли гордости. Только злость на себя.

— Нет, чёрт подери, ты мне объяснишь, что за херня с тобой происходит, — продолжает Данила. Его голос всё ближе, всё громче, как натянутый трос перед срывом. — Ты сначала нажираешься в хлам, хотя, мать твою, я тебя пьяным в последний раз видел лет десять назад. А хамишь людям без повода. Ты всегда был резким, Рус, но сейчас это уже перебор.

Я замираю на секунду, задвигаю молнию сумки до упора. Звук трескающегося пластика разрезает тишину.

— Ты что, опять не в себе? — тихо добавляет он. — Снова из-за твоей работы?

Я поворачиваюсь к нему. В груди гул — как будто там не сердце, а мотор, перегревшийся от бешеных оборотов.

— Это не твоё дело, Даня. Не сейчас.

— Ты мой брат. Это всегда моё дело.

Молчание. Секунда. Две.

Я хватаю сумку, перекидываю через плечо и прохожу мимо него. Он не преграждает путь, но чувствую — смотрит в спину. Вижу боковым зрением в зеркало, как сжимает кулаки, будто сдерживает желание встряхнуть меня как следует.

Но он молчит. И я молчу. Потому что иначе всё рухнет.

На самом деле он, конечно, прав. Меня и правда конкретно заносит в последние дни.

Сначала это чёртово повышение. То самое, на которое я работал месяцами, рвал задницу, тянул дежурства, вытаскивал смены за троих, и вообще, все в отделе были уверены — если кто и заслужил, так это я. Даже пацаны из группы говорили: «Рус, ну тут без вариантов, тебя поставят». И знаете что?

Дали другому.

А причина? Прекрасная, просто как с открытки соцпропаганды.

— Ну, Рус, сам понимаешь… у него семья, жена, двое детей. Ему нужнее.

Заебись, конечно. Ему нужнее.

То есть у нас теперь, оказывается, за профессионализм и уровень ответственности не заслуги считаются, а семейное положение.

Якобы так руководство хочет подчеркнуть важность социальной устойчивости и семейных ценностей. Мол, отец семейства будет стабильнее, тише, покладистее. Без заскоков. Ну и хрен с ним, что опыта у него меньше, что на выездах пасует, что по людям у него глаз не наметан.

Зато у него жена и двое детей.

А я, значит, кто? Громов Руслан, тридцать два, холостяк. В глазах начальства — вроде как безответственный, потенциально опасный элемент. Свободен, стало быть, и можешь ещё пару лет побегать с подразделением. Подменить, подстраховать, вытянуть. Сгорит — ну, не жалко.

Короче, да — завёлся.

Ушел, молча сжав зубы, будто если еще хоть слово скажу — кому-нибудь по морде врежу. Просто уехал. Вылетел с парковки, крутил по городу круги, типа напряжение сбросить. Хотя кого я обманываю? Сорвался. Нога на газе тяжелела от злости, и в итоге — пара штрафов за превышение. Отличное завершение дня.

Потом завис на набережной. Стоял, смотрел, как вода неспешно катится. Думал, что как-то всё не туда идёт. Слишком много лишнего в голове, слишком мало того, ради чего вообще шевелишься хочется.

А затем просто психанул. Увидел первый попавшийся бар, зашел. Захотелось забыться хоть на пару часов.

Дальше — туман. Люди, шум, музыка, переливы света, алкоголь, как будто даже через кожу впитывался из воздуха.

И вот она.

Девчонка. Словно из другого мира. Нет, правда. Я её сразу увидел — как яркое пятно среди серой толпы. Как будто весь бар в сепии, а она — в цвете. Не подходила ни под местных, ни под настроение, вообще ни под что.

Ангел. Такой, которому здесь не место.

Я сидел в стороне, молча пил, и смотрел, как к ней один за другим лезут мужики. С ловкими руками, с похабными ухмылками. Как будто имеют право. Как будто она просто красивая вещь. И вот тогда накрыло.

