Между честью и соблазном

Я лежу в воде, чувствую, как тепло обволакивает тело, но не проникает внутрь. Голос чтеца льётся из динамика, но тонет в гуле моих мыслей. Меня трясёт изнутри, хотя снаружи я почти недвижима — словно статуя, застывшая в идеально комфортной позе.

В итоге я пишу Кате. Короткое сообщение — просто проверить, одна ли она дома. Узнав, что мамы рядом нет, сразу нажимаю на видеозвонок.

Экран загорается, и через секунду моя младшая сестрёнка появляется в кадре — с радостным визгом, с тем сиянием в глазах, которое невозможно подделать. И в этот момент меня пронзает вина. Наваливается внезапно и тяжело, будто кто-то положил на грудь чугунную плиту. Я так редко звоню. Так редко бываю рядом с ней.

Она счастлива. Щебечет, что я хорошо выгляжу — хоть и видит меня всего лишь через камеру телефона. Суетится, срываясь из кадра, чтобы принести и показать свои новые вязаные игрушки. С гордостью демонстрирует какой-то странный сложный узор — и явно ждёт моей похвалы. Сыплет информацией о корейском сериале, в который влюбилась, и про героя, который «такой красивый, ты бы видела!». Мечтает съездить в Сеул и пройтись по тем самым улицам, что показывают в дораме.

А я слушаю — и чувствую, как моё сердце медленно возвращается на место. Как будто её голос сшивает меня обратно, стежок за стежком.

И тогда понимаю: какой бы безумной и опасной не казалась моя задача — я обязана хотя бы попытаться. Ради неё. Ради того, чтобы однажды показать: страх — это не приговор.

Но ночью всё вернулось. Кошмары подкрались тихо, а потом накрыли, как в детстве: липкие, чужие руки из прошлого, тянущие в темноту; горячее, влажное дыхание в затылок; голос, от которого невозможно убежать.

Я вырываюсь из сна на рассвете, резко, будто меня выбросило на поверхность из слишком большой глубины. Лёгкие жадно хватают воздух, но он не приносит облегчения — только жгучее ощущение, что я всё ещё там, в этом кошмаре.

Еще какое-то время лежу, уставившись в потолок, где нет ничего. Ни надежды. Ни смысла. Ни выхода.

Только тусклый свет утра, расползающийся по стенам. Только я и тишина, в которой мои мысли звучат слишком громко.

Через час я уже в ванной, с идеально уложенными волосами, незаметным макияжем и тонким слоем помады на губах. Лицо в зеркале — другое. Чужое. Спокойное, уверенное, с легкой улыбкой. Именно его увидит Даниил, когда приедет за мной.

Он не узнает, что этой ночью я тонула. Не узнает, что мне всё ещё холодно. Это моё оружие — ничего не рассказывать о себе.

Говорят, что переезд — это маленький апокалипсис, но для меня это было просто очередное дело, которое нужно решить. Я не позволяю себе тратить время или силы на эмоции.

Собираю минимум необходимого — несколько комплектов одежды, любимую косметику, то, что пригодится в ближайшее время. Всё остальное остаётся в квартире — по крайней мере, пока. Если понадобится, смогу вернуться и забрать остальное позже, когда ситуация прояснится.

Даниил настаивает заехать за мной сам, и в итоге мне приходится назвать ему полный адрес, хотя каждое слово даётся с усилием. Я говорю его ровным беззаботным голосом, но внутри будто ставлю галочку в графе «риск». Если между нами что-то пойдёт не так, если мой план сорвётся — придётся уезжать. Не просто сменить квартиру, а исчезнуть так, чтобы он никогда не смог найти, где я живу.

Это не каприз и не паранойя — а часть работы. Вопрос безопасности, контроля и сохранения дистанции, которую нельзя позволить кому-то пересечь.

Но всё же мысль об этом неприятна. Этот уголок уже стал для меня больше, чем временное пристанище. Здесь тихо по утрам, в окне всегда мягкий свет, а в углу гостиной стоит кресло, в которое я влюбилась с первого взгляда увидев в магазине. Даже лёгкий запах кофе, впитавшийся в кухонные подушки на стульях, стал казаться домашним. И оттого сама идея всё бросить вызывает странное чувство, как будто вырываешь что-то из себя.