Не понимаю до конца, почему. Объективно — я вообще не имел к ней никакого отношения. Но внутри что-то щёлкнуло. Ревность. Абсолютно дикая, чужая. Как будто эта женщина уже моя, и эти шакалы лапают то, что им не принадлежит.

Бахнул ещё вискаря для храбрости — и пошёл к ней. Уже тогда понимал, что вероятно творю дичь, но удержаться не мог. Меня тянуло, как магнитом.

Сносило крышу от одного её взгляда, от того, как близко она стояла, как пахла — сладко, тепло, опьяняюще. Всё вокруг исчезло, осталась только она. Запах её кожи. Прикосновения, скользящие мимо, как дразнящие электрические токи. Взгляд — будто знала обо мне всё с первого взгляда.

Не ангел, чертова ведьма. Красивая и беспощадная.

Что я ей говорил — не помню. Плыли слова, ощущал себя как под водой. Всё смешалось: голос, музыка, жар в висках, давление в паху.

И вдруг — этот мужик. Бывший, вроде как. Мразь.

Начал быковать, кричать на неё, орал что-то про жену, про предательство. Что она якобы разрушила его семью. Мужик, ты серьёзно? Ты, блядь, женат, а сам к другой подкатываешь яйца, а теперь на нее орёшь? Даже если она и помогла твоей жене открыть глаза — так ты сам это заслужил.

Он дернулся к ней резко. Слишком резко. Не то ударить хотел, не то вцепиться. Не важно. Я уже на полдороге был. В голове вспыхнула одна мысль — если он её тронет, ему кранты. И вот только какое-то чудо, божественный промысел или остатки моего самообладания уберегли этого придурка от сломанной руки.

Но в итоге всё пошло по звезде. Девчонка — слилась. Исчезла так же внезапно, как и появилась. Не знаю, что именно её спугнуло. Может, я оказался недостаточно решительным. Может, её не впечатлила моя сдержанность в тот момент. Или разочаровал мой пьяный лепет. Хрен его знает.

Дальше — пустота. Ночь обнулилась, как будто её вырезали монтажными ножницами. Проснулся дома. Голова трещала. Организм протестовал против всего — шума, света, даже мыслей.

Взял три дня за свой счёт. Нужно было отдышаться, собраться. Просто восстановить ощущение себя.

Начал, вроде бы, приходить в норму — и вот оно, издевательство судьбы: тот ангелок снова появляется. Где? В спортклубе, где мы регулярно тренируемся с братом. Совпадение?

Мелькала где-то на периферии. Ходила кругами. Посматривала. Я сначала думал, что мерещится. Потом — что случайность. Узнала меня и пытается понять не ошиблась ли?

Но потом она начала флиртовать с Данькой. Легко, непринуждённо, будто так и надо. Как и множество девиц до неё, жадных до бабок и статуса. Всё как по нотам.

А может, и в баре она появилась не просто так. Может, и тогда знала, кто я и кто мой брат. Может, это всё часть игры. Тогда её цель — не я, а Даниил. А меня она просто использовала?

Или на самом деле не узнала меня?

Брат, кстати, явно не остался равнодушным. Смотрел на неё как на подарок судьбы, и от этого меня снова накрыло.

Ревность пробудилась с новой силой, тупая, необъяснимая, яростная. Словно эта женщина — моя, по праву первой встречи. Словно он покусился на то, что было моим, пусть даже на одну ночь.

Глупо? Возможно.

Но когда тебя так накрывает, глупость — последнее, что волнует.

Глава 8

Я обожаю такие теплые летние вечера. Время, когда город будто замедляется и выдыхает. Воздух насыщен ароматами липы, прогретого асфальта и чего-то едва уловимого, почти магического. Солнце лениво тонет за крышами домов, окрашивая улицы мягким золотом.

Где-то играет музыка, кафе выносят дополнительные столики на террасы, бокалы звенят в такт смеху. Люди не спешат — идут, болтают, замирают у витрин или ловят последние лучи уходящего дня на набережной. Это та самая городская нежность, которую сложно объяснить, но легко почувствовать кожей.