— Думал, вещей у тебя будет побольше, — голос Даниила выводит меня из мыслей. Он стоит в дверях, высокий, в идеально сидящем пиджаке, и разглядывает мой один-единственный высокий жёлтый чемодан. Сверху на нём — небольшая дорожная сумка, застёгнутая на молнию с плюшевой игрушкой вместо брелока. Его взгляд медленно скользит по ним, затем возвращается ко мне. На губах лёгкая тень улыбки, в голосе капля беззлобной насмешки. — Мне казалось, барышни любят наряжаться, и им нужно по меньшей мере пара десятков пар обуви.

Я замечаю, как он облокачивается о дверной косяк, чуть склонив голову, и понимаю: он не просто комментирует вещи. Он изучает меня, пытается понять, что скрывается за этим минимализмом.

Фыркаю, лениво закатывая глаза, отмахиваюсь так, будто этот стереотип меня только забавляет:
— Так и есть. Это я взяла вещи на один день, ну, максимум на два.

Подхожу к мужчине, медленно, даю ему время рассмотреть каждое моё движение. Обвиваю руками его шею, ощущая тепло его кожи и лёгкое напряжение мышц под ладонями.
— Вдруг ты окажешься не самым гостеприимным хозяином и мне у тебя не понравится? — произношу тихо, с едва заметной улыбкой, в которой больше вызова, чем нежности.

Приподнимаю брови, играю ими, и вижу, как его зрачки заметно расширяются. Это не просто реакция — это мгновение, когда он понимает, на что я намекнула. И мне это чертовски нравится.

Внутри разливается азарт. Я проверяю его — как далеко можно зайти, прежде чем он решит, что пора играть по своим собственным правилам. Но сейчас важно не перегнуть, оставить недосказанность.

— Ладно, я готова ехать, — произношу я ровно, словно ничего не произошло, и, слегка коснувшись его губ поцелуем в уголок рта, отстраняюсь. Захожу за спину, наклоняюсь, чтобы взять с комода клатч с документами.

Он молча берётся за ручку моего жёлтого чемодана, поднимает его так, будто вес не имеет значения, и направляется к двери. Ни слова, ни лишнего жеста — только тихий скрип колёс по паркету и уверенные шаги.

Я иду за ним, последний раз скользя взглядом по своей квартире. Всё выглядит так же, как всегда, но ощущается иначе — как будто я уже гость в собственном доме.

Закрывая дверь, слышу сухой металлический щелчок замка. Этот звук отдаётся внутри странным холодком. Я невольно вздрагиваю, понимая, что, возможно, сейчас переступаю невидимую черту. И если придётся вернуться, не факт, что это будет легко.

Глава 10

— Я надеюсь, ты не маньяк, — говорю я, когда мы выезжаем из Москвы, — и не собираешься увезти меня в лес, чтобы убить и закопать.

Дорога тянется впереди, будто ленивый ленточный путь под палящим солнцем. Лето разливается по асфальту тяжёлым, вязким воздухом — жара буквально висит в салоне машины.

Я сильнее опускаю стекло, и тёплый ветер врывается внутрь, играя с моими волосами и принося с собой запах травы и пыли. Свежесть улицы, хоть и раскалённой, кажется живее и честнее, чем стерильная прохлада климат-контроля.

Пульсирующее солнце золотит листья вдоль дороги, а вдалеке мерцает лениво колея асфальта, как плавящийся в воздухе мираж. Я сижу, закинув босые ноги на приборную панель, чувствуя, как лёгкий ветерок ласкает кожу, и будто впитываю эту неукротимую энергию лета, нежелая прятаться в искусственной прохладе. Судя по тому как Даниил расстегнул ворот своей рубашки, он не в восторге от моего выбора, но позволяет мне сейчас эту шалость.

— Это было бы очень недальновидно с моей стороны, — отвечает Даниил, даже не глядя на меня, следя за дорогой. Его голос звучит спокойно, но в нём есть эта ленивое, чуть насмешливая теплота.
Я приподнимаю бровь, ожидая пояснения.
— Если бы я тебя закопал, — продолжает он, — то как бы потом мог хвастаться, что такая роскошная девушка выбрала старика вроде меня?

Я расплываюсь в улыбке, не удержав лёгкого смешка, и шутливо толкаю его кулаком в плечо:
— Ну какой из тебя старик, скажешь тоже!

Его плечо твёрдое, и я чувствую, как под тканью рубашки напрягаются мышцы. Он бросает на меня короткий взгляд — оценивающий, скользящий.

На самом деле я прекрасно знаю, куда мы едем. Даниил сам не раз говорил, что живёт в основном за городом и появляется в своей московской квартире только тогда, когда у него плотный график встреч.

Я знала и до этого, что у него есть дом в ближайшем Подмосковье. В открытых источниках легко найти упоминания только об одной его квартире в центре, но Сёма передал мне подробности от заказчика. Там аккуратно перечислены все объекты: несколько квартир в разных районах города и тот самый коттедж за его пределами.

Зачем ему столько недвижимости — вопрос открытый. Может, для любовниц. Может, для отмывания денег. Может, для чего-то ещё, о чём я пока даже не догадываюсь. Но сейчас меня это не особенно волнует. Главное — ехать и делать вид, что я обычная девушка, переезжающая к мужчине, который ей нравится.

Вскоре мы сворачиваем с шумного шоссе на тихую, слегка заросшую по обочине дорогу, будто скрывающуюся от посторонних глаз. Через несколько минут перед нами появляются ворота большого коттеджного комплекса — и я невольно задерживаю дыхание.

Эти ворота — словно из другой эпохи и другой планеты одновременно. Массивные и прочные, они напоминают стены средневековой крепости, и словно готовы выдержать осаду. Но в то же время их поверхность украшена металлическими вставками с холодным блеском, кругом висят камеры, а строгие геометрические формы и плавные линии создают ощущение современного космического корабля, приземлившегося среди зелени.

— Ого! — вырывается у меня приглушённый вздох.

— Нравится? — спрашивает Даниил, бросая на меня быстрый взгляд из-за руля.

— Скорее шокирует, — отвечаю я, — ощущение, что тут охраны больше, чем жителей.

Он смеётся, и ворота неспешно отъезжают в стороны, впуская нас внутрь.

— В некотором роде ты права, — говорит мой спутник, — охраны тут и правда много. Это было одним из основных условий, когда я выбирал дом именно здесь.

— Переживаешь за собственную безопасность?

— Скорее за безопасность того, что мне дорого, — отвечает он, голос становится чуть серьёзнее, и я понимаю, что за словами скрывается гораздо больше, чем просто забота о личных вещах.

__________

— Тут кухня и гостиная, а вот там прачечная, — проводит мне Даниил быструю экскурсию по дому, ведя через просторные коридоры с мягким светом и тонким ароматом свежести. — В конце коридора пара жилых комнат, в которых иногда остаются мои сотрудники. С противоположной стороны спортзал, плюс сауна. Там же есть выход на задний двор к бассейну.

У меня загораются глаза, и сердце начинает биться чуть быстрее.

— У тебя есть бассейн? Мне нужно было брать с собой купальник? — спрашиваю я с искренним интересом и лёгким предвкушением.

— Есть, — отвечает он с довольной улыбкой, явно предвкушая именно такую мою реакцию. — Можешь плавать без купальника, там достаточно высокий забор, если ты об этом беспокоишься.

Я не могу удержаться и подбегаю к нему, жарко целуя. В этот момент все слова лишни — мой восторг говорит за меня.

И я не кривлю душой: это действительно похоже на сказку. Как будто я вдруг оказалась на страницах тех глянцевых каталогов, которые раньше могла только рассматривать с завистью. А теперь — меня сюда приглашают жить. У меня точно работа мечты!

— А что на втором этаже? — мурлычу я ему на ухо, прижимаясь грудью к его торсу. — Продолжим экскурсию? Покажешь мне где я могу освежиться?

Горячая вода падает на плечи тяжёлой стеной, смывает с меня дорогу, усталость и остатки моей прежней жизни. Я подставляю лицо струям, закрываю глаза, позволяя себе несколько лишних минут под этим почти обжигающим потоком.

Вхожу в спальню, закутанная в мужской халат.

Ткань плотная, чуть шершаво ласкает кожу, слегка пахнет мужским гелем для душа, но и от этого у меня перехватывает дыхание. Этот запах цепляется за меня, впивается в волосы, в кожу. Кажется, он уже повсюду.

— Я еще не разобрала свои вещи, потому одолжила это у тебя, ты не против?

Даниил сидит в кресле, облокотившись на подлокотник. В руке стакан виски, янтарная жидкость лениво колышется от его движения. Отмечаю про себя что еще даже не обед, а он уже пьет.

Он не удивляется, когда я вхожу, только поворачивает голову едва заметно, взгляд скользит по мне.