— Привет, — говорит Даниил, обнимая меня чуть дольше, чем надо, будто проверяя, позволю ли я себе расслабиться в его руках. Его поцелуй в щеку тёплый, уверенный, почти собственнический. В руках — аккуратный букет роз. Классика. Без фантазии, но зачёт за старание.

— Ты сегодня как всегда восхитительно выглядишь.

Я приподнимаю уголок губ и чуть склоняю голову, заправляя волосы за ухо — не потому что смутилась, а потому что это выглядит эффектно. Подыгрываю. Лёгкий флёр скромности — как соус на стейке. Без него может и сойдёт, но куда вкуснее, когда есть.

— Спасибо, — говорю почти шёпотом, оставляя паузу после, — ты тоже.

Это наше третье свидание. И если честно, мне уже слегка уже надоедает маска «хорошей девчонки», которую я нацепила, когда поняла: с этим экземпляром нужно играть долго. Не лезть на рожон, не форсировать события. Мое истинное лицо он уже видел — в сауне когда я едва не сорвалась на его брата. И только счастливый случай помог, что он увидел в этой ситуации «деву в беде», а не истеричку.

Мальчики с хорошим воспитанием обычно любят таких спасать.

После той сцены в зале я почти уверилась, что все испортила. Ругала себя, что не узнала во втором парне того незнакомца из бара. Потом, уже дома, крутила в голове всё, что случилось, и едва не билась лбом о стену. Эмоциональная вспышка — равно слабость. Я себе таких не прощаю, тем более при клиентах. Но какова была вероятность, что именно тот самый Руслан окажется братом моей новой цели? Одна на миллион? Как мне теперь выкручиваться?

Но случился сюрприз.

Через два дня я снова пришла в зал. Конечно, в тот же день, что и Даниил, ведь случайности мы создаём сами. Захожу на ресепшен, уже придумывая, как незаметно пройти, чтобы не казалось, что я его выслеживаю.

И тут администраторша с лицом из серии «вообще такое не удивляет» протягивает мне конверт:

— Вам просили передать.

Чистый, белый.

Открываю. Почерк уверенный, углы букв острые.

«Мне бы все-таки хотелось загладить вину за тот инцидент. Если вы не против, буду ждать вас в 19:00 в кафе «Вилладж». С уважением, Даниил.»

Я невольно расплываюсь в широкой улыбке. Вот значит как. Захотел продолжить? Сам пришёл? Быть может я зря два дня хандрила и посыпала голову пеплом.

Хорошо, что не успела доложить куратору о провале первого контакта. Позорище было бы историческое — впервые за несколько лет с треском промазать мимо цели из-за преступной невнимательности. Но нет, звёзды на стороне профессионалов. Конечно же я пришла тогда.

И вот спустя пару недель и два прекрасных свидания я тут: сижу в мягком свете модного испанского ресторана в самом сердце Москвы, на мягко и чертовски удобном кресте, напротив мужчины, который, кажется, всё-таки решил меня не списывать со счетов.

Он хорош — и костюм, и запах, и взгляд. Особенно взгляд. В нём читается не только интерес, но и что-то ещё — как будто он уже придумал какой-то план, и теперь выжидает момент, когда можно будет его реализовать. Надеюсь, это не что-то из разряда: «а теперь — фокус с исчезновением».

А передо мной — паэлья с морепродуктами, которая пахнет так изумительно. Я отправляю вилку в рот и в какой-то момент почти закатываю глаза от удовольствия. Если оргазм вкуса существует, то это он. Я вообще умею наслаждаться — и едой, и вниманием. Да в целом вообще всем.

Чувствую на себе взгляд. Поднимаю глаза — и точно, Даниил наблюдает. Хитро, с прищуром, как будто изучает. И, возможно, уже мысленно меня раздел. Или пририсовал воображаемые кошачьи ушки — кто знает, какие у него фантазии?

— Что? — спрашиваю, улыбаясь и чуть дерзко вскидывая брови.
— Ничего, — отвечает он, тоже с улыбкой. — Просто приятно смотреть, как ты ешь. Ты делаешь это с таким удовольствием. И выглядишь в этот момент очень красиво.

Ах, вот оно как. Восхищение через наблюдение за тем как я что-то делаю. Приятно. Особенно если он сейчас не пытается меня подкупить, а действительно смотрит, потому что ему интересно. Потому что я ему нравлюсь.

Ну что ж. Вечер только начинается.

— На самом деле у меня к тебе есть предложение, — говорит он, отправляя в рот вилку с ароматным рисом. Жует спокойно, задумчиво. — И заранее извиняюсь, если оно покажется тебе. слишком неожиданным или неуместным. Пойму если ты откажешься.

Ох. Ну всё. Если этот обаятельный, слегка старомодный мужчина сейчас начнёт как-то завуалированно звать меня к себе в постель — это будет не шок, а наоборот, печальное клише. Мы же вроде так красиво разыгрывали медленную, почти викторианскую интригу, а тут на тебе — «поехали ко мне, покажу коллекцию винила». Только я, прости господи, не за этим сюда пришла. Мне как бы надо в жёны, а не в «запасные».

— Ты меня заинтриговал, — говорю я, стараясь держать лицо, хотя внутри уже наготове сарказм. Выдавливаю сок лимона на мидию.

— Я бы хотел, чтобы ты переехала ко мне, — говорит он.

И тут я, совершенно по классике жанра, давлюсь вином.

Горло жжёт, глаза слезятся, а мозг судорожно переспрашивает: Что он сейчас сказал?! Переехать? К нему?!
Как-то всё слишком быстро. Либо я прекрасно отыгрываю скромницу с душой романтической девственницы, либо у него дома слишком много свободной мебели.

— Прошу прощения, — выдыхаю, откашливаясь и ставя бокал. — Переехать… в смысле, прям вот жить?

Я почти уверена, что выгляжу сейчас как человек, который неподдельном шоке и мне даже не нужно играть это.

— Ну да. — он пожимает плечами и продолжает свою трапезу.

Я остаюсь сидеть, слегка растерянная. Со стороны, наверное, именно так и выгляжу — задумчивая, с бокалом в руке и расфокусированным взглядом. Но внутри… внутри мой мозг в экстренном режиме перебирает варианты. Сценарии, риски, потенциальные выгоды.
Третье свидание — и он предлагает съехаться? Слишком рано, даже по моим, скажем так, довольно гибким меркам. И дело тут вовсе не в морали — не моя сильная сторона. Просто одно дело — флирт, постель. А совсем другое — делить быт. Пространство. Это куда как более интимно.

Хотя живи я с ним, может, работа пойдёт быстрее. Контроль, доверие, финал с изящным белым платьем. Гонорар. Развод. Свобода. Но всё-таки...

— Кажется, я тебя немного напугал, — вырывает меня из мыслей спокойный голос Даниила.

— Нет, что ты, — отвечаю, но понимаю, как двусмысленно это прозвучало. — То есть... да. Немного. Но не в смысле испугал — скорее ты меня застал врасплох. Просто это неожиданно. Не кажется ли тебе, что мы чуть-чуть спешим?

— Думаешь? — он наклоняет голову набок, будто изучая меня, и в глазах у него поблёскивает знакомый озорной огонёк.

Вокруг неспешно течёт вечерняя жизнь ресторана. Где-то за соседним столиком звучит лёгкий смех — мужчина с сединой на висках рассказывает что-то женщине в красном, и она кивает, прихлёбывая из бокала розе. Из кухни доносится приглушённое позвякивание посуды и аромат — тёплый, насыщенный, расслабляющий.

— Ну… мы же с тобой даже ещё не… — я запинаюсь и прикусываю губу, чувствую, как щеки начинают теплеть.

— То есть дело в том, что мы ещё не переспали? — усмехается он, и я понимаю, что он слегка подтрунивает, но без злого умысла. Легко, по-доброму.