— Сними, — говорит он тихо, ровно, будто произносит что-то само собой разумеющееся. Но я замечаю как в раздражении сжимается его челюсть.

Мои пальцы медленно находят пояс халата. Внизу живота всё стягивается в горячий узел. Пальцы тянут за ткань, узел поддаётся, и полы халата расходятся. Глаза мужчины устремляются на меня — тяжёлые, прожигающие.

Он встаёт. Двигается так, как двигаются люди, которые уверены в своём праве на всё, что видят. Каждый шаг — медленно сматывающаяся плёнка, кадр за кадром.
Останавливается передо мной, его ладонь ложится мне на шею. Тепло от пальцев расползается по коже, словно метка. Он держит меня крепко, но не больно — так, чтобы я точно знала, кто здесь главный.

Его лицо близко, дыхание касается моей щеки, и он намеренно не приближается дальше, растягивает паузу, заставляет ждать. Это ожидание становится почти мучительным, внутри всё напрягается, как натянутая струна.

Когда он наконец притягивает меня к себе, движение резкое, как выстрел. Его пальцы скользят по линии моей спины, а губы находят мои с такой уверенностью, что я забываю дышать. Мир вокруг сжимается до этого прикосновения, до тепла его руки на моей коже, до вкусa виски на его губах.

Его губы двигаются настойчиво, уверенно, будто он уже знает, куда я отступлю, и где остановлюсь. Я чувствую его ладонь на своей спине — горячую, тяжёлую, и в то же время почти нетерпеливую. Пальцы смещаются ниже, медленно. Я не отстраняюсь. Но и не поддаюсь полностью — держу между нами тонкую линию, которую он вот-вот переступит.

Он отрывается от моих губ, только чтобы провести ими по линии шеи, вдоль ключицы. Его дыхание обжигает, заставляет кожу реагировать мгновенно — лёгкими дорожками мурашек, которые он наверняка чувствует.

В его движениях нет спешки. Кажется, он растягивает каждый момент до предела, словно знает, что мне сложнее именно от этого — от ожидания, от неопределённости, от невозможности предугадать, что он сделает дальше.

Он разворачивает меня к себе спиной. Его руки скользят по моим плечам, и ткань халата медленно сползает вниз, открывая всё больше кожи. Я слышу, как он втягивает воздух вдыхая аромат моей кожи, но этого достаточно, чтобы по позвоночнику пробежала дрожь.

Даниил прижимается еще плотнее, и я чувствую, как тепло его тела заполняет всё пространство позади. Он возбужден. Его пальцы скользят по моим рукам, а губы находят точку за ухом, от прикосновения к которой я не в силах сдержать тихий выдох.

В этот момент я понимаю, что он играет со мной не меньше, чем я с ним до этого. Но у него явное преимущество — он точно знает, что я останусь.

Его губы задерживаются за ухом чуть дольше, и каждый выдох ощущается, как горячий ток, проходящий по коже. Пальцы уверенно скользят вниз, будто он читает меня на ощупь.

Халат соскальзывает на пол и ложится к ногам. Я чувствую, как мужские ладони обхватывают мою талию, притягивая меня ближе. Тепло его тела обжигает даже сквозь одежду, а разница между нашей температурой кажется почти болезненной.

Он наклоняется к моему плечу и прикусывает, зубы оставляют едва ощутимый след, и я слышу, как он тихо выдыхает — глухо, почти рычанием. Это звучит так сексуально.

В комнате тихо, только приглушённый звук нашего дыхания и лёгкий скрип паркета под его шагом, когда он меня разворачивает.

Я оказываюсь в его руках лицом к лицу. Его глаза тёмные, я буквально тону в них. Он поднимает мою ладонь, проводит ею по своей груди, позволяя почувствовать, как быстро бьётся его сердце. Я начинаю расстегивать его рубашку.

Когда он снова целует меня, это уже не заигрывания — поцелуй жёсткий, жадный, и я чувствую, как все границы рушатся в одно мгновение. Он подталкивает меня назад, и я не сопротивляюсь. Мы двигаемся вслепую, ориентируясь только ощущения.

В этот момент я понимаю: дальше нет пути назад. И да, я сама хотела этого с того самого мгновения, как вошла в его дом.

Его руки крепко держат меня, направляют, и я чувствую, как в его движениях исчезает последняя доля сдержанности. Мы отступаем, спиной я упираюсь в стену, прохладную и гладкую, и этот контраст с его горячими ладонями заставляет кожу реагировать мгновенно.

Он прижимает меня к стене своим телом так, что между нами не остаётся даже воздуха. Его губы скользят по моей груди, ниже — и каждый раз, когда он задерживается, моё дыхание сбивается. Пальцы уверенно находят путь по моей спине, двигаясь всё ниже.

Я слышу, как он снова выдыхает моё имя, уже тише, но в этом звуке больше власти, чем в приказах. Он отрывается на мгновение, и наши взгляды встречаются. В его глазах — уверенность человека, который знает чего хочет и знает, что точно получит желаемое.

Ладони Даниила смыкаются на моих бёдрах, и он поднимает меня легко, будто я ничего не вешу. Я обвиваю его ногами, и в этот момент мир перестаёт существовать — остаётся только он, его запах, его дыхание, его руки, держащие меня так властно.

Он уносит меня вглубь комнаты к постели.

Его пальцы сжимаются на моей заднице жёстко, даже болезненно, и я ощущаю каждую подушечку, каждый миллиметр его кожи. Я знаю — завтра там будут синяки, и от этой мысли внутри только горячее. Мы двигаемся медленно, сдержанно, как в затянувшейся сцене, где напряжение важнее скорости.

Он опускает меня на тёмное покрывало, и ткань чуть шуршит под спиной. Я всё ещё обхватываю его бёдрами, не отпуская, словно держу добычу. Он полностью одет — только несколько верхних пуговиц рубашки расстёгнуты, открывая взглядом кусочек обнажённой кожи. Я же — нагишом, и это неравенство возбуждает меня не хуже его рук.

Я ловлю себя на том, что считаю его вдохи. Раз. Два. Три. Каждый следующий глубже, тяжелее — как у человека, который слишком долго сдерживал себя.

Его движение — твёрдое, уверенное. Одна рука погружается в мои волосы, запутывается в них, чуть тянет назад, а вторая обхватывает мою талию, словно фиксируя. И в следующее мгновение я уже сверху.

Даниил чуть сдвигает меня, чтобы расстегнуть брюки, но я перехватываю его руку и делаю это сама. Медленно, с наслаждением. Тяну ремень из пряжки, и он скользит с глухим шорохом. Мои пальцы дрожат от возбуждения.

Пока я вожусь с его одеждой, он гладит мою грудь, живот, исследует меня. Я чувствую его взгляд на своём лице — снизу вверх. Он жадный. Он ждет продолжения.

Я стягиваю с него брюки и боксёры одним движением. Провожу ладонью вдоль всей длины члена, обхватываю, и, задержав взгляд на лице мужчины, неспешно опускаюсь на него.

Я начинаю двигаться медленно, покачиваясь взад-вперёд, закрываю глаза и запрокидываю голову, утопая в волнах наслаждения. С губ срывается тихий, дрожащий стон. Я упираюсь ладонями в его грудь, но он перехватывает ритм и подхватывает движение сам — сначала так же неторопливо.

Даниил чуть приподнимается, скользит губами по моей груди, задерживаясь на каждом соске, дразня лёгким прикусыванием. Его ладонь скользит за мою спину, и он притягивает меня к себе, заставляя лечь на него сверху.

Я снова стону, утыкаясь лбом в его плечо, когда он глубоко входит в меня, двигаясь уверенно и ритмично, не давая ни малейшей передышки. Его пальцы находят мой клитор, и от этого внутри всё сжимается, а сознание расплывается в жарком тумане. Я теряю контроль над голосом, и наши стоны переплетаются, усиливая друг друга.

Еще один толчок, и я кончаю. Не просто оргазм, а какой-то электрический удар, пробегающий по каждой клеточке. Перед глазами вспыхивают цветные пятна, будто кто-то щелкает выключателем света. Меня накрывает волной дрожи, и я позволяю себе уплыть в это блаженство, забыв, кто я, где я и зачем.

Честно говоря, по-хорошему, мне следовало бы сосредоточиться на Данииле. Поймать его на крючок — сексуально и эмоционально. Сделать так, чтобы без меня ему было, как без кислорода. Но, черт возьми, я не железная. Не могу же я все время быть расчетливой и холодной, как спецагент на задании. Иногда нужно просто перестать играть роль и стать женщиной, которая берет свое и кайфует с мужчиной, от которого у нее по спине бегут мурашки.