— Нет-нет, не в этом суть. Просто я не ожидала, что всё так быстро пойдёт. Это неожиданно приятно, но всё равно неожиданно.

— Тогда давай объясню, — он складывает руки на столе, и в его взгляде появляется деловая сосредоточенность. Я могу почти воочию представить, как он так же спокойно и взвешенно разговаривает с инвесторами или партнёрами. — Я уже давно не юнец и не люблю тянуть время. Если мне кто-то нравится — я предпочитаю действовать. И я не прошу тебя бросать свою жизнь или переезжать немедленно. Это просто приглашение. Мне хочется, чтобы ты была рядом. И если тебе вдруг станет некомфортно — мы отмотаем всё назад. Без обид. Просто попробуем.

Я делаю глоток вина, стараясь не осушить бокал одним махом. Руки подрагивают. Даже толком не ощущаю вкус напитка, когда проглатываю.

Официант молча появляется рядом, ловко меняет пустую корзинку на новую — в ней хрустящие ломтики чиабатты, ещё тёплые, с золотистой корочкой. Он ставит на стол крошечную плошку с оливками и, склонившись чуть ближе, едва слышно интересуется, всё ли нам нравится, и получив подтверждение уходит.

— И я тебе обещаю, — вдруг говорит Даниил, глядя на меня и улыбаясь с какой-то нехорошей уверенностью. — Если вдруг останешься недовольна нашей интимной жизнью, лично помогу собрать вещи и даже компенсирую доставленные неудобства.

Он произносит это почти невинно, но в его голосе — поддразнивание, в глазах — бесстыдный огонёк. Его взгляд прожигает меня до костей, и это ощущается физически, словно между бёдер распустилось тугое, пульсирующее тепло, раскатывающееся волнами по телу. Я на мгновение теряю связь с реальностью — становится трудно дышать, а сердце предательски замирает, только чтобы тут же сорваться в бешеный галоп. Кажется, что мужчина передо мной ощущает мою реакцию кожей, питаясь ею.

Стараюсь сохранить лицо, хотя внутренне уже почти таю, как мороженое в руках ребёнка в жаркий день. Под пальцами холод стеклянного бокала кажется спасением, заземлением, но даже он не помогает. Щёки предательски заливает румянец, и я ощущаю, как жар поднимается к вискам. Мне хочется отвернуться, отвести взгляд, дать себе хоть секунду передышки — но я не могу. Его глаза держат меня. Да что это со мной.

Даниил замечает это и усмехается тихо, почти ласково. А я задумываюсь так ли прост этот мужчина, как я полагала изначально? Я, быть может, слишком быстро сложила о нём образ — и теперь он аккуратно, шаг за шагом, его разбивает.

Пожимаю плечами, как будто не придаю значения сказанному, и поднимаю бокал.

— Тогда за нас? — спрашиваю я.

— За нас. — соглашается Даниил.

По коже вновь пробегает дрожь. Мы чокаемся — хрустальный звук короткий, но будто окончательно запечатывает что-то невысказанное между нами.

И я вдруг ловлю себя на мысли: не попалась ли я в ловушку? Не вступила ли я только что в сделку, условия которой мне продиктовал сам Дьявол?

Глава 9

Вчерашний ужин с Даниилом должен оставлять во мне тепло — лёгкое, обволакивающее, как плед в зимний вечер. Но вместо этого внутри тянется ощущение небезопасности, как тонкая трещина в стекле, что расползается невидимыми нитями всё глубже.

Я возвращаюсь домой, скидываю обувь и, даже не включая свет, иду в ванную. Пускаю горячую воду, щедро засыпаю соль с запахом лаванды, наблюдаю, как белые кристаллы растворяются, оставляя густой аромат. Добавляю пену, и она поднимается облаками, словно пытается спрятать меня от самой себя.

Включаю аудиокнигу — что-то лёгкое, сказочное, про попаданку в мир человекоподобных драконов. Обычно такие истории вытаскивают меня из тревоги, как из вязкой трясины. Но сегодня — нет